Постановление от 8 сентября 2024 г. по делу № А04-9446/2022

Шестой арбитражный апелляционный суд

улица Пушкина, дом 45, город Хабаровск, 680000,

официальный сайт:  http://6aas.arbitr.ru

e-mail: info@6aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ



№ 06АП-3530/2024
09 сентября 2024 года
г. Хабаровск
Резолютивная часть постановления объявлена 03 сентября 2024 года. Полный текст  постановления изготовлен 09 сентября 2024 года.

Шестой арбитражный апелляционный суд  в составе:

председательствующего     Козловой Т.Д.

судей                                       Пичининой И.Е., Самар Л.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Доскачинской Т.В.

при участии  в заседании:

ФИО1, лично (паспорт);

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Частное охранное агентство «Статус» ФИО2

на определение от 03.06.2024

по делу №А04-9446/2022

Арбитражного суда Амурской области

по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Частное охранное агентство «Статус» ФИО2

к ФИО1

о  привлечении к субсидиарной ответственности

в рамках дела о признании  общества с ограниченной ответственностью «Частное охранное агентство «Статус» несостоятельным (банкротом) 



УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Амурской области от 24.11.2022 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСеть» (далее - ООО «ЭнергоСеть») о признании общества с ограниченной ответственностью «Частное охранное агентство «Статус» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее - ООО «ЧОА «Статус», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 22.12.2022 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2 (далее - ФИО2).

Решением суда от 19.04.2023 в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2 (далее - конкурсный управляющий).

В рамках дела о признании должника несостоятельным (банкротом) конкурсный управляющий 11.10.2023 обратился в суд первой инстанции с заявлением о привлечении ФИО1 (далее -  ФИО1) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 9 117 903,83 руб.

Определением суда от 03.06.2024 в удовлетворении заявления отказано.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий просит отменить определение суда от 03.06.2024, принять новый судебный акт, которым удовлетворить заявленные требования.

В обоснование жалобы приводит доводы о том, что принятое в рамках дела №А40-119730/20 постановление, имеет преюдициальное значение для настоящего спора о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности. Обращает внимание, что на 2020 - 2021гг. должник имел признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества. Ссылается на то, что в соответствии с уставом ООО ЧОА «Статус» руководство текущей деятельностью осуществляется единоличным исполнительным органом - директором; к компетенции директора относятся все вопросы руководства текущей деятельностью. По мнению заявителя жалобы,  полномочия по организации исполнения договорных обязательств между ООО ЧОА «Статус» и ООО «ЭнергоСеть» возложены на директора общества. Указывает, что предъявленные к должнику со стороны ООО «ЭнергоСеть» требования о возмещении убытков лишили должника возможности исполнять обязательства перед кредиторами и вести хозяйственную деятельность, в связи с отсутствием у должника имущества, за счет которого возможно удовлетворить предъявленные требования.  Также ссылается на то, что положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) предусматривает возможность привлечения к субсидиарной ответственности, в случае если бездействия контролирующего должника лица привели к невозможности должника исполнять обязательства перед кредиторами. Заявитель жалобы указывает, что требования ООО «ЭнергоСеть» к должнику возникли вследствие ненадлежащего исполнения должником обязательств по сохранности имущества кредитора, а полномочия по обеспечению текущей деятельностью должником были возложены на руководителя должника, следовательно, ФИО1 в силу пункта 1 статьи 61.11Закона о банкротстве несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

ФИО1 в отзыве на жалобу просит определение суда от 24.05.2024 оставить без изменения, жалобу - без удовлетворения.

Присутствовавший в судебном заседании ФИО1 выразил несогласие с доводами жалобы, просил оставить обжалуемый судебный акт без изменения как законный и обоснованный.

Конкурсный управляющий, извещенный в надлежащем порядке о времени и месте судебного разбирательства, явку не обеспечил.

Изучив материалы обособленного спора с учетом доводов апелляционной жалобы и отзыва на нее, выслушав присутствовавшего в судебном заседании ФИО1, Шестой арбитражный апелляционный суд пришел к следующему.

На основании статьи 32 Закона о банкротстве, части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно пункту 8 статьи 61.11 указанного Закона, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

Из положений подпунктов 1, 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В связи с чем, как верно указано судом первой инстанции, ФИО1 являются субъектом субсидиарной ответственности по обязательствам должника при его банкротстве.

Далее, как следует из подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В силу чего, что также верно указано судом первой инстанции, именно на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

Верховным судом в  Определении от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079 изложена правовая позиция, согласно которой судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Так, суд первой инстанции, оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы обособленного спора доказательства, пришел к верному выводу о том, что доказательств совершения ФИО1 сделок, направленных на причинение вреда кредиторам, противоправное оказание преимущества отдельным лицам, создание модели бизнеса с выделением центров прибылей и генерации убытков, перевод в преддверии банкротства активов ООО ЧОА «Статус» на иное контролируемое юридическое лицо, присвоение в свою пользу значительной части поступающей в адрес должника выручки и тому подобные противозаконные действия ни конкурсным управляющим, ни кредиторами не представлено.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве руководитель должника несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Таким образом, как верно указано судом первой инстанции, из смысла данной нормы следует, что на руководителя организации-должника возлагается субсидиарная ответственность по ее обязательствам, если первичные бухгалтерские документы или отчетность: отсутствуют; не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации; либо указанная информация искажена.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве Руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Неисполненная руководителем должника обязанность, предусмотренная пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, является основанием для привлечения указанного руководителя к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В отношении требований к руководителю должника заявителю необходимо доказать, что к моменту вынесения решения о признании должника банкротом документы бухгалтерского учета и (или) отчетности отсутствовали или не содержали информации об имуществе и обязательствах должника и их движении, сбор, регистрация и обобщение которой являются обязательными в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо если указанная информация искажена.

Так, в данном обособленном споре, судом первой инстанции установлено, что конкурсным управляющим не представлено доказательств того, что именно непередача бывшим руководителем должника либо его учредителем документов привела к затруднительности проведения процедуры банкротства и формированию конкурсной массы должника, то есть не доказано наличие причинно-следственной связи между отсутствием документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

При этом, по основанию, предусмотренному подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, судом первой инстанции также не установлена необходимая совокупность предусмотренных законом условий для привлечения ФИО1 к ответственности.

В пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума ВС РФ №53) разъяснено, что  презумпция доведения до банкротства в результате совершения налогового правонарушения может быть применена к контролирующему лицу при доказанности следующей совокупности обстоятельств: должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

В связи с чем, суд первой инстанции, принимая во внимание требования, включенные в реестр требований кредиторов, пришел к обоснованному выводу об  отсутствии основания для привлечения ФИО1 к ответственности по подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Так, положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).

Указанные положения об ответственности руководителя в деле о банкротстве обусловлены возложенными законом на руководителя обязанностями по организации бухгалтерского учета, соблюдению законодательства при выполнении хозяйственных операций, организации хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности, и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), и направлены на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

При этом, к рассматриваемому виду ответственности применяются общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Таким образом, как верно указано судом первой инстанции, исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности, а также вышеназванных специальных норм Закона о банкротстве для наступления ответственности руководителя по основанию, заявленному конкурсным управляющим в данном обособленном споре необходимо наличие следующих обязательных условий: установление факта неисполнения обязанности по передаче документации либо отсутствие или искажение в ней соответствующей информации, принимал ли руководитель все меры для надлежащего исполнения обязательства по ведению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась, наличие причинно-следственной связи между неисполнением руководителем должника указанной обязанности и негативными последствиями для должника и кредиторов в процедурах банкротства, доказанность существования всех этих условий.

При этом, отсутствие или недоказанность одного из названных условий является основанием для отказа в удовлетворении заявления о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности.

Отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Из разъяснений, изложенных в пункте 19 постановлении Пленума ВС РФ №53, следует, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В абзаце 5 пункта 24 указанного Постановления разъяснено, что, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Вместе с тем, конкурсный управляющий должника не представил суду первой инстанции объяснений и доказательств, позволяющих проверить и установить, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов.

При его применении необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 названного Кодекса), наличие у участников корпораций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 1 постановления Пленума ВС РФ №53.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований  для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по основаниям подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Положения подпункта 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых от имени юридического лица возложены обязанности по представлению документов для государственной регистрации либо обязанности по внесению сведений в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (пункт 7 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Однако, оснований для применения положений подпункта 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве конкурсным управляющим  не приведено, а судом первой инстанции не установлено.

Из разъяснений, изложенных в пункте 25 постановления Пленума ВС РФ №53 следует, что согласно взаимосвязанным положениям подпункта 5 пункта 2, пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

Вместе с тем, конкурсным управляющим не доказаны условия, необходимые для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по данному основанию, ввиду недоказанности того факта, что указанное обстоятельство повлекло за собой существенное затруднение проведения процедуры банкротства в отношении ООО «ЧОА «Статус».

Таким образом, суд первой инстанции, оценив представленные в материалы обособленного спора доказательства, руководствуясь положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума ВС РФ №53, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 01.07.1996 №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пришел к правомерному выводу о недоказанности конкурсным управляющим совокупности условий для применения к ФИО1 мер субсидиарной ответственности.

Далее, при подаче заявление о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал на неисполнение должником постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2021г. по делу №А40-119730/2020 о взыскании убытков.

Так, в рамках данного дела установлено, что между ООО «ЭнергоСеть» (заказчик) и ООО «ЧОА «Статус» (исполнитель) 01.03.2019  заключен договор №72/ЭС/2019 на оказание охранных услуг.

Согласно пункту 4.1 договора, исполнитель несет материальную ответственность за ущерб заказчику, причиненный кражами, совершенными посредством взлома на охраняемом объекте помещений замков, запоров, иными способами необеспечения надлежащей охраны или вследствие невыполнения сотрудниками исполнителя установленного режима охраны.

В пункте 6.2 технического задания (приложение №1 к договору) прямо указано, что охрана движимого имущества заказчика осуществляется путем выставления постов охраны в соответствии с приложением 2 к договору.

В соответствии с пунктом 5.3 технического задания на исполнителя возложена обязанность контроля за въездом и выездом транспорта, ввоза и вывоза материальных ценностей.

Вместе с тем, в рамках рассмотрения  дела №А40-119730/2020  установлен факт ненадлежащего исполнения ООО ЧОА «Статус» обязательств по оказанию охранных услуг, что подтверждается не оспариваемым сторонами фактом хищения неустановленным лицом элементов свайного фундамента и провода.

Помимо этого установлено, что состав вывезенных материальных ценностей свидетельствует о том, что они не могли быть похищены с охраняемой территории без использования транспорта.

Стоимость похищенных элементов свайного фундамента составила                       4 829 318,35 руб. Стоимость похищенной кабельно-проводниковой продукции (проводов) составила 5 364 118,48 руб. Всего сумма ущерба составила 10 193 436,83 руб.

В силу части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Таким образом, как верно указано судом первой инстанции, преюдициальность предусматривает не только отсутствие необходимости повторно доказывать установленные в судебном акте факты, но и запрет на их опровержение.

В подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве разъяснено, что контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено.

Из разъяснений, изложенных в  пункте 16 постановления Пленума №53, следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Таким образом, как верно указано судом первой инстанции, из приведенных положений закона и разъяснений следует, что ответственность контролирующих должника лиц перед кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) обязательства подконтрольным обществом, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила в результате выполнения обществом указаний контролирующих лиц и такие указания носили заведомо недобросовестный и неразумный характер, например, когда такие лица при наличии у общества достаточных средств для погашения кредиторской задолженности уклонялись от исполнения денежных обязательств перед кредиторами, скрывали имущество, выводили активы, совершали действия заведомо ухудшающие финансовое положение общества, и т.п.

В силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания недобросовестности либо неразумности действий лиц, входящих в состав органов юридического лица, к которым относятся его участники, возлагается на лицо, требующее привлечения данных лиц к ответственности.

Как верно указано судом первой инстанции, в данном случае в предмет доказывания по требованию о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности входит установление причинно-следственной связи между действиями (бездействием) руководителя должника и наступившими последствиями в виде неспособности должника в полной мере удовлетворить требования кредиторов, задолженность перед которыми включена в реестр требований кредиторов должника; для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по названному основанию необходимо доказать наличие его вины (умысла или грубой неосторожности) в наступлении банкротства должника и невозможности погашения требований кредиторов (противоправность действий).

При этом, по общему правилу предполагается, что ситуация невозможности исполнения должником имеющихся обязательств обусловлена в первую очередь причинами экономического характера, а не наличием умысла со стороны руководителя должника, действия которого признаются не выходящими за пределы обычного разумного делового риска даже при наличии негативных последствий принятия им управленческих решений, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

В связи с чем, ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Таким образом, что также верно указано судом первой инстанции, учитывая, что такая ответственность является исключением из правила о защите делового решения менеджеров, по данной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах.

В частности, при оценке метода ведения бизнеса конкретным руководителем (в результате которого отдельные кредиторы не получили удовлетворения своих притязаний от самого общества), кредитор, не получивший должного от юридического лица (должника) и требующий исполнения от физического лица-руководителя (с которым не вступал в непосредственные правоотношения), должен обосновать противоправность действий такого руководителя, а также наличие умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекшей невозможность исполнения обязательства в будущем.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции, исходя из установленных обстоятельств данного обособленного спора, дав оценку пояснениям и возражениям участвующих в нем лиц и представленных ими документов, установив отсутствие необходимой совокупности доказательств, свидетельствующих о недобросовестности действий (бездействия) ФИО1 и то, что при наличии достаточных денежных средств (имущества) последний уклонялся от погашения задолженности перед ООО «ЭнергоСеть», скрывал имущество общества, либо умышленно действовал во вред кредитору, пришел к правомерному выводу об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и обстоятельствами исполнения/неисполнения обязательства должником, следовательно, об отсутствии оснований для возложения на ФИО1 ответственности в субсидиарном порядке, так как негативные последствия, наступившие для юридического лица и его контрагента по сделке сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) участника и руководителя юридического лица, так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности, обратного не доказано.

В связи с чем, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего о привлечениях ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Доводы жалобы о том, что принятое в рамках дела №А40-119730/20 постановление имеет преюдициальное значение для настоящего спора о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, отклоняются судом апелляционной инстанции, как основанное на неправильном толковании норм материального права, поскольку, как указано в мотивировочной части настоящего постановления,  ответственность контролирующих должника лиц перед кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) обязательства подконтрольным обществом, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила в результате выполнения обществом указаний контролирующих лиц и такие указания носили заведомо недобросовестный и неразумный характер, например, когда такие лица при наличии у общества достаточных средств для погашения кредиторской задолженности уклонялись от исполнения денежных обязательств перед кредиторами, скрывали имущество, выводили активы, совершали действия заведомо ухудшающие финансовое положение общества, и т.п., тогда как в рамках данного обособленного спора противоправных действий ФИО1 не установлено.

Доводы жалобы о том, что требования ООО «ЭнергоСеть» к должнику возникли вследствие ненадлежащего исполнения должником обязательств по сохранности имущества кредитора, а полномочия по обеспечению текущей деятельностью должником были возложены на руководителя должника, следовательно, ФИО1 в силу пункта 1 статьи 61.11Закона о банкротстве несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, как основанные на неверном толковании норм права, регулирующие спорные правоотношения.

Доводы жалобы о том, что положения статьи 61.11 Закона о банкротстве предусматривает возможность привлечения к субсидиарной ответственности, в случае если бездействия контролирующего должника лица  привели к невозможности должника исполнять обязательства перед кредиторами, подлежат отклонению судом апелляционной инстанции, поскольку причиной банкротства  ООО ЧОА «Статус»  должны быть именно недобросовестные и явно неразумные действия ФИО1, которые со всей очевидностью для любого участника гражданского оборота повлекут за собой нарушение прав кредиторов должника, тогда как наличие в данном обособленном споре таких обстоятельств судом первой инстанции не установлено, а конкурсным управляющим в состязательном процессе не доказано.

Доводы жалобы о том, что предъявленные к должнику со стороны ООО «ЭнергоСеть» требования о возмещении убытков лишили должника возможности исполнять обязательства перед кредиторами и вести хозяйственную деятельность, в связи с отсутствием у должника имущества, за счет которого возможно удовлетворить предъявленные требования, отклоняются судом апелляционной инстанции, поскольку ситуация невозможности исполнения должником имеющихся обязательств обусловлена в первую очередь причинами экономического характера, а не наличием умысла со стороны руководителя должника, действия которого признаются не выходящими за пределы обычного разумного делового риска даже при наличии негативных последствий принятия им управленческих решений, поскольку возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности

Иные доводы, изложенные в жалобе, проверены судом апелляционной инстанции, однако они не опровергают выводы суда первой инстанции и не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального прав, в связи с чем, исходя из обстоятельств данного обособленного спора, суд апелляционной инстанции не усмотрел наличия оснований для иной оценки обстоятельств, установленных судом первой инстанции, и удовлетворения апелляционной жалобы.

Также следует отметить, что несогласие заявителя жалобы с оценкой имеющихся в данном обособленном споре доказательств и с толкованием судом первой инстанции норм материального права, подлежащих применению в рамках его рассмотрения, не свидетельствует о том, что судом первой инстанции допущены нарушения, не позволившие всесторонне, полно и объективно рассмотреть возникший спор.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

В связи с чем, основания для отмены определения суда от 03.06.2024 и удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

В силу статьи 110 АПК РФ расходы по государственной пошлине за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на ее заявителя.

Руководствуясь частью 3 статьи 223, статьями 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Амурской области от  03.06.2024 по делу №А04-9446/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Дальневосточного округа в течение одного месяца со дня его принятия, через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий

       Т.Д. Козлова


Судьи

И.Е. Пичинина



Л.В. Самар