Постановление от 28 ноября 2019 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-31284/2018
29 ноября 2019 года
г. Санкт-Петербург
/тр.11

Резолютивная часть постановления объявлена 19 ноября 2019 года

Постановление изготовлено в полном объеме 29 ноября 2019 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Бурденкова Д.В.

судей Слоневской А.Ю., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1 (после перерыва секретарем Шамилиной А.Н.)

при участии:

от ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 24.04.2019,

от временного управляющего ООО «РИА «Панда» ФИО4: представитель ФИО5 по доверенности от 25.09.2019,

от ООО «РИА «Панда»: представитель ФИО6 по доверенности от 20.11.2018,

от УФНС по Санкт-Петербургу: представитель ФИО7 по доверенности от 22.05.2019, после перерыва представитель ФИО8 по доверенности от 22.05.2019,

от ООО «Нью Медиа»: не явился, извещен,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер 13АП-21342/2019, 13АП-21338/2019, 13АП-22163/2019) временного управляющего ООО «РИА «Панда» ФИО4, ООО «Нью Медиа», Управления Федеральной налоговой службы по Санкт-Петербургу

на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.06.2019 по делу № А56-31284/2018/тр.11 (судья Новоселова В.Л.), принятое

по заявлению кредитора ФИО2

о включении требования в реестр требований кредиторов должника

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «РИА «Панда»,

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.11.2018, резолютивная часть которого объявлена 21.11.2018, в отношении ООО «РИА «Панда» (далее – должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО4.

Публикация сведений о введении процедуры наблюдения в отношении должника и утверждении временного управляющего размещена в газете «Коммерсантъ» от 01.12.2018 №222.

ФИО2 (далее – кредитор) обратилась в суд с заявлением о включении задолженности в размере 150 082 500 руб. в реестр требований кредиторов ООО «РИА «Панда» (далее – должник).

Определением суда от 04.03.2019 заявление назначено к рассмотрению в судебном заседании на 24.04.2019, которое было отложено на 10.06.2019.

Определением от 21.06.2019 суд включил в реестр требований кредиторов ООО «РИА «Панда» требование ФИО2 в размере 150 082 500 руб. основного долга. Отнес указанное требование в третью очередь удовлетворения требований кредиторов.

На определение суда временным управляющим ООО «РИА «Панда» ФИО4, ООО «Нью Медиа», Управлением Федеральной налоговой службы по Санкт-Петербургу поданы апелляционные жалобы.

Временный управляющий ООО «РИА «Панда» ФИО4 просит определение от 21.06.2019 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении требований ФИО2 отказать, ссылаясь на то, что обстоятельства передачи залогодержателю заложенного имущества, наличие между ФИО9 и ФИО10 родственных связей, длительное непредъявление ФИО2 финансовых претензий к должнику, нераскрытие информации о каком-либо возмездном соглашении, заключенном ими, свидетельствует о том, что ФИО2 осуществляла передачу имущества во исполнение безвозмездной сделки, заключенной с ООО «РИА «Панда», а впоследствии воспользовалась данными обстоятельствами исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах ООО «РИА «Панда» количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

ООО «Нью Медиа» в апелляционной жалобе просит определение от 21.06.2019 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении требований ФИО2 отказать, указав, что кредитор является сестрой супруги единственного собственника и генерального директора должника Воробья И.Ф. – ФИО11 Таким образом, очевидно, что договор ипотеки между банком и заявителем был заключен и исполнен ФИО2 не как независимым участником гражданского оборота, а в силу аффилированности и заинтересованности между заявителем и должником и наличия между ними внутрикорпоративных и родственных отношений. Также отмечает, что суд первой инстанции не принял во внимание то обстоятельство, что предоставленное ФИО2 обеспечение позволяет его квалифицировать как совместное обеспечение.

В апелляционной жалобе Управление Федеральной налоговой службы по Санкт-Петербургу (далее – УФНС по Санкт-Петербургу) просит определение 21.06.2019 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении требований ФИО2 отказать.

УФНС по Санкт-Петербургу указывает, что ФИО12 является бенефициаром группы компании по производству и реализации фармацевтической продукции и биологически активных добавок к пище. ФИО13 является родным братом Воробья ФИО12 О.И. является родной дочерью Воробья И.Ф. ФИО2 является родной сестрой супруги Воробья И.Ф. - ФИО11 Таким образом, должник и кредитор являются аффилированными лицами. Договор ипотеки между банком и ФИО2 был заключен и исполнен заявителем не как независимым участником гражданского оборота, а в силу аффилированности и заинтересованности между заявителем и должником и наличия между ними внутрикорпоративных и родственных отношений. Целью заключения договора ипотеки являлось погашение уже просроченной задолженности по кредитному договору через третье лицо.

Суд первой инстанции не проверил доводы о заключении договора ипотеки, о связях заемщика и залогодателя с группой компаний ООО «РИА «Панда», о круге лиц, предоставивших обеспечение, не оценил действия банка с точки зрения обычной банковской практики кредитования и с учетом этого не разрешил вопрос о недействительности спорной сделки по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также не рассмотрел требование об их недействительности по корпоративным основаниям, не оценил доводы и возражения лиц, участвующих в обособленном споре.

ООО «Нью Медиа», извещенное о времени и месте судебного заседания в соответствии со статьей 123, абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с учетом пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 N 12 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 N 228-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации», в судебное заседание не явилось.

В соответствии с пунктом 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционный суд считает возможным рассмотреть дело в его отсутствие.

Представитель временного управляющего ООО «РИА «Панда» ФИО4 поддержал доводы своей апелляционной жалобы.

Представитель УФНС по Санкт-Петербургу также поддержал доводы своей апелляционной жалобы.

Представитель ФИО2 против удовлетворения апелляционных жалоб возражал.

Представитель ООО «РИА «Панда» возражал против удовлетворения апелляционных жалоб.

Законность и обоснованность обжалуемого определения проверены в апелляционном порядке.

Из материалов дела следует, что должником и ПАО «Банк «Санкт-Петербург» (далее – Банк) был заключен кредитный договор от 19.05.2016 №0116-16-001805 с дополнительными соглашениями к нему, в соответствии с которым должнику была открыта кредитная линия с лимитом в размере 750 000 000 руб. на срок по 18.11.2016 под 15,8%-15,0% годовых.

В обеспечение исполнения должником обязательств по кредитному договору ПАО «Банк «Санкт-Петербург» и ФИО2 был заключен договор ипотеки от 27.05.2016 с дополнительными соглашениями к нему от 21.09.2016, от 24.01.2017 №1, в соответствии с которым в залог ПАО «Банк «Санкт-Петербург» переданы, в том числе, нежилое помещение площадью 1 000 кв.м, кадастровый номер 78:14:0007553:11681, расположенное по адресу: <...>, лит. А, пом. 35-Н; нежилое помещение площадью 1 001.10 кв.м, кадастровый номер 78:14:0007553:11686, расположенное по адресу: <...>, лит. А, пом. 36-Н; 10000/407463 долей и 10011/407463 долей в праве собственности на земельный участок, кадастровый номер 78:14:0007553:11685, расположенный по адресу: относительно ориентира, расположенного в границах участка, ориентир: Санкт-Петербург, Ленинский пр., д. 153, лит. В, принадлежащие кредитору.

ПАО «Банк «Санкт-Петербург» частично уступило свое право требования к должнику по кредитному договору с обеспечивающим его договором в сумме 150 082 500 руб. в пользу ООО «Сфера», заключив с ним договор об уступке права требования от 26.02.2018 №Ц-1805/18.

В целях урегулирования задолженности ООО «Сфера» заключило с кредитором соглашение об отступном от 10.07.2018, в соответствии с которым в счет погашения задолженности должника ему кредитором было передано указанное имущество.

Пунктом 2.3 соглашения стоимость переданного кредитором залогового имущества определена сторонами в размере 150 082 500 руб.

Имущество передано кредитором ООО «Сфера» по акту приема-передачи от 18.07.2018. Как следует из справки нотариуса от 19.11.2019, право собственности на вышеуказанные объекты недвижимости перешло к ООО "Сфера" в результате государственной регистрации в установленном действующим законодательством порядке 18.07.2018.

В обоснование заявленного требования кредитор указал, что между должником и ФИО2 сложились правоотношения из договора об ипотеке от 27.05.2016, в соответствии с условиями которого ФИО2, как залогодатель, приняла на себя обязательства отвечать за исполнение должником всех обязательств по кредитному договору <***> от 19.05.2016, заключенному между ПАО «Банк «Санкт-Петербург» и должником.

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения кредитора с настоящим заявлением в суд.

Повторно оценив доказательства в деле в их совокупности, достаточности и взаимной связи, проверив доводы заявителей, доводы иных лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

ООО «РИА «Панда», как должник по основному обязательству, не вернуло Банку сумму займа по кредитному договору и взятые на себя денежные обязательства не исполнило.

Требования Банка о погашении просроченной задолженности по кредитному договору <***> от 19.05.2016 не были исполнены должником.

Банк 04.06.2018 уведомил должника и ФИО2 о том, что 26.02.2018 между Банком и ООО «Сфера» (ИНН <***>), (далее - цессионарий) был заключен договор об уступке права требования N Ц-1805/18, в соответствии с которым Банк уступил цессионарию право требования к должнику в сумме 150 082 500 руб., возникшее из кредитного договора <***> от 19.05.2016, заключенного между Банком и должником.

Банк также уведомил, что уступил ООО «Сфера» принадлежащие цеденту права из договора об ипотеке от 27.05.2016, заключенному между ПАО «Банк «Санкт-Петербург» и ФИО2

Кредитор указал, что в целях частичного прекращения обязательства должника перед цессионарием, он передал цессионарию отступное по заключенному соглашению об отступном.

Согласно условиям соглашения об отступном от 10.07.2018, предметом которого является частичное прекращение обязательств ООО «РИА «Панда», вытекающих из кредитного договора <***> от 19.05.2016 в сумме 150 082 500 руб. перед ООО «Сфера» по договору об уступке права требования от 26.02.2018, путем предоставления ФИО2 (залогодатель) указанного в договоре об ипотеке от 27.05.2016 недвижимого имущества в качестве отступного.

В заявлении кредитор указал, что в результате предоставления цессионарию отступного по соглашению об отступном, первоначальное обязательство должника считается исполненным частично в размере 150 082 500 000 руб.

Денежная оценка недвижимого имущества переданного в качестве отступного определена сторонами в сумме 150 082 500 руб.

В соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 335 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) в случае, когда залогодателем является третье лицо, к отношениям между залогодателем, должником и залогодержателем применяются правила гражданского законодательства о поручительстве (статьи 364 - 367 ГК РФ), если законом или соглашением между соответствующими лицами не предусмотрено иное.

Пункт 1 статьи 387 ГК РФ определяет, что права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основании закона при наступлении указанных в нем обстоятельств вследствие исполнения обязательства поручителем должника или не являющимся должником по этому обязательству залогодателем.

В силу пункта 5 статьи 313 ГК РФ к третьему лицу, исполнившему обязательство должника, переходят права кредитора по обязательству в соответствии со статьей 387 ГК РФ.

В силу статьи 409 ГК РФ обязательство сторон может быть прекращено предоставлением взамен исполнения отступного (уплатой денег, передачей имущества). Размер, сроки и порядок предоставления отступного устанавливаются сторонами.

Соглашение об отступном является способом прекращения обязательства (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.09.2007 N 7134/07).

Таким образом, по соглашению об отступном были частично исполнены обязательства должника кредитором ООО «Сфера» по кредитному договору <***> от 19.05.2016 в размере 150 082 500 руб.

ФИО2 указывает, что исполнив обязательства за должника она, как кредитор встала на место ООО «Сфера» в кредитном обязательстве.

В соответствии со статьей 71 Закона о банкротстве требования кредиторов рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление N 35), в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как установлено пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота.

Согласно сложившейся судебной практике наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 N 14510/13). Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель испытывает финансовые сложности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475). Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

В такой ситуации для констатации сомнительности обеспечительной сделки должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 ГК РФ).

В соответствии со статьями 361 и 363 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не предусмотрено договором поручительства.

В силу положений статьи 365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. Поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную кредитору, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за должника.

При оценке допустимости включения основанных на обеспечительных сделках требований следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

Как следует из материалов дела, ФИО2 заключила с Банком договор об ипотеке 27.05.2016 в обеспечение обязательств должника по кредитному договору № 0116-16-001805от 19.05.2016. Поручительство предоставлено через 6 рабочих дней после заключения кредитного договора.

В рассматриваемом случае, заем не являлся внутригрупповым, юридическая и фактическая заинтересованность между Банком и должником отсутствует.

Обычной является практика предоставления банками кредита хозяйственному обществу при условии предоставления заинтересованными по отношению к должнику лицами поручительства, позволяющего дополнительно гарантировать возврат финансирования.

С учетом того обстоятельства, что ФИО2 не отрицает свою фактическую аффилированность с участником и генеральным директором должника ФИО9, у нее имелись разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки в пользу Банка, в том числе по заключению договора об ипотеке от 27.05.2016.

Следовательно, сделка - договор об ипотеке от 27.05.2016 не является мнимой или притворной.

Банк 24.11.2017 направил должнику требование о полном погашении задолженности по названному кредитному договору.

Банк уведомил должника и залогодателя о заключении 26.02.2018 с ООО «Сфера» договора уступки права требования N Ц-1805/18, в соответствии с которым Банк уступил цессионарию право требования к ООО «РИА «Панда», возникшее из кредитного договора от 19.05.2016.

Доказательства юридической или фактической аффилированности ООО «Сфера» с должником или ФИО2 в материалы настоящего спора не представлены и судом не установлены.

При таких обстоятельствах, суд не установил оснований мнимости или притворности договора цессии от 26.02.2018.

Во исполнение обязательств по договору об ипотеке от 27.05.2016 между ООО «Сфера» (правопреемник Банка по кредитному договору) с одной стороны и ФИО2 (собственник недвижимого имущества) 10.07.2018 заключено соглашение об отступном.

По условиям названного соглашения, ФИО2 передала кредитору в счет частичного исполнения обязательств по возврату денежных средств за должника принадлежащее ей недвижимое имущество.

Соглашение об отступном зарегистрировано, права на недвижимое имущество перешли к ООО «Сфера» в установленном законом порядке.

Таким образом, должник не имеет задолженности перед ООО «Сфера» по кредитному договору от 19.05.2016. ООО «Сфера» с заявлением о включении требования в реестр кредиторов должника не обращалось.

Как следует из материалов дела, ФИО2 в качестве отступного предоставила недвижимое имущество, которое у нее находилось в собственности с 2015 года.

Следовательно, обязательство исполнено названным лицом не за счет денежных средств или другого имущества, полученных от должника.

Согласно правовой позиции, сформированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2018 N 310-ЭС17-20671, само по себе исполнение поручителем (залогодателем), связанным с должником, долговых обязательств последнего за счет собственных средств, является правомерным поведением и не свидетельствует о корпоративном характере этих правоотношений в смысле, придаваемом абзацем восьмым статьи 2 Закона о банкротстве.

Поведение кредитора является типичным для стандартных рыночных отношений, злоупотребление правом в рассматриваемом случае судом не установлено.

Оформление договора ипотеки и его исполнение не являлись формальными, а реально были направлены на поддержание осуществления должником хозяйственной деятельности - пункт 2.5 кредитного договора от 19.05.2016.

В соответствии со статьей 424 ГК РФ исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон.

Вопреки статье 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в деле отсутствуют доказательства продажи недвижимого имущества по завышенной цене.

На обстоятельства согласования сторонами в соглашении об отступном неоправданно завышенной цены недвижимого имущества, явно превышающей среднерыночные цены, лица, участвующие в обособленном споре, не ссылались.

Соответствующие доказательства в материалы дела не представлены. Ходатайство о назначении судебной экспертизы оценки рыночной стоимости объектов недвижимости, представленных в качестве отступного, лицами, участвующими в деле, заявлено не было. Доказательств передачи ООО «Сфера» неликвидного имущества также не представлено.

При таких обстоятельствах отсутствуют основания для квалификации соглашения об отступном, удостоверенного в нотариальном порядке, в качестве мнимой сделки и вывода о злоупотреблении правом при заключении соглашения от 10.07.2018.

Заключение соглашения об отступном в рассматриваемом случае имело экономический смысл и не было направлено на подмену личности кредитора, поскольку прекращало обязательство залогодателя перед кредитором за полученные должником денежные средства.

С учетом конкретных обстоятельств дела суд апелляционной инстанции не находит оснований для переквалификации заемных отношений, отношений по обеспечительной сделке, отношений, возникших из уступки права требования, и соглашения об отступном в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ, поскольку не установил противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного.

В силу разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 N 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» и в пункте 15.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)», заключение договора поручительства могло быть вызвано наличием у поручителя и должника в момент выдачи поручительства общих экономических интересов.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 N 305-ЭС18-17611 высказана следующая правовая позиция.

Наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок. Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

В такой ситуации для констатации сомнительности обеспечительной сделки должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 10 и пункт 1 статьи 10 ГК РФ). К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие:

- участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов;

- получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности;

- реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п., что отражено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015 N 308-ЭС15-1607.

Применение упомянутого подхода для разрешения подобного рода споров зависит от статуса кредитора по отношению к основному должнику по обязательству и поручителю (залогодержателю).

В ситуации, когда кредитор является независимым от группы заемщика лицом, предоставленные в виде займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель поручительства заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Следовательно, доказывание недобросовестности кредитора осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Доказательства, которые бы могли подтверждать соответствующие факты в материалах дела отсутствуют.

Действия, направленные на повышение вероятности возврата долга иным экономическим субъектом, сами по себе не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных. Вопреки доводам конкурсного управляющего тот факт, что имущественное положение одного из нескольких поручителей не позволяет в полном объеме рассчитаться по основному долгу, не свидетельствует о причинении обеспечительной сделкой вреда иным кредиторам поручителя или о получении заимодавцем необоснованного контроля над ходом процедуры несостоятельности. Напротив, принятие в обеспечение нескольких поручительств от входящих в одну группу лиц, имущественных масс каждого из которых недостаточно для исполнения обязательства, но в совокупности покрывающих сумму задолженности, является обычной практикой, структурирование отношений подобным образом указывает на разумный характер поведения кредитора.

Само по себе исполнение поручителем, связанным с должником, долговых обязательств последнего за счет собственных средств является правомерным поведением и не свидетельствует о корпоративном характере этих правоотношений в смысле, придаваемом абзацем 8 статьи 2 Закона о банкротстве.

Из материалов настоящего обособленного спора не следует, что при заключении между Банком и ФИО2 обеспечительной сделки, стороны действовали недобросовестно, имели намерения причинить вред имущественным правам иных лиц, в частности, заемщику по кредитному договору либо его кредиторам.

Суд также учитывает, что договор об ипотеке между Банком и ФИО2 был заключен за два года до возбуждения производства по делу о банкротства должника, соответственно, не имеется оснований полагать, что кредитор при заключении договора имел цель оказать влияние на ход процедуры банкротства в ущерб интересов иных конкурсных кредиторов.

Требование к должнику получено кредитором в связи с удовлетворением требований иного кредитора - ООО «Сфера» правопреемника Банка, заинтересованность которого по отношению к должнику не обоснована и из материалов настоящего обособленного спора не усматривается, поэтому основания для констатации корпоративного характера требования у суда отсутствуют.

Поскольку ФИО2 как залогодатель исполнила обязательства должника перед кредитором, к ней в силу закона перешли права требования в размере уплаченной суммы, которая соответствует сумме заявленного требования.

Оснований для отказа в признании обоснованным и включении требования кредитора в реестр требований кредиторов не имелось.

Аналогичная позиция изложена в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 27.05.2019 по делу N А56-40694/2015.

Суд апелляционной инстанции также принимает во внимание материалы обособленного спора по настоящему делу № А56-31284/2018/тр.2. Определением суда от 20.03.2019 требование Банка в оставшейся части, основанное на кредитном договоре <***> от 19.05.2016, признано обоснованным и включено в реестр кредиторов должника.

При вынесении обжалуемого судебного акта судом первой инстанции с учетом требований статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации исследованы и оценены все представленные в материалы дела доказательства, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы суда соответствуют обстоятельствам дела и имеющимся доказательствам, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для изменения или отмены судебного акта апелляционной инстанцией не выявлено, в связи с чем обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.06.2019 по делу № А56-31284/2018/тр.11 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


Д.В. Бурденков


Судьи


А.Ю. Слоневская


И.В. Юрков