Постановление от 3 июня 2022 г. по делу № А19-26355/2019

Четвертый арбитражный апелляционный суд

ул. Ленина 100б, Чита, 672000,

http://4aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №А19-26355/2019
03 июня 2022 года
г. Чита


Резолютивная часть постановления объявлена 30 мая 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 03 июня 2022 года.

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Монаковой О.В., судей Антоновой О.П., Корзовой Н.А. при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 09 марта 2022 года по делу №А19-26355/2019 по заявлению финансового управляющего ФИО2 ФИО3 к ФИО7 о признании недействительными договоров купли-продажи транспортных средств: б/н от 06.09.2017 г. TOYOTA LAND CRUISER, 2012 г.в., белого цвета, VIN <***>- б/н от 06.09.2017 г. TOYOTA HIACE, 2012 г.в., белого цвета, VIN <***>- б/н от 30.09.2017 г. DAEWOO NOVUS, 2012 г.в.. белого цвета, шасси № KL3F8CJF1CK0003152), применении последствий недействительности сделок, третье лицо: ФИО4, по делу по заявлению о признании ФИО2 (СНИЛС: <***>, ИНН <***>, дата рождения 02.12.1977, место рождения: город Иркутск, адрес регистрации: г. Иркутск) несостоятельным (банкротом),

представители лиц участвующих в деле в судебное заседание не явились, извещены,

установил:

29.10.2019 в Арбитражный суд Иркутской области поступило заявление ФИО2 (далее – ФИО2, должник) о признании его несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 10.08.2020 заявление ФИО5 о признании ФИО2 банкротом признано обоснованным, в отношении ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов гражданина до 01 февраля 2021 года, финансовым управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО3 (далее – ФИО3).

Финансовый управляющий ФИО6 ФИО3 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением, уточненным в порядке ст. 49 АПК РФ к ФИО7 о признании недействительными договоры купли-продажи транспортных средств: б/н от 06.09.2017 г. TOYOTA LAND CRUISER, 2012 г.в., белого цвета, VIN <***>- б/н от 06.09.2017 г. TOYOTA HIACE, 2012 г.в., белого цвета, VIN <***>- б/н от 30.09.2017 г. DAEWOO NOVUS, 2012 г.в.. белого цвета, шасси No KL3F8CJF1CK000315) и применении последствий недействительности сделок в виде обязания ФИО7 вернуть в конкурсную массу должника транспортное средство DAEWOO NOVUS грузовой бортовой с манипулятором и люлькой, белого цвета, идентификационный номер KL3F8CJF1CK000315, 2012 года выпуска, взыскания рыночной стоимости транспортного средства TOYOTA LAND CRUISER, белого цвета, идентификационный номер <***>, 2012 года выпуска и транспортного средства TOYOTA HIACE, белого цвета, <***>, 2012года выпуска, в размере 4 200 000 руб.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 09 марта 2022 года в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2 обжаловал его в апелляционном порядке.

Заявитель в своей апелляционной жалобе и дополнениях к ней ставит вопрос об отмене определения суда первой инстанции, ссылаясь на то, что суд первой инстанции пришел к неверному выводу, что просрочка по исполнению обязательства ФИО2 перед кредитором ФИО5 возникла после заключения оспариваемых договоров и выдачи расписки от 25.12.2018г.

ФИО2 и ФИО7 не договаривались об обмене транспортных средств, переданных по договорам купли-продажи от 06.09.207 и 30.09.2017 в обмен на освобождение об обязательства по возврату 10 000 000 руб. по расписке от 25.12.2018 г. Доказательств письменного соглашения о наличии такого обмена ФИО7 не представил.

В период нахождения транспортных средств в собственности ФИО7, он (ФИО2) осуществлял бремя содержания имущества , ФИО4 являлась страхователем транспортных средств , в том числе в 2019 г.

Притворность указанных сделок выражена в том, что ФИО2, ФИО4 заключая договоры купли-продажи не имели намерение на продажу транспортных средств , а ФИО7, заключая договоры купли-продажи , не имел намерение на покупку транспортных средств. Цель была направлена на обеспечение исполнения обязательств ФИО2 по расписке от 01.11.2017 г., то есть на возникновение залоговых правоотношений между сторонами. Воля сторон направлена на обеспечение исполнения обязательств по займу, а не на исполнение реальной сделки по купле-продаже имущества и воля должна определяться на момент заключения договоров купли-продажи от 06.09.2017 и 30.09.2017 г., а не любую другую дату.

Поскольку основное обязательство ФИО2 прекращено, что подтверждается нахождением долговых расписок в оригинале у ФИО2, то акцессорное обязательство (залог) следует судьбе основного обязательства и также прекратилось надлежащим исполнением. Следовательно, ФИО7 было допущено злоупотребление правом в виде неправомерного обращения взыскания на заложенное имущество путем оставления имущества за собой, правовые основания для удержания транспортных средств у себя у него отсутствовали.

В связи с тем, что долговые документы от 25.12.2018 года на сумму 10 000 000 рублей и от 25.12.2018 года на 8 700 000 рублей находятся у ФИО2, а между сторонами отсутствует соглашение сторон о прекращении обязательства отступным, таким образом, суд первой инстанции неверно применил нормы материального права и допустил неверный вывод о наличии у ФИО7 правовых оснований для совершения устной сделки и дальнейшего удержания имущества ФИО2

Финансовый управляющий в отзыве на апелляционную жалобу поддерживает доводы жалобы.

ФИО7 в отзыве на апелляционную жалобу указывает на несостоятельность её доводов.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие лиц, участвующих в деле, надлежащим образом уведомленных о времени и месте судебного заседания.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, проверив правильность применения норм материального и соблюдения норм процессуального права в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов, между супругой должника ФИО4 и ФИО7 были заключены договор б/н от 06.09.2017 купли-продажи транспортного средства TOYOTA LAND CRUISER, 2012 г.в., белого цвета, VIN <***> и договор б/н от 06.09.2017 г. купли-продажи транспортного средства TOYOTA HIACE, 2012 г.в., белого цвета, VIN <***>

Между должником ФИО2 и ФИО7 был заключены договоры б/н от 30.09.2017 купли- продажи транспортного средства г. DAEWOO NOVUS, 2012 г.в.. белого цвета, шасси № KL3F8CJF1CK000315).

Согласно указанным договорам стоимость каждого транспортного средства составила 10 000 руб.

Согласно сведениям, полученным от Управления государственной инспекции безопасности дорожного движения ГУ МВД России по Иркутской области, на момент рассмотрения заявления финансового управляющего автомобили TOYOTA LAND CRUISER и TOYOTA HIACE зарегистрированы на нового собственника, автомобиль DAEWOO NOVUS находится в собственности ФИО7

Оспаривая данные договоры, финансовый управляющий полагает, что указанные сделки совершены с целью прикрыть, заключение договора займа и залога и причинить вред, имущественным правам кредиторов, указывая в качестве правового обоснования ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, пришел к выводу о недоказанности оснований для признания сделок недействительными.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы не находит оснований для отмены оспариваемого судебного акта в связи со следующим.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным данным Законом.

Статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

По правилам п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, на котором основаны требования заявителя, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы.

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В п.п. 5-7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью, причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом п. 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Согласно абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абз. 2-5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Так, ст. 2 Закона о банкротстве установлено, что неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Условие об осведомленности является необходимым элементом, позволяющим признать недействительной сделку, указанную в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно п. 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом п.6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как п. 1, так и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Как установлено, заявление о признании должника банкротом принято к производству 27.11.2019, оспариваемые сделки совершены в сентябре 2017, то есть в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 10.08.2020 признано обоснованным заявление ФИО5 о признании ФИО2 банкротом.

Как следует из материалов дела между ФИО5 и ФИО2 был заключен договор займа в форме расписки от 29.08.2018.

Исходя из условий, указанных в расписке, кредитор передал должнику денежные средства в размере 5 400 000 руб. под 20 процентов годовых с условием возврата денежных средств и процентов не позднее 01.12.2018.

Таким образом, просрочка по исполнению обязательства ФИО2 перед кредитором ФИО5 возникла после заключения оспариваемых договоров и выдачи расписки от 25.12.2018г.

Следовательно, о наличии задолженности перед ФИО5 ответчик знать не мог, поскольку задолженность возникла позднее заключения оспариваемых сделок.

Кроме того, заявителем не представлено доказательств совокупности всех обстоятельств для признания сделки недействительной по основанию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку не представлено доказательств, что сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО7 является заинтересованным по отношении к должнику лицом применительно к положениям статьи 19 Закона о банкротстве, а также свидетельствующих о том, что ответчику было известно о признаке неплатежеспособности должника либо о недостаточности у него имущества, в материалах дела не имеется.

Заявителем также не представлено доказательств неравноценности встречного исполнения.

Как установлено судом, в данном случае расчетом за автомобили явилось погашение займа в сумме 10 000 000 руб.

Финансовый управляющий оценил автомобили TOYOTA LAND CRUISER, 2012 года выпуска и TOYOTA HIACE, 2012 года выпуска в 4 200 000 руб., именно эту сумму в качестве применения последствий недействительности сделок просил взыскать заявитель.

Согласно заключению эксперта-оценщика ООО Межрегиональная компания "Союз" стоимость DAEWOO NOVUS, 2012 года выпуска на 25.12.2018г. составила 3 412 000 руб.

Таким образом, общая стоимость автомобилей - 7 612 000 руб.

Как установлено, ранее, 01.10.2015г. ФИО2 получил от ФИО7 займ в сумме 10 000 000 руб., выдав расписку с обязательством возвратить 5 000 000 руб. не позднее 01.02.2016г. и 5 000 000 руб. не позднее 01 мая 2016г.

01.09.2017г. ФИО7 выдал расписку, что он зарегистрировал в МРЭО ГИБДД УВД г. Иркутска в счет залога, предоставленный займ в размере 10 000 000 руб. ФИО2 следующие транспортные средства TOYOTA LAND CRUISER 200, год выпуска: 2012 г.в., гос. номер <***>; TOYOTA HIACE, год выпуска 2012, гос. номер <***>: DAEWOO NOVUS, грузовой бортовой с манипулятором и люлькой, год выпуска: 2012. Данные автотранспортные средства обязуюсь переоформить на прежних владельцев после возвращения суммы займа, согласно расписке № 1 от 01.11.2017г. от ФИО2

01.11.2017г. ФИО2 выдал расписку ФИО7 о получении денежных средств на сумму 10 000 000 руб., которые обязался возвратить не позднее 01 мая 2018г.

25.12.2017г. ФИО2 выдал ФИО7 расписку в получении денежных средств в сумме 2 000 000 руб. и обязался возвратить их 31.12.2019г

25.12.2018г. ФИО2 выдал ФИО7 расписку в получении денежных средств в сумме 10 000 000 руб. и обязался возвратить их 31.12.2019г.

25.12.2018г. ФИО2 выдал ФИО7 расписку о получении денежных средств в сумме 8 700 000 руб. и обязался возвратить их 31.12.2019г.

25.12.2018г. ФИО7 выдал ФИО2 расписку о том, что обязуется после "выплаты расписки от 25.12.2018г. в размере 10 000 000 руб. переоформить на указанное ФИО2 лицо следующую технику: DAEWOO NOVUS ВИН KL3F8CJF1CK000315, TOYOTA LAND CRUISER ВИН <***>, TOYOTA HIACE, VIN <***>. Вышеуказанная техника является залогом вышеуказанного займа, оформлена на меня".

При наличии вышеуказанных документов ФИО2 утверждает, что фактически получил от ФИО7 денежные средства всего в размере 10 000 000 руб., первоначальный договор займа периодически заменился новым договором займа в отношении первоначальных заемных отношений, долг по которым не возращен, что свидетельствует о том, что все последующие договоры займа (расписки) являются безденежными.

Ответчик, напротив считает, что каждая из вышеуказанных расписок свидетельствует о наличии самостоятельного договора займа, заключенного между ФИО7 и ФИО2.

Однако, при этом, ответчик ссылается, что обстоятельства, касающиеся количества выданных ФИО2 ФИО7 займов, установлено арбитражным судом при рассмотрении заявления ФИО7 о включении в реестр требований кредиторов.

Так, согласно вступившему в законную силу определению от 22 апреля 2021г. по делу №А19-26355/2019 о включении требований ФИО7 в реестр требований кредиторов суд установил, что ФИО7 обратился с заявлением о включении в реестр требований в части основного долга суммы 7 000 000 руб. по расписке от 20.08.2019г. В части суммы основного долга требования ФИО7 полностью удовлетворены.

Таким образом, суд установил наличие у ФИО7 денежных средств в размере суммы займа к моменту ее передачи должнику, также пришел к выводу о необоснованности доводов должника о безденежности расписки от 20.08.2019г., поскольку должник не представил данных, подтверждающих неполучение денежных средств, а также не представил доказательств возврата денежных средств ФИО7 о возврате ФИО7

Суд указал, что между сторонами сложились многолетние отношения по выдаче займов и их возвратам, но представленные в материалы дела документы в подтверждение погашения долга содержат даты, предшествующие дате написания расписки от 20.08.2019г.

Кроме того, суд не принял довод ФИО2 о возврате сумм задолженности путем передачи транспортных средств TOYOTA LAND CRUISER 200, год выпуска: 2012 года выпуска, TOYOTA HIACE, год выпуска 2012, год выпуска: 2012, поскольку в материалах дела имеется копия расписки от 25.12.2018г. ФИО7 о залоге указанных автомобилей и обязательстве переоформить транспортные средства на указанное ФИО2 лицо после возврата суммы займа (выплаты расписки от 25.12.2018г.).

Таким образом, с учетом установленных судом при рассмотрения заявления ФИО7 о включении в реестр требований кредиторов обстоятельств следует, что расписка от 20.08.2019г. была денежной и именно на основании нее ФИО7 был включен в реестр кредиторов на сумму основного долга 7 000 000 руб., а погашение задолженности по расписке от 25.12.2018г. обеспечено вышеуказанными транспортными средствами.

Поскольку ФИО7 не предпринимал попыток взыскания с ФИО2 денежных средств по другим распискам, суд апелляционной инстанции соглашается с суждениями суда первой инстанции о том, что другие расписки либо были безденежными либо займы были ФИО2 возвращены.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)").

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25) указано, что для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена, так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (по статье 170 ГК РФ) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума N 25).

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, и притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 ГК РФ). При этом, совершая мнимые (притворные) сделки их стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в деле о банкротстве возражений о мнимости (притворности) договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям закона. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ), такая сделка может быть признана недействительной по основаниям, ГК РФ или специальных законов (абзацы 2 и 4 пункта 87 постановления Пленума N 25).

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки. По общему правилу добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Таким образом, должна быть воля обеих сторон оспариваемой сделки прикрыть иную волю участников такой сделки.

Такое поведение может быть вызвано наличием материального интереса сторон оспариваемой сделки либо намерением сторон реализовать какой-либо противоправный интерес.

Как следует из пояснений ответчика, с его (ФИО7) стороны действительной волей было получение титула собственника автомобилей, а не установление залога в смысле ст. 334 ГК РФ, т.е. права в случае неисполнения должником обязательства получить удовлетворения за счет стоимости автомобилей преимущественно перед другими кредиторами.

В данном случае, по мнению должника, имеет месте "титульное обеспечение" или "титульная купля-продажа".

Так, согласно п.1 ст. 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться не только способами, предусмотренными законом, но и "другими способами, предусмотренными договором". То есть закон не устанавливает каких-либо ограничений в создании сторонами непоименованных обеспечительных конструкций.

Одним из таких непоименованных способов обеспечения исполнения обязательств является так называемое "титульное обеспечение" или "обеспечительная купля-продажа", когда в целях обеспечения исполнения обязательств по основному договору, должник либо третье лицо переносит на кредитора право собственности на определенную вещь. В случае исполнения должником обязательств кредитор обязан возвратить право собственности на вещь. А в случае неисполнения обязательства кредитор в счет исполнения основного обязательства может оставить вещь за собой и реализовать ее.

Такой непоименованный способ обеспечения исполнения обязательств широко используется в деловом обороте. Его признает законодатель (сделка репо с ценными бумагами).

Кроме того, ответчик ссылается на Определение Верховного суда РФ от 29.10.2013г. № 5-КГ13-113, в соответствии с которым при оценке сделки как притворной суду необходимо учитывать, что в силу ст. 329 ГК РФ перечень способов обеспечения исполнения обязательств является открытым. "В связи с этим стороны договора займа, исходя из положений ст. 421 ГК РФ о свободе договора, вправе предусмотреть в качестве исполнения обязательства куплю-продажу недвижимого имущества под условием, по которому переход права собственности на объект недвижимости может ставиться в зависимость от исполнения должником (заемщиком) своих обязательств по договору займа..."

Также ответчик указал, что в расписке от 25.12.2018г. ФИО7, не являясь по образованию юристом, некорректно назвал автомобили залогом. В случае оформления отношений по залогу, договор так и назывался, а именно, договор залога от 25.12.2018г., заключенный между ФИО7 и ФИО2 в отношении экскаватора- погрузчика.

Ответчик также пояснил, что между ФИО2 и ФИО7 состоялось устное соглашение о том, что ФИО7 окончательно оставляет автомобили в своей собственности (освобождается от взятой на себя обязанности вернуть автомобили в собственность ФИО2 или указанного им лица, а ФИО2 освобождается от обязательств по возврату ФИО7 займа в сумме 10 000 000 руб. по расписке от 25.12.2018г.

Во исполнение этой договоренности ФИО7 возвратил ФИО2 его расписку от 25.12.2018г. на сумму 10 000 000 руб., что не оспаривается заявителем.

Как правильно указал суд первой инстанции заявитель не представил доказательств того, что стороны оспариваемых сделок прикрывали иную волю участников сделок, преследуя какой-либо материальный интерес, в связи, с чем невозможно сделать вывод о намерении сторон совершить притворную сделку в целях реализовать какой-либо противоправный интерес, в данном случае нарушив права иных кредиторов должника.

Таким образом при установленных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно в удовлетворении заявления отказал.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают правильности выводов суда первой инстанции, направлены исключительно на переоценку установленных по делу обстоятельств и не могут являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Судом первой инстанции установлены все фактические обстоятельства и исследованы доказательства, представленные сторонами по делу, правильно применены подлежащие применению нормы материального права, обстоятельства, установленные статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса РФ в качестве оснований для отмены либо изменения судебного акта, апелляционным судом не установлены.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети "Интернет".

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Лица, участвующие в деле, могут получить информацию о движении дела в общедоступной базе данных Картотека арбитражных дел по адресу www.kad.arbitr.ru.

Руководствуясь статьями 268 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четвёртый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 09 марта 2022 года по делу №А19-26355/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в течение одного месяца с даты принятия путем подачи жалобы через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийО.В. Монакова

СудьиО.П. Антонова

Н.А. Корзова