Решение от 12 октября 2021 г. по делу № А29-2407/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КОМИ

ул. Ленина, д. 60, г. Сыктывкар, 167000

8(8212) 300-800, 300-810, http://komi.arbitr.ru, е-mail: info@komi.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А29-2407/2021
12 октября 2021 года
г. Сыктывкар


(дата изготовления решения в полном объёме)

Арбитражный суд Республики Коми в составе судьи Босова А. Е.,

при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания секретарём ФИО1,

с участием представителей

от истца (до и после перерыва): ФИО2

по доверенности от 11.01.2021 № 01,

от ответчика: ФИО3 по доверенности от 06.04.2021 № 256 (до перерыва),

ФИО4 по доверенности от 20.09.2021 № 688 (после перерыва),

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по иску

государственного казенного учреждения Республики Коми

«Служба единого заказчика Республики Коми»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

к автономному учреждению Республики Коми

«Управление государственной экспертизы Республики Коми»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>) о взыскании убытков,

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований на предмет спора:

(1) общество с ограниченной ответственностью «Монолит «М»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>),

(2) федеральное автономное учреждение

«Главное управление государственной экспертизы»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>),

(3) общество с ограниченной ответственностью

Проектный институт «Комигражданпроект»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>),

и установил:

государственное казенное учреждение Республики Коми «Служба единого заказчика Республики Коми» (Служба) обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением к автономному учреждению Республики Коми «Управление государственной экспертизы Республики Коми» (Управление) о взыскании 8 384 499 рублей 51 копейки убытков.

Исковые требования основаны на статьях 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации (Кодекс) и мотивированы следующим. В соответствиис контрактом от 26.12.2016 общество «Монолит «М» (Общество) выполнилов пользу Службы (заказчика) работы по организации подготовки проектной документации «Республиканская инфекционная больница в г. Сыктывкаре»; результатом работ явились проектная документация, инженерные изыскания,а также выданное Управлением положительное заключение экспертизы от 07.07.2017 № 11-1-1-3-0031-17. Первоначально для возведения больницы были ассигнованы средства республиканского бюджета. В 2018 году, после принятия работ от Общества и их окончательной оплаты (27.12.2017), на строительство больницы были выделены федеральные бюджетные ассигнования, в связи с чем принятый от Общества результат работ требовал экспертной оценки федерального автономного учреждения «Главное управление государственной экспертизы» (Главное управление). Рассмотрев документацию, Главное управление 28.08.2018 выдало отрицательные заключения экспертизы как в отношении достоверности определения сметной стоимости (№ 00449-18/ГГЭ-12724/07-01), так и касательно проектной документации и результатов инженерных изысканий (№ 00390-18/ГГЭ-12724/13-01). Для устранения замечаний Служба заключила контракты от 29.06.2018 № 17/18 и от 13.07.2018 № 52/18 с обществом Проектный институт «Комигражданпроект» (Институт), однако корректировка не представилась возможной, поскольку замечания требовали полной переработки проектас изменением мощности объекта, конфигурации здания. В результате ненадлежащего оказания Управлением услуг по проведению экспертного заключения Службе были причинены убытки, которые состоят из денежных средств, уплаченных Обществу, Управлению, Главному управлению, а такжеиз расходов, понесённых истцом на обеспечение проезда её представителейв Главное управление.

Определением от 15.03.2021 исковое заявление принято к производствус привлечением к участию в деле третьими лицами, не заявляющими самостоятельных требований на предмет спора, Института, Общества и Главного управления.

В отзыве от 12.05.2021 № 340 (т. 3, л. д. 65 — 67) Управление полностью отклонило иск, указав, что экспертная проверка документации выполняласьв соответствии с частью 5 статьи 4 Градостроительного кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 19.12.2016 № 445-ФЗ, которая действовала 26.12.2016 — на дату заключения контракта с Обществом), порядком, утверждённым постановлениями Правительства Российской Федерации от 05.03.2007 № 145 и от 18.05.2009 № 427 (последнее утратило силу 17.01.2020со вступлением в силу постановления Правительства от 31.12.2019 № 1948). Истец не обжаловал положительные заключения экспертизы, поэтому отрицательные заключения Главного управления не могут служить доказательствами ненадлежащего исполнения обязательств Управлением. По мнению ответчика, Служба пропустила годичный срок исковой давности, предусмотренный пунктом 1 статьи 725 Кодекса (акты выполненных работ подписаны сторонами 03.04.2017,а претензионную работу истец начал 08.06.2020).

Подтвердив в отзыве от 16.04.2021 № 04-12/5353 (т. 3, л. д. 53 — 56) выдачу отрицательных заключений, Главное управление просило рассмотреть делобез своего участия.

В заявлении от 18.05.2021 (т. 3, л. д. 68 — 71) Служба уточнила требования и просила взыскать с Управления 8 368 119 рублей 51 копейку убытков (5 114 060 рублей 86 копеек, заплаченных Обществу, 1 476 197 рублей 77 копеек, перечисленных Управлению, 1 521 379 рублей 88 копеек и 199 999 рублей платы Главному управлению, а также 56 482 рубля расходов на проезд сотрудниковв Главное управление). Уточнение принято к рассмотрению (часть 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Общество, извещённое надлежащим образом, отзыва не обеспечило.

Истец полагает, что в настоящем случае применяется общий трёхгодичный срок исковой давности, поскольку речь идёт о проектной документациии инженерных изысканиях в отношении здания. Отрицательные заключения государственной экспертизы получены 28 и 29 августа 2018 года (именно с этого момента истец узнал о неисправности ответчика), поэтому названный срокне пропущен. Необходимость командировки в Москву одновременно трёх сотрудников Службы обусловлена количеством и содержанием выставленных Главным управлением замечаний и социальной значимостью объекта.

В заседании 05.10.2021 истец изложил содержание подготовленнойим таблицы основных недостатков, которые, как он считает, допущены Управлением и которые спровоцировали возникновение убытков. Представитель Службы отметил, что таблица предоставлена суду и ответчику в ознакомительном порядке, просил не приобщать её к материалам дела и ходатайствовалоб отложении судебного разбирательства. Сторона ответчика возразила против отложения слушания по делу.

При рассмотрении ходатайства Службы суд исходил из следующего.

Отложение судебного разбирательства, по смыслу статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, является правом, а не обязанностью суда. Производство по настоящему делу возбуждено 15.03.2021, суд неоднократно предлагал истцу обеспечить письменный анализ допущенных ответчиком ошибок, и представитель Службы ещё в заседании 22.06.2021 высказал намерение подготовить такой документ. Последующие заседания откладывались по ходатайствам стороны истца, представитель которой последовательно ссылался на загруженность и отсутствие времени на подготовку дополнительных пояснений. Риски от такого процессуального поведения относятся на Службу, которая, каки все участники спора, должна оценивать перспективы судебного разбирательства (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В данном случае основания для удовлетворения ходатайства истца отсутствуют — ещё одно отложение слушания по делу привело бы к ничемне оправданному затягиванию процесса и, как следствие, к нарушению прав ответчика и третьих лиц на справедливое судебное разбирательство в разумный срок (пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статья 61 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем суд счёл допустимым объявить перерыв до 10 часов 30 минут 12.10.2021 для предоставления участникам процесса возможности подготовитьсяк завершению исследования доказательств и к судебным прениям.

По окончании перерыва заседание продолжено. Выслушав явившихся лиц, исследовав материалы дела, суд признал требования Службы подлежащими отклонению.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Кодекса лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимается как реальный ущерб (расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества), так и упущенная выгода — неполученные доходы, которые это лицо получило быпри обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (пункт 2 статьи 15 Кодекса).

Обязанность должника возместить кредитору убытки, причинённые неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, следует такжеиз пункта 1 статьи 393 Кодекса.

По общему правилу, необходимыми условиями наступления ответственности за нарушение обязательства в виде возмещения убытков являются факт противоправного поведения должника (нарушение им обязательства), возникновение негативных последствий у кредитора (понесённые убытки, размер таких убытков — с учётом принципа разумности и запрета на неосновательное обогащение) и наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением должника и убытками кредитора (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12.10.2015 № 25-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина ФИО5», пункт 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.05.2016 № 41-КГ16-7).

Вместе с тем истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске, и, поскольку Управление сделало соответствующее заявление, суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этому мотиву, без исследования иных обстоятельств дела (абзац второй пункта 2 статьи 199 Кодекса, пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»; далее — Постановление № 43).

При оценке доводов сторон, касающихся исчисления срока исковой давности по заявленным требованиям, суд исходил из того, что положительные заключения экспертизы от 07.07.2017 № 11-1-1-3-0031-17 и № 11-1-4-0018-17(т. 1, л. д. 83 — 150 и т. 2, л. д. 1 — 21) выданы Управлением как результат исполнения договоров от 10.03.2017 № 12 возмездного оказания услугипо проведению государственной экспертизы (т. 1, л. д. 83 — 88) и № 13 возмездного оказания услуги по проведению проверки сметной стоимости объекта капитального строительства (т. 1, л. д. 64 — 69). Данное обстоятельство подтверждается сторонами и прямо следует из перечисленных документов.

Оба договора (№ 12 и № 13) — как по названию, так и по предмету правового регулирования — являются договорами на оказание услуг(а не договорами подряда, как ошибочно считает ответчик) и регулируются нормами главы 39 Кодекса, поэтому специальный (годичный) срок исковой давности, предусмотренный в пункте 1 статьи 725 Кодекса, неприменим; в данном случае действует общее правило о трёхгодичном сроке (пункт 1 статьи 196 Кодекса).

Согласно пункту 1 статьи 200 Кодекса, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Течение срока, определённого периодом времени, начинаетсяна следующий день после календарной даты или наступления события, которыми определено его начало (статья 191 Кодекса).

На основании статьи 203 Кодекса течение срока исковой давности прерывается предъявлением иска в установленном порядке, а также совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга.

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 43 течение срока исковой давности приостанавливается, если стороны прибегли к несудебной процедуре разрешения спора, обращение к которой предусмотрено законом, в том числек обязательному претензионному порядку. В этих случаях течение исковой давности приостанавливается на срок, установленный законом для проведения этой процедуры, а при отсутствии такого срока — на шесть месяцев со дня начала соответствующей процедуры.

Обязательный претензионный порядок для гражданско-правовых спорово взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, предусмотрен частью 5 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (споры могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом или договором).

В пунктах 10.3 договоров от 10.03.2017 № 12 и № 13 определено, что споры разрешаются в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, то есть для ответа на претензию предоставляется тридцать календарных дней.

Суд не может согласиться с мнением Службы о том, что начало течения срока исковой давности надлежит связывать с моментом получения отрицательных заключений Главного управления (28 и 29 августа 2018 года), поскольку ужевесной 2017 года, когда услуги Управления были приняты и оплачены истцом (платёжные поручения от 22.03.2017 № 156283 и № 156286, — т. 3, л. д. 75 и 76), последний не мог не знать о предполагаемой им неисправности ответчика.

Более того, по убеждению суда, о заявленных несоответствиях проектной документации Служба в силу своего особого статуса и при проявлении должных разумности и осмотрительности была обязана знать ещё раньше — при приёмке результата работ от Общества по контракту от 26.12.2016 (т. 1, л. д. 11 — 50).

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности Службы является деятельность заказчика-застройщика, генерального подрядчика. Как пояснил представитель истца в связис уточняющим вопросом суда, все нарушения, которые, как считает истец, допущены ответчиком при оказании услуг и подготовке положительных заключений и о которых шла речь в финальном судебном заседании, выявленыи сформулированы силами специалистов самой Службы.

Суд особо отмечает, что среди упомянутых нарушений указанона следующие:

(1)недостоверные и недостаточные результаты обследования технического состояния зданий и сооружений;

(2)завышение фактического количества приёмно-смотровых боксовпо отношению к технологическому расчёту, недостаточность этих боксовдля детских отделений;

(3)отсутствие зонирования территории инфекционной больницына «чистую» и «грязную» зоны (детское отделение, консультативно-диагностическая поликлиника с отделением физиотерапии и административно-хозяйственные помещения с конференц-залом не выделены в обособленные здания, а расположены в составе главного корпуса вместе с платными стационарными инфекционными отделениями;

(4)отсутствие упомянутого зонирования в лаборатории, отсутствие автоклавных для обеззараживания исследуемого материала и помещения стерилизации лабораторной посуды;

(5)в составе приёмного отделения не предусмотрены кабинет заведующего, помещение временного хранения инфицированных вещей больных, диспетчерская, тамбур для машин скорой помощи:

(6)несоответствие нормативным требованиям планировочных решений палатных отделений, отделения реанимации и оперблока (не предусмотрены: санитарные пропускники для больных и матерей; вход больных в выписнуюиз галереи; изолированные входы с улицы в кабинет УЗИ, процедурные отделения и кабинеты, реанимации; в палатных отделениях для детей не предусмотрены процедурная для спинномозговых функций и комната отдыха родителей; помещение для временного хранения инфекционных трупов и блока помещений обеззараживания медицинских отходов расположены в подвале здания и не имеют выхода на открытые галереи; расположение помещений моечно-дезинфекционной наркозно-дыхательной аппаратуры внутри помещений операционного блокане позволяет использовать их для дезинфекции аппаратуры, поступающейиз реанимации; входы в санитарные комнаты боксов палатных отделений запроектированы не из наружных тамбуров, а непосредственно из палат; в составе буфетных не предусмотрены помещения для мойки и стерилизации посуды);

(7)наличие разночтений в части расстояния до ближайшей жилой застройки;

(8)отсутствие обоснования по решению объединить в одном корпусе детское отделение и консультативно-диагностическую поликлинику с отделением физиотерапии и палатными стационарными инфекционными отделениями.

Перечисленные дефекты — в случае их действительности — могли быть приписаны в первую очередь Обществу, а уже во вторую — Управлению. Данные недостатки, кроме того, невозможно квалифицировать как скрытые;в подавляющем большинстве [(3) — (6)] их признаки могли быть выявлены в ходе приёмки работ от Общества и при наличии минимальных знаний в области проектирования и строительства.

Этот вывод суда, по сути, подтверждён и самим истцом в письменных пояснениях от 11.10.2021, к которым приобщена таблица с анализом заключений двух экспертных организаций. Служба поясняет, что противоположность выводов этих организаций очевидна и выявлена путём простого сравнения. Из таблицы усматривается, что напротив каждого предполагаемого дефекта приведено требование, обусловленное каким-либо правовым актом (Федеральным законом от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент» о безопасности зданийи сооружений», государственными стандартами, строительными правилами, санитарными нормами) и не соблюдённое (нарушенное) в подэкспертном проекте. Между тем ничто не мешало Службе — при её особых статусе и роде деятельности — вначале провести такой анализ на этапе приёмки работ от Общества, а затеми после получения положительных заключений от Управления. Отсутствие отрицательных заключений не могло препятствовать анализу, так как его суть сведена к сравнению содержания нормативных документов с предложенными проектными решениями, то есть данный анализ был возможен для стороны истцаи при отсутствии каких-либо заключений.

Второй рабочий ресурс для выявления недостатков проектной документации открылся заказчику летом 2017 года, когда Служба, выполняющаяв Республике Коми функции государственного заказчика-застройщикаи генерального подрядчика и имеющая в своём штате квалифицированных профильных специалистов, получила возможность сопоставить расчёты и решения, принятые в спорном проекте, с выводами положительных экспертиз. Однако такое сопоставление было произведено Службой только к судебному заседанию 05.10.2021, при этом за минувшие четыре года содержание проектной документации и заключений Управления не должно было измениться.

Служба не привлекла специалистов из регионального министерства здравоохранения, которые могли бы содействовать в предметной и более глубокой оценке как самого проекта, так и положительных заключений, и не обжаловала эти заключения по правилам, предусмотренным в части 12 статьи 49 Градостроительного кодекса Российской Федерации. Соответствующие риски относятся на истца (абзац 3 пункта 1 статьи 2 Кодекса) и не должны перекладываться на ответчика.

Претензия от 08.06.2020 № 02-27/136 направлена Управлению 09.06.2020 (т. 3, л. д. 26 — 32), то есть по окончании срока исковой давности, который истёк не позднее апреля 2020 года.

Изложенное является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Суд, кроме того, усмотрел и наличие оснований для отказа в искепо существу заявленных требований.

Сторонам неоднократно предлагалось рассмотреть возможность назначения экспертизы с целью (1) проверки обоснованности положительного заключенияи (2) установления того, возможно ли было реализовать разработанную Обществом документацию при наличии выданного Управлением положительного заключения. Представитель Службы сообщил, что не имеет намерения ходатайствоватьо назначении какого бы то ни было специального исследования. В настоящем случае назначение экспертизы не является обязанностью для суда, поэтому имеющиеся доказательства оценены в порядке, который предусмотрен в статьях 71 и 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Представитель Управления сообщил (и обратное Службой не доказано),что имелось четыре варианта документации, и ответчику неизвестно, какой именно вариант стал объектом экспертной оценки Главного управления. В определении от 21.07.2021 и в ходе разбирательства суд предлагал истцу направить ответчикуи в дело полный комплект той документации, которая была предметом оценки главгосэкспертизы.

С ходатайством от 04.10.2021 к материалам дела Служба приобщила компакт-диск, на котором, по словам её представителя, именно те документы, которые рассматривало Главное управление. Однако из самих файлов, которыене заверены квалифицированной электронной цифровой подписью (а именно таким образом документы должны были направляться в обе экспертные организации), нельзя сделать вывод ни об их подлинности, ни о неизменности их содержания,ни, наконец, о том, что именно в этом виде они вообще куда-то направлялись. Таким образом, суду не предоставлены ключевые доказательства, которые позволили бы установить идентичность комплектов документации, направленных Управлению и Главному управлению. Между тем очевидно: отличающиеся другот друга проекты вполне могли получить и различную оценку экспертов, что само по себе не свидетельствует о некачественном выполнении услуг ответчиком.

Отрицательные заключения Главного управления также не обжалованы Службой, таким образом, все наличествующие заключения действуют. Результаты экспертизы Главного управления не имеют каких-либо преимуществ перед результатами экспертизы Управления, при этом представленные в деле доказательства не исключают правильности (неправильности) ни одногоиз заключений.

При изложенных обстоятельствах суд пришёл к убеждению, что Службане обеспечила относимых, допустимых и достоверных доказательств, которые быв своей совокупности с надлежащей достаточностью подтверждали наличие триады условий для наступления на стороне Управления ответственностиза нарушение обязательства в виде возмещения убытков.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 — 170 и 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

1.В удовлетворении исковых требований отказать полностью.

2.Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во Второй арбитражный апелляционный суд с подачей жалобы через Арбитражный суд Республики Коми в месячный срок со дня изготовления в полном объёме.

Кассационная жалоба на решение может быть подана в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотренияв арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья А. Е. Босов