Постановление от 15 августа 2023 г. по делу № А40-170336/2019

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


Москва

15.08.2023 Дело № А40-170336/19


Резолютивная часть постановления оглашена 8 августа 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 15 августа 2023 года.


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Компания 2КОМ» – ФИО1 по доверенности от 01.01.2023;

от конкурсного управляющего акционерного общества «Тройка-Д Банк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО2 по доверенности от 30.06.2023;

от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 17.01.2022;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Алмагрупп» – Лузган А.В. по доверенности от 01.03.2023;

от финансового управляющего гражданина – должника ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 07.02.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2023,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2023

о признании недействительной сделкой договора поручительства от 21.02.2018 № 415

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Алмагрупп»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 24.12.2020 общество с ограниченной ответственностью «Алмагрупп» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО7

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о признании недействительной сделкой договора поручительства от 21.02.2018 № 415, заключенного между ФИО3 (кредитором) и обществом с ограниченной ответственностью «Компания 2КОМ» (поручителем) (далее – компанией) в обеспечение исполнения обязательства ФИО8 (заемщика) по заключенным им с ФИО3 (займодавцем) договорам займа от 22.12.2017 и от 05.02.2018, которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2023, было удовлетворено.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО3 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

В судебном заседании представитель ФИО3 доводы кассационной жалобы поддержал, а представители конкурсного управляющего должника, компании, конкурсного управляющего акционерного общества «Тройка-Д Банк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – банка) и финансового управляющего должника просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, между компанией (поручителем) и ФИО3 (заимодавцем) был заключен договор поручительства от 21.02.2018 № 415 в обеспечение исполнения обязательства ФИО8 (заемщика) по договорам займа от 22.12.2017 на сумму 31 000 000 руб. под 16 % годовых и от 05.02.2018 на сумму 11 400 000 руб. под 16% годовых.

На основании договора уступки прав требования (цессии) от 07.10.2020, права требования по договорам займа и договору поручительства перешли от ФИО3 к индивидуальному предпринимателю ФИО9 (цессионарию) (далее – предпринимателю).

Судами установлено, что между ФИО3 (заемщиком) и банком (займодавцем) были заключены договоры потребительского кредитования от 14.12.2017 № Ф/Р/41/214/2017 на сумму 11 000 000 руб., от 22.12.2017 № Ф/Р/41/217/2017 на сумму 20 000 000 руб. и от 05.02.2018 № Ф/Р/41/9/2017 на сумму 11 400 000 руб. по ставке 16 % годовых, но выданные банком денежные средства ему полностью либо частично возвращены не были.

Вместе с тем, между ФИО3 и ФИО8 были заключены договоры займа от 22.12.2017 на сумму 31 000 000 руб. и от 05.02.2017 на сумму 11 400 000 руб.

Фактическая передача ФИО3 в пользу ФИО8 в займ 05.02.2018 на сумму 11 400 000 руб. не доказана, поскольку вступившим в законную силу судебным актом по делу № 33-21578/20 указанный договор был признан безденежным.

Ссылаясь на то обстоятельство, что самим заемщиком ФИО8 его денежные обязательства исполнены не были, компания самостоятельно исполнила обязательства за этого заемщика на основании названного договора поручительства на сумму 11 744 821,85 руб. в пользу самого ФИО3, а также в пользу его правопреемника (предпринимателя) на сумму 21 988 903,325 руб.

Между тем, 100 % долей в уставном капитале компании принадлежит закрытому паевому инвестиционному фонду «Евразия инвестментс» (далее – фонду), 33 535 инвестиционных паев которого (69,99 % от общего числа) принадлежат должнику.

В настоящем случае, обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий должника полагал, что заключение договора поручительства от 21.02.2018 № 415 было направлено на вывод имущества из конкурсной массы должника и причинение ущерба конкурсным кредиторам, в связи с чем, просил признать его недействительным по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статьями 10 и 168 ГК РФ.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из следующего.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановления от 23.12.2010 № 63), в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 постановления от 23.12.2010 № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств, суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2-5 пункта 2 статьи 612 Закона о банкротстве.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзаце 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве.

Для целей применения содержащихся в абзацах 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций, само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона о банкротстве, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

По смыслу указанных норм и приведенных разъяснений, для признания оспариваемых сделок недействительными управляющий должен доказать наличие злоупотребления гражданскими правами со стороны обоих участников этой сделки.

В абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление от 23.06.2015 № 25) разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом, в дело должны быть представлены доказательства того, что оспариваемая сделка заключена должником с целью реализовать какой-либо противоправный интерес, что должник и другая сторона по сделке имели между собой сговор и последняя знала о неправомерных действиях должника.

Направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является разновидностью сделки, совершенной со злоупотреблением правом.

Судами также учтено, что в ситуации, когда хозяйственные операции в дочернем (подконтрольном) обществе используются исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника, с целью умаления его активов аффилироваными лицами, суд ввиду отсутствия иных эффективных способов судебной защиты в деле о банкротстве данной компании вправе рассмотреть требования об оспаривании соответствующих действий (фактов), сделок в дочернем обществе по специальным правилам законодательства о банкротстве.

В настоящем случае, отметили суды, являясь на момент заключения оспариваемого договора поручительства одним из контролирующих должника и компанию лиц, ФИО8 смог обеспечить по своим заключение оспариваемого соглашения в счет обеспечения своих личных обязательств.

Судами установлено, что ФИО8 являлся председателем совета директоров компании в период с 18.03.2017, с 26.09.2018 и с 18.10.2018, а также .входил в состав исполнительных органов должника и банка, являясь генеральным директором должника в период с 22.09.2016 по 03.11.2017, главным советником службы советников банка с 07.06.2018, председателем совета директоров банка с 21.05.2018 по 17.04.2019, представителем по доверенности от 07.06.2018 № 01-41/175 с объемом полномочий, равным полномочиям самого президенту банка, а также доверенным лицом ФИО10 на территории России.

Приговором Алматинского районного суда г. Алматы Республики Казахстан от 16.11.2020 по уголовному делу № 7511-19-00-1/708 установлено, что что ФИО11 владела долей должника, владевшего фондом (собственника банка) в интересах иных лиц - ФИО10 и ФИО8

Кроме того, должнику принадлежало 33 545 (69,99 %) инвестиционных паев фонда, в состав активов которого входили 99,9 % акций банка, а также 100 % долей в уставном капитале компании.

Как установлено в рамках дела № А40-116531/19 о банкротстве банка, владельцами инвестиционных паев фонда была выдана доверенность на ФИО8 для голосования на общем собрании владельцев инвестиционных паев и собраниях инвестиционного комитета.

Согласно правилам доверительного управления фондом, инвестиционный комитет мог определять назначение состава органов управления (в т.ч. совета директоров) обществ, доли в которых входили в состав имущественного комплекса фонда, в том числе компания.

Таким образом, констатировали суды, ФИО8 на момент совершения сделки мог определять действия и являлся заинтересованным лицом по отношению к должнику, компании и банку лицом по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

В настоящем случае, сторонами последовательно совершался ряд согласованных действий с целью причинениям вреда кредиторам должника и банка: получение ФИО3 кредита в банке и передача их в займ в пользу ФИО8 «день в день» наличными денежными средствами по одной процентной ставке; возможность ФИО8 определять действия должника, компании и банка; ФИО8 изначально не намеревался исполнять обязательства по договору займа в пользу ФИО3, денежные средства ФИО8 в пользу ФИО3 не выплачивались, не представлены доказательства исполнения обязательств ФИО3 в пользу банка; в период заключения оспариваемого договора ФИО8 имел неисполненные обязательства перед АО «Bank RBK» (позднее осуществлено правопреемство на АО «Страховая компания «Салем») по кредитному соглашению на сумму 550 000 долл. США (определение Арбитражного суда города Москвы от 18.02.2021 по делу № А40-98559/20); отсутствие предусмотренного уставом компании одобрения советом директоров оспариваемого договора поручительства.

Возражения ФИО3 с указанием на тот факт, что он не знал и не должен был знать об отсутствии согласия совета директоров компании на совершение сделки поручительств судом первой инстанции оценены критически и отклонены, поскольку, как ФИО3 в указанный период осуществлял деятельность индивидуального предпринимателя, и как хозяйствующий субъект мог и должен был убедиться в условиях заключения крупных сделок компании, изложенных в уставе поручителя.

ФИО8 на момент выдачи поручительства имел неисполненные обязательства перед АО «Bank RBK» (позднее АО «Страховая компания «Салем») на сумму 550 000 долларов США, следовательно, заключение договора поручительства для компании экономической целесообразности не имело в связи с рисками возможного банкротства ФИО8 (в отношении последнего определением Арбитражного суда города Москвы от 20.08.2020 по делу № А40-98559/20 введена процедура реализации имущества гражданина).

Таким образом, суды пришли к правомерному и обоснованному ими выводу о том, что ФИО8 действовал с целью злоупотребления правом, а сам спорный договор поручительства заключался для создания искусственной задолженности и вывода активов (денежных средств) из подконтрольного должнику хозяйствующего субъекта - компании.

Фактически ФИО8 за счет контролируемого лица обеспечил исполнение обязательств перед ФИО3 и предпринимателем (правопреемником ФИО3) на сумму 33 733 725,20 руб., что причинило существенный вред кредиторам должника, в состав которого входят 33 535,43 инвестиционных паев фонда (единственный актив должника).

На эту сумму уменьшилась ликвидность компании и ликвидность паев фонда, соответственно, причинен ущерб должнику, как мажоритарного пайщика фонда, и его кредиторам.

Данные обстоятельства также установлены в определении Арбитражного суда города Москвы от 13.04.2021 по делу № А40-116531/19.

При этом, полученные от ФИО3 денежные средства, ФИО8 израсходовал по своему усмотрению на неустановленные цели и спустя некоторое время был признан банкротом на основании собственного заявления.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 № 6526/10, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015 № 308-ЭС15-1607 указано, что злоупотребление правом может быть выражено в действиях, направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами).

Кроме того, ключевым для квалификации сделки в качестве совершенной со злоупотреблением правом является осуществление права в противоречии с его назначением, при этом злоупотребление правом должно быть допущено всеми сторонами сделки или должна иметь место осведомленность одной из сторон о злоупотреблении, допущенном иной стороной такой сделки (определения Верховного Суда Российской Федерации от 03.02.2015 № 32-КГ14-17, от 17.10.2017 № 310-ЭС17-8992, от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572)

В соответствии с частью 2 статьи 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

На основании вышеизложенного, суд правомерно квалифицировал договор поручительства как ничтожную сделку.

Также суд пришел к выводу о доказанности конкурсным управляющим обстоятельств для признания договора поручительства недействительным на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку он был заключен в отсутствие разумных экономических причин с целью создания искусственной задолженности у компании и вывода из нее имущества (денежных средств) ФИО3, его правопреемником (предпринимателем) совместно с контролирующим их действия ФИО8, то есть с целью причинения вреда кредиторам должника, о которой ФИО3 не мог не знать, поскольку является аффилированным с ФИО8 лицом..

При этом у самого должника уже с 2017 года возникли признаки неплатежеспособности, что установлено определением суда первой инстанции от 27.06.2022, поскольку имущества должника становиться недостаточно для погашения краткосрочных обязательств должника в том числе перед кредиторами ФИО12, ФИО13

Приведенные ФИО3 доводы о вступлении в законную силу решения Замоскворецкого районного суда города Москвы от 13.07.2021 по делу № 02-0280/2021, Лефортовского районного суда города Москвы от 02.08.2021 по делу № 0333/2021, Кунцевского районного суда города Москвы от 16.12.2019 по делу № 02-3490/2019, определения Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-98559/20 (а также решений вышестоящих судов) о взыскании с компании задолженности по договорам займа, судами также оценены критически и отклонены, поскольку рассматриваемые судебные акты не являются преюдициальными для настоящего спора, в рамках рассмотрения этих судебных дел не исследовались заявленные конкурным управляющим должника доводы о недействительности сделки на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве (ущерб кредиторам должника).

Кроме того, в силу статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, преюдициальными для суда являются только фактические обстоятельства, установленные по делу, а не правовые выводы суда.

Судом также учтено, что заем между ФИО3 и ФИО8 на сумму 11 400 000 руб. признан в судебном порядке безденежным в рамках дела № 33-21578/20, соответственно, поручительство компании в данной части фактически отсутствует в связи с отсутствием основного обязательства.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.03.2019 № 306-КГ18-19998, арбитражный суд не связан выводами других судов о правовой квалификации рассматриваемых отношений и о толковании правовых норм.

Правовая оценка, данная в судебных актах, не может являться основанием для освобождения от доказывания.

Указанные ФИО3 выводы, сделанные судами в рамках дела № А40-98559/20, являются правовой квалификацией судов в отношении конкретных правоотношений, однако, суды в рамках других споров не скованы этими выводами и могут давать собственную оценку правоотношениям, что и было обоснованно сделано в рамках настоящего спора.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному и обоснованному выводу о наличии оснований для признания спорного договора недействительной сделкой.

Последствия признания сделки недействительной применены судом правильно.

Судебная коллегия также полагает необходимым отметить следующее.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенный в кассационной жалобе довод о пропуске конкурсным управляющим должника срока исковой давности судебной коллегией отклоняется.

В силу статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2018 № 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 № 305-ЭС17-13752, от 19.11.2018 3 301-ЭС18-11487 и от 11.02.2019 № 305-ЭС16-20779, срок исковой давности не может течь ранее момента возникновения у истца права на иск и объективной возможности для его реализации.

Срок исковой давности для оспаривания сделки на основании статей 10 и 168 ГК РФ составляет 3 года, соответственно, срок для оспаривания сделок по указанным основаниям конкурсным управляющим не пропущен, указанный срок подлежит исчислению с даты введения в отношении должника конкурсного производства (24.12.2020), а настоящий обособленный спор инициирован 11.03.2022.

Кроме того, срок не может исчисляться ранее того момента, когда конкурсный управляющий должен был узнать о совершении сделки и не может исчисляться ранее той даты, с которой управляющий непосредственно узнал о ней, поскольку должник не являлся стороной оспариваемой сделки, а доводы самого конкурсного управляющего о том, что он узнал об оспариваемой сделке только 13.07.2021 (решение Замоскворецкого районного суда города Москвы от 13.07.2021 по делу № 02-0280/2021 о взыскании с ФИО3 денежных средств), доводами кассационной жалобы не опровергнуты.

Приведенные в кассационной жалобе доводы о неправомерности выводов суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции об аффилированности между ФИО3 и ФИО8 судебной коллегией отклоняются, как направленные на преодоление вступивших в законную силу судебных актов, а такое процессуальное поведение не допускается положениями статей 16 и 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2023 по делу № А40-170336/19 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья Н.Н. Тарасов


Судьи: Н.А. Кручинина


В.З. Уддина