Постановление от 14 августа 2020 г. по делу № А56-53891/2017



ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-53891/2017
14 августа 2020 года
г. Санкт-Петербург
/суб.1


Резолютивная часть постановления объявлена 10 августа 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 14 августа 2020 года.


Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Герасимовой Е.А.

судей Бурденкова Д.В., Морозовой Н.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Галиевой Д.С.,


при участии:

от Воронковой Г.Ф.: Шамратов А.Ш. по доверенности от14.11.2018;

от Сидорова Д.А.: Жердев А.М. по доверенности от 07.11.2019;

от Сиротина А.Ю.: Цугулиев А.В. по доверенности от 16.06.2020;


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер 13АП-3792/2020, 13АП-2693/2020) Сиротина Александра Юрьевича и Сидорова Дмитрия Анатольевича на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу А56-53891/2017/суб.1, принятое по заявлению Воронковой Гульнары Фаэтовны и общества с ограниченной ответственностью «ЮФ «Логос» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника гражданина Сидорова Дмитрия Анатольевича и гражданина Сиротина Александра Юрьевича,

по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Шлиссельбург»,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Мечел-Сервис» (далее – ООО «Мечел-Сервис») 21.07.2017 обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Шлиссельбург» (далее – ООО «Шлиссельбург») несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции от 22.08.2017 заявление ООО «Мечел-Сервис» принято к производству.

Определением суда первой инстанции от 03.10.2017 в отношении ООО «Шлиссельбург» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден Белых Андрей Павлович.

Указанные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 03.11.2017 № 206.

Решением суда первой инстанции от 10.05.2018 ООО «Шлиссельбург» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, исполняющим обязанности конкурсного управляющего утвержден Белых А.П.

Названные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 19.05.2018 № 85.

Определением суда первой инстанции 15.08.2018 конкурсным управляющим ООО «Шлиссельбург» утвержден Мисаров Сергей Владимирович.

Воронкова Гульнара Фаэтовна и общество с ограниченной ответственностью «Юридическая Фирма «Логос» (далее – ООО «ЮФ «Логос») 14.03.2019 обратились в суд первой инстанции с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности Сидорова Дмитрия Анатольевича, являющегося бывшим генеральным директором должника, и Сиротина Александра Юрьевича (участника должника с долей участия 3% в период с 17.03.2014 по 30.06.2017 и с долей участия 39% с 30.06.2017 до настоящего времени).

Определением суда первой инстанции от 19.12.2019 заявления Воронковой Г.Ф. и ООО «ЮФ «Логос» удовлетворены. Сиротин А.Ю. и Сидоров Д.А. привлечены к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам ООО «Шлиссельбург». Рассмотрение обособленного спора приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

В апелляционной жалобе Сиротин А.Ю., ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит определение суда первой инстанции от 19.12.2019 по обособленному спору № А56-53891/2017/суб.1 отменить в части привлечения Сиротина А.Ю. к субсидиарной ответственности, принять по делу новый судебный акт. В обоснование жалобы указывает:

- Сиротин А.Ю. не является контролирующим должника лицом;

- суд первой инстанции не исследовал условия агентского договора, заключенного между ООО «Скавери» и ООО «Шлиссельбург», факт исполнения договора, а также не оценил представленные Сиротиным А.Ю. доказательства;

- суд первой инстанции не исследовал, каким образом Сиротин А.Ю. влиял на заключение ООО «Шлиссельбург» «сомнительных» сделок (агентского договора с ООО «Перспектива», договоров поручительства и договоров займа с ООО «НСК-Монолит»).

В апелляционной жалобе Сидоров Д.А., ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит определение суда первой инстанции от 19.12.2019 по обособленному спору № А56-53891/2017/суб.1 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объеме. В обоснование жалобы указано:

- судом первой инстанции неверно определена дата объективного банкротства ООО «Шлиссельбург»;

- обозначенные судом первой инстанции сделки не относятся к действиям, которые явились причиной банкротства должника;

- Сиротин А.Ю. не является контролирующим должника лицом;

В отзыве конкурсный кредитор ПАО «Банк «УралСиб» просит отказать в привлечении Сиротина А.Ю. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В отзыве конкурсный кредитор Счастливцев О.И. просит отказать в привлечении Сиротина А.Ю. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании представители Сиротина А.Ю. и Сидорова Д.А. поддержали доводы соответствующих апелляционных жалоб. Представитель Воронковой Г.Ф. возражал, просил обжалуемый судебный акт оставить без изменения.

Определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.08.2020 произведена замена состава суда, судьи Бармина И.Н. и Юрков И.В. заменены на судей Бурденкова Д.В. и Морозову Н.А., в связи с чем в соответствии с частью 5 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) рассмотрение апелляционных жалоб начато сначала.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Исследовав и оценив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 266-ФЗ) и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В обоснование заявления о привлечении Сидорова Д.А. и Сиротина А.Ю. к субсидиарной ответственности кредиторы ссылаются на обстоятельства, возникшие в 2014–2015 годах (совершение сделок), приведшие к объективному банкротству ООО «Шлиссельбург», а также на неподачу заявления о признании должника банкротом, в связи с чем к спорным правоотношениям подлежат применению статьи 9 и 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ (здесь и далее).

В соответствии с положениями пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии, в том числе следующего обстоятельства:

- причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Как указано выше, в связи с принятием Закона № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве с 30.07.2017 утратила силу, однако основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, ранее содержавшиеся в абзаце третьем пункта 4 названной статьи, не устранены и в настоящее время содержатся в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Как разъяснено в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление Пленума № 53), согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В обоснование заявления о привлечении к субсидиарной ответственности кредиторы указали на то, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий (бездействия) контролирующих должника лиц. По мнению заявителей, к таким действиям относится совершение ООО «Шлиссельбург» сделок в период с 2014 по 2016 годы, направленных на вывод активов, а также неисполнение контролирующими должника лицами обязанности по предупреждению банкротства должника, установленной статьей 30 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции установлено, что решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.08.2016 с ООО «Шлиссельбург» в пользу ООО «Бестстрой» взыскана задолженность по договору подряда в размере 5 114 180 руб., а также неустойка в размере 225 709 руб. После вступления решения в законную силу возбуждено исполнительное производство, которое впоследствии прекращено в связи с введением в отношении должника процедуры конкурсного производства.

Согласно обстоятельствам, установленным названным решением, окончательную оплату по договору должник должен был произвести в срок до 31.06.2015, однако обязательство не исполнил.

Согласно отчету о финансовых результатах за 2015 год совокупный финансовый результат должника составил – (минус) 1 757 000 руб. Из баланса следует, что к концу 2015 года должник имел кредиторскую задолженность на сумму больше 38 000 000 руб. На счете компании находилось всего 980 000 руб.

Согласно отчету о финансовых результатах за 2017 год совокупный финансовый результат должника составил – (минус) 18 492 000 руб. Из баланса за 2017 год следует, что к концу 2017 года кредиторская задолженность возросла до 102 910 000 руб. На счете компании находилось всего 89 000 руб.

Как указано в анализе финансово-экономического состояния должника, проведенного временным управляющим по результатам процедуры наблюдения, в период с 01.01.2014 по 01.01.2015 финансово-хозяйственная деятельность ООО «Шлиссельбург» была убыточна, по состоянию на 01.01.2015 общество получило с каждого затраченного рубля, вложенного в активы 4,46% убытка. В период с 01.01.2015 по 01.01.2016 финансово-хозяйственная деятельность ООО «Шлиссельбург» также была убыточна, по состоянию на 01.01.2016 общество получило с каждого затраченного рубля, вложенного в активы 0,98% убытка. В период с 01.01.2016 по 01.01.2017 от финансово-хозяйственной деятельности ООО «Шлиссельбург» получен убыток – 0,96% с каждого вложенного в активы рубля.

Основываясь на указанных данных, суд пришел к выводу о том, что ООО «Шлиссельбург» не имело объективной возможности погасить задолженность перед ООО «Бестстрой» в размере 5 114 180 руб. по состоянию на дату возникновения обязательства по оплате – 31.06.2015.

Доказательств, опровергающих указанный вывод суда, в материалы дела не представлено.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности в случае, если:

- должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Заявление должника должно быть направлено в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Как установлено судом, Сидоров Д.А., который с даты создания ООО «Шлиссельбург» до даты введения процедуры конкурсного производства исполнял функции единоличного исполнительного органа, с заявлением о банкротстве должника в срок до 31.07.2015 не обратился, что влечет наступление субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Вместо этого 15.09.2015 должник принял поручительство перед ПАО «Банк БФА» (в настоящее время – ПАО «Банк УралСиб») по исполнению обязательств со стороны ООО «НСК-Монолит» по кредитному договору № 15-КД/15 от 11.02.2015.

Определением суда первой инстанции от 28.12.2017 в реестр требований кредиторов ООО «Шлиссельбург» включено требование ПАО «Банк УралСиб» в размере 168 150 533 руб. 40 коп.

18.02.2016 ООО «Шлиссельбург» (поручитель) и ООО «Мечел Сервис» заключили договор поручительства № 330016820004, согласно которому поручитель обязался солидарно отвечать перед ООО «Мечел Сервис» за исполнение ООО «НСК-Монолит» (покупателем) обязательств по договору поставки № 330011010262 от 02.06.2011.

Определением суда первой инстанции от 03.10.2017 в реестр требований кредиторов ООО «Шлиссельбург» включено требование ООО «Мечел Сервис» в размере 31 304 271 руб. 21 коп.

ООО «Шлиссельбург» является застройщиком и было создано для строительства ЖК «Моя крепость». В целях строительства комплекса ООО «Шлиссельбург» получило от ООО «НСК-Монолит» денежные средства в размере 250 000 000 руб. на основании двух договоров:

- договора купли-продажи будущей недвижимой вещи от 08.06.2015, по условиям которого ООО «Шлиссельбург» приняло обязательство после окончания строительства и получения акта ввода в эксплуатацию передать ООО «НСК-Монолит» 59 квартир общей стоимостью 150 684 630 руб. ООО «НСК-Монолит» в свою очередь обязалось произвести оплату в размере 150 000 000 руб. в срок до 11.06.2015 и оставшиеся 648 630 руб. в срок до 30.09.2017. Оплата 150 000 000 руб. произведена;

- договора займа № Ш-06/15 от 10.06.2015, по которому ООО «НСК-Монолит» предоставило заем ООО «Шлиссельбург» в размере 100 000 000 руб. со сроком возврата до 31.10.2017.

08.06.2015 ООО «Шлиссельбург» заключило агентский договор № АД2-Ш-о6/15 (далее – агентский договор) с ООО «Перспектива», по условиям которого ООО «Перспектива» приняло обязательство совершить ряд юридических и фактических действий, перечисленных в пункте 3 договора (к примеру, осуществлять поиск поставщиков с целью заключения договоров купли-продажи (поставки), предварительно согласовывать существенные условия договоров купли-продажи (поставки) материалов с принципалом, проводить тендеры с участием принципала и генерального директора подрядчика и прочие).

Согласно пункту 9 агентского договора должник обязан был перечислить в пользу ООО «Перспектива» денежные средства в размере 250 000 000 руб. в срок не позднее 16.06.2015 в качестве обеспечительного платежа.

В то же время суд первой инстанции установил, что ООО «Перспектива» обладало признаками фирмы-однодневки, поскольку:

- балансовая стоимость активов ООО «Перспектива» на конец 2015 года составляла всего 8000 руб.;

- отчетность в налоговые органы указанное общество не сдавало, налоги и сборы не уплачивало;

- 20.08.2019 ООО «Перспектива» исключено налоговым органом из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо.

Апелляционная инстанция соглашается с выводом суда о том, что ООО «Перспектива» не могло исполнить обязательства по агентскому договору, поскольку оказание услуг, перечисленных в пункте 3 предмета агентского договора, предполагало наличие в штате организации сотрудников, которые у ООО «Перспектива» отсутствовали.

20.12.2015 ООО «Перспектива» и ООО «Шлиссельбург» заключили соглашение о расторжении вышеуказанного агентского договора.

Однако вместо возврата денежных средств в размере 250 000 000 руб. ООО «Шлиссельбург» получило от ООО «Перспектива» векселя, удостоверяющие право требования к ООО «НСК-Монолит» на сумму в 250 000 000 руб.

На момент возврата векселей ООО «НСК-Монолит» отвечало признакам несостоятельности и недостаточности имущества, поскольку 21.10.2015 вынесено решение о взыскании с ООО «НСК-Монолит» в пользу ООО «Вертикаль» задолженности по договору № БЖ-18/14-29 от 05.06.2014, возникшей по состоянию на 04.09.2014. Спустя месяц после расторжения агентского договора, а именно 22.01.2016 в отношении ООО «НСК-Монолит» возбуждено дело о банкротстве № А56-1856/2016.

Таким образом, принятие в качестве возврата исполненного по сделке векселей с правом требования к лицу, отвечающему признакам банкротства, свидетельствует о недобросовестности и неразумности действий контролирующего должника лица.

В дальнейшем, ООО «Шлиссельбург» безосновательно расторгло договор купли-продажи квартир с ООО «НСК-Монолит» и, соответственно, обязалось вернуть 150 000 000 руб.

Названные действия привели к окончательной утрате возможности использовать 250 000 000 руб. для целей строительства жилого комплекса.

Более того, должник досрочно возвратил заем ООО «НСК-Монолит» на сумму 100 000 000 руб. векселями.

30.12.2015 ООО «Шлиссельбург» передало ООО «НСК-Монолит» векселя, удостоверяющие право требования на сумму 250 000 000 руб. по двум актам приема-передачи.

Таким образом, досрочно (за два года до даты возврата) должником погашен предоставленный заем и исполнено обязательство по возврату денежных средств в соответствии с соглашением о расторжении договора купли-продажи будущей вещи.

В результате совершения всех вышеуказанных сделок ООО «Шлиссельбург» утратило денежные средства в размере 250 000 000 руб., которые предназначались для строительства ЖК «Моя Крепость». ООО «Шлиссельбург» все это время привлекало средства дольщиков для строительства жилого дома, не обладая при этом никакими активами, ежегодно получая убытки и имея значительную кредиторскую задолженность. На момент принятия поручительства перед ПАО «Банк БФА» и ООО «Мечел Сервис» за ООО «НСК-Монолит», находящегося в предбанкротном состоянии, ООО «Шлиссельбург» объективно не могло выполнить взятые на себя обязательства ввиду отсутствия у него необходимых активов, о чем не могло не знать контролирующее должника лицо.

При таких условиях вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности апелляционная инстанция признает правильным, обоснованным и соответствующим материалам дела.

Суд первой инстанции пришел верному выводу о наличии оснований для привлечения Сидорова Д.А. к субсидиарной ответственности, чьи действия как контролирующего должника лица (генерального директора) по заключению ряда убыточных сделок, приведших к невозможности исполнения должником своих обязательств, причинили вред имущественным правам кредиторов ООО «Шлиссельбург», что в силу абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве влечет субсидиарную ответственность. Также Сидоров Д.А., зная о неисполненных просроченных обязательствах перед кредитором, не подал в установленный пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве срок заявление о признании должника банкротом, вместо этого продолжал совершать сделки, которые впоследствии привели к объективному банкротству ООО «Шлиссельбург» и невозможности последним исполнить обязательства перед кредиторами, что является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

При этом суд первой инстанции посчитал, что привлечению к ответственности подлежит не только бывший генеральный директор должника Сидоров Д.А., но и Сиротин А.Ю., являющийся участником должника с долей 3% в период с 17.03.2014 по 30.06.2017 и с долей 39% с 30.06.2017 до настоящего времени.

По мнению суда, Сиротин А.Ю. через участие и руководство ООО «Скавери», через участие в ООО «Шлиссельбург» мог определять и контролировать действия должника. В частности, об этом свидетельствуют сведения с интернет-сайтов о том, что ЖК «Моя крепость» является объектом компании «Скавери». Переписка с государственными органами от имени ООО «Шлиссельбург» велась Сиротиным А.Ю. Договоры о развитии застроенных территории подписаны от имени ООО «Шлиссельбург» Сиротиным А.Ю. Протоколы аукциона от 15.07.2014 и 19.08.2014 подписаны им же. Супруга Сиротина А.Ю. являлась главным бухгалтером и в ООО «Шлиссельбург», и в ООО «Скавери». Сам Сиротин А.Ю. в отзыве подтверждает, что ООО «Шлиссельбург» и ООО «Скавери» входили в одну группу компаний.

В то же время апелляционная инстанция не может согласиться с выводом суда о том, что Сиротин А.Ю. наряду с Сидоровым Д.А. является контролирующим должника лицом и влиял (мог влиять) на принятие тех или иных управленческих решений, которые привели к объективному банкротству должника.

Из совокупного толкования положений пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума № 53, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, из системного толкования абзаца второго пункта 3 статьи 56 ГК РФ, пункта 3 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Субсидиарная ответственность участника наступает в случае, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472).

На момент совершения указанных выше сделок, положенных кредиторами в основу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, контролирующим должника лицом признавалось лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (абзац 37 статьи 2 Закона о банкротстве в соответствующей редакции).

Сиротин А.Ю. являлся учредителем ООО «Шлиссельбург»:

- доля 3% в уставном капитале в период с 17.03.2014 по 30.06.2017;

- доля 39% с 30.06.2017 по настоящее время.

Суд установил, что с июня 2015 года у должника возникли признаки несостоятельности (банкротства), в указанный период процент владения должником (3%) не позволял Сиротину А.Ю.:

- созывать внеочередное общее собрание участников должника;

- подавать заявление об исключении других участников;

- считаться лицом, заинтересованным по отношению к должнику, для целей совершения сделок с заинтересованностью;

- оказывать влияние на результаты голосования по вопросам повестки дня общего собрания участников должника;

- оспаривать крупные сделки, совершаемые должником, поскольку голос Сиротина А.Ю. не мог повлиять на результат голосования по вопросу одобрения крупной сделки;

- оспаривать решения собраний участников должника.

Таким образом, с точки зрения объема корпоративных прав Сиротин А.Ю. не мог оказывать какого-либо влияния на деятельность должника, равно как и защитить его имущественные интересы от негативных последствий действий мажоритарного участника должника.

Сиротин А.Ю. стал владельцем доли в размере 39% с 30.06.2017, незадолго до возбуждения в отношении ООО «Шлиссельбург» процедуры банкротства, когда все сделки, приведшие к банкротству, уже были совершены.

Кредиторы в своем заявлении указывают, что Сиротин А.Ю. является контролирующим должника лицом, поскольку:

- строительство ЖК «Моя крепость» осуществлялось под брендом ООО «Скавери»;

- супруга Сиротина А.Ю. трудоустроена в ООО «Шлиссельбург» в качестве главного бухгалтера;

- ООО «Скавери» совершало сделки в интересах должника, Сиротин А.Ю. подписывал договоры и документы от имени должника.

Действительно, Сиротин А.Ю. является единственным участником и руководителем ООО «Скавери», однако указанная организация являлась контрагентом ООО «Шлиссельбург» и оказывала должнику услуги технического заказчика в рамках заключенных агентских договоров.

Как следует из материалов дела, между должником и ООО «Скавери» заключено несколько агентских договоров, по условиям которых ООО «Скавери» приняло на себя обязательства выполнять юридические и фактические действия в интересах должника и выступать в роли технического заказчика должника при строительстве ЖК «Моя крепость».

Как пояснил представитель Сиротина А.Ю. в заседании суда апелляционной инстанции тот факт, что в открытых источниках ООО «Скавери» сообщало о ходе строительства ЖК «Моя крепость» от первого лица, является следствием исполнения ООО «Скавери» принятого на себя обязательства по заключенному с должником агентскому договору. При этом ни наличие статуса агента, ни выполнение роли технического заказчика не означают, что агент/технический заказчик имеют в силу такого статуса контроль над принципалом/застройщиком.

Указанные судом первой инстанции договоры о развитии застроенных территорий от 24.07.2014 и 25.08.2014, а также протоколы аукциона от 15.07.2014 и от 19.08.2014 подписаны Сиротиным А.Ю. на основании уже заключенного к этому моменту между должником и ООО «Скавери» агентского договора № 02-Ш-06/14 от 26.06.2014, в предмет которого прямо входило подписание ООО «Скавери» подобных документов.

Таким образом, подписание договоров и протоколов Сиротиным А.Ю. являлось следствием выполнения ООО «Скавери» своих договорных обязательств как агента и технического заказчика должника.

При этом практически все представленные в материалы дела письма от государственных органов адресованы Сиротину А.Ю., как представителю должника, уже после заключения между должником и ООО «Скавери» агентского договора, в связи с чем ведение Сиротиным А.Ю. переписки с государственными органами свидетельствует об исполнении агентского договора, а не о контроле деятельности должника Сиротиным А.Ю.

В абзаце четвертом пункта 3 постановления Пленума № 53 разъяснено, что лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности.

Наличие между Сиротиным А.Ю. и главным бухгалтером должника (супругой Сиротина А.Ю.) семейных отношений само по себе не подтверждает, что Сиротин А.Ю. имел возможность управлять должником через главного бухгалтера.

В материалах дела отсутствуют и заявителями не представлены доказательства того, что Сиротин А.Ю. управлял деятельностью ООО «Шлиссельбург» через главного бухгалтера (свою супругу), давал должнику какие-либо обязательные для исполнения указания или же иным образом навязывал должнику свою волю посредством главного бухгалтера.

В отсутствие таких доказательств трудоустройство супруги Сиротина А.Ю. в ООО «Шлиссельбург» в качестве главного бухгалтера не свидетельствует о возможности Сиротина А.Ю. контролировать деятельность должника, поскольку функционал по должности «главный бухгалтер» не предполагает возможности принятия им хозяйственных решений, заключения сделок или определения стратегии развития компании, а сводится лишь к учету решений, сделок и действий, уже совершенных в организации под контролем руководителя.

Таким образом, в материалах дела отсутствуют доказательства того, Сиротин А.Ю. соответствует предусмотренным абзацем 37 статьи 2 Закона о банкротстве признакам контролирующего должника лица.

Более того, как указано выше, для привлечения к субсидиарной ответственности по пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве необходимо установить, что действия (бездействие) контролирующего должника лица привели к несостоятельности должника.

В дело не представлены доказательства, что Сиротин А.Ю., будучи миноритарным участником должника, был по отношению к должнику контролирующим лицом и совершил действия (бездействие), которые повлекли несостоятельность (банкротство) ООО «Шлиссельбург». Напротив, фактические обстоятельства дела свидетельствует, что на момент совершения сделок, приведших к банкротству, доля Сиротина А.Ю. составляла 3% и исключала влияние указанного лица на принятие управленческих решений должником, а доля в размере 39% приобретена Сиротиным А.Ю. уже после совершения указанных сделок. То есть отсутствует причинно-следственная связь между действиями (бездействием) Сиротина А.Ю. и объективным банкротством ООО «Шлиссельбург».

При таких условиях апелляционная инстанция признает вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения Сиротина А.Ю. как фактически контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности ошибочным.

Апелляционный суд также учитывает, что в апелляционной жалобе сам Сидоров Д.А., являющийся бывшим генеральным директором должника, указывает, что действия Сиротина А.Ю. не могли привести к банкротству должника, поскольку статусом контролирующего должника лица он не обладает, сведений о влиянии Сиротина А.Ю. на заключение ООО «Шлиссельбург» агентского договора с ООО «Перспектива», договоров поручительства и займа с ООО «НСК-Монолит» не имеется.

По результатам рассмотрения апелляционных жалоб апелляционный суд приходит к выводу о том, что обжалуемый судебный акт в части признания доказанным наличия оснований для привлечения Сиротина А.Ю. к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам ООО «Шлиссельбург» следует отменить с принятием в этой части нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления. В остальной части судебный акт подлежит оставлению без изменения.

Руководствуясь статьями 223, 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 19.12.2019 по обособленному спору № А56-53891/2017/суб.1 отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения Сиротина Александра Юрьевича к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Шлиссельбург».

В указанной части в удовлетворении заявления отказать.

В остальной части обжалуемый судебный акт оставить без изменения.


Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение одного месяца со дня принятия.



Председательствующий


Е.А. Герасимова


Судьи


Д.В. Бурденков

Н.А. Морозова