Постановление от 19 мая 2024 г. по делу № А47-15639/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4255/23

Екатеринбург

20 мая 2024 г.


Дело № А47-15639/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 13 мая 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 20 мая 2024 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Артемьевой Н. А., Кочетовой О. Г.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 (далее – ответчик, заявитель кассационной жалобы) на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2024 по делу № А47-15639/2018 Арбитражного суда Оренбургской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

представитель ФИО1 – ФИО2 (паспорт, доверенность от 12.08.2023 № 56 АА 3190172).

представитель конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стафф Менеджмент» ФИО3 (далее – управляющий) – ФИО4 (паспорт, доверенность от 10.10.2022).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа принял участие представитель кредитора общества с ограниченной ответственностью «ЕЭС-Гарант» (далее – общество «ЕЭС-Гарант») – ФИО5 (паспорт, доверенность от 05.09.2022 № 66 АА 7514466).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв на кассационную жалобу общества «ЕЭС-Гарант»  приобщается к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления его лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).


Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 17.12.2019 общество с ограниченной ответственностью «Стафф Менеджмент» (далее – общество «Стафф Менеджмент», должник) признано банкротом с открытием конкурсного производства сроком на шесть месяцев.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 04.10.2022 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО3

Управляющий 06.02.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 и ФИО6 к субсидиарной ответственности в сумме 10 561 393 руб. 38 коп. по обязательствам общества «Стафф Менеджмент» (с учетом уточнений в порядке, предусмотренном статьей 49 АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 19.10.2023 ФИО6 привлечен к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника; с ФИО6 взысканы в пользу общества «Стафф Менеджмент» денежные средства в сумме 10 184 096 руб. 28 коп., в том числе 8 593 393 руб. 38 коп. – требования, включенные в реестр требований кредиторов и учитываемые за реестром, 1 590 702 руб. 90 коп. – текущие обязательства; в удовлетворении остальной части заявленных конкурсным управляющим требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2024 определение суда первой инстанции отменено в части; ФИО1 и ФИО6 солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника общества «Стафф Менеджмент» в сумме 10 184 096 руб. 28 коп.

В кассационной жалобе ФИО1 просит постановление от 14.02.2024 отменить, оставить в силе определение от 19.10.2023.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что должник никакой деятельности в период 2016 – 2018 годы уже не осуществлял и являлся фактически недействующим; отмечает отсутствие у руководителя должника обязанности по передаче документов должника за период, превышающий трехлетний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве; настаивает, что в данном случае имеют существенное значение для дела обстоятельства наличия имущества должника, ведение им хозяйственной деятельности за отчетный период, предшествующий процедуре банкротства, то есть за последние три года – с 2016 по 2018 годы.

Как полагает заявитель кассационной жалобы, судом апелляционной инстанции не учтено, что ФИО1 являлся номинальным руководителем должника, фактическое руководство осуществлял предыдущий руководитель ФИО6, так как именно ФИО6 совершена сделка, приведшая общество к банкротству, в тот период ФИО1 не являлся ни руководителем, ни участником должника; акты выполненных работ от 31.03.2015 также подписаны ФИО6, уже не являющегося руководителем должника; отмечает, что оборудование по договору подряда от 01.12.2014 № 1040 не могло быть отражено в бухгалтерском балансе за 2014 год, так как согласно материалам дела, с учетом дополнительного соглашения от 28.12.2014 о переносе сроков выполнения работ и актов выполненных работ от 31.03.2015, оборудование поставлено должнику только в 2015 году.

Помимо изложенного, заявитель кассационной жалобы полагает необоснованными выводы суда апелляционной инстанции о причинении вреда имущественным правам кредиторов в связи с непередачей управляющему документов в отношении дебиторской задолженности  должника, поскольку образование дебиторской задолженности приходится на период до 31.12.2014, соответственно, истечение сроков исковой давности в любом случае не позволило бы пополнить конкурсную массу должника.  

Заявитель кассационной жалобы ссылается также на пропуск управляющим срока исковой давности для предъявления требования о привлечении  ФИО1 к субсидиарной ответственности, поскольку на дату введения наблюдения 29.01.2019 управляющему было известно об отсутствии имущества у общества «Стафф Менеджмент», достаточного для погашения требования кредитора, соответственно, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности должника подано 06.02.2020, по истечении срока установленного абзацем четвертым пункта 5 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее – Закон о банкротстве) в редакции Закона № 134-ФЗ, применимого к спорным правоотношениям.

В отзыве на кассационную жалобу общество «ЕЭС-Гарант» просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, изучив материалы дела, проверив законность обжалуемого постановления суда апелляционной инстанции с учетом положений статьи 286 АПК РФ, суд округа оснований для его отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно данным из Единого государственного реестра юридических лиц общество «Стафф Менеджмент» зарегистрировано в качестве юридического лица при создании 16.08.2010, с присвоением основного государственного регистрационного номера 11035609401410; основной вид деятельности – это деятельность ресторанов и услуги по доставке продуктов питания.

Участниками должника являлись ФИО6 с долей участия 8/9 и с 04.02.2015 ФИО1 с долей участия 1/9 (номинальная стоимость доли 25 000 руб.).

ФИО6 являлся руководителем в период с 03.12.2012 по 04.02.2015; ФИО1 занимал должность директора в период с 16.08.2010 до 03.12.2012, затем вступил в должность 04.02.2015 и был руководителем до введения процедуры банкротства (резолютивная часть решения о признании должника банкротом и введении конкурсного производства от 10.12.2019).

Как установлено судами и следует из материалов дела, в ходе процедуры банкротства в третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования двух кредиторов в общей сумме 8 593 393 руб. 38 коп., в том числе:

– общества «ЕЭС-Гарант» в сумме 8 061 582 руб. 32 коп.;

– Инспекции Федеральной налоговой службы России по Ленинскому району города Оренбурга в сумме 173 778 руб. 07 коп., в том числе 87 159 руб. основного долга, 86 019 руб. 07 коп. пени, 600 руб. штрафа.

Основанием для обращения управляющего с рассматриваемым заявлением о привлечении ответчиков ФИО6 и ФИО1 к субсидиарной ответственности в арбитражный суд указаны следующие обстоятельства.

Между обществом «ЕЭС-Гарант» (подрядчик) и должником (заказчик) заключен договор подряда от 01.12.2014 № 1040, по условиям которого подрядчик обязался в срок до 31.03.2015 выполнить работы по установке кухонного оборудования на объектах заказчика по адресам: <...>, <...>, а заказчик обязался принять результат работ и оплатить его (пункты 1.1, 1.2, 4.2 договора).

В соответствии с пунктами 1.2, 2.1 договора конкретные объемы работ указаны в приложении к договору, стоимость работ составляет 7 963 515 руб., в том числе НДС 1 214 773 руб. Как следует из пункта 3.1 договора, оплата производится после подписания акта о приемке выполненных работ (форма КС-2, КС-3) ежемесячно до 25 числа в течение 36 месяцев равными долями от стоимости выполненных работ на объекте, определенном в приложении № 1 к договору.

Общество «ЕЭС-Гарант» обязательства по договору выполнило в полном объеме на сумму 7 963 515 руб., сторонами подписаны акт приемки выполненных работ, справка о стоимости выполненных работ от 31.03.2015.

Ответчиком обязательства по оплате выполненных работ надлежащим образом не исполнены, сумма долга, учитывая согласованную сторонами отсрочку платежа на 36 месяцев, за период с апреля по июль 2015 года составила 884 835 руб.

В связи с неисполнением должником обязанности по оплате задолженности, кредитор обратился в суд с иском о взыскании задолженности.

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 22.12.2015 по делу № А47-9162/2015 с должника в пользу кредитора взыскано 900 148 руб. 79 коп., из которых 884 835 руб. – основной долг, 15 313 руб. 79 коп. – проценты за пользование чужими денежными средствами, а также 20 950 руб. – расходы по оплате госпошлины (с апреля по июль 2015 года).

Кроме того, решением Арбитражного суда Оренбургской области от 28.12.2015 по делу № А47-11510/2015 с учетом определения от 28.03.2016 об исправлении опечатки с должника пользу кредитора взыскано 447 617 руб. 69 коп., из которых 442 417 руб. 50 коп. – основной долг, 5 200 руб. 19 коп. – проценты за пользование чужими денежными средствами, а также 11 952 руб. – расходы по оплате госпошлины (с августа по сентябрь 2015 года).

Далее решением арбитражного суда от 10.06.2016 по делу № А47-1744/2016 с должника в пользу кредитора взыскано 447 116 руб. 10 коп., из которых 442 417 руб. 50 коп. – основной долг, 4 698 руб. 60 коп. – проценты за пользование чужими денежными средствами, а также 11 942 руб. – расходы по оплате госпошлины (за период с декабря 2015 года по январь 2016)

Указанные решения суда вступили в законную силу, но исполнены не были.

Конкурсный управляющий в ходе рассмотрения обособленного спора настаивал, что соответствующая обязанность по подаче в суд заявления о признании должника банкротом возникла у ФИО1 не позднее 22.05.2016, при этом управляющий исходил из того, что по состоянию на конец 2015 года у должника уже имелась непогашенная задолженность перед обществом «ЕЭС-Гарант», что, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствовало о наличии у должника признаков неплатежеспособности, влекущих обязанность по подаче заявления о банкротстве должника. 

Суд первой инстанции, приняв во внимание, что задолженность перед тем же самым кредитором – обществом «ЕЭС-Гарант», возникшая из тех же самых обязательств по договору подряда № 1040 от 01.12.2014, исполненному кредитором в соответствии с актом приемки выполненных работ 31.03.2015 и существовавшая до апреля 2016 года; отметив, что согласно пункту 3.1 договора оплата производится после подписания акта о приемке выполненных работ ежемесячно до 25 числа в течение 36 месяцев равными долями от стоимости выполненных работ; с учетом того, что каких-либо иных договоров должником в данный период не заключалось, – пришел к выводу о том, что данная задолженность не может являться основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Данные выводы суда первой инстанции в апелляционной инстанции также не оспаривались, судебный акт суда первой инстанции в указанной части в суде апелляционной инстанции не пересматривался (статья 268 АПК РФ).

Предметом апелляционного обжалования являлись выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника за доведение до банкротства за непередачу документов и сведений, иного имущества и товарно-материальных ценностей должника.

В ходе рассмотрения спора управляющий ссылался на то, что ответчиками ФИО1 и ФИО6 не исполнена предусмотренная пунктом 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) по передаче документации о хозяйственной деятельности должника и принадлежащего должнику движимого имущества – кухонного оборудования.

Отказывая в привлечении солидарно ФИО1 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника общества «Стафф Менеджмент», суд первой инстанции исходил, в том числе из того, что ФИО1 являлся номинальным руководителем должника, фактическое руководство деятельностью должника осуществлял предыдущий руководитель должника ФИО6

Отменяя судебный акт суда первой инстанции и удовлетворяя требования конкурного управляющего в указанной части, признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

В абзаце первом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действующей в значимый для настоящего спора период) содержится правило о том, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и/или бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), несет субсидиарную ответственность по его обязательствам, а в абзаце четвертом данной нормы закреплена презумпция того, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие отсутствия в результате действий и/или бездействия такого контролирующего лица к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, либо отсутствия в них информации об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо искажения указанной информации, повлекшего существенное затруднение проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирования и реализации конкурсной массы.

Невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов. Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям конкурсному управляющему необходимо обосновать, что отсутствие документации должника, либо отсутствие в ней полной и достоверной информации, существенно затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. При этом под существенным затруднением понимается, в том числе, невозможность выявления активов должника или совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53)).

При этом, как видно из приведенных законоположений, указанные в пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве обстоятельства отсутствия документов бухгалтерского учета и/или отчетности и прочих обязательных документов должника, по сути, представляют собой лишь презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения, смысл которой состоит в том, что если лицо, контролирующие должника, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника, скрывает их и не представляет управляющему, подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

В силу абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Рассмотрев приведенные участниками спора доводы и возражения, исследовав имеющиеся доказательства, суд апелляционной инстанции установил, что предусмотренная абзацем 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче конкурсному управляющему документации и товарно-материальных ценностей должника ответчиками ФИО1 и ФИО6 в полной мере не исполнена, а также заключил, что данное обстоятельство оказало негативное влияние на формирование конкурсной массы и удовлетворение кредиторских требований, в связи с чем пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО7 к ответственности.

При этом суд апелляционной инстанции исходил из того, что согласно ответу МИФНС № 13 по Оренбургской области, бухгалтерская отчетность сдавалась должником только за 2013 и 2014 года.

Согласно бухгалтерскому балансу за отчетный год 2014 у должника имелись следующие активы:

– основные средства в сумме 8 022 000 руб., на 31 декабря предыдущего года также в сумме 8 022 000 руб.

– дебиторская задолженность в сумме 6 693 000 руб., по состоянию на 31 декабря предыдущего года 5 471 000 руб.

Кроме того, в соответствии с отчетом о финансовых результатах имелась выручка в сумме 16 314 000 руб. за 2014 год и 27 121 000 руб. за аналогичный период предыдущего года.

Как было указано выше и установлено судом апелляционной инстанции, в том числе на основании судебного акта по делу № А47-9162/2015, что между обществом «ЕЭС – Гарант» (подрядчик) и ответчиком (заказчик, должник) заключен договор подряда от 01.12.2014 № 1040, по условиям которого подрядчик обязался в срок до 31.03.2015 выполнить работы по установке кухонного оборудования на объектах заказчика по адресам: <...>, <...>, а заказчик обязался принять результат работ и оплатить его (пункт 1.1, 1.2, 4.2 договора); со стороны общества «ЕЭС-Гарант» работы по установке оборудования были исполнены на сумму 7 963 515 руб.

Таким образом, судом апелляционной инстанции констатировано, что должник получил от общества «ЕЭС – Гарант» кухонное оборудование по договору вместе с установкой (как следует из содержания акта о приемке выполненных работ – печь конвекционная, зонт вентиляционный, шкаф холодильный, ларь морозильный, кондитерская витрина, витрина холодильная, витрина универсальная, печь микроволновая и т.п.) на сумму 7 963 515 руб., которое было смонтировано и установлено по адресу: <...>, <...>.

После возбуждения в отношении должника процедуры наблюдения, управляющий обратился в арбитражный суд с требованием о возложении на последнего руководителя должника ФИО1 обязанности передать управляющему документы о хозяйственной деятельности должника и  иное принадлежащее ему имущество.

Вступившим в законную силу судебным актом суда первой инстанции от 02.07.2019 на ФИО1 возложена обязанность передать документацию и товарно-материальные ценности конкурному управляющему, которая не была исполнена ответчиком без пояснения о наличии каких-либо уважительных причин невозможности передачи документации и имущества должника.

В последующем, уже после введения процедуры конкурного производства, управляющий 31.10.2020 обратился с аналогичным заявлением об истребовании у ФИО1 документации и товарно-материальных ценностей должника.

Определением суда от 14.07.2020 в удовлетворении заявления управляющего отказано, исходя из представленных ФИО1  пояснений о том, что документация должника ответчику ФИО1 предыдущим руководителем ФИО6 не передавалась и была уничтожена за истечением срока хранения.

Вместе с тем, само по себе вынесение судебного акта об отказе в истребовании документации не означает невозможности привлечения руководителя или учредителя к субсидиарной ответственности по соответствующим основаниям (в том числе связанным с неисполнением им обязанности по надлежащему хранению документации должника).

В настоящем споре суд апелляционной инстанции, приняв во внимание, что ни ФИО1, ни ФИО6 не передали управляющему указанное оборудование, которое объективно находилось по месту нахождения объектов должника в г. Оренбурге, место хранения оборудования ответчики не раскрыли, тогда как в случае передачи указанного оборудования, управляющий мог бы его продать и рассчитаться с кредиторами; отметив, что ответчики также уклонились представить пояснения относительно гибели, уничтожения, пропажи, продажи указанного оборудования, признал не исполненной надлежащим образом обязанности со стороны ФИО1, ни ФИО6 о передаче управляющему имущества должника – смонтированного на объектах заказчика (должника) кухонного оборудования.

Судом апелляционной инстанции также проверены доводы ответчика ФИО1 о том, что оборудование было постановлено и смонтировано в период осуществления управления должником еще ФИО6, в качестве основания, препятствующего возложению на ФИО1 неблагоприятных последствий банкротства должника.

В рассматриваемом случае, судом апелляционной инстанции  установлено, что акт приемки выполненных работ об установке кухонного оборудования действительно подписан ФИО6 уже после назначения директором должника ФИО1; вместе с тем, приняв во внимание выводы судов, изложенные в судебных актах при рассмотрении в рамках настоящего дела обособленного спора по заявлению ФИО1 о признании недействительным договора подряда от 01.12.2014 № П-1040, в том числе о том, что ФИО1, будучи длительное время участником должника с 1/9 доли, был осведомлен о заключении спорного договора и не мог не знать о наличии судебного решения по делу № А47-9162/2015 и возбужденном на его основании исполнительном производстве, одобрил действия ФИО6, подписавшего документы о приемке результата работ; отметив, что непосредственно ФИО1 подписывал письмо от 15.06.2015, адресованное кредитору обществу «ЕЭС-Гарант», о рассрочке задолженности по спорному договору, кредитор неоднократно уже в период полномочий ФИО1 взыскивал в судебном порядке задолженность по оспариваемому договору за различные периоды, задолженность взыскивалась принудительно в рамках исполнительных производств; при этом ФИО1 как директор и учредитель должника, с 2015 года не оспаривал факт задолженности за поставленное оборудование и только при рассмотрении заявления конкурсного управляющего впервые высказал мнение о том, что оборудование вовсе не поставлялось по договору подряда от 01.12.2014 № 1040, в связи с чем суд апелляционной инстанции заключил, что доводы ФИО1 о своем номинальном статусе директора, невозможности оказывать влияние на принимаемые должником управленческие решения опровергаются указанными установленными обстоятельствами его участия в хозяйственной деятельности должника и взаимодействия с мажоритарным кредитором по вопросу урегулирования задолженности.

С учетом установленного обстоятельства того, что у должника по состоянию на конец 2014 – начало 2015 г.г. имелись активы, помимо основных средств в сумме 8 022 000 руб. (оборудования по договору подряда от 01.12.2014 № 1040), в виде дебиторской задолженности в сумме 6 693 000 руб., имелась выручка в сумме не менее 16 314 000 руб. за отчетный год; установив, что ни ФИО1, ни ФИО6 не передали управляющему документы по дебиторской задолженности, тогда как в случае передачи указанных документов по дебиторской задолженности, управляющий мог бы его взыскать дебиторскую задолженность или продать ее и рассчитаться с кредиторами; приняв во внимание, что ФИО1, как директор и один из участников должника, длительное время не предпринимал никаких мер по восстановлению бухгалтерской документации должника; отметив, что ответчиками также не заявлялось об утрате имущества и материальных ценностей, каких-либо результатов проверки органов следствия или полиции об изъятии имущества и документов, как и восстановленных документов и сведений об имуществе – управляющему представлено не было, ввиду чего суд апелляционной инстанции заключил, что в результате непередачи ФИО1 и ФИО6, как бывшими руководителями и участниками должника, активов документов, существенно было затруднено проведение настоящей процедуры банкротства, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что непередача документов и товарно-материальных ценностей, в том числе и кухонного оборудования временному и конкурсному управляющему бывшими руководителями должника ФИО1 и ФИО6 свидетельствуют о недобросовестном поведении ответчиков, что подтверждает доводы управляющего о наличии вины ФИО1 и ФИО6 в банкротстве должника и причинно-следственной связи между непередачей активов и невозможностью формирования конкурсной массы (формирования не в полном объеме), повлекшей неудовлетворение требований кредиторов, и, как следствие, о наличии основания для привлечения солидарно ФИО1 и ФИО6  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Выводы суда апелляционной инстанции соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным конкретным фактическим обстоятельствам настоящего обособленного спора и не свидетельствуют о неправильном применении норм права.

Доводы кассационной жалобы об отсутствии у ФИО1 обязанности по передаче управляющему документов должника за период, превышающий трехлетний до даты признания должника банкротом, а также ссылки на то, что должник фактически в указанный период уже не осуществлял хозяйственную деятельность, судом округа отклоняются, исходя из следующего.

Оценив в совокупности все указанные обстоятельства, учитывая, что ответчик ФИО1, формально возражая против удовлетворения требований, по существу их не опроверг, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что непередача руководителем должника ФИО1 необходимых документов по дебиторской задолженности, а также имущества должника (оборудования) не позволила управляющему провести полноценный анализ финансового состояния должника, провести анализ сделок должника, выявить потенциальную возможность пополнения конкурсной массы и, соответственно, удовлетворения требований кредиторов.

Обстоятельства, формирующие опровержимую презумпцию затруднительности проведения процедур банкротства вследствие непередачи документации и имущества должника, конкурсный управляющий должника обосновал надлежащим образом, в частности, указал на невозможность выявления сделок, подлежащих оспариванию, включения имущества в конкурсную массу, взыскания дебиторской задолженности.

Законодательно установленная презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы, ФИО1, как указал суд апелляционной инстанции, не опровергнута.

Суд округа также полагает необходимым отметить, что только факт непредставления бывшим руководителем должника первичных документов бухгалтерского учета конкурсному управляющему сам по себе не может быть положен в обоснование удовлетворения заявленных требований в полном объеме. Вместе с тем, в рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции исходил из того, что в соответствии с данными бухгалтерской отчетности у должника имелись активы в виде дебиторской задолженности и имущество (оборудование) на суммы, сопоставимые с реестром требований кредиторов. Вместе с тем в соответствии с пояснениями конкурсного управляющего в период проведения мероприятий конкурсного производства ему не удалось восстановить документации по контрагентам должника и взыскать дебиторскую задолженность, обнаружить и реализовать имущество на сумму порядка 8 млн. руб.

При этом, оспаривая выводы суда апелляционной инстанции, который разумно предположил, что основные средства должника на сумму 8 млн. руб. составляет именно поставленное и смонтированное на объектах должника оборудование, ответчик никаких иных данных о составе активов, их судьбе перед судами нижестоящих инстанций не раскрывал; равным образом данные обстоятельства не раскрыты и в судебном заседании суда округа при ответах на вопросы судебной коллегии.

Учитывая принцип состязательности и обязанность передать дела назначенному управляющему, именно на бывшем руководителе хозяйствующего субъекта лежала обязанность дать пояснения по предъявленным претензиям, в частности, о факте отсутствия у него истребуемых сведений, документации и имущества, а также о причинах их отсутствия. Однако в данном случае ответчик ФИО1 таких пояснений с документальным их обоснованием судам не представил, ограничившись указанием на свой номинальный статус и уничтожение документации бывшим руководителем, без раскрытия обстоятельств распоряжения имуществом должника и его дальнейшей судьбы после прекращения должником хозяйственной деятельности.

В рассматриваемом случае с учетом возбужденного дела о банкротстве,

доводы о номинальном статусе ФИО1 в качестве руководителя должника также были детально исследованы судом апелляционной инстанции, в том числе с учетом ранее установленных обстоятельств в споре о признании недействительным договора подряда с обществом «ЕЭС-Гарант» о том, что в период исполнения ФИО1 обязанностей руководителя должника последний от имени должника вел переговоры об отсрочке и рассрочке исполнения обязательств по договору с кредитором, а также пояснений самого ФИО1 о том, что назначение его на должность директора было мотивировано необходимостью оздоровления предприятия, в связи с чем судом апелляционной инстанции сделан однозначный вывод об обязанности ФИО1 передать конкурсному управляющему документацию и имущество должника, при том, что никаких убедительных и ясных пояснений о том, по каким причинам документы и оборудование не были переданы, а также в связи с чем они отсутствуют как у ответчика, так и по месту нахождения должника, при том условии, что управляющим такие документы обнаружены не были – ФИО1 приведено не было, доводы об объективной невозможности передачи документов, по причинам, не зависящим от ответчика, также не документально не подтверждены.

Более того, наличие у юридического лица номинального руководителя, формально входящего в состав его органов, но не осуществлявшего фактическое управление, не является основанием для освобождения от ответственности фактического руководителя, оказывающего влияние на должника в отсутствие соответствующих формальных полномочий (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность солидарно: необходимой причиной банкротства, неподачи заявления о банкротстве выступают как бездействие номинального руководителя, уклонившегося от осуществления обязанности по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом, так и действия (бездействие) фактического руководителя, оказавшего непосредственное влияние на принимаемые управленческие решения, имущественную сферу должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Соответствующая правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.04.2023 № 305-ЭС22-27062.

Исходя из разъяснений пункта 6 постановления № 53, номинальный характер руководства может только лишь служить основанием для снижения размера ответственности контролирующего лица (чего в данном случае судом апелляционной инстанции установлено не было).

Доводы кассационной жалобы о пропуске управляющим срока исковой давности для предъявления требования о привлечении к субсидиарной ответственности, являлся предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции и обоснованно отклонен исходя из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

В силу нормы абзацу четвертого пункта 5 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Данная применяемая норма содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации; трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции правильно связал начало течения срока исковой давности с субъективным моментом – моментом осведомленности управляющего о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами, а кроме того отметил, что с учетом даты введения процедуры конкурсного производства – 17.12.2019 и даты подачи заявления о привлечения к субсидиарной ответственности – 06.02.2020, срок исковой давности нельзя считать пропущенным.

Все аргументы ФИО1, приведенные в кассационной жалобе, были предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции и им дана надлежащая правовая оценка, при этом иное толкование заявителем жалобы положений законодательства, а также иная оценка обстоятельств рассматриваемого дела не свидетельствуют о нарушении судом норм права, а потому не опровергают правильность выводов апелляционного суда.

Постановление суда апелляционной инстанции соответствует нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы – установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, не выявлено.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  



П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2024 по делу № А47-15639/2018 Арбитражного суда Оренбургской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 



Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова



Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева



О.Г. Кочетова