Постановление от 30 июня 2022 г. по делу № А56-86107/2019

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-86107/2019
30 июня 2022 года
г. Санкт-Петербург
/сд.3


Резолютивная часть постановления объявлена 28 июня 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 30 июня 2022 года


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе

председательствующего Ракчеевой М.А.,

судей Изотовой С.В., Нестерова С.А.,


при ведении протокола судебного заседания советником ФИО1,


при участии ФИО2 (паспорт), от ФИО3 – представителя ФИО4 (доверенность от 16.12.2021), от ФИО5 – представителя ФИО6 (доверенность от 01.08.2020), от ФИО7 – представителя ФИО8 (доверенность от 02.06.2022), свидетеля ФИО9 (паспорт),


рассмотрев 28.06.2022 в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО7 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.04.2022 по обособленному спору № А56-86107/2019/сд.3,

установил:

В сентябре 2019 года ФИО2 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании себя несостоятельным (банкротом).

Определением от 14.10.2019 указанное заявление принято к рассмотрению, возбуждено производство по настоящему делу.

Решением от 30.11.2019 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО10.

Определением, изготовленным в виде резолютивной части от 03.09.2020, ФИО10 отстранена от исполнения обязанностей финансового управляющего гражданина-должника.

Определением от 27.10.2020 новым управляющим ФИО2 утвержден ФИО11.

В марте 2021 года один из кредиторов гражданина-должника, а именно ФИО7, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов ФИО2 постановлением апелляционного суда от 01.09.2020, которым определение суда первой инстанции от 01.06.2020 по обособленному спору № А56-86107/2019/тр.1 было отменено, а заявление названного физического лица удовлетворено, обратился в рамках настоящего дела с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 АПК РФ, в котором просил:

- признать недействительной цепочку сделок по купле-продаже земельного участка площадью 1003 кв. м с кадастровым номером 47:14:0112002:19, расположенного по адресу: Ленинградская обл., Ломоносовский р-н, Шепелевская волость, СНТ «Рыбак», уч. № 13, с фактически находящимися на нем строениями (баней площадью 39,5 кв. м с кадастровым номером 47:14:0112002:61 и двухэтажным садовым домом площадью 168,5 кв. м с кадастровым номером 47:14:0112002:62), оформленных двумя договорами, в частности договором от 13.02.2019, подписанным между ФИО5 (супругой гражданина-должника) и ФИО3, а также договором от 15.04.2020, подписанным между ФИО3 и ФИО12;

- применить последствия недействительности указанной цепочки сделок в виде возврата в общую совместную собственность супругов ФИО13 спорного земельного участка с имеющимися на нем строениями.

Определением от 10.04.2022 в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, ФИО7 обжаловал названное определение в апелляционный суд. В своей жалобе кредитор просил отменить указанный судебный акт и принять новый – об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Как указывает податель жалобы, в подтверждение своих доводов о мнимости оспариваемой сделки ФИО7 приводились ссылки на следующие обстоятельства: использование имущества, являющегося предметом спора, супругами ФИО13 после совершения сделки, что подтверждается показаниями свидетеля ФИО15, а также рапортом участкового уполномоченного отдела полиции, а также неуказание в договоре от 13.02.2019 на наличие на продаваемом участке садового дома и бани; помимо прочего, по мнению подателя жалобы, в данном случае имеются признаки сделки, совершенной с неравноценным встречным предоставлением, а именно, цена спорного земельного участка установлена сторонами в договоре его купли-продажи в размере 500 000 руб. (то есть 50 000 руб. за сотку), однако доказательства уплаты данной суммы в материалах дела отсутствуют; само по себе указание в договорах купли-продажи участка на произведенную по ним оплату до их подписания в отсутствие упомянутых доказательств, которые бы удостоверяли реальный факт передачи или перечисления денежных средств за проданное имущество, не может свидетельствовать об исполнении обязанности покупателя по оплате приобретаемого объекта.

Также, по мнению подателя жалобы, в данном случае имеет значение и то обстоятельство, что спорные строения в виде бани и садового дома имелись на участке уже на момент заключения первого договора купли-продажи в феврале 2019 года, что следует из размещенных в сети Интернет спутниковых изображений земной поверхности, а также расширенной выписки из единого государственного реестра недвижимости (далее – ЕГРН), по сведениям которой данные строения были возведены на участке еще в 2018 году; изложенное с очевидностью указывает на недобросовестность поведения участников сделки, так как супруга гражданина-должника, будучи осведомленной о наличии у ФИО2 признаков несостоятельности (банкротства), тем не менее произвела отчуждение совместно нажитого ими имущества в виде участка с находящимися на нем объектами недвижимости по явно заниженной цене, в свою очередь, ФИО3, приобретая данное имущество, не настаивал на указание в договоре состояния последнего, в частности незавершенность его строительства.

Податель жалобы помимо прочего отметил сомнительность возможности завершения строительства спорных объектов недвижимости в период с февраля по октябрь 2019 года, то есть в течение менее одного года.

В дополнение к этому податель жалобы указал, что судом первой инстанции необоснованно было отказано в проведении судебной экспертизы срока давности возведения объектов недвижимости на спорном земельном участке.

В отзыве на жалобу ФИО5 просила оставить обжалуемый судебный акт без изменения, считая его законным и обоснованным, а также указала, что вопреки доводам жалобы суд первой инстанции дал надлежащую оценку представленным в материалы дела Google-снимкам, не признав их в конечном итоге в качестве доказательств, отвечающих требованиям достоверности, поскольку на этих снимках нет привязки ни к местности, ни к дате их совершения; отсутствие капитальных строений на момент заключения первого из договоров купли-продажи участка подтверждается декларациями в отношении садового дома и бани, а также ответом кадастрового инженера ФИО14, со слов которой в дате построек, содержащейся в ЕГРН, имеется техническая ошибка; также суд первой инстанции оценил показания свидетеля ФИО15, обоснованно посчитав, что последний является заинтересованным лицом; что касается рапорта участкового уполномоченного полиции, то он был получен не в рамках проводимых оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий, а потому не может считаться доказательством, полученным с соблюдением уголовно-процессуального порядка.

Относительно ссылки подателя жалобы на безвозмездность сделок ФИО5 отметила, что результатами судебной экспертизы подтверждено, что рыночная стоимость аналогичного участка не превышает 350 000 руб., следовательно, неравноценность встречного предоставления в данном случае отсутствует; с учетом изложенного, по мнению ФИО5, судом первой инстанции не было допущено каких-либо нарушений, влекущих отмену обжалуемого судебного акта.

В свою очередь, ФИО12 также просил отказать в удовлетворении жалобы ФИО7, сославшись в своем отзыве на то, что само по себе указание в договорах купли-продажи на совершение расчетов по нему в полном объеме является обычной практикой в гражданском обороте; что касается отказа суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства о проведении судебной экспертизы в целях выяснения давности возведения спорных построек в виде бани и садового дома, то, по мнению ФИО12, исследование этого вопроса требует разборки конструкций обоих объектов, что неминуемо бы привело к их повреждению и причинению ему вреда как их нынешнему собственнику.

В ходе судебного разбирательства в апелляционном суде судебное заседание откладывалось им ввиду предоставления возможности участникам данного обособленного спора представить дополнительные документы, имеющие непосредственное отношение к предмету доказывания по нему, которые не были затребованы судом первой инстанции, в частности:

- ФИО3 апелляционный суд предложил представить документы, свидетельствующие об оплате им 500 000 руб. в пользу ФИО5 на основании заключенного с ней договора от 13.02.2019 и наличии у него реальной финансовой возможности приобрести данный объект недвижимости в начале 2019 года, а также документы, подтверждающие возведение им садового дома и бани на спорном земельном участке, купленном у ФИО5 в 2019 году;

- ФИО12 суд апелляционной инстанции предложил представить документы, подтверждающие уплату обозначенных в договоре 2020 года денежных средств (свыше 3 000 000 руб.) в пользу ФИО3 за приобретенные у него спорный участок с находящимися на нем постройками.

Также апелляционный суд счел необходимым с учетом данных в одном из заседаний, состоявшихся в суде первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора, пояснений свидетеля ФИО16, являющегося с 2018 года, с его слов, председателем СНТ «Рыбак», в границах которого расположен спорный участок, предложить обоим ответчикам по этому спору – ФИО3 и ФИО12 представить помимо прочего доказательства уплаты ими членских взносов в соответствующие периоды владения земельным участком с кадастровым номером 47:14:0112002:19 как гражданами, обладающими правом участия в названном товариществе в силу изложенных обстоятельств, на расчетный счет СНТ «Рыбак» на цели, которые определены в статье 14 Федерального закона от 29.07.2017 № 217-ФЗ "О ведении гражданами садоводства и огородничества для собственных нужд и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

До начала судебного заседания от ФИО5 поступили объяснения, в которых она указала, что на спорном участке они с супругом в период брака возвели сарай и времянку, предполагая в будущем вести на его территории личное подсобное хозяйство, вместе с тем последующая продажа данного участка была обусловлена необходимостью получения денежных средств для лечения их общей дочери, которая в 2012 году в результате аварии, произошедшей на территории Республики Кипр, была признана инвалидом и нуждалась в дорогостоящем лечении, которое было объективно возможно получить лишь в иностранных медицинских клиниках. При этом ФИО5 в своих пояснениях особо отметила, что в тех объектах, которые были возведены на спорном участке, а именно сарае и времянке, совместное проживание с дочерью было невозможно по причине того, что для поддержания жизнедеятельности последней требуется специально созданная для этого среда (наличие в жилье поручней, пандусов и т.д.), которая фактически отсутствовала внутри упомянутых объектов, более того, в период с 2012 по 2018 годы вопреки доводам кредитора дочь супругов регулярно находилась на реабилитации в Германии, Словакии, Греции и Китае в сопровождении ФИО5, где проходила курсы реабилитации в связи с полученной черепно-мозговой травмой. В подтверждение своих доводов ФИО5 представила копии заграничных паспортов.

В свою очередь, ФИО3 в представленных к заседанию пояснениях сообщил о невозможности передачи в апелляционный суд оригинала расписки, в соответствии с которой ФИО5 получила от него 500 000 руб. за проданный участок, по причине убытия вместе с семьей на длительное проживание в г. Сочи, а также одновременно с этим указал, что занимает руководящую должность в строительной организации, в связи с чем его доход является достаточно высоким и стабильным с точки зрения наличия у него реальной возможности в прошлом приобрести спорный участок по цене в 500 000 руб. Также ФИО3 отметил, что названный участок был куплен им на личные средства, полученные от официальной трудовой деятельности, размер полученных ФИО3 доходов подтверждается приложенными к пояснениям справками, составленными по форме 2-НДФЛ за 2018-2020 годы, из которых усматривается, что доход ответчика с 2019 года составлял чуть больше 4 000 000 руб. в год, полученный в результате продажи участка и построенных на нем объектов недвижимости доход был также задекларирован ФИО3 в установленном законом порядке (налог составил почти 300 000 руб.), при этом садовый дом и баня были возведены ФИО3 из материалов, которые не подлежали использованию при реализации строительных проектов его работодателем и образовывались в результате разбора строительных конструкций. В дополнение к этому ФИО3 указал, что само строительство спорных объектов осуществлялось под руководством его знакомого – ФИО9, который контролировал процесс возведения дома и бани, закупал некоторые строительные материалы, а также осуществлял расчет с рабочими в его бригаде. В подтверждение своих пояснений ФИО3 представил помимо справок и налоговой декларации, справку по банковской операции, согласно которой он перечислил в бюджет 299 000 руб. в счет уплаты налога на доходы от продажи недвижимости, а также заявление о принятии в члены СНТ «Рыбак» вместе со справкой председателя последнего об отсутствии у ФИО3 неисполненных обязанностей по уплате членских и целевых взносов по состоянию на июнь 2022 года.

От ФИО12 также поступили дополнительные документы, затребованные судом апелляционной инстанции, в частности: выданное ПАО «Сбербанк» подтверждение платежей (членских взносов), которые осуществлял ответчик, став членом СНТ «Рыбак» в ноябре 2020 года, а также январе и мае 2022 года, копия расписки, подтверждающая получение ФИО3 3 800 000 руб. за купленную у него недвижимость, электронный билет по маршруту следования Санкт-Петербург – Красноярск, свидетельствующий об убытии ФИО12 28.06.2022 в указанный пункт назначения, актуальная справка, подписанная председателем СНТ «Рыбак» об отсутствии у ФИО12 задолженности по уплате членских взносов, справки о доходах ФИО12 по форме 2-НДФЛ за период с 2018 по 2021 годы, из которых усматривается, что сумма дохода ответчика выросла с 1 500 000 руб. до 2 800 000 руб. к 2020 году, а также чеки, свидетельствующие, по мнению ответчика, о приобретении им дома и бани без внутренней отделки, в связи с чем им в сентябре 2020 года, а также в августе и октябре 2021 года докупались различные материалы и оборудование в целях обустройства купленной у ФИО3 недвижимости, а именно: затирки, шпагата, терморегулятора, монтажной пены, канализационного отвода, плинтусов и т.д.

Возражая против приобщения данных документов, ФИО7 в своих пояснениях указал, что расписки представлены лишь в копиях, в суде первой инстанции в материалы дела ответчиками не представлялись, в связи с чем у заявителя имеются обоснованные сомнения в их достоверности, доводы о получении ФИО3 строительных материалов у своего непосредственного работодателя – АО «РИК» не соответствуют основному виду деятельности последнего, которое занимается арендой и управлением собственным или арендованным недвижимым имуществом, а не его строительством, доказательства сноса построек, которые были возведены супругами в период владения спорным участком, также не представлены. В отношении ФИО12 ФИО7 отметил, что его совокупный доход за 3 года составил всего 4 000 000 руб., при этом часть средств в размере 700 000 руб. в 2018 году были переданы им в займ брату ФИО2 – ФИО17, в отношении которого в настоящий момент также возбуждено производство по делу о банкротстве, что подтверждается судебным актом Невского районного суда Санкт-Петербурга от 25.06.2019 по делу № 2-3409/2019, относительно представленных ответчиком чеков о совершаемых им в прошлом покупках для обустройства дома и бани, ФИО7 указал, что в большинстве своем данные покупки являются бытовыми, поскольку ответчиком приобретались средства для дома (салфетки, пакеты для мусора и пр.).

В судебном заседании представители ФИО3, ФИО5 и сам ФИО2 просили оставить обжалуемый судебный акт без изменения, а представитель ФИО7 настаивала на удовлетворении его жалобы.

От ФИО12 поступило ходатайство о рассмотрении спора в отсутствие его представителя по причине невозможности явки в заседание ввиду состояния здоровья.

В ходе заседания все вышеперечисленные документы, поступившие по запросу апелляционного суда от лиц, участвующих в деле, с учетом мнения их представителей были приобщены к материалам спора.

В заседании представитель ФИО3 пояснил, что его доверитель не обнаружил у себя доказательств перечисления членских взносов в СНТ «Рыбак», 3 800 000 руб. он получил от ФИО12 в виде наличных денег, относительно порядка расчетов, в частности использовалась ли арендованная сейфовая ячейка, представитель объяснить что-либо не смог.

С учетом данных участниками спора пояснений апелляционный суд счел возможным удовлетворить ходатайство ФИО3 о вызове в заседание для дачи показаний свидетеля ФИО9, который после предупреждения его судом апелляционной инстанции об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, о чем в протоколе имеется соответствующая отметка с подписью свидетеля, пояснил следующее: строительство обоих объектов было завершено примерно до пандемии, начавшейся в 2020 году, к возведению объектов на участке созванная им бригада приступила после просушки территории участка, фундамент дома был ленточно-блочным, остатки от имевшихся на участке построек были использованы для строительства, к осени 2019 года на объектах были завершены работы по обустройству крыши, сам свидетель по большей части контролировал работу бригады, самостоятельно не закупая необходимые для строительства материалы, которые привозил либо сам ФИО3, либо члены его бригады, относительно более точного времени года, когда были завершены строительные работы, пояснить что-либо не смог, равно как и того, сколько именно он получил за выполненную им и его бригадой работу, со слов свидетеля он знаком с обоими ответчиками – не только с ФИО3, но и с ФИО12, для которого он впоследствии продолжил выполнять на объектах ряд работ.

Ввиду представленной в материалы дела по предложению суда совокупности доказательств суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения заявленного ФИО7 ходатайства о проведении судебной экспертизы давности возведения построек.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, в частности свидетельства серии АК № 360292, 30.04.1998 между ФИО2 и ФИО13 (ранее с фамилией ФИО26) Н.С. был зарегистрирован брак (актовая запись № 1051).

В марте 2010 года супругами был приобретен земельный участок площадью 1003 кв. м с кадастровым номером 47:14:0112002:19 и видом разрешенного использования «для ведения садоводства», расположенный по адресу: Ленинградская обл., Ломоносовский р-н, Шепелевская волость, СНТ «Рыбак», уч. № 13, право собственности на который было зарегистрировано за ФИО5 на основании договора купли-продажи от 18.11.2009, заключенного с ФИО18, что подтверждается выпиской из ЕГРН от 23.12.2020.

Решением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 03.04.2019 по делу № 2-883/2019, производство по которому было возбуждено еще в ноябре 2018 года, требования ФИО5 к ФИО2 удовлетворены, ранее зарегистрированный между супругами брак расторгнут, произведен раздел совместно нажитого имущества, а также взысканы алименты на содержание двух дочерей: несовершеннолетней ФИО19 и признанной недееспособной ФИО20.

Обращаясь с настоящими требованиями в рамках данного дела, один из кредиторов гражданина-должника, чьи требования были включены в реестр в сентябре 2020 года, указал, что из сведений, размещенных в ЕГРН, ему стало известно об отчуждении ФИО5 в период рассмотрения в суде общей юрисдикции спора о разделе совместно нажитого имущества и взыскании алиментов, а именно в феврале 2019 года спорного земельного участка, то есть менее чем за год до возбуждения производства по настоящему делу.

В обоснование своего заявления ФИО7 представил в материалы настоящего дела ответы уполномоченных органов на направленные в их адрес адвокатские запросы, в частности: письмо отдела Министерства внутренних дел РФ по Ломоносовскому району Ленинградской области от 23.07.2020 № 95/10940, согласно которому по адресу, присвоенному спорному земельному участку, проживают ФИО2 и ФИО5, а также письмо Управления Министерства внутренних дел РФ по Кировскому району Санкт-Петербурга от 17.08.2020, из которого следует, что бывшие супруги ФИО13 до апреля 2020 года проживали в квартире № 91 по адресу: Санкт-Петербург, ул. Маршала Казакова, д. 12, а впоследствии, со слов соседа (жителя квартиры № 89 в том же доме) ФИО21, стали проживать на даче с приложенным к нему объяснением, полученным оперуполномоченным майором полиции.

Поддерживая заявление ФИО7, финансовый управляющий ФИО2 указал, что на момент отчуждения супругой гражданина-должника спорного участка, у последнего уже имелись неисполненные обязательства перед контрагентами (ФИО7, ФИО22, ФИО23, ФИО24 и ФИО25) на общую сумму 62 350 000 руб., срок исполнения по которым к тому времени наступил, что свидетельствует о наличии у указанного лица признаков неплатежеспособности.

Возражая против заявленных требований, ФИО5 в своем отзыве указала, что вопреки доводам ФИО7 спорный участок был продан ФИО3, не являющемуся ее родственником, ссылки кредитора на то, что они продолжают пользоваться данным имуществом, голословны и не подтверждены допустимыми и относимыми доказательствами.

Требования ФИО7 поддержал и другой кредитор ФИО2 – ФИО25, настаивавший в своем отзыве на удовлетворении его требований.

В ходе судебного разбирательства по данному спору судом первой инстанции в рамках запроса была получена копия свидетельства о рождении бывшей супруги гражданина-должника (на тот момент с фамилией ФИО26), из которой усматривается, что ее отцом является ФИО26, а также копия регистрационного дела в отношении спорного земельного участка.

При этом в рамках данного дела регистрационным органом представлены следующие договоры купли-продажи упомянутого участка:

- от 18.11.2009 между Гладкой О.П. (продавцом) и ФИО5 (покупателем);

- от 13.02.2019 между ФИО5 (продавцом) и ФИО3 (покупателем);

- от 15.04.2020 между ФИО3 (продавцом) и ФИО12 (покупателем).

При этом из договора 2009 года усматривается, что данный участок был изначально приобретен ФИО5 по цене в 400 000 руб.

В силу пунктов 2.1 и 2.2 договора 2019 года цена, по которой ФИО5 обязалась продать, а ФИО3 приобрести названный участок, установлена ими в размере 500 000 руб. и полностью уплачена продавцу. Согласно пунктам 1.4 и 3.2 этого же договора на отчуждаемом участке, который перед совершением сделки был предварительно осмотрен покупателем, отсутствуют капитальные строения и сооружения.

Что касается последнего из договоров, то по его условиям ФИО3 продал ФИО12 по цене 3 800 000 руб. не только спорный участок (500 000 руб.), но и находящиеся на нем нежилые здания в виде бани (600 000 руб.) и садового дома (2 700 000 руб.) площадью 39,5 кв. м и 168,5 кв. с кадастровыми номерами 47:14:0112002:61 и 47:14:0112002:62 соответственно, права на которые зарегистрированы за продавцом 15.10.2019, то есть спустя восемь месяцев после приобретения участка у ФИО5

С учетом этого в ходе дальнейшего судебного разбирательства ФИО7 уточнил свои требования и просил признать недействительной цепочку оспариваемых им сделок, оформленных двумя вышеуказанными договорами купли-продажи спорного участка от 13.02.2019 и 15.04.2020, а также возвратить последний в конкурсную массу гражданина-должника. При этом ФИО7 в дополнение к ранее изложенным обстоятельствам сослался на то, что в отношении спорных бани и садового дома супругами намеренно не регистрировалось право собственности с целью недопущения обращения взыскания на данное имущество, которым они до сих пор продолжают пользоваться, выкупная цена участка существенно занижена (по имеющейся у него информации средняя цена за участки такой площади составляет примерно от 150 000 до 200 000 руб. за сотку), доказательства получения и дальнейшего израсходования супругами средств за проданный участок не представлены.

В дополнение к этому ФИО7 представил выписки из ЕГРН в отношении упомянутых объектов недвижимого имущества, расположенных на спорном участке, датированные 24.01.2022, в которых в качестве года постройки названной недвижимости указан 2018 год, что подтверждает, по мнению кредитора, его позицию относительно неравноценного встречного предоставления со стороны ФИО3, купившего участок с упомянутыми зданиями всего за 500 000 руб., которые были однако впоследствии перепроданы ФИО12 по значительно большей цене (свыше 3 000 000 руб.).

В свою очередь, привлеченный в качестве соответчика по данному спору ФИО3 в отзыве на заявление кредитора пояснил, что самостоятельно возвел спорные баню и садовый дом после приобретения у ФИО5 земельного участка, которые он в дальнейшем перепродал ФИО12, но в отношении которых были не завершены внутренние отделочные работы и установка необходимого оборудования (коммуникаций).

Также ФИО3 в связи с предложением суда первой инстанции представить заключенный с Бюро технической инвентаризации договор на оформление упомянутых дома и бани отметил, что постановка на кадастровый учет данного имущества осуществлялась на основании деклараций об объектах недвижимости кадастровым инженером ФИО14, которая составила технические планы на данное имущество в 2019 году. При этом указание в выписках из ЕГРН на то, что спорные дом и баня были построены в 2018 года, является технической ошибкой, что подтверждается новыми техническими планами указанного кадастрового инженера от февраля 2022 года, признавшего ошибочное указание им вместо 2019 года 2018 года как года завершения строительства объектов.

В ходе рассмотрения данного дела были опрошены также свидетели ФИО16, являющийся председателем СНТ «Рыбак» с 2018 года, и ФИО15, занимающий должность члена правления в упомянутом СНТ с 2020 года, письменные объяснения которых были отобраны капитаном полиции 14.07.2020 и представлены ФИО7 в материалы данного спора.

Так, в судебном заседании суда первой инстанции 07.12.2021 ФИО15 указал, что проживает в упомянутом СНТ уже около 10 лет, регулярно приезжает в СНТ почти каждые выходные (с пятницу по воскресенье), семья ФИО13 ему знакома, поскольку они являются непосредственными соседями по участкам (их участки являются смежными по отношению к друг другу), бывшие супруги продолжают до сих пор проживать на этом участке, строения на нем возводились примерно одновременно с домом ФИО15 – около 6-7 лет назад, при этом вид этих строений за указанный период времени не изменился, с ФИО7 ФИО15 также знаком еще с 1990-х годов, однако на данный момент общается с ним редко.

В свою очередь, ФИО16 отметил, что не может пояснить что-либо конкретное относительно того, видел ли он семью ФИО13 на территории СНТ после продажи принадлежавшего им участка новому покупателю, в собраниях семья ФИО13 участия по этой же причине также больше не принимала, каких-либо пояснений по поводу даты возведения строений на участке дать не смог, указав, что участок огорожен забором, также отметил, что все расчеты, связанные с членством в СНТ, производятся безналичным способом.

В дальнейшем судом первой инстанции по данному спору была назначена судебная оценочная экспертиза, проведение которой было поручено эксперту общества с ограниченной ответственностью «Проектно-экспертное бюро» ФИО27, в целях определения стоимости спорного участка по состоянию на 13.02.2019.

Из представленного по результатам исследования экспертного заключения от 18.02.2022 следует, что оно проводилось экспертом без осмотра спорного участка на основании общедоступных сведений и имеющихся в материалах спора документов. Согласно данному заключению экспертом были отобраны три объекта-аналога в рамках сравнительного метода, посредством которого им определялась рыночная стоимость спорного участка. При этом эксперт не учитывал наличие на его территории каких-либо строений, на которые было указано в определении суда первой инстанции о назначении экспертизы, но исходил из того, что как к исследуемому участку, так и к подобранным объектам-аналогам в силу их расположения в садоводствах и коттеджных поселках, оснащенных электричеством и водоснабжением, подведены необходимые коммуникации. В результате проведенного исследования эксперт пришел к выводу о том, что стоимость спорного участка по состоянию на февраль 2019 года составляла примерно 339 664 руб. ввиду того, что по итогам 2018 года, как установлено в результате анализа рынка, спрос на загородную недвижимость в Ленинградской области падал.

Суд первой инстанции, изучив материалы спора, отказал в удовлетворении заявленных требований, посчитав, что неравноценность встречного предоставления и продолжение владения спорным имуществом после его отчуждения семьей ФИО13, равно как и аффилированность сторон сделок не доказаны, а также критически отнесясь к показаниям вызванных в заседание свидетелей, являющихся заинтересованными лицами по отношению к ФИО7

Апелляционный суд, проанализировав обстоятельства спора, полагает, что оснований для отмены обжалуемого судебного акта не имеется ввиду следующего.

Из имеющихся в материалах дела документов усматривается, что оспаривая цепочку сделок по выводу активов, относящихся, по мнению кредитора, к совместно нажитому супругами ФИО13 имуществу, ФИО7 ссылался как на пункты 1 и 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", так и на положения статей 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Постановление № 63) при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления). При этом судом в ситуации оспаривания подозрительной сделки в любом случае проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Материалами дела подтверждается, что первый договор купли-продажи спорного участка был заключен в феврале 2019 года, то есть за 8 месяцев до возбуждения производства по настоящему делу, а второй – в апреле 2020 года, то есть уже после введения в отношении должника процедуры реализации его имущества, следовательно, оба договора могли быть проверены с учетом приведенных дат по обоим пунктам статьи 61.2 Закона № 127-ФЗ.

В соответствии с пунктом 8 того же Постановления пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки. В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

В подтверждение наличия у цепочки сделок данного признака заявитель сослался на то, что постройки в виде садового дома и бани были изначально возведены на спорном земельном участке именно семьей ФИО13, а не новым владельцем участка ФИО3, перепродавшим его ФИО12, однако данный участок был тем не менее продан супругой гражданина-должника в пользу первого приобретателя без учета этих объектов с указанием на отсутствие на его территории каких-либо построек, в связи с чем отраженная в договоре от февраля 2019 года выкупная цена существенно занижена, так как не включает в себя стоимость имевшихся на участке строений. Более того, ответчики не представили исчерпывающих доказательств того, что согласованные в договорах суммы в размере 500 000 руб. и 3 800 000 руб. были в действительности уплачены ими в ходе приобретения спорного имущества, что фактически указывает на его безвозмездное выбытие в преддверии банкротства ФИО2 из его имущественной сферы.

В свою очередь, в соответствии с пунктом 5 Постановления № 63 пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств, а именно того, что: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки правам кредиторов был причинен названный вред; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Как следует из пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица либо после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно пункту 7 Постановления № 63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В подтверждение своей позиции ФИО7 указал, что вред кредиторам ФИО2, как и в случае с обстоятельствами, которые приведены им в обоснование наличия у сделок признаков недействительности по пункту 1 той же статьи упомянутого Закона, заключается в выводе активов должника в виде земельного участка с находящимися на нем постройками на безвозмездной основе ввиду отсутствия доказательств снятия ответчиками наличных средств (либо источника их получения в наличной форме) для расчетов и непредставления разумных пояснений относительно способа их передачи, а также последующего расходования.

Что касается цели причинения вреда, то на момент заключения первого договора купли-продажи в феврале 2019 года у ФИО2, находившегося на тот момент еще в браке с ФИО5, уже имелась значительная по своей сумме просроченная задолженность перед рядом физических лиц, а именно ФИО24, ФИО23, ФИО22, ФИО25 и самим заявителем по данному спору, чьи требования включены в настоящий момент в реестр требований кредиторов должника судебными актами от 12.03.2020, 22.06.2020, 01.09.2020, 22.09.2020, на основании заключенных с ними договоров займа, срок возврата средств по которым истек еще в декабре 2017 года, а также в марте, июне и июле 2018 года, что подтверждено решениями Кировского районного суда Санкт-Петербурга по делам № 2-329/2019, 2-4381/2019 и т.д.

С учетом того, что оба договора купли-продажи, по мнению ФИО7, были заключены в отсутствие какого-либо встречного предоставления, а значит, цепочка сделок являлась безвозмездной при непредставлении надлежащих доказательств обратного, наличие цели причинения вреда в совокупности с неплатежеспособным состоянием ФИО2 на момент отчуждения имущества, как полагает заявитель, доказано им в полном объеме. Более того, представленными в дело доказательствами (показаниями свидетелей – соседей, рапортом участкового) подтверждается, по мнению ФИО7, еще одно обстоятельство, которое указано в пункте 2 статьи 61.2 Закона № 127-ФЗ в качестве альтернативного условия для признания сделки подозрительной, а именно проживание супругов на спорном участке после его продажи одному из ответчиков.

Относительно презумпции знания ФИО3 и ФИО12 о совершении сделок с целью причинить вред имущественным правам кредиторам ФИО2 заявитель указал, что первый из покупателей недвижимости несмотря на наличие у него возможности получить при совершении сделки информацию о застроенности участка фактически приобрел это имущество по заниженной цене, не удостоверившись в его реальной стоимости при наличии на территории спорных построек, а второй покупатель, будучи тесно знаком с продавцом в силу регистрации по одному и тому же месту жительства по адресу: Санкт-Петербург, Киевская <...>, объективно мог удостовериться в том, что приобретает участок с объектами, возведение которых не осуществлялось ФИО3

Проанализировав позицию заявителя, апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о недоказанности всей необходимой совокупности обстоятельств по обоим пунктам статьи 61.2 Закона № 127-ФЗ.

В представленных в материалы дела договорах от февраля 2019 года и апреля 2020 года имеется прямое указание на то, что сначала ФИО3, а потом и ФИО12 полностью уплатили покупную цену за приобретаемое ими имущество. В ходе судебного разбирательства в апелляционном суде в дело были представлены также копии расписок, подтверждающие получение ФИО5 и ФИО3 денежных средств за проданные объекты. При этом у апелляционного суда не имеется оснований не доверять данным документам ввиду представления их в копиях (в отсутствие сверки с оригиналами) в связи с раскрытой ответчиками информацией о полученных за спорный период доходах, не свидетельствующих с очевидностью об отсутствии у них на тот момент объективной возможности приобрести спорное имущество. Также апелляционный суд принимает во внимание и то обстоятельство, что ФИО3 в июне 2021 года уплатил в бюджет налог на доход, полученный им от продажи участка с расположенными на нем домом и баней, в размере 299 000 руб., предварительно задекларировав его, что свидетельствует о реальности расчетов между ответчиками по договору от апреля 2020 года, которые повлекли за собой вышеприведенные налоговые последствия.

Что касается доводов жалобы о наличии на спорном участке достроенных дома и бани, а не сарая или каких-либо прочих бытовок, не пригодных для проживания, как утверждала ФИО5, уже на момент совершения первой сделки в феврале 2019 года апелляционный суд полагает возможным в данном случае отметить, что положенные кредитором в основу его заявления в этой части обстоятельства, связанные с допущенной кадастровым инженером при постановке на кадастровый учет спорных строений ошибкой относительно правильного указания года завершения их строительства, а также с условиями, в которых эти строения возводились, в частности с использованием остаточных строительных материалов, к которым у ФИО3 с его слов был доступ в силу его трудоустроенности в АО «РИК», основной вид деятельности которого не имеет отношения к строительству капитальных объектов, не являются в данном случае достаточными с точки зрения подтверждения обоснованности сомнений в возникновении на участке указанной недвижимости уже после продажи ФИО3 По мнению апелляционного суда, ответчик в изложенной ситуации привел убедительные пояснения относительно самостоятельного возведения им на приобретенном участке садового дома и бани, раскрыв при этом свое финансовое положение в спорный период посредством представления справок о доходах, составленных по форме 2-НДФЛ, которые свидетельствуют о наличии у него в прошлом стабильного дохода, превышающего 4 000 000 руб. в год, а также обеспечив явку в одно из судебных заседаний лица, нанимавшегося им в качестве прораба.

В этой связи апелляционный суд отмечает, что факт наличия на спорном участке пригодных для эксплуатации построек в виде дома и бани до февраля 2019 года в данном случае не может считаться однозначно доказанным с точки зрения степени вероятности его существования в условиях имеющейся в материалах дела совокупности собранных доказательств, не только представленных по инициативе самого заявителя, но и истребованных судами обеих инстанций в целях установления обстоятельств, на которые он ссылался в ходе судебного разбирательства.

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось оснований для непринятия во внимание выводов, которые были сделаны в экспертном заключении в рамках назначенной по настоящему спору судебной экспертизы по поводу реальной рыночной стоимости спорного земельного участка, соответствующей выкупной цене, согласованной в договоре от 13.02.2019.

Помимо прочего апелляционный суд считает, что заявителем не представлены доказательства заинтересованности ФИО3 и ФИО12 по отношению к гражданину-должнику и его бывшей супруге, которые бы могли опорочить цепочку заключенных ими договоров как единую сделку, совершенную лишь с той целью, чтобы в конечном итоге избежать обращения взыскания на спорное имущество со стороны кредиторов ФИО2

Относительно последнего из условий, а именно сохранения спорного имущества во владении супругов ФИО13 после продажи участка, суд апелляционной инстанции отмечает, что оно также не может считаться надлежащим образом подтвержденным. При этом апелляционный суд не усматривает оснований, по которым он мог бы не согласиться с критическим отношением суда первой инстанции к свидетельским показаниям одного из членов СНТ «Рыбак», которые входят в противоречие с объяснениями ФИО5, ссылавшейся на объективную потребность ее общей с ФИО2 дочери в дорогостоящем лечении, что в свою очередь обусловило как продажу участка, так и длительное пребывание совместно с дочерью за границей в спорный период времени.

Ссылки заявителя на мнимость цепочки сделок также отклоняются апелляционным судом ввиду недоказанности вышеприведенных обстоятельств.

Резюмируя изложенное, апелляционный суд полагает, что все представленные по данному делу доказательства, которым дана правильная оценка, получили всестороннее, полное, объективное и непосредственное исследование со стороны суда первой инстанции, в связи с чем оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного акта по доводам жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 269-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.04.2022 по делу № А56-86107/2019/сд.3 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


М.А. Ракчеева


Судьи


С.В. Изотова

С.А. Нестеров