Постановление от 13 мая 2024 г. по делу № А10-1466/2018

Четвертый арбитражный апелляционный суд

улица Ленина, дом 145, Чита, 672007, http://4aas.arbitr.ru



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Чита Дело № А10-1466/2018

«13» мая 2024 года


Резолютивная часть постановления объявлена 23 апреля 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 мая 2024 года.


Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Жегаловой Н. В.,

судей Корзовой Н.А., Луценко О.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Белкиным А. А., рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника общества с ограниченной ответственностью «Бевил» ФИО1, ФИО2, ФИО3, Управления Федеральной налоговой службы по Республике Бурятия на определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 23 января 2024 года о привлечении к субсидиарной ответственности по делу № А10-1466/2018 по заявлению конкурсного управляющего должника общества с ограниченной ответственностью «Бевил» ФИО1 о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Бевил» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Бевил» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

при участии в судебном заседании:

от ФИО3: ФИО4 – представитель по доверенности от 10.01.2023, паспорт;

от уполномоченного органа: ФИО5 – представитель по доверенности от 10.11.2023;

иные лица, участвующие в деле, представителей не направили, извещены надлежаще;

установил:

конкурсный управляющий ООО «Бевил» ФИО1 (далее – ФИО1) обратилась в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением (уточненным в порядке статьи 49 АПК РФ) о привлечении бывшего руководителя должника ООО «Бевил» ФИО2 (далее – ФИО2) и фактического руководителя ООО «Бевил» ФИО3 (далее – ФИО3) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в сумме 11 459 020,24 рублей.

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 23 января 2024 года заявление удовлетворено частично. Признано доказанным наличие оснований для привлечения контролирующего ООО «Бевил» лица ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В части определения размера субсидиарной ответственности ФИО2 производство по заявлению приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО1, ФИО2, ФИО3, Управление Федеральной налоговой службы по Республике Бурятия обжаловали его в апелляционном порядке.

ФИО2 в своей апелляционной жалобе указывает на немотивированный отказ суда первой инстанции во взыскании убытков, отсутствие доказательств получения им выгоды от вывода активов (экскаватора), неполное исследование иных обстоятельств, приведших к неплатежеспособности должника.

ФИО1 указывает на наличие оснований для взыскания с ФИО3 убытков в размере 29 544 100,93 руб., в том числе 26 441 041 руб. – неподтвержденные расходные операции в пользу ФИО3, 3 103 0529,93 руб.- непогашенная ООО «Метр» задолженность перед ООО «Бевил».

Уполномоченный орган выразил несогласие с выводом суда в части отсутствия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, указал на неправильное определение причины и момента объективного банкротства должника, неполное исследование судом обстоятельств дела, в том числе по факту перечисления с расчетного счета должника в пользу ФИО3 денежных средств в размере 30 310 041,51 руб.

ФИО3 просил изменить судебный акт, исключив из мотивировочной части вывод об установлении статуса ФИО3 как фактического контролирующего ООО «Бевил» лица наряду с руководителем, а также вывод о том, что ответчики по искам должника о взыскании денежных средств самостоятельно представили доказательства об обоснованности их перечисления.

Рассмотрение жалоб откладывалось.

К судебному заседанию 23.04.2024 от конкурсного управляющего поступили письменные пояснения, а от ФИО3 поступили возражения на данные письменные пояснения.

О месте и времени судебного заседания лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом в порядке, предусмотренном главой 12 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Информация о времени и месте судебного заседания по апелляционной жалобе размещена в картотеке арбитражных дел в сети «Интернет».

Руководствуясь пунктами 2, 3 статьи 156, пунктом 1 статьи 123 АПК РФ, суд считает возможным рассмотреть жалобу в отсутствие надлежащим образом извещенных лиц, участвующих в деле.

Четвертый арбитражный апелляционный суд, рассмотрев дело в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, проанализировав доводы апелляционных жалоб, изучив материалы дела, проверив правильность применения норм материального и процессуального права, пришел к следующим выводам.

Изначально конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением о привлечении бывшего руководителя ООО «Бевил» ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества в связи с неисполнение им обязанности, установленной статьей 126 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", по передаче конкурсному управляющему документации и имущества должника.

Впоследствии заявлением от 05.10.2021 конкурсный управляющий уточнил основания привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие налогового правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к ответственности за налоговое правонарушение, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В обоснование требований управляющий сослался на то, что ООО «Бевил» привлечено к налоговой ответственности решением от 29.06.2017 №15-16, сумма доначисленных налогов включена в реестр требований кредиторов должника и составляет более 50% общей задолженности.

Определением от 09.03.2023 к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечен ФИО3

Заявлением об уточнении от 21.06.2023 конкурсный управляющий также указала на совершение контролирующими лицами недействительной сделки – решения №4 от 09.02.2017 о передаче созданному ООО «Метр» единственного актива предприятия экскаватора DOOSAN.

Должник ООО «Бевил» признан несостоятельным (банкротом) решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 25.02.2020 (дата объявления резолютивной части – 17.02.2020). Следовательно, обязанность руководителя по передаче документации конкурсному управляющему возникла после признания должника банкротом.

С учетом вменяемых ответчикам действий, судом первой инстанции верно определены подлежащие применению редакции статей Закона о банкротстве, в том числе в части оснований привлечения к ответственности в связи с признанием должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц (совершение налогового правонарушения и совершение недействительной сделки) подлежит применению статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 (N 134-ФЗ); в части требования о привлечении к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации должника подлежит применению подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ.

В качестве ответчиков конкурсным управляющим указаны руководитель должника ООО «Бевил» ФИО2 (с даты регистрации должника и до признания его банкротом), а также его сын ФИО3 как фактический руководитель общества и бенефициар.

Положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134- ФЗ не содержали дефиниции "контролирующих должника лиц".

Вместе с тем, в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника лиц является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Указанные положения являются конкретизацией подпунктов 1, 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которым лицо предполагается контролирующим, если оно:

- являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; -

извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Из совокупного толкования положений пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ и разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", следует, что необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

При ином недопустимом подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности.

В абзаце втором пункта 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018) указано, что, учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств того, что лицо давало указания должнику-банкроту и его контролирующим лицам, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Материалами налоговой проверки в отношении ООО «Бевил», решением о привлечении к налоговой ответственности от 29.06.2017 №15-16 подтверждается, что ФИО3, являющийся сыном руководителя должника ФИО2, осуществлял фактическое руководство деятельностью предприятия, участвовал в совершении сделок, сдавал от имени должника налоговую отчетность, являлся руководителем контрагентов должника. Недействительная сделка по отчуждению экскаватора совершена в отношении аффилированного лица ООО «Метр», руководителем которого является супруга ФИО3, при этом последний фактически владел и пользовался спорным экскаватором.

Судебная коллегия соглашается с тем, что совокупность указанных фактов является достаточной для установления статуса ФИО3 как фактического контролирующего должника ООО «Метр» лица наряду с руководителем. Доказательств, опровергающих данный вывод материалы дела не содержат, ФИО3 не представлены, в связи с чем, оснований для его исключения из мотивировочной части обжалуемого определения не имеется.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Налоговая проверка, результатом которой стало вынесение решения о привлечении к налоговой ответственности от 29.06.2017 №15-16, проводилась за 2013-2015 годы, по результатам проверки была установлена неполная уплата ООО «Бевил» налога на прибыль организаций в результате завышения суммы расходов за 2014 год в нарушение пункта 1 статьи 252 Налогового кодекса Российской Федерации на сумму 7 895 280 руб. по взаимоотношениям с ООО «Альфа Транс».

Требования уполномоченного органа, возникшие в связи с доначислением налога на прибыль, включены в реестр требований кредиторов, не удовлетворены в ходе процедуры конкурсного производства, составляют более 50% от требований кредиторов, включенных в реестр.

Федеральным законом от 23.06.2016 N 222-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон от 23.06.2016 N 222-ФЗ) в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве включен абзац пятый, в котором содержится следующая презумпция доведения до банкротства в результате действий контролирующего должника лица: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Данное положение вступило в силу с 01.09.2016, и, в силу прямого указания в пункте 9 статьи 13 Закона от 23.06.2016 N 222-ФЗ, применяется к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданным после 01.09.2016 (в настоящем споре заявление подано 06.05.2020), вне зависимости от периода совершения контролирующими должника лицами недобросовестных действий, повлекших ответственность должника. Впоследствии соответствующая правовая презумпция была закреплена в подпункте 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Анализ правовой природы вышеприведенной презумпции позволяет сделать вывод, что она не является новым основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, а представляет собой частный случай такого основания как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" (статья 10 Закона о банкротстве) или "невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц" (статья 61.11 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ).

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: 1) должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); 2) доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Указанная презумпция, равно как и иные, закрепленные в законе, является опровержимой и введена законодателем для упрощения процесса доказывания. Так, при наличии условий для применения соответствующей презумпции предполагается вина ответчика в доведении должника до банкротства, и на последнего возлагается бремя опровержения соответствующих фактов.

По общим правилам (статья 65 АПК РФ) для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности (как разновидности гражданско-правовой ответственности) по такому основанию как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц", бремя доказывания обстоятельств того, что в результате занижения налогооблагаемой базы по налогу на добавленную стоимость, налогу на прибыль, или иного неправильного исчисления налогов, возникли признаки неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника, возлагается на заявителя. В свою очередь лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, должно доказать отсутствие своей вины и причинной связи с последующим затруднением проведения процедуры несостоятельности (банкротства), в том числе формирования и реализации конкурсной массы.

Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 2 по Республике Бурятия проведена выездная налоговая проверка деятельности ООО «Бевил», по результатам проведения которой составлен акт налоговой проверки от 13.02.2017 № 15-02 и принято решение от 29.06.2017 № 15-16 о привлечении к ответственности за совершение налоговых правонарушении по пункту 1 статьи 122, статьи 123 Налогового кодекса Российской Федерации.

Данным решением Инспекции ООО «Бевил» привлечено к налоговой ответственности по пункту 1 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации за неуплату или неполную уплату налога на прибыль в виде штрафа в размере 394 743 руб., доначислен налог на прибыль в сумме 7 895 280 рубл., начислены пени по налогу на прибыль в размере 2 340 134 руб.

Кроме того, решением Инспекции от 29.06.2017 № 15-16 ООО «Бевил» привлечено к налоговой ответственности по статье 123 Налогового кодекса Российской Федерации за неперечисление (неполное перечисление) в установленный срок суммы налога на доходы физических лиц в сумме 1 232 рублей, доначислен налог на доходы физических лиц за 2014 год в сумме 6 537 руб., пени по НДФЛ в размере 3047 руб., пени по транспортному налогу за 2015 год в сумме 21 руб.

Данное решение налогового органа было обжаловано налогоплательщиком в судебном порядке (дело №А10-8112/2017).

Судом при рассмотрении дела установлено, что основанием для доначисления ООО «Бевил» налога на прибыль за 2014 год послужил вывод налогового органа о том, что изменение в договоре об оказании транспортно-экспедиторского обслуживания от 01.12.2013, исполненном более двух лет назад аффилированными лицами ООО «Бевил» (клиент) и ООО «Альфа Транс» (экспедитор), условия о повышении стоимости 1 кругорейса с 26 475 руб. до 89 119,62 руб. произведено в отсутствие каких-либо объективных причин и содержит признаки согласованных действий, направленных на получение необоснованной налоговой выгоды.

В ходе налоговой проверки налогоплательщиком в подтверждение увеличения стоимости транспортно-экспедиторских услуг были представлены документы, которые были проверены экспертным путем. Так, экспертным заключением № 0130/04-А от 04.05.2017 установлено, что дополнительное соглашение № 2 от 16.12.2014 к договору от 01.12.2013, протокол № 1-а к договору от 01.12.2013 на транспортно-экспедиторское обслуживание грузов от 31.12.2014, протокол согласования договорной цены № 1 к договору от 01.12.2013 на транспортно-экспедиторское обслуживание грузов от 01.04.2014, корректировочные счета – фактуры были изготовлены во временном периоде декабрь 2016 года – январь 2017 года.

Согласно материалам дела в ходе выездной налоговой проверки установлено, что документы, представленные налогоплательщиком в подтверждение обоснованности понесенных расходов, датированные 2014 годом, были выписаны позднее, во временном периоде декабрь 2016 года – январь 2017 года.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что повышение взаимозависимыми лицами стоимости экспедиционных услуг с 26 475 руб. до 89 119,62 руб. является искусственной операцией, недоказанной документально и исполненной в результате согласованных действий, направленных на получение необоснованной налоговой выгоды. Стоимость перевозки, которая была согласована сторонами договора, могла быть изменена, но только до отправки груза, поскольку стоимость перевозки зависит от схемы погрузки и маршрута следования груза. Между тем, цена за 1 кругорейс была увеличена взаимозависимыми сторонами договора по истечении более чем двух лет после осуществления перевозки и произведенной клиентом оплаты услуг экспедитора и сбора, довзысканного с ООО «Бевил» за транспортно-экспедиционное обслуживание груза.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу о доказанности совершения контролирующими должника лицами действий, направленных на получение необоснованной налоговой выгоды, вследствие которых были доначислены обязательные платежи в значительном размере, не погашенные за счет имущества должника.

По представленному конкурсному управляющему отчету и реестру доначисленные по результатам привлечения к налоговой ответственности налоги составляют более 50% требований реестровых кредиторов.

Согласно пункту 4 статьи 10 ранее действующей редакции Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при причинении вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 16 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления N 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

09.02.2017 единственным участником ООО «Бевил» ФИО2 принято решение №4 о реорганизации ООО «Бевил» путем выделения из него нового ООО «Метр», участником которого является ФИО6 с долей 100%, уставный капитал 10 000 рублей, утвержден передаточный акт.

По утвержденному передаточному акту обществу «Метр» передано имущество - экскаватор DOOSAN DX300LCA, 2011 года выпуска, с государственным регистрационным номером 03 РХ 2320, цвет: оранжевый, стоимостью 2 885 391 руб., а также обязательства должника перед ООО «Альфа-Транс» в сумме 4 900 000 руб.

По сведениям Гостехнадзора по РБ за ООО «Бевил» был зарегистрирован экскаватор DOOSAN DX300LCA, 2011 года выпуска, с государственным регистрационным номером 03 РХ 2320, цвет: оранжевый. Данный экскаватор снят с учета должником 05.07.2016.

В указанный период налоговым органом принято решение №15-65 от 06.09.2016 о проведении в отношении ООО «Бевил» выездной налоговой проверки.

Определением суда от 20.07.2023 по настоящему делу признано недействительной сделкой решение №4 от 09.02.2017 единственного участника ООО «Бевил» ФИО2 в части передачи по передаточному акту созданному ООО «Метр» экскаватора DOOSAN DX300LCA, 2011 года выпуска, с государственным регистрационным номером 03 РХ 2320, цвет: оранжевый, применены последствия недействительности сделки, взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Метр» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Бевил» 3 385 000 руб.

Данным судебным актом установлено, что сделка является недействительной в силу пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", совершена с целью причинения вреда кредиторам, направлена на вывод из конкурсной массы единственного актива общества (экскаватора) после начала налоговой проверки в отношении должника.

Изложенное свидетельствует о том, что в результате совершения недействительной сделки было произведено отчуждение единственного ликвидного актива предприятия, что повлекло невозможность удовлетворения требований кредиторов, что по смыслу пункта 4 статьи 10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Оснований для применения норм о привлечении к ответственности в виде убытков не имеется.

При таких обстоятельствах доводы конкурсного управляющего о наличии оснований для взыскания с ФИО3 убытков отклоняются судебной коллегией, поскольку являются доказанными основания солидарного привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО2 по обязательствам должника на основании пункта 4 статьи 10 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции Федерального закона №134-ФЗ.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в частности, следующего обстоятельства: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления N 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Само по себе абстрактное указание на затруднения конкурсного управляющего при формировании конкурсной массы должника не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по заявленному основанию. Признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения, которое выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Руководителем ООО «Бевил» на момент открытия конкурсного производства являлся ФИО2

Конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением об обязании бывшего руководителя должника ФИО2 предоставить ей бухгалтерскую и иную документацию должника, правоустанавливающие документы, материальные и иные ценности должника

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 11.03.2021 в удовлетворении заявления отказано. Постановлением апелляционной инстанции от 20.05.2021 определение от 11.03.2021 оставлено без изменения.

Судами было установлено наличие в обществе «Бевил» корпоративного конфликта, в связи с чем руководитель должника был отстранен от управления делами общества, необходимая документация у него отсутствовала. Суды пришли к выводу об объективной невозможности исполнения руководителем возложенной на него обязанности.

Оценивая действия ФИО2 применительно к статье 61.11 Закона о банкротстве, судом первой инстанции верно учтено, что бывший руководитель предпринимал меры к восстановлению имущественных прав ООО «Бевил» в отсутствие документации, подтверждающей обоснованность операций по перечислению денежных средств третьим лицам, путем обращения с соответствующими исками в суды.

Вопреки доводам жалобы ФИО3, ссылка суда первой инстанции на предоставление в рамках рассмотрения вышеописанных исков ФИО2 соответствующих доказательств ответчиками, не является выводом суда, а лишь описывает обстоятельства рассмотрения спора, связанные с фактом представления в нем доказательств, в связи с чем отсутствуют основания для ее исключения из обжалуемого судебного акта.

Требование о передаче документации ФИО3 конкурсный управляющий в ходе процедуры банкротства не предъявлял.

Изложенное свидетельствует об отсутствии оснований привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 2 пункта 1 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

При рассмотрении обособленного спора ответчиком ФИО3 заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 4 статьи 10 названного Закона, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника несостоятельным (банкротом). В случае пропуска этого срока по уважительной причине, за исключением предельного объективного 3-летнего срока, исчисляемого со дня признания должника несостоятельным (банкротом), он может быть восстановлен судом.

Из названной нормы права, содержащейся в абзаце четвертом пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ), следует необходимость применения двух сроков исковой давности:

- субъективного, продолжительностью в 1 год, подлежащего исчислению со дня, когда подавшее заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности,

- объективного, продолжительностью в 3 года, подлежащего исчислению со дня признания должника несостоятельным (банкротом).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43, со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права срок исковой давности не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита (пункт 1 статьи 204 ГК РФ), в том числе в случаях, когда суд счел подлежащими применению при разрешении спора иные нормы права, чем те, на которые ссылался истец в исковом заявлении, а также при изменении истцом избранного им способа защиты права или обстоятельств, на которых он основывает свои требования (часть 1 статьи 39 ГК РФ и часть 1 статьи 49 АПК РФ).

В соответствии с пунктом 19 постановления №43, в случае замены ненадлежащего ответчика надлежащим исковая давность по требованию к надлежащему ответчику не течет с момента заявления ходатайства истцом или выражения им согласия на такую замену (статья 47 АПК РФ).

Таким образом, срок исковой давности перестает течь с даты заявления требований к надлежащему ответчику, а не с даты предъявления первоначального иска.

Определением от 09.03.2023 к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечен ФИО3.

Ранее указанной даты конкурсный управляющий требований к ФИО3 не предъявлял, о привлечении его в качестве соответчика не заявлял.

С учетом изложенного, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об истечении объективного срока исковой давности (3 года с даты признания должника банкротом) на дату привлечения ФИО3, в связи с чем в удовлетворении требований к указанному лицу следует отказать.

Судом первой инстанции верно отмечено, что в течение трехлетнего срока у конкурсного управляющего имелась объективная возможность ознакомления с материалами налоговой проверки, решением о привлечении к налоговой ответственности от 29.06.2017 № 15-16, судебными актами арбитражных судов по делу №А10-8112/2017, содержащими выводы о совместном руководстве обществом отцом и сыном Ц-выми, совершении недействительной сделки, поскольку заявление о признании сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" было подано управляющим 02.11.2021, то есть в пределах трехлетнего объективного срока давности.

Доводы ФИО2 о возможности освобождения его от субсидиарной ответственности в связи с раскрытием им информации о фактическом руководителе и выгодоприобретателе ФИО3 обоснованно отклонены судом первой инстанции ввиду следующего.

В пункте 6 Постановления Пленума ВС РФ №53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Как указывает ответчик ФИО2 в письменном отзыве, он в период совершения вменяемых ему действий устранился от прямого осуществления полномочий руководителя, доверив фактическое руководство деятельностью общества своему сыну ФИО3

Однако ФИО2 избрал схему руководства обществом, передоверив исполнение своих обязанностей путем передачи сыну ФИО2 полномочий по совершению сделок от имени общества, составлению и сдаче налоговой отчетности, передачи доступа к счетам должника посредством ЭЦП.

При этом, как верно отмечено судом первой инстанции, ФИО2, будучи руководителем общества, в период совершения вменяемых действий не имел другой занятости и доходов от иной деятельности, как указывает в пояснениях, занимался производственными, техническими вопросами, то есть был вовлечен в руководство обществом, полностью одобрял действия ФИО3

Учитывая степень родства между ФИО2 и ФИО3, подлежат критической оценке доводы ответчика ФИО2 о том, что единственным выгодоприобретателем является ФИО3, поскольку, избрав такую схему организации семейного бизнеса, руководитель общества действовал фактически в интересах семьи.

Юридически значимые документы деятельности общества, в том числе и признанное недействительным решение №4 от 09.02.2017, подписано руководителем общества ФИО2 Доводы о формальном характере участия ФИО2 в деятельности общества не подтверждаются материалами дела. Подписание документов хозяйственной жизни общества ФИО2 не является формальным, он не мог не осознавать содержание и юридические последствия совершения соответствующих действий.

Ссылка ответчика на наличие корпоративного конфликта в обществе обоснованно отклонена судом, поскольку конфликт начался после проведения в 2017 году налоговой проверки, по результатам которой между контролирующими должника лицами возникли разногласия.

Основанием к уменьшению размера субсидиарной ответственности привлекаемых к ней лиц по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в исключительных случаях могут служить, в частности, следующие обстоятельства: наличие имевших место помимо действий (бездействия) ответчиков обстоятельств, повлекших неплатежеспособность должника (абзац третий пункта 19 Постановления N 53); доказанная ответчиком явная несоразмерность причиненного им вреда объему реестра требований кредиторов; проявление ответчиком деятельного раскаяния, например, погашение вреда в причиненном размере, способствование нахождению имущества должника или иных бенефициаров и т.д. (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.07.2022 N 308-ЭС16-6482(24,25)).

Перечисленных оснований судом при рассмотрении дела не установлено.

С учетом положений пункта 7 статьи 61.16 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и наличия незавершенных мероприятий по формированию конкурсной массы, рассмотрение заявления конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника подлежит приостановлению до окончания расчетов с кредиторами.

Доводы апелляционных жалоб о необходимости оценки факта перечисления с расчетного счета должника в пользу ФИО3 денежных средств в размере 30 310 041,51 руб. отклоняются судебной коллегией, такие доводы предметом рассмотрения в суде первой инстанции не являлись, поскольку, вопреки утверждениям конкурсного управляющего, не были заявлены им при рассмотрении спора по существу в суде первой инстанции.

Иные доводы заявителей апелляционных жалоб отклоняются апелляционным судом, поскольку фактически сводятся к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом первой инстанции, и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие заявителей апелляционных жалоб с оценкой судом доказательств.

Апелляционный суд полагает, что выводы суда первой инстанции соответствуют установленным обстоятельствам, нормам материального и процессуального права, ссылка на которые в судебном акте приведена.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, у суда апелляционной инстанции отсутствуют законные основания для удовлетворения апелляционных жалоб.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Руководствуясь статьями 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 23 января 2024 года по делу № А10-1466/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу с момента его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в течение одного месяца с даты принятия через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий Н.В. Жегалова



Судьи Н.А. Корзова



О.А. Луценко