Постановление от 13 апреля 2025 г. по делу № А01-30/2019

ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, <...>, тел.: <***>, факс: <***>

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А01-30/2019
город Ростов-на-Дону
14 апреля 2025 года
15АП-9/2025


Резолютивная часть постановления объявлена 07 апреля 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 14 апреля 2025 года.


Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Чеснокова С.С., судей Долговой М.Ю. и Шимбаревой Н.В., при ведении протокола секретарем Левченко В.А., рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 28.11.2024 по делу № А01-30/2019, при участии согласно протокола, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Югэнерго» (далее – должник, общество) конкурсный управляющий должника ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) обратился с заявлением со следующими требованиями:

– привлечь к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ООО «Югмонтажэнерго»;

– взыскать с названных лиц солидарно 1 942 711 рублей 83 копейки денежных средств, эквивалентных включенным требованиям в реестр требований кредиторов должника, 679 207 рублей 39 копеек – текущих платежей, 106 714 рублей 26 копеек мораторных процентов по состоянию на 11.02.2021, а также проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные на сумму 992 957 рублей, на день вынесения решения и до момента его фактического исполнения (уточненные требования).

Определением от 08.07.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 13.01.2022, заявленные требования удовлетворены.

Постановлением суда кассационной инстанции от 30.03.2022 определение                        от 08.07.2021 и постановление апелляционного суда от 13.01.2022 части удовлетворения требований к ФИО3 отменены, обособленный спор в данной части направлен на новое рассмотрение.

Определением от 18.03.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 24.05.2024 и суда кассационной инстанции от 12.08.2024,                       ФИО3 отказано в удовлетворении ходатайства о прекращении производства по обособленному спору, произведена замена заявителя с конкурсного управляющего ФИО2 на индивидуального предпринимателя ФИО1, Федеральную налоговую службу России и ФИО2 по требованию о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества.

Определением от  28.11.2024 в удовлетворении требований к ФИО3  отказано. Заявление ФИО3 о взыскании судебных расходов с арбитражного управляющего ФИО2 в размере 350 тыс. рублей оставлено без удовлетворения. Судебный акт мотивирован отсутствием оснований для привлечения данного ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

ФИО1 в апелляционной жалобе и дополнениях просит отменить определение от 28.11.2024, привлечь ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника или взыскать с последнего 6 440 384 рублей убытков. Жалоба мотивирована тем, что в период руководства ответчиком со счета должника выведены средства в размере 870 734 рублей. В период после 03.03.2017 ФИО3 являлся фактическим руководителем должника, поскольку контролировал расходные операции на общую сумму в размере 5 569 650 рублей и входил в группу лиц, чьи действия привели к банкротству должника.

ФИО3 в отзыве просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы

Изучив материалы дела и оценив доводы сторон, суд установил следующее.

Как следует из материалов дела, с 07.11.2013 учредителем должника являлся ФИО4.

ФИО3 являлся руководителем должника в период с 10.08.2016.

С 03.03.2017 в ЕГРЮЛ внесена запись о возложении полномочий руководителя должника на ФИО6

Определением от 23.01.2019 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) общества.

Решением от 16.04.2019 общество (отсутствующий должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства.

В ходе исполнения должностных обязанностей конкурсный управляющий выявил, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий (бездействия) лиц, контролировавших должника в преддверии его банкротства. Данные обстоятельства послужили основанием для обращения конкурсного управляющего в суд с заявлением о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности.

Определением от 08.07.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 13.01.2022, заявленные требования удовлетворены. Суды исходили из того, что ответчики не исполнили обязанность по хранению документации о финансово-хозяйственной деятельности должника, уклонились от передачи ее конкурсному управляющему; совершены сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов; при наличии признаков неплатежеспособности должника, не исполнена обязанность по подаче в арбитражный суд заявления о банкротстве должника.

Суд кассационной инстанции, направляя обособленные спор в части требований к ФИО3 на новое рассмотрение, указал, что суды не определили степень вовлеченности последнего в процесс вывода денежных средств должника аффилированным лицам и его осведомленность о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ                  «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как установил суд, ФИО3 согласно данным ЕГРЮЛ являлся руководителем должника в период с 10.08.2016 по 03.03.2017.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве. Согласно переходным положениям, изложенным в пунктах 3, 4 статьи 4 Закона № 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. При этом Закон о банкротстве подлежит применению в редакции, действовавшей на момент совершения лицом, к которому предъявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности, действий (бездействия), явившихся основанием для обращения с названным заявлением.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в применяемой к спорным правоотношениям редакции, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 4, пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53) суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку субсидиарная ответственность руководителя должника является гражданско-правовой то, в силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда (вина), причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, бремя доказывания этих обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности, а отсутствие вины доказывает лицо, привлекаемое к ответственности.

Исследовав обстоятельства дела, суд установил следующее.

Трудовые отношения должника и ФИО3 прекращены в декабре 2016 года. Согласно не опровергнутым доводам ФИО3 с января 2017 года он трудоустроен в Ставропольском крае (материалы электронного дела от 02.04.2025 и 05.04.2025).

Подпись ФИО6 как руководителя должника заверена нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга в целях внесения изменений в ЕГРЮЛ 14.02.2017 (т. 4, л.д. 38).

В материалы дела ФИО8 С-Х.Х. приобщен акт приема-передачи документации от 03.03.2017, согласно которому последний при смене директора передал документы должника (45 пунктов с приложением реестра договоров и счет фактур) ФИО6 (т. 3, л.д. 38-53). В данном документе отражено о передачи электронной отчетности и ключей, учетной политики, кассовой книги и авансовых отчетов (с указанием количества страниц и экземпляров).

Документация должника истребована в судебном порядке у ФИО6, который являлся руководителем должника более двух лет после прекращения полномочий ФИО3 Доказательств, подтверждающих возможное нахождение у ФИО3 бухгалтерской документации должника, не представлено.

Согласно последнему поданному бухгалтерскому балансу должника по состоянию на 01.01.2017 общий размер дебиторской задолженности должника составлял                              20 641 тыс. рублей, запасы – 6 221 тыс. рублей, прочие активы – 4 млн рублей.

При введении в отношении должника процедуры конкурсного производства установлено, что сведения о налоге на добавленную стоимость за 4 квартал 2017 года последний раз представлены – 25.01.2018, иные сведения – в октябре 2017 года.

В период нахождения ФИО3 в должности руководителя должника совершены сделки, направленные на улучшение имущественного положения общества на общую сумму 13 178 646 рублей; по договорам с ООО «Инвестиционно-строительной компанией «Атлан» общество выполнило оплаченные работы на 4 994 658,76 рублей; в период с 10.08.2016 по 03.03.2017 от контрагентов должника по иным контрактам перечислено на расчетные счета должника 2 100 тыс. рублей. Сумма поступлений значительно превышает сумму основной задолженности, включенной в реестр (т. 10,                 л.д. 14-51, 108-111).

После увольнения ФИО3 первичную документацию в отношениях с контрагентами заверял ФИО4, указывая себя генеральным директором должника с проставлением печати последнего (т. 11, л.д. 45-51).

Причиной банкротства должника является заключение                         ФИО8 С-Х.Х. и ФИО6 дополнительных соглашений о перемене лиц в обязательстве от 01.09.2017, 29.12.2017 и 10.01.2018 к договорам субподряда с                         ООО «Инвестиционно-строительной компанией «Атлан» (т. 10, л.д. 114-118, материалы электронного дела от 12.11.2024) и вывод средств, в результате которых доход в размере 13 178 646 рублей переведен на аффилированное лицо – ООО «ЮгЭнерго»                               (ИНН <***>, зарегистрированное ФИО8 С-Х.Х. 30.03.2017).

Оценив совокупность данных обстоятельств, суд пришел к выводу о том, что признаки объективного банкротства должника возникли 26.10.2017, то есть значительно позже увольнения ФИО3 с должности директора. Основания для подачи заявления о признании должника банкротом у ФИО3 отсутствовали. Доказательств обратного не представлено.

В данной части выводы суда первой инстанции не оспорены и в установленном процессуальном порядке не опровергнуты.

Доводы апеллянта о том, в период руководства ответчиком со счета должника выведены средства в размере 870 734 рублей, правомерно отклонены.

В период с 10.08.2016 по 03.03.2017 должник совершил расходные операции на  874 734 рублей:

- в размере 257 234 рубля по основанию на хозяйственные нужды, за право использования СБИС, за печать R 40, за питьевую воду, за аренду нежилого помещения (24 194 рублей), беспроцентного займа (30 тыс. рублей);

- в размере 604 500 рублей пополнение корпоративного счета.

Указанные операции в качестве подозрительных сделок не оспорены. Возможность проверки наличия встречного предоставления по ним отсутствует по причине неисполнения бывшим руководителем должника обязанности ФИО6 по передаче конкурсному управляющему документации общества.

Часть платежей перечисление в подотчет ФИО8 С-Х.Х. в размере                    80 тыс. рублей и пополнение корпоративной карты на 414 500 рублей совершены после прекращения трудовых отношений с ФИО3 Кроме того, само по себе пополнение корпоративного счета, а также оплата за печать, воду, аренду и т.д. в отсутствие у общества признаков несостоятельности (банкротства), возникших в октябре 2017 года, не является безусловным доказательством наличия цели по причинению вреда кредиторам должника. Доказательств обратного не представлено.

Из разъяснений, изложенных в абзаце 1 пункта 23 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

В рассматриваемом случае объем указанных заявителем перечислений                          (870 734 рубля) с учетом данных бухгалтерского баланса должника по состоянию на 01.01.2017 (дебиторская задолженность – 20 641 тыс. рублей, запасы – 6 221 тыс. рублей, прочие активы – 4 млн рублей), поступлении на счет общества в аналогичный период (более 7 млн рублей) исключает вывод о возможности причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов. Доказательств обратного не представлено.

Доводы о том, что в период после 03.03.2017 ФИО3 являлся фактическим руководителем должника и контролировал расходные операции (имел доступ к системе «Интернет-клиент» общества) на общую сумму в размере 5 569 650 рублей, следует отклонить.

В письмах ПАО «Совкомбанк» от 04.07.2022 и 25.03.2025 указано, что должник с 23.09.2016 был подключен к системе «Интернет-клиент», зайти в которую возможно с любого рабочего места на усмотрение клиента; сертификаты электронной подписи клиент не использовал. К системе подключался пользователь ФИО3, для авторизации логин направлялся на электронную почту yugenergo@list.ru и пароль на номер 79774153101. Подписание документов происходило при помощи еТокенPASS AN 162265 (т. 11,                      л.д. 13).

Согласно открытым данным системы Интернет телефонный номер 79774153101 принадлежал обществу.

В акте о передаче документации от ФИО4 к ФИО6 указаны ключи и отчетность, учетная политика; отражено количество экземпляров и листов документов (т. 3, л.д. 37-63).

После увольнения ФИО3 первичную документацию в отношениях с контрагентами заверял ФИО4, указывая себя генеральным директором должника, проставляя печать общества. Личная подпись ФИО6 как руководителя должника заверена нотариусом в целях внесения изменений в ЕГРЮЛ 14.02.2017 (т. 4, л.д. 38, т. 11, л.д. 45-51).

Несвоевременное изменение учредителем / руководителем новым карточки с образцом подписи не свидетельствует о фактическом контроле ФИО3 над деятельностью должника после его увольнения / даты внесения сведений в ЕРГЮЛ – с 03.03.2017. Доказательств того, что после прекращения полномочий и передачи документации ФИО3 имел доступ к финансовым операциям должника / электронной почте yugenergo@list.ru и паролю, не представлено. Дата отключение услуги мобильного информирования к таковым не относится.

Представленные в апелляционный суд пояснения ФИО4 следует оценить критически как противоречащие предыдущим сведениям, приобщенным данным лицом в рамках настоящего спора (т. 3, л.д. 33-36) и опровергающийся первичной документацией, заверенной последним (т. 10, л.д. 114-118, т. 11, л.д. 45-51).

Судебная коллегия также принимает во внимание, что подавляющий объем, указанных, апеллянтом перечислений, совершен в пользу ФИО4 и его супруги. Снятие/обналичивание всех спорных средств с корпоративной карты должника произведено по месту проживания ФИО4 (Республика Адыгея, Тахтамукайский район, пгт. ФИО9, проезд Герцена 1-й, 22) – <...> (пешая доступность согласно данным сервиса Яндекс Карты, т. 2, л.д. 97-111), при документально подтвержденных доводах ФИО3 о трудоустройстве/проживании с января 2017 года в Ставропольском крае.

Факт поступления заявленных средств должника в собственность ФИО3, получение последним финансовой выгоды в результате вывода привлеченными к субсидиарной ответственности ответчиками средств, документально не подтвержден, что исключает возможность удовлетворения требований о взыскании их в качестве убытков с ФИО3

Поскольку привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, инициирование судебного разбирательства предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств обоснованности заявленных требований. Причиной банкротства должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ответчика, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника. Само по себе наступление неплатежеспособности юридического лица не свидетельствует о том, что причиной этого обстоятельства явились ненадлежащие действия его исполнительного органа либо его участников.

Доказательств совершения ФИО3 сделок, направленных на причинение существенного вреда кредиторам, противоправное оказание преимущества отдельным лицам, создание модели бизнеса с выделением центров прибылей и генерации убытков, перевод в преддверии банкротства активов предприятия на иное контролируемое юридическое лицо, присвоение в свою пользу значительной части поступающей в адрес должника выручки и тому подобные противозаконные действия не представлено.

Вовлеченность ФИО3 в действия, повлекшие банкротство должника (создание ООО «ЮгЭнерго», ИНН <***>, с переводом на него выручки от выполненных субподрядных работ, вывод средств должника), не подтверждена.

В связи указанным, вывод суда первой инстанции об отказе в удовлетворении требований к ФИО3 является обоснованным.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, входящие в предмет судебного исследования по данному спору и имеющие существенное значение для дела, и выполнил указания суда кассационной инстанции. Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права. 

Нарушений или неправильного применения норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием к отмене или изменению обжалуемого судебного акта, не установлено.

При таких обстоятельствах апелляционную жалобу следует оставить без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 28.11.2024 по делу                           № А01-30/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в порядке, определенном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий                                                               С.С. Чесноков


Судьи                                                                                             М.Ю. Долгова


Н.В. Шимбарева