Постановление от 5 ноября 2024 г. по делу № А12-30047/2022

ДВЕНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

410002, г. Саратов, ул. Лермонтова д. 30 корп. 2 тел: (8452) 74-90-90, 8-800-200-12-77; факс: (8452) 74-90-91,

http://12aas.arbitr.ru; e-mail: info@12aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело №А12-30047/2022
г. Саратов
05 ноября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена «24» октября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен «05» ноября 2024 года.


Двенадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Судаковой Н.В.,

судей Батыршиной Г.М., Колесовой Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания Шайкиным Д.В.

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Простор» - ФИО1, акционерного общества «Щелково Агрохим»

на определение Арбитражного суда Волгоградской области от 16 апреля 2024 года по делу № А12-30047/2022

об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Простор» (400032, <...>; ОГРН: <***>, ИНН: <***>),

при участии в судебном заседании: конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Простор» - ФИО1, лично, паспорт обозревался,



УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Волгоградской области от 19.07.2023 общество с ограниченной ответственностью «Простор» (далее - ООО «Простор», должник) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (далее – ФИО1, конкурсный управляющий).

04.12.2023 конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, согласно которому просил взыскать с ФИО2 (далее – ФИО2) и ФИО3 (далее – ФИО3) в пользу ООО «Простор» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности 22 578 567 руб. 89 коп.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 16.04.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Простор» ФИО1 о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Простор» отказано.

Конкурсный управляющий ФИО1 и акционерное общество «Щелково Агрохим» (далее – АО «Щелково Агрохим»), не согласившись с выводами суда первой инстанции, обратились в Двенадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят отменить обжалуемое определение, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления в полном объёме.

Доводы апелляционных жалоб схожи и сводятся к тому, что судом первой инстанции неполно выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела. Податели апелляционных жалоб указывают, что договор уступки прав требований от 05.10.2021, заключенный между должником и ФИО4 (далее – ФИО4) является недействительной сделкой и направлен на вывод имущества в пользу ФИО2 Указывают, что в материалах дела имеются доказательства, свидетельствующие о фактической аффилированности ФИО4 и ФИО2 По мнению апеллянтов, вывод суда первой инстанции о том, что срок исполнения обязательства ФИО4 по оплате договора цессии от 05.10.2021 на момент получения денежных средств еще не наступил, обязательства сторон не могли прекратиться по основанию, предусмотренному статьей 410 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), не соответствует обстоятельствам дела. Податели жалоб полагают, что ФИО2 обязана была удержать денежные средства в счет оплаты долга по договору уступки и произвести зачет. Кроме того, указывают, что договор уступки прав требования от 05.10.2021 является мнимой сделкой, совершенной безвозмездно без намерения создать соответствующие ей правовые последствия с фактически аффилированным лицом, заведомо неспособным исполнить обязательство, путем создания формального документооборота с целью обналичивания денежных средств и вывода активов. Кроме того, указывают, что заключение договора поставки №006/20 от 04.03.2020 между ООО «Простор» и Главой Крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО5 (далее – КФХ ФИО5) имело собой единственную цель – умышленное наращивание дебиторской задолженности, с целью вывода активов должника. Обращают внимание суда апелляционной инстанции на то, что продажа 100 % доли в уставном капитале ООО «Простор» является фиктивной сделкой, сутью которой является регистрация в ЕГРЮЛ подставного лица без цели управления юридическим лицом, а также сокрытие имущества и документации. Податели жалоб считают, что план ФИО3 по восстановлению платежеспобности должника является экономически необоснованным. Кроме того, указывают, что ФИО3 не переданы бухгалтерские документы и имущество должника.

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО1 поддержал доводы, изложенные в апелляционных жалобах, просил обжалуемое определение отменить, апелляционные жалобы удовлетворить.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились. Информация о месте и времени судебного заседания размещена на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» (kad.arbitr.ru), что подтверждено отчётом о публикации судебных актов на сайте.

В соответствии с частью 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие извещенных лиц.

Проверив законность принятого по делу судебного акта, правильность применения норм материального права в пределах, установленных статьей 268 АПК РФ, выслушав лиц, участвующих в деле, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия апелляционной инстанции не находит правовых оснований для удовлетворения поданных по делу апелляционных жалоб, исходя из нижеследующего.

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела, ООО «Простор» было зарегистрировано 05.11.2019 Инспекцией Федеральной налоговой службы по Дзержинскому району г. Волгограда, основной вид деятельности - (46.75.1) торговля оптовая удобрениями и агрохимическими продуктами.

Согласно сведениям ФНС России ФИО2 являлась учредителем ООО «Простор» с 05.11.2019 по 06.10.2021 (100% доли в уставном капитале) и руководителем должника в период с 05.11.2019 по 16.11.2021, ФИО3 - участник должника в период с 06.10.2021 (100 % доли в уставном капитале), с 16.11.2021 по 23.07.2023 - руководитель должника.

Размер обязательств определен конкурсным управляющим в виде задолженности перед кредиторами должника, а также текущие обязательства должника, всего на сумму 22 578 567 руб. 89 коп.

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал, что ФИО2 и ФИО3 произвели фиктивный перевод прав и обязанностей участника ООО «Простор», а цель указанной сделки - регистрация в ЕГРЮЛ подставного лица - ФИО3 Кроме того, по мнению конкурсного управляющего, ФИО2 извлекла личную незаконную выгоду, получив от ИП ФИО6 КФХ ФИО7 денежные средства, присужденные по делу № А12-3760/2021 в пользу ООО «Простор». По мнению конкурсного управляющего, заключение договора поставки №006/20 от 04.03.2020 между ООО «Простор» и КФХ ФИО5 имело собой цель – вывод активов должника, в обход кредиторов, с целью извлечения личной прибыли. Также конкурсный управляющий указывал, что ФИО3 не исполнена обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему, что привело к существенным затруднениям проведения процедуры банкротства.

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего, суд первой инстанций пришел к выводу о недоказанности совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки выводов суда первой инстанции.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Понятие контролирующего должника лица закреплено в статье 61.10 Закона о банкротстве, под ним понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 указанной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Согласно пункту 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53) предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве). В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

В силу пункта 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям (например, любые неформальные личные отношения, в том числе установленные оперативно-розыскными мероприятиями, например, совместное проживание (в том числе состояние в т.ч. гражданском браке), длительная совместная служебная деятельность (в том числе военная служба, гражданская служба), совместное обучение (одноклассники, однокурсники) и прочее).

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, при этом по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий по восстановлению платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления Пленума № 53).

Таким образом, необходимыми условиями для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, являются наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении должника и действиями (бездействием) должника, повлекшими его несостоятельность (банкротство), при условии, если имеется вина ответчика в банкротстве должника. Наличие причинной связи между обязательными указаниями, действиями названных лиц и фактом банкротства должника с учетом распределения бремени доказывания, установленного в статье 65 АПК РФ, подлежит доказыванию лицом, обратившимся с требованиями в суд.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров)) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают (пункт 23 постановления Пленума №53).

Как следует из материалов дела, 05.11.2019 ФИО2 было учреждено ООО «Простор» с долей в уставном капитале 100 %, где она одновременно вступила в должность единоличного исполнительного органа. Основным видом деятельности ООО «Простор» являлось «Торговля оптовая удобрениями и агрохимическими продуктами».

Из пояснений ФИО2 следует, что ООО «Простор» осуществляло деятельность, связанную с перепродажей сельскохозяйственной продукции, включая удобрения и агрохимикаты. ООО «Простор» закупало оптом продукцию у поставщиков и в последующим отпускало данную продукцию в розницу сельхозпроизводителям. Таким образом, специфика деятельности ООО «Простор» основывалась на следующих этапах: 1) Закупка товара с целью его последующей розничной реализации; 2) Поиск и привлечение покупателей товара; 3) Администрирование платежей покупателей; 4) Принудительное взыскание просроченных покупателями платежей.

Основным поставщиком продукции ООО «Простор» выступало АО «Щелково Агрохим», перед которым у ООО «Простор» образовалась непогашенная задолженность, включенная в реестр требований кредиторов. Закупка продукции у АО «Щелково Агрохим» производилась в рамках договора поставки от 05.12.2019.

Возникновение задолженности перед АО «Щелково Агрохим» было обусловлено неисполнением перед ООО «Простор» своих обязательств по оплате продукции его покупателями, а также банкротством отдельных контрагентов.

Судом первой инстанции установлено, что решением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.04.2021 по делу № А12-3760/2021 с ФИО6 КФХ ФИО7 в пользу ООО «Простор» было взыскано 1 649 851 руб. 41 коп. задолженности за поставленную продукцию.

05.10.2021 между ООО «Простор» и ФИО4 был заключен договор цессии, согласно которому ООО «Простор» уступило ФИО4 право требования к Главе КФХ ФИО7 в размере 1 649 851,41 руб., присужденное решением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.04.2021 по делу №А12-3760/2021. Цена сделки - 1 500 000 руб. 00 коп. Срок оплаты - до 31.12.2021.

Из пояснений ФИО2 и ФИО8 следует, что в конце октября 2021 года (после заключения договора цессии от 05.10.2021) коммерческий директор ООО «Простор» ФИО8 сообщил ФИО2, что ИП ФИО6 КФХ ФИО7 готов погасить задолженность, присужденную решением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.04.2021 по делу №А12-3760/2021, в связи с чем ФИО8 попросил ФИО2 сделать отметку на исполнительном листе о получении ООО «Простор» денежных средств у ФИО6 КФХ ФИО7, с целью передачи такого исполнительного листа в обмен на денежные средства, подлежащие последующей передаче ФИО4 Проявив должную осмотрительность, ФИО2 задалась вопросом: «Почему ФИО4 сам не может поехать и принять эти деньги?». На что ФИО8 пояснил, что поскольку ФИО4 не успел оформить надлежащим образом правопреемство в рамках дела № А12-3760/2021, а ФИО6 КФХ ФИО7 уже готов оплатить его долг, но настаивает на том, что в исполнительном листе должна быть именно отметка ООО «Простор», то ООО «Простор» должен забрать долг у ФИО6 КФХ ФИО7, а после - передать деньги ФИО4 ФИО2 нашла данные доводы ФИО8 убедительными и логичными. Таким образом, ФИО8 были собственноручно приняты от ФИО6 КФХ ФИО7 денежные средства по требованию, которое уже было уступлено ФИО4 на основании договора цессии от 05.10.2021.

Как следует из материалов дела, 05.10.2021 право требования к Главе КФХ ФИО7, присужденное решением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.04.2021 по делу № А12-3760/2021, перешло от ООО «Простор» к ФИО4 на основании договора цессии.

В соответствии с расходным кассовым ордером №1 от 20.10.2021, после получения ФИО8 от ФИО6 КФХ ФИО7 денежных средств, ООО «Простор» выдало ФИО8 денежные средства в сумме 1 649 851 руб. 41 коп. под отчет, на расчеты.

Согласно авансовому отчету №1 от 21.10.2021 ФИО8, в соответствии с п. 3 ст. 389.1 ГК РФ, были переданы ФИО4 денежные средства в сумме 1 649 851 руб. 41 коп. в счет уступленного требования, что также подтверждается актом о приеме денежных средств от 21.10.2021 за подписью ФИО4

В соответствии с п. 3 ст. 389.1 ГК РФ, если иное не предусмотрено договором, цедент обязан передать цессионарию все полученное от должника в счет уступленного требования.

Таким образом, после получения денежных средств от ФИО6 КФХ ФИО7, ООО «Простор» обязано было исполнить требования ч. 3 ст. 389.1 ГК РФ, поскольку денежные средства, полученные от ФИО6 КФХ ФИО7, были переданы по требованию, принадлежащему ФИО4 на основании договора цессии от 05.10.2021.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что поскольку срок исполнения обязательства ФИО4 по оплате договора цессии от 05.10.2021 на момент получения денежных средств еще не наступил, обязательства сторон не могли прекратиться по основанию, предусмотренному статьей 410 ГК РФ.

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает, что определением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.08.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Простор» к ФИО8 о признании сделки должника (договора цессии от 05.10.2021, заключенного между ООО «Простор» и ФИО4) недействительной и применении последствий недействительности сделки отказано. Данное определение не было обжаловано и вступило в законную силу.

В силу части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 20.11.2012 № 2013/12 по делу № А41-11344/11, признание преюдициального значения судебного решения, направлено на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Таким образом, факт действительности сделки, совершенной на основании договора цессии от 05.10.2021, заключенного между ООО «Простор» и ФИО4, установлен вступившими в законную силу судебным актом, принятыми в рамках обособленного спора по настоящему делу об оспаривании указанной сделки.

Доказательств того, что договор цессии от 05.10.2021, заключенный между ООО «Простор» и ФИО4, был заключен в целях вывода имущества должника в пользу ФИО2 и денежные средства от ФИО6 КФХ ФИО7 были получены лично ФИО2, в материалы дела не представлены.

Конкурсный управляющий также указал, что имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 вследствие совершения данной сделки, поскольку в последующем договор цессии от 05.10.2021 не был оплачен ФИО4 Вместе с тем, в материалы дела доказательств, подтверждающих данные обстоятельства, не представлены. Напротив, наступление факта безнадёжности долга по оплате договора цессии от 05.10.2021 обусловлено причинами, независящими от ФИО2 (смерть ФИО4).

В отношении довода конкурсного управляющего, касающегося заключение убыточной сделки с Главой КФХ ФИО5, установлены следующие обстоятельства.

Решением Арбитражного суда Волгоградской области от 26.04.2021 по делу № А12-3766/2021 с ФИО6 КФХ ФИО5 в пользу ООО «Простор» было взыскано 10 105 499 руб. 12 коп. задолженности за поставленную продукцию.

04.03.2020 между ООО «Простор» (поставщик) и КФХ ФИО5 (покупатель) был заключен договор поставки №006/20, по условиям которого поставщик обязуется поставить средства защиты растений, родентициды, инсектициды и иные товары, а покупатель обязуется принять и оплатить товар.

В соответствии с пунктом 1.3 договора, условия поставки согласовываются путем подписания сторонами соответствующей спецификации, являющейся неотъемлемой частью договора.

Согласно пункту 2.4 договора, если иное не предусмотрено соответствующей спецификацией, оплата производится покупателем исходя из следующих условий об отсрочке оплаты: 100 % (сто процентов) стоимости товара подлежат оплате покупателем в течение 180 (сто восемьдесят) календарных дней с момента поставки партии товара в порядке, установленном разделом 3 договора.

Во исполнение принятых обязательств по договору ООО «Простор» поставило, а КФХ ФИО5 приняла товары на общую сумму 9 305 248 руб. 07 коп., что подтверждается универсальными передаточными документами №5 от 04.03.2020, №10 от 20.03.2020, №22 от 06.04.2020, №28 от 17.04.2020, №32 то 22.04.2020, №36 от 28.04.2020, №37 от 30.04.2020, №№43 от 12.05.2020, №57 от 16.06.2020, №62 от 02.07.2020, №61 от 02.07.2020, №66/1 от 06.07.2020, №67 от 09.07.2020, №68 от 10.07.2020, №76 от 12.08.2020, №80 от 06.10.2020, №81 от 07.10.2020, №82 от 08.10.2020, №83 от 09.10.2020, №83 от 09.10.2020, подписанными уполномоченными лицами без замечаний и возражений.

Таким образом, ООО «Простор» надлежащим образом осуществляло поставку по договору №006/20 от 04.03.2020.

Судом первой инстанции установлено, что договор поставки №006/20 от 04.03.2020 имеет стандартные условия, применяемые в коммерческом обороте. Отсрочка по оплате в 180 календарных дней с момента поставки партии является обычным (рыночным) условием, применяемым в аналогичных отношениях.

Материалы дела не содержат доказательств того, что ФИО2 и ООО «Простор» являются аффилированными (заинтересованными) лицами по отношению к КФХ ФИО5

Кроме того, судом первой инстанции приняты во внимание пояснения ФИО2, согласно которым заключению договора поставки №006/20 от 04.03.2020 предшествовала проверка финансового состояния КФХ ФИО5: отсутствовали возбужденные исполнительные производства, где она является должником; отсутствовали какие-либо судебные разбирательства, где она выступает ответчиком; отсутствовали опубликованные сообщения третьих лиц о намерении обратиться с заявлением о признании ее банкротом; в отношении ФИО5 не была введена процедура банкротства; у супруга ФИО5 в собственности имелись множество транспортных единиц и земельных участков сельскохозяйственного назначения.

Судом первой инстанции также установлено, что в деле № А12-22409/2021 о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 конкурсный управляющий ФИО1 при рассмотрении вопроса о завершении дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5 приводил аналогичные с настоящим спором доводы, а именно конкурсный управляющий указывал, что ФИО5 вела себя недобросовестно, оплату не производила и наращивала задолженность перед ООО «Простор» при отсутствии реальной возможности погашения долга; в материалах дела № А12-22409/2021 отсутствуют доказательства, подтверждающие последовательность хранения и товародвижения материальных активов - химических средств защиты растений.

Между тем, суд первой инстанции по делу № А12-22409/2021 не нашел подтверждения вышеуказанным доводам конкурсного управляющего ФИО1, относительно исполнения договора поставки №006/20 от 04.03.2020 с целью умышленного наращивания кредиторской задолженности, без цели ее оплаты.

Напротив, определением Арбитражного суда Волгоградской области от 18.03.2024 по делу № А12-22409/2021 установлено, что не имеется оснований для установления противоправного поведения должника, которое могло быть направлено на умышленное заранее спланированное уклонение от исполнения обязательств перед ООО «Простор», не установлено обстоятельств, связанных с намеренным совершением ФИО5 незаконных действий или злоупотреблением правом.

Все вышеуказанное опровергает доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО2 умышленно постепенно наращивала дебиторскую задолженность в отношении ФИО5, а также, что договор поставки №006/20 от 04.03.2020 имеет необычный (нерыночный) характер, направленный на вывод активов должника и причинение вреда кредиторам (пп. 1,3 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Доказательств того, что ФИО2 получила какую – либо выгоду от заключения и исполнения договора поставки №006/20 от 04.03.2020, в материалы дела не представлено.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии обстоятельств, предусмотренных пп. 1,3 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, в отношении должника с КФХ ФИО5 по договору поставки №006/20 от 04.03.2020.

Довод жалоб о том, что ФИО2 изначально учредила ООО «Простор» с целью причинения вреда кредиторам, а также ФИО2 и ФИО3 произвели фиктивный перевод прав и обязанностей участника ООО «Простор» с целью регистрации в ЕГРЮЛ подставного лица - ФИО3, является несостоятельным на основании следующего.

Из пояснений ФИО2 следует, что на конец 2021 года ООО «Простор» начало испытывать финансовые трудности, связанные с возвратом своей дебиторской задолженности в сумме, превышающей 10 миллионов рублей, и имелась потребность в привлечении юристов для работы с данной задолженностью, которые бы занимались сопровождением принудительного взыскания, в том числе в делах о банкротстве контрагентов и на стадии исполнительных производств. Между тем, на расчетном счете ООО «Простор» отсутствовали денежные средства, необходимые для юридических услуг, а принимая во внимание долгосрочную перспективу взыскания долгов, а также то, что у остатков продукции заканчивались, а у многих позиций закончились сроки годности, в августе 2021 года ФИО2 сообщила своим контрагентам и знакомым о том, что она намерена продать данную организацию, поскольку у неё на данный бизнес не осталось сил, средств и времени.

В конце августа - начале сентября 2021 года с ФИО2 связалась ФИО3 (супруга контролирующего на тот момент ООО «Вектор» ФИО9) по вопросу покупки доли в уставном капитале ООО «Простор».

ФИО2 о предложении ФИО3 стало известно от ФИО8 (бывшего супруга ФИО2; одновременно являющегося знакомым ФИО9), который на тот момент исполнял обязанности коммерческого директора ООО «Простор».

Таким образом, 28.09.2021 между ФИО2 и ФИО3 был заключен нотариальный договор купли-продажи 100 % доли в уставном капитале ООО «Простор».

До продажи ООО «Простор» ФИО2 со ФИО3 не были знакомы. Кроме того, после сделки по продаже ООО «Простор» ФИО3 с ФИО2 не связывалась, а связь поддерживалась только с ФИО8

ФИО3 были приняты все документы о финансово-хозяйственной деятельности ООО «Простор», а также товарно-материальные ценности.

Помимо вышеизложенного, из заявления конкурсного управляющего следует, что в рамках проверки заявления конкурсного управляющего по признакам ст. 173.1 УК РФ было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

В своих возражениях ФИО3 указывает, что не являлась подставным или номинальным лицом по отношению к ООО «Простор». О продаже ООО «Простор» ей стало известно от бывшего супруга ФИО2 (бывшего учредителя) - ФИО8, с которым ФИО3 была знакома через своего супруга ФИО9

Из пояснений ФИО3 следует, что ФИО3, приобретая долю в уставном капитале ООО «Простор», планировала восстановить собственную платежеспособность, однако в отношении ООО «Простор» была инициирована процедура банкротства, что привело к невозможности реализации плана по своей финансовой реабилитации.

План ФИО3 по восстановлению собственной платежеспособности выглядел следующим образом:

1. Этап №1 - ожидать поступлений денежных средств от дебиторов, после чего вступить в переговоры с мажоритарным кредитором (АО «Щелково Агрохим») по вопросу заключения мирового соглашения с представлением должнику такого дисконта долга, чтобы после погашения всех требований общества остались также денежные средства для погашения личных долгов ФИО3 Между тем, от дебиторов денежные средства так и не поступили, в связи с чем вопрос о мировом соглашении не ставился.

2. Этап №2 - на случай, если от дебиторов общества не поступят денежные средства, ФИО3 планировала продать свою долю в ООО «Простор» за сумму, сопоставимую с размером ее личных долгов. Между тем, в отношении ООО «Простор» была инициирована процедура банкротства.

3. Этап №3 - на случай, если вышеуказанные этапы не приведут к положительным результатам, то данная доля могла быть продана на торгах в деле о несостоятельности (банкротстве) ФИО3, а денежные средства, вырученные от продажи доли, могли бы полностью, либо в большой мере покрыть задолженности ФИО3, как физического лица. Между тем, в реестр требований кредиторов ФИО3 от общего размера кредиторской задолженности (610 143,11 руб.) было включено лишь требование одного кредитора (12 703,75 руб.), которое было погашено, в связи с чем доля в уставном капитале ООО «Простор» на торги не выставлялась.

Из пояснений ФИО8 следует, что после того, как ФИО2 сообщила ему о своих намерениях прекратить свое участие в бизнесе, он обсудил этот вопрос с ФИО9 В ходе данной беседы ФИО9 предложил, чтобы его жена выкупила ООО «Простор» у ФИО2 Таким образом, ФИО8 выступал связующим звеном по сделке о купле-продаже доли в ООО «Простор».

Как верно указал суд первой инстанции, приведенные обстоятельства свидетельствуют о недоказанности конкурсным управляющим обстоятельств того, что ФИО2 и ФИО3 произвели фиктивный перевод прав и обязанностей участника ООО «Простор», а цель указанной сделки - регистрация в ЕГРЮЛ подставного лица - ФИО3

Податели жалоб указывают, что банкротство ФИО3 как физического лица, было фиктивным, поскольку в ходе проведения процедуры реализации имущества должника (ФИО3) по делу №А12-9876/2022 в третью очередь реестра требований кредиторов должника включены требования лишь на сумму 12 703 руб. 75 коп.

Однако, конкурсный управляющий не учитывает тот факт, что общий размер кредиторской задолженности ФИО3 на момент подачи заявления о ее банкротстве составлял 610 143 руб. 11 коп.

Вышеназванные обстоятельства свидетельствует о несостоятельности довода апеллянтов о фиктивном переводе прав и обязанностей участника и директора ООО «Простор».

Кроме того, судом первой инстанции правомерно учтено, что ФИО3 приобрела ООО «Простор» с уже имеющимися обязательствами, в связи с чем требование конкурсного управляющего к ФИО3 не может быть удовлетворено по правилам ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы об отсутствии у ФИО3 опыта руководящей работы или предпринимательской деятельности, отсутствии цели управления ООО «Простор» и экономически обоснованного плана отклоняются судом апелляционной инстанции как несостоятельные и не являющимися безусловным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

При рассмотрении вопросов, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 2 постановления Пленума № 53 подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве.

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757).

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Довод конкурсного управляющего о неисполнении ФИО3 обязанности по передаче документов и ценностей также был предметом рассмотрения судом первой инстанции и обоснованно отклонен в связи со следующими обстоятельствами.

Согласно п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: 2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; 4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Вышеуказанные положения в силу положений части 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В соответствии со статьей 126 Закона о банкротстве руководитель должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Неисполнение указанной обязанности не позволяет конкурсному управляющему собрать достоверную информацию о деятельности должника и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, результатом которых является формирование конкурсной массы должника. Неуважительность причин неисполнения данного требования Закона о банкротстве свидетельствует о недобросовестности действий (бездействия) бывшего руководителя должника, а равно - намеренном сокрытии им информации об имуществе должника, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов должника.

По мнению конкурсного управляющего, ФИО3 не исполнена обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему, что привело к существенным затруднениям проведения процедуры банкротства, а именно: невозможности определения основных активов должника; невозможности выявления и оспаривания сделок должника; невозможности формирования конкурсной массы и, как следствие, неудовлетворению требований кредиторов. Факт неисполнения руководителем должника обязанности по передаче указанных документов и имущества, по мнению конкурсного управляющего, свидетельствует о наличии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Простор» (пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.03.2024 по настоящему делу №А12-30047/2022 отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Простор» об истребовании у ФИО3 документов и ценностей.

ФИО3 27.10.2023 в суд первой инстанции приобщены подлинники документов по запросу конкурсного управляющего, а также печать ООО «Простор», которые впоследствии переданы судом конкурсному управляющему по его ходатайству, а также по ходатайству ФИО3 Кроме того, 03.01.2024 по почте России ФИО3 конкурсному управляющему отправлены дополнительные документы по его запросу.

Вышеуказанное подтверждает, что ФИО3 переданы все документы и ценности, посредством которых возможно проведение процедуры банкротства и пополнение конкурсной массы, в том числе документы о дебиторской задолженности ФИО5 и ФИО4

Суд апелляционной инстанции учитывает, что конкурсным управляющим не представлены конкретные документы, которые не переданы ему ФИО3, а также не указано отсутствие какого документа существенно затрудняет проведение процедуры банкротства ООО «Простор».

Из заявления следует, что в качестве основания заявленного требования указано на то, что ответчиком не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему первичной бухгалтерской и иной документации должника, что привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов

Между тем, как верно указал суд первой инстанции, в рассматриваемом случае отсутствуют надлежащие доказательства, свидетельствующие о том, что отсутствие каких именно документов (конкретные документы) существенно затруднили проведение процедуры конкурсного производства должника, и не позволило сформировать конкурсную массу.

Материалы дела также не содержат доказательств невозможности пополнения конкурсной массы вследствие не передачи руководителем бухгалтерских документов и то, что надлежащее исполнение руководителем данной обязанности позволило бы привлечь в конкурсную массу должника денежные средства.

Таким образом, в материалы дела не представлено доказательств, свидетельствующих о наличии связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов ООО «Простор», что является основанием для отказа в удовлетворении требования о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Также определением Арбитражного суда Волгоградской области от 21.03.2024 по настоящему делу №А12-30047/2022 было установлено, что оборотные активы балансовой стоимостью 17 179 тыс. руб., согласно строки 1600 Бухгалтерского баланса за 2020 год представляли собой сельскохозяйственную продукцию, которая была реализована, частично испорчена. Таким образом, на дату введения первой процедуры банкротства какие либо активы согласно строки 1600 баланса отсутствовали. Товарно – материальные ценности, указанные в заявлении конкурсного управляющего об истребовании, в процессе их перевозки, пришли в негодность, так как были залиты канистрами агрохимической продукции, продукция перестала быть «товарно - материальной ценностью» ввиду порчи и истечения сроков годности. Кроме того, все остатки запасов были утилизированы, поскольку у них истекли сроки годности, а некоторые были испорчены. Все имеющиеся у ФИО3 документы, подтверждающие их товародвижение, утрату/утилизацию (договоры, соглашения, акты приема-передачи, товарные накладные, товарно-транспортные накладные, универсальные передаточные документы) были переданы конкурсному управляющему путем их отправки по почте.

Установив данные обстоятельства, суд первой инстанции определением от 21.03.2024 также отказал в истребовании товарно – материальных ценностей.

Кроме того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что основным видом деятельности ООО «Простор» являлось «Торговля оптовая удобрениями и агрохимическими продуктами» (46.75.1).

Покупателями ООО «Простор» являются сельхозпроизводители и аграрии. В силу специфики деятельности ООО «Простор» как дистрибьюторской организации его кредиторская задолженность, в последующем включенная в реестр требований кредиторов, фактически представляет собой долги фермеров по уплате задолженности за поставленный товар и иных контрагентов, которые находятся в прямой зависимости от урожайности и, как следствие - их платежеспособности, не связаны с результатами экономической деятельности должника.

Деятельность ООО «Простор» характеризуется наличием дебиторской задолженности контрагентов, что, в свою очередь, не позволяет надлежащим образом гасить образовавшиеся долги перед поставщиком (аналогичная позиция изложена в Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 05.07.2021 № 305-ЭС21-4666 (1,2,4) по делу № А40-240402/2016).

В данном случае, несостоятельность ООО «Простор» вызвана неисполнением его контрагентами своих обязательств по оплате, а также банкротством отдельных контрагентов.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Несогласие апеллянтов с произведенной судом первой инстанции оценкой имеющихся в деле доказательств, а также иное толкование положений гражданского законодательства не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального и процессуального права и не является в рассматриваемом случае основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Суд апелляционной инстанции считает, что убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционные жалобы не содержат.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки выводов суда первой инстанции и отмены или изменения обжалуемого определения суда.

В соответствии с частью 1 статьи 177 АПК РФ постановление, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Руководствуясь статьями 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Волгоградской области от 16 апреля 2024 года по делу № А12-30047/2022 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в кассационном порядке в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме через арбитражный суд первой инстанции, принявший определение.



Председательствующий судья Н.В. Судакова




Судьи Г.М. Батыршина




Н.А. Колесова