Постановление от 4 апреля 2022 г. по делу № А23-6019/2014

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

кассационной инстанции по проверке законности

и обоснованности судебных актов арбитражных судов,

вступивших в законную силу

Дело № А23-6019/2014
г. Калуга
04 апреля 2022 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28.03.2022

Постановление изготовлено в полном объеме 04.04.2022


Арбитражный суд Центрального округа в составе:


председательствующего

Еремичевой Н.В.


судей

Гладышевой Е.В.

ФИО1



при участии в заседании:

от ФИО2:



от ФИО3:


от конкурсного управляющего

ООО «ТСК» ФИО4:

от иных лиц, участвующих в деле:



лично, паспорт,

ФИО5 – представителя

по доверенности от 12.11.2020,

ФИО5 – представителя

по доверенности от 04.12.2020,

ФИО6 – представителя

по доверенности от 22.06.2020,

не явились, извещены надлежаще,



рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда Калужской области от 19.11.2021 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2022 по делу № А23-6019/2014,

УСТАНОВИЛ:

конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Тепловые сети город Кондрово» (далее – ООО «ТСК», должник) ФИО4 (далее – конкурсный управляющий) обратился 13.04.2018 в Арбитражный суд Калужской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 (далее – ФИО2), ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО7 (далее – ФИО7) и ФИО8 (далее – ФИО8) по обязательствам должника в виде возмещения убытков солидарно в сумме 39 684 289 рублей, ссылаясь на положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон № 127-ФЗ).

Впоследствии конкурсный управляющий заявил ходатайство об отказе от требований и прекращении производства по заявлению в отношении ФИО8 и ФИО7

В процессе рассмотрения обособленного спора конкурсный управляющий неоднократно уточнял заявленные требования в части размера подлежащей взысканию субсидиарной ответственности. Согласно последним уточнениям конкурсный управляющий просил взыскать в конкурсную массу ООО «ТСК» с ФИО2 и ФИО3 солидарно 4 265 536 рублей 82 копеек.

Уточнения заявленных требований судом области приняты в соответствии со статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Определением Арбитражного суда Калужской области от 19.11.2021 (судья Шестопалова Ю.О.) производство по заявлению конкурсного управляющего ООО «ТСК» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО8 прекращено.

Заявление конкурсного управляющего ООО «ТСК» ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3 удовлетворено. С ФИО2 и ФИО3 в пользу ООО «ТСК» взыскано солидарно 4 265 536 рублей 82 копейки.

Постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2022 (судьи: Волкова Ю.А., Афанасьева Е.И., Тучкова О.Г.) определение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.

В кассационной жалобе ФИО2 и ФИО3, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, просят указанные судебные акты отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать.

По мнению заявителей, конкурсным управляющим пропущен срок давности для привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности.

В соответствии с правилами статьи 286 АПК РФ суд кассационной инстанции рассматривает кассационную жалобу, исходя из заявленных доводов и возражений относительно жалобы.

Конкурсный управляющий в отзыве указал на необоснованность доводов кассационной жалобы, просил обжалуемые судебные акты оставить без изменения.

В судебном заседании суда кассационной инстанции ФИО2, его представитель и представитель ФИО3 поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Представитель конкурсного управляющего возражал на доводы кассационной жалобы.

Представители иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, не явились.

Дело судом рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц в порядке, предусмотренном статьей 284 АПК РФ.

Проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, заслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражения на нее, судебная коллегия не находит оснований для отмены указанных судебных актов в связи со следующим.

Судами первой и апелляционной инстанций на основании материалов дела установлено, что ООО «ТСК» было создано на основании решения единственного участника от 10.04.2012 № 1 и зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц за основным регистрационным номером 1124004000482.

Согласно указанному решению на должность генерального директора общества назначен ФИО7, полномочия которого прекращены по решению единственного участника ООО «ТСК» от 10.07.2014 № 8 в связи с ликвидацией общества и назначением ликвидатора.

Определением Арбитражного суда Калужской области от 29.12.2014 к производству суда принято заявление ООО «Калуга-Инвест» о признании ООО «ТСК» несостоятельным (банкротом).

Решением суда от 21.04.2015 ООО «ТСК» признано несостоятельным (банкротом) как ликвидируемый должник, в отношении него открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим определением от 21.04.2015 утвержден ФИО4

Ссылаясь на то, что отчуждение единственного средства производства – котельной на основании договора купли-продажи от 01.07.2014, заключенного между должником – ООО «ТСК» и ФИО8, признанного судебными актами недействительной сделкой, привело к остановке всего бизнеса ООО «ТСК», чем причинен существенный вред имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий должником обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Рассматривая спор по существу и удовлетворяя заявленные требования, суды обоснованно руководствовались следующим.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Положениями Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) в Закон о банкротстве введена глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Пунктом 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ предусмотрено, что названный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной статьей установлен иной срок вступления их в силу.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 4 статьи 4 ГК РФ) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

С учетом изложенного и принимая во внимание, что заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано в арбитражный суд 13.04.2018, обстоятельства, с которыми заявитель связывает привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в законную силу Закона № 266-ФЗ (период с 01.07.2014 по 24.11.2014), суды обоснованно посчитали, что настоящее заявление подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 134-ФЗ и с применением процессуальных норм, предусмотренных Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии, в том числе следующего обстоятельства: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве вред, причиненный имущественным правам кредиторов – уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Предусмотренная пунктом 4 статьи 10 ответственность соотносится с нормами об ответственности по обязательствам юридического лица, установленной в пункте 3 статьи 56 ГК РФ, действовавшем в спорный период, по правилам которого в случае, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В связи с этим субсидиарная ответственность лиц по названным основаниям наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.

При этом контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется.

Нормы пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции и действующие нормы статьи 61.11 Закона о банкротстве с точки зрения материального права не отличаются в отношении ряда презумпций.

Поэтому положения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), как справедливо указали суды, подлежат применению в части, не противоречащей статье 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, сформулированными в пункте 7 Постановления № 53, контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности. В частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой - однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Из разъяснений, указанных в пункте 20 Постановления № 53, следует, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), – суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Суды обоснованно применили указанные положения Закона о банкротстве, так как закрепленная в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями по совершению сделки соответствует презумпции, закрепленной в абзаце 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

При этом бремя опровержения данной презумпции возлагается на контролирующее должника лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности.

Вместе с тем, как установлено судами, презумпции, содержащиеся в абзацах 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, ФИО2 и ФИО3 опровергнуты не были.

В пункте 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020) сформирована правовая позиция, согласно которой лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации, вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326).

Судами установлено, что сделка по выводу активов – здания котельной общей площадью 50,7 кв. м, кадастровый номер 40:04:010402:587, со встроенным оборудованием, расположенных по адресу: <...>, на подконтрольную фирму – ООО «Прогресс-сервис» с единственной целью последующего обналичивания данных денежных средств бесспорно является существенно убыточной.

По имеющейся в материалах дела выписке по лицевым счетам ООО «Прогресс-сервис» суды также установили отсутствие выручки и хозяйственной деятельности ООО «Прогресс-сервис».

Вред должнику в результате выбытия актива составил 6 271 900 рублей (4 490 000 рублей – стоимость имущества должника ООО «ТСК», умышленно утраченного ООО «Прогресс-сервис»; 682 000 рублей – выручка от использования имущества должника ООО «ТСК»).

Судами установлено, что деятельность по выводу активов должника была организована в сговоре группой аффилированных лиц: учредителем и фактическим руководителем ООО «Прогресс-сервис» ФИО2, учредителем ООО «ТСК» ФИО3, директором ООО «ТСК» ФИО7

В постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2019 по настоящему делу о банкротстве судом установлено, что как только была осуществлена регистрация перехода прав на приобретенное имущество (с учетом снятия регистрирующими органами обременений), данное имущество было реализовано ИП ФИО8 по договорам купли-продажи от 24.11.2014 ООО «Прогресс-сервис», при этом учредителем ООО «Прогресс-сервис» с долей 51% уставного капитала данного общества является ФИО2, который приходится отцом ФИО3 – единственного учредителя ООО «ТСК» на дату заключения оспариваемых сделок и супруги ФИО7

Суды в подтверждение вывода о подконтрольности ООО «Прогресс-сервис» ФИО2, фиктивности ООО «Прогресс-сервис» («техническая компания», «фирма однодневка») также учитывали следующие обстоятельства.

Так, ФИО2 снимал с расчетного счета ООО «Прогресс-сервис» поступившие от продажи имущества должника – ООО «ТСК» денежные средства (операции: от 06.06.2016, 08.08.2016, 15.08.2016, 31.08.2016).

С 06.10.2016 по 10.12.2018 ООО «Прогресс-сервис» не проводило ни приходных, ни расходных денежных операций, деятельность отсутствовала; 10.12.2018 были совершены только операции по погашению задолженности по налогам и обязательным сборам, а после 10.12.2018 никаких денежных операций по расчетному счету не было, хозяйственная деятельность отсутствовала; после смены единственного участника ФИО2 на ФИО9 (12.07.2017) ООО «Прогресс-сервис» никакой деятельности не вело.

Руководителем ООО «Прогресс-сервис» по-прежнему продолжал оставаться ФИО2 до исключения общества из ЕГРЮЛ (до 14.11.2019).

Из ЕГРЮЛ ООО «Прогресс-сервис» исключено в необычном для добросовестного юридического лица порядке – как недействующее юридическое лицо, поскольку руководитель ФИО2 не сдавал никакой отчетности в налоговый орган, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ.

С учетом изложенного суды справедливо заключили, что ООО «Прогресс-сервис» использовалось контролирующими должника ООО «ТСК» и ООО «Прогресс-сервис» лицами – ФИО2, ФИО3, ФИО7 исключительно для вывода активов должника – ООО «ТСК», а после обмена активов должника – ООО «ТСК» на денежные средства возглавляемое ФИО2 ООО «Прогресс-сервис» было исключено из ЕГРЮЛ как недействующее.

Судами установлено, что экономической целесообразности существования созданного ФИО2 ООО «Прогресс-сервис» не было; вместо получения прибыли ООО «Прогресс-сервис» должно было служить средством вывода контролирующими ООО «ТСК» и ООО «Прогресс-сервис» лицами активов должника ООО «ТСК» – котельной, котельного оборудования, помещения буфета, земельного участка (помещение буфета и земельный участок как сохранившиеся у ООО «Прогресс-сервис» были истребованы судом в конкурсную массу должника – ООО «ТСК»).

Таким образом, как справедливо заключили суды, действиями группы аффилированных лиц ФИО2, ФИО3, ФИО7 осуществлен фактический вывод активов должника – ООО «ТСК» под прикрытием ООО «Прогресс-сервис»: безвозмездная передача имущества должника – ООО «ТСК» по цепочке взаимосвязанных сделок в ООО «Прогресс-сервис» и последующая реализация указанного имущества независимому от этой группы лицу – Отделу по управлению имуществом Дзержинского района с целью присвоения контролирующими лицами и растраты денежных средств – стоимости указанного имущества.

При этом, как обоснованно посчитали суды, без участия ФИО2 (контролировал ООО «Прогресс-сервис») и ФИО3 (контролировала ООО «ТСК») указанная цепочка мнимых сделок по выводу активов должника –ООО «ТСК» не была бы совершена, не был бы причинен вред должнику – ООО «ТСК» и его кредиторам в размере стоимости утраченного имущества (котельной с котельным оборудованием).

Владение принадлежащей должнику – ООО «ТСК» котельной с котельным оборудованием осуществлялось контролирующими должника – ООО «ТСК» лицами через принадлежащее ФИО2 ООО «Прогресс-сервис».

Владение денежными средствами, вырученными от продажи Отделу по управлению имуществом Дзержинского района принадлежащей должнику котельной с котельным оборудованием через ООО «Прогресс-сервис», осуществлялось контролирующими должника лицами – родственниками: ФИО2, ФИО3, ФИО7 до 31.08.2016.

Однако, в указанный период подконтрольное ответчикам ООО «Прогресс-сервис» имело возможность добровольно возвратить собственнику ООО «ТСК» имущество последнего – котельную с котельным оборудованием, помещение буфета с земельным участком, либо выплатить его стоимость, вместе с тем, этого сделано не было – были возвращены только помещение буфета и земельный участок.

Согласно абзацу 1 статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац 1 пункта 22 Постановления № 53).

В настоящем случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества отчужденного и невозвращенного в конкурсную массу имущества (статья 1082 ГК РФ).

В данном случае, в постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2019 в рамках обособленного спора по оспариванию сделок должника установлено соучастие ФИО2 и ФИО3 в совершении действий, приведших к банкротству ООО «ТСК», в том числе действий, направленных на вывод активов должника в пользу ООО «Прогресс-сервис».

Так, Двадцатым арбитражным апелляционным судом в постановлении от 04.06.2019 указано, что сделки купли-продажи заключены ООО «ТСК» с ИП ФИО8 со злоупотреблением права, имевшего место у обеих сторон сделок, а, значит, данные сделки имеют дефекты (заключены при отсутствии обязательственных правоотношений у ООО «ТСК» перед ИП ФИО8), то есть являются ничтожными на основании статьи 10 ГК РФ. ИП ФИО8, получив от должника по оспариваемым сделкам имущество, его использование по назначению не осуществлял и не предполагал осуществлять исходя из пояснений самого ИП ФИО8 Как только была осуществлена регистрация перехода прав на приобретенное имущество (с учетом снятия регистрирующими органами обременений), данное имущество было реализовано ИП ФИО8 по договорам купли-продажи от 24.11.2014 ООО «Прогресс-Сервис». При этом учредителем ООО «Прогресс-Сервис» с долей 51% уставного капитала данного общества является ФИО2, который приходится отцом ФИО3 – единственного учредителя ООО «ТСК» на дату заключения оспариваемых сделок и супруги ФИО7 (руководителя ООО «ТСК» на момент совершения всех оспариваемых сделок). Тем самым, в результате последовательного совершения ряда сделок с участием ИП ФИО8 практически все ликвидное имущество должника, которым он должен отвечать перед своими кредиторами, было выведено в пользу аффилированного лица – ООО «Прогресс-Сервис». Созданная перед ИП ФИО8 задолженность ООО «ТСК» была погашена по соглашению о ликвидации задолженности по взаимным расчетам от 01.07.2014 путем продажи ИП ФИО8 по договору купли-продажи от 01.07.2014 принадлежащего должнику помещения буфета и земельного участка, и по договору купли-продажи от 01.07.2014 продажей также принадлежащего должнику здания котельной и котельного оборудования.

Вышеуказанные сделки признаны недействительными согласно определению Арбитражного суда Калужской области 29.01.2019 и постановлению Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2019 ввиду ничтожности рассматриваемых сделок. С ИП ФИО10 в качестве последствий недействительности сделок в пользу ООО «Тепловые сети город Кондрово» взысканы денежные средства в сумме 5 487 000 рублей: рыночная стоимость помещения буфета и земельного участка в сумме 1 076 000 рублей и рыночная стоимость здания котельной и котельного оборудования в сумме 4 411 000 рублей.

В постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2019 также сделаны выводы о том, что контролирующие должника – ООО «ТСК» лица (руководитель ФИО7, учредитель ФИО3 и ее отец и тесть первого ФИО2 – участник ООО «Прогресс сервис») в лице подчиненного им ООО «Прогресс сервис» заинтересованы были заплатить ФИО8 небольшую сумму – 1 946 000 рублей за помощь в выводе активов должника по мнимому договору промывочных работ и по мнимому соглашению о ликвидации несуществующей (искусственной) задолженности. Сумма 1 946 000 рублей – это результат недобросовестного поведения группы лиц: ФИО8, ООО «Прогресс сервис», ФИО2, ФИО7 и ФИО3 – в нарушение пунктов 3 и 4 статьи 1, статьи 10 ГК РФ.

В постановлении суда от 04.06.2019 также установлено, что ФИО8 не выполнял никаких работ для должника, заключил с должником мнимый договор на выполнение работ, поэтому в силу статей 1 и 10 ГК РФ не мог ни продавать котельную, ни получать деньги за нее ни в каком размере.

С учетом положений части 2 статьи 69 АПК РФ суды констатировали, что вступившими в законную силу судебными актами установлен факт соисполнительства ФИО2 и ФИО3 в выводе руководителем ООО «ТСК» ФИО7 актива должника – здания котельной с котельным оборудованием общей стоимостью 4 411 000 рублей, что препятствовало осуществлению им деятельности, в связи с чем правомерно посчитали, что ФИО2 и ФИО3 на основании абзаца 1 статьи 1080 ГК РФ подлежат солидарному привлечению к субсидиарной ответственности как сопричинители вреда.

Также судами обоснованно принято во внимание, что в настоящем случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью утраченного имущества (статья 1082 ГК РФ).

Рыночная стоимость утраченной котельной определена в постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2019 и составляет 4 411 000 рублей.

Судами установлено, что по состоянию на 12.11.2021 ФИО8 возмещено 145 463 рублей 18 копеек из 4 411 000 рублей (стоимость утраченной должником ООО «ТСК» котельной с котельным оборудованием по вине контролирующих должника аффилированных лиц ФИО7, ФИО3 и ФИО2 и при содействии ФИО8); ФИО7 ни в какой части не возместил ущерб.

Таким образом, остаток непогашенного размера ущерба – 4 265 536 рублей 82 копейки (4 411 000 рублей – 145 463 рубля 18 копеек).

Проанализировав представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, учитывая обстоятельства, установленные в определении Арбитражного суда Калужской области 29.01.2019 и постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.06.2019, принимая во внимание, что конкурсным управляющим ФИО4 доказаны все обстоятельства, необходимые для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, суды первой и апелляционной инстанций правомерно привлекли ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности солидарно в размере 4 265 536 рублей 82 копеек.

Отклоняя доводы ответчиков о том, что ФИО2 не является контролирующим должника лицом, суды обоснованно учитывали следующее.

Пунктом 4 статьи 10 Закона № 127-ФЗ предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Аналогичный правовой подход отражен в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона № 127-ФЗ, согласно которому предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В силу разъяснений, сформулированных в пункте 21 Постановления № 53, если необходимой причиной объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац 1 статьи 1080 ГК РФ).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (пункт 22 Постановления № 53).

Поскольку учредителем ООО «Прогресс-Сервис» с долей 51% уставного капитала данного общества является ФИО2, который приходится отцом ФИО3 – единственного учредителя ООО «ТСК» на дату заключения сделок и супруги ФИО7 (руководителя ООО «ТСК» на момент совершения всех оспариваемых сделок), суды пришли к правильному выводу о том, что ФИО2 действовал совместно с ФИО3, их действия были направлены на причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Согласно пункту 7 Постановления № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Однако, как справедливо заключили суды, ФИО2 данная презумпция не опровергнута.

Доводы ответчиков о бездействии учредителя ФИО11 также правомерно отклонены судами, поскольку доказательств, подтверждающих, что она сообщила конкурсному управляющему ФИО4 о виновных действиях и виновных лицах, причинивших вред должнику и кредиторам, в материалы дела не представлено.

Судами установлено, что конкурсный управляющий в своих возражениях в суде первой инстанции указывал на возможные договоренности ФИО11 с ответчиком – ФИО3, что, по его мнению, усматривается из синхронных действий указанных лиц: сразу после совершения мнимых сделок по выводу активов должника – ООО «ТСК» ФИО8 (01.07.2014), ФИО3 передает ФИО11 100% доли в уставном капитале ООО «ТСК», а ФИО11, став 09.07.2014 участником ООО «ТСК», уже на следующий день – 10.07.2014 принимает решение о ликвидации ООО «ТСК».

В дальнейшем ООО «ТСК» не осуществляло никакой хозяйственной деятельности.

Данные обоснованные сомнения конкурсного управляющего, как установили суды, ФИО3 не опровергнуты; экономическая целесообразность ее выхода из состава участников накануне совершения руководителем должника (ее супругом) рассматриваемых сделок ею не раскрыта.

Доводы о пропуске конкурсным управляющим срока давности для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, также были предметом исследования судов двух инстанций и получили надлежащую правовою оценку.

Так, положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ не предусматривали специального срока для обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в связи с чем применению подлежал общий срок исковой давности, установленный статьей 196 ГК РФ, с учетом особенностей определения начала его исчисления в делах о банкротстве.

Статья 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ установила годичный срок для обращения в ходе конкурсного производства с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности, который исчисляется с момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о наличии соответствующих оснований. При этом годичный срок исковой давности может быть восстановлен судом.

В связи с этим с 30.06.2013 (даты вступления в силу Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно было подавать после введения процедуры конкурсного производства, не дожидаясь расчетов с кредиторами.

Изменение срока исковой давности с одного года до трех лет для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности внесено в абзац 5 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве с 01.07.2017 (в редакции Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ).

После введения Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ главы III.2 в Закон о банкротстве заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно подавать в ходе любой процедуры (пункт 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ).

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве заявление о привлечении к ответственности может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Согласно статье 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

В случае применения данной нормы в делах о банкротстве суду следует учитывать особенности процедур банкротства и соответствующие специальные нормы законодательства о банкротстве.

В пункте 21 раздела «Практика применения законодательства № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, разъяснено, что согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть не может начаться ранее введения процедуры конкурсного производства.

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Данная применяемая норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ); трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Срок исковой давности – трехлетний установлен Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ.

Данным Федеральным законом также предусмотрено, что установленные им правила применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Судами установлено, что заявление подано конкурсным управляющим должника 13.04.2018, то есть после 01.01.2017.

При этом судами установлено, что конкурсному управляющему лишь 09.03.2017 в ходе оспаривания в настоящем деле о банкротстве сделки должника (продажа должником котельной, помещения буфета с земельным участком) на основании полученных судом из ЗАГСа документов стало известно, что ФИО2 является близким родственником ФИО3 (отец) и ФИО7 (тесть).

Поскольку к 01.07.2017 годичный срок исковой давности, который начал течь с 09.03.2017, не истек, то, с учетом использования по аналогии правил применения изменившихся положений Гражданского кодекса Российской Федерации о сроках исковой давности к обычным (небанкротным) правоотношениям (пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ), суды пришли к правильному выводу о том, что в данной ситуации подлежат применению нормы о трехгодичном сроке исковой давности.

Поскольку в рассматриваемом случае началом течения срока исковой давности является дата 09.03.2017, то трехгодичный срок исковой давности, с учетом введения в отношении должника процедуры конкурсного производства 14.04.2015 (объявлена резолютивная часть), к 13.04.2018 (дата обращения конкурсного управляющего в арбитражный суд с настоящим заявлением), как справедливо посчитали суды, не истек.

Доводы кассационной жалобы ФИО2 и ФИО3 повторяют доводы апелляционной жалобы, фактически направлены на несогласие с выводами судов обеих инстанций и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 АПК РФ, а также основаны на неверном толковании норм права.

Оснований для отмены судебных актов с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены принятых по делу судебных актов, судом округа не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Калужской области от 19.11.2021 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2022 по делу № А23-6019/2014 оставить без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий Н.В. Еремичева


Судьи Е.В. Гладышева


ФИО1