Постановление от 21 сентября 2021 г. по делу № А55-27994/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-51239/2019

Дело № А55-27994/2018
г. Казань
21 сентября 2021 года
Резолютивная часть постановления объявлена 14 сентября 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 21 сентября 2021 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Фатхутдиновой А.Ф.,

судей Смоленского И.Н., Кашапова А.Р.,

при участии:

от ФИО1 – представителя ФИО2 (доверенность от 19.09.2019),

от ФИО3 – представителя ФИО2 (доверенность от 20.09.2019),

от ФИО4 – представителя ФИО2 (доверенность от 20.09.2019),

от ООО «Магнум-С» – представителя ФИО2 (доверенность от 31.12.2020),

от конкурсного управляющего ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» ФИО5 – лично (паспорт), представителя ФИО6 (доверенность от 01.08.2021),

от ФИО7 – представителя ФИО2 (доверенность от 19.09.2019),

от ФИО8 – лично (паспорт), представителя ФИО2 (доверенность от 19.09.2019),

от ФИО2 – лично (паспорт),

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле - извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО7, ФИО8, общества с ограниченной ответственностью «Магнум-С», конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой» ФИО5

на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2021

по делу № А55-27994/2018

по заявлению конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Самарской области от 31.10.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 22.11.2018 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой» (далее – ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО5 (далее – ФИО5).

Решением Арбитражного суда Самарской области от 06.08.2019 ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсный управляющий утверждён ФИО5

Конкурсный управляющий ФИО5 09.08.2019 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника учредителя должника ФИО9 (далее - ФИО9), генерального директора на период с 28.12.2015 до 04.07.2017 ФИО7 (далее – ФИО7), общества с ограниченной ответственностью «СтройТранспорт» (далее - ООО «СТ»), контролирующего лица, единственного участника и руководителя ООО «СТ» ФИО10 (далее - ФИО10), общества с ограниченной ответственностью «Магнум-С» (далее – ООО «Магнум-С») контролирующего лица, исполнительного директора ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» на период с 31.08.2015 по 12.03.2019 ФИО8 (далее – ФИО8), контролирующих лиц должника: ФИО1 (далее – ФИО1), ФИО2 (далее – ФИО2), ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО4 (далее - ФИО4) и просил приостановить рассмотрение настоящего заявление до окончания расчетов с кредиторами.

Конкурсный управляющий ФИО5 04.09.2019 обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности тех же лиц, дополнив его ответчиком - ООО «Промышленные объекты».

Определением Арбитражного суда Самарской области от 20.02.2020 заявления (вх. 170544 от 04.09.2019 и вх. 152148 от 09.08.2019) объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 03.11.2020 в удовлетворении ходатайства ФИО7 о привлечении к участию в обособленном споре ООО «ОКТОГОН», ФИО11, ФИО12, ООО «Премиум» в качестве соответчиков отказано.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2021, в удовлетворении ходатайства ФИО8 об исключении из числа доказательств факты, которые указаны в определении Арбитражного суда Самарской области от 10.07.2020 и постановлении Одиннадцатого апелляционного суда от 30.09.2020 по обособленному спору в рамках дела № А55-27994/2018 о признании договора займа недействительным и применения последствия недействительности сделки, заключенной между ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» и ООО «Промышленные объекты», в отношении ФИО8 - отказано.

Заявление конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» удовлетворено частично.

Признано доказанным наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц – ФИО9, ФИО8, ФИО1, ФИО7, ФИО10, ООО «СТ» (ОГРН <***>), ООО «Магнум-С» (ОГРН <***>), ООО «Промышленные объекты» (ОГРН <***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд приостановил рассмотрение заявления конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО4 в удовлетворении заявления отказано.

ФИО7, ФИО8, ООО «Магнум-С», ФИО1 обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационными жалобами, в которых просят определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2021 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином судебном составе, мотивируя неправильным применением судами норм материального и процессуального права.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» также обратилось в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит названные судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 отменить, принять в указанной части новый судебный акт о признании доказанным наличие оснований для привлечения контролирующего должника лица - ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, мотивируя неправильным применением судами норм материального и процессуального права.

ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2021 изменить, исключить из мотивировочной части названных судебных актов выводы, касающиеся ничтожности договора купли-продажи от 19.03.2018, заключенного между ФИО2 и ООО «СТ, мотивируя неправильным применением судами норм материального и процессуального права.

В судебном заседании ФИО8, ФИО2, а также представители ФИО1, ООО «МагнумС», ФИО7, ФИО8, и должник и его представитель поддержали доводы, изложенные в поданных ими кассационных жалобах.

Представитель ФИО3 ФИО4 поддержал позицию заявителей кассационных жалоб - ФИО1, ООО «Магнум-С», ФИО7, ФИО8

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, представителей в судебное заседание не направили, что в силу статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием к рассмотрению кассационной жалобы. Информация о принятии кассационной жалобы к производству, движении дела, времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Арбитражного суда Поволжского округа в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: http://faspo.arbitr.ru/ в соответствии со статьей 121 АПК РФ.

Изучив материалы обособленного спора, выслушав представителей сторон, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 АПК РФ законность обжалованных судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационных жалобах и в возражениях, судебная коллегия приходит к следующему.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266) признана утратившей силу статья 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) «Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве»; Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266.

Поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности поступило в суд 04.09.2019, а обстоятельства, в связи с которыми заявлены настоящие требования, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то ввиду периода времени, к которому относятся обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, при рассмотрении настоящего спора подлежали применению нормы статьи 10 Закона о банкротстве.

Вместе с тем положения статьи 10 Закона о банкротстве в прежней редакции по содержанию мало чем отличаются от предусмотренных действующих в настоящее время статьей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве оснований ответственности, что означает возможность применения к статье 10 Закона о банкротстве значительного объема разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (пункт 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве) пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Аналогичная норма предусмотрена пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Согласно правовым разъяснениям, содержащимся в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно пункту 17 Постановления Пленума № 53 в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными (пункт 23 постановления Пленума № 53).

В пунктах 3, 4, 7 постановления Пленума № 53 изложены необходимые условия отнесения лица к числу контролирующих должника, а также разъяснено, что понимается под осуществлением фактического контроля над должником, в том числе указано, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.

Судебной практикой выработаны критерии, позволяющие определить, повлекло ли поведение контролирующих лиц банкротство должника. К таким критериям отнесены: 1) наличие у лица возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; 2) реализация лицом соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки); 3) лицо является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (абзац первый пункта 22 Постановления N 53).

Суды первой и апелляционной инстанций, исследовав материалы дела, установили, что ФИО9 (являющийся единственным участником должника и его руководителем до 28.12.2015), ФИО7 (являющийся руководителем должника с 28.12.2015 по 04.07.2017) и ФИО8 (являющийся исполнительным директором) являются контролирующими должника лицами через участие в управлении деятельностью должника, ООО «Промышленные объекты» (участником и руководителем которого является ФИО13) следует отнести к контролирующим должника как выгодоприобретателя по сделке по предоставлению денежных средств, ООО «СТ» ( участником и директором которого является ФИО10), ООО «Магнум-С» (участником и руководителем которого является ФИО8), ФИО1 (сестра ФИО8), ФИО10 следует отнести к контролирующим должника как выгодоприобретателей по сделкам по передаче движимого и недвижимого имущества, принадлежащего должнику.

Суды установили, что лица, контролировавшие должника, совершили в преддверии банкротства должника ряд действий, которые повлекли банкротство должника, а именно - предоставили в качестве займа денежные средства ООО «ТрансСтрой 63» и ООО «Промышленные объекты» и своим бездействием допустили их невозврат, задолженность ООО «ТрансСтрой 63» списана как безнадежная в отсутствие оснований; заключенный с ООО «Промышленные объекты» договор займа № 06/10/2015 от 06.10.2015 признан недействительным по основаниям, предусмотренным п.2 ст.61.2 Закона о банкротстве как причинивший вред кредиторам; в отсутствие реальности хозяйственных отношений сформирована искусственная задолженность перед ООО «СТ» в целях безосновательной передачи основных активов должника.

Суды исходили из обстоятельств, установленных вступившими в законную силу судебными актами Арбитражного суда Самарской области по делам А55-27994/2018, № А55-520/2015, № А5519838/2018, имеющих преюдициальное значение для рассмотрения настоящего заявления (часть 2 статьи 69 АПК РФ).

Кроме того, решением Арбитражного суда Самарской области от 30.05.2019 рамках дела А55-23587/2016 установлено, что действия ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» по передаче 07.04.2014 простого векселя на сумму 23 080 тыс. руб. в оплату ООО «РемонтСпецСтрой» в лице массового учредителя и руководителя обусловлены имитацией расчетов с целью получения возмещения НДС из бюджета. Обстоятельства выдачи ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» простого векселя связаны с имитацией оплаты по договору, то есть совершением ничтожных (мнимых) сделок.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 10.12.2019 по делу № А55-23587/2016 произведен поворот исполнения определения Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 об утверждении мирового соглашения, с ООО «СТ» взыскана стоимость утраченного имущества в сумме 104 414 000 руб., а также возложена обязанность возвратить ООО «УК «Самаратрубопроводстрой» 8 единиц техники.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 24.12.2020 по делу № А55-23587/2016 произведен поворот исполнения определения Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 об утверждении мирового соглашения в отношении 9 единиц техники, с ООО «СТ» в пользу должника взыскана стоимость утраченной техники в размере 41 470 000 руб.

Согласно пояснениям конкурсного управляющего, определение суда от 10.12.2019 исполнено ООО «СТ» в части передачи 1 единицы техники, иная техника и денежные средства у ООО «СТ» отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции указал, что отказ в удовлетворении требования ООО «СТ» о признании недействительным договоров купли-продажи транспортных средств с ООО «Магнум-С», ФИО1, а также отказ в удовлетворении требований конкурсного управляющего об истребовании транспортных средств, приобретенных ФИО8, ФИО2, ФИО1 у ООО «СТ», не является основанием не оценивать данную сделку по специальным нормам Закона о банкротстве с точки зрения того, что в результате совершения сделки по исполнению условий мирового соглашения фактически была прекращена производственная деятельность должника. Оценивая данную сделку в совокупности с обстоятельствами, установленными судом (действия сторон квалифицированы судом как направленные на формирование искусственной задолженности), суды признали, что такие действия вместе с действиями ООО «СТ» по продаже практически всего полученного по недействительной сделке имущества по заниженной стоимости привели к невозможности осуществления хозяйственной деятельности должника и, как следствие, к невозможности рассчитаться с кредиторами по своим обязательствам.

Вместо принятия мер для расчетов с кредиторами (пусть даже обязательства на момент перевода деятельности и не наступили, но срок их наступления контролирующим лицам был известен, понятен, и обязательства должны были учитываться как требующие исполнения) контролирующими должника лицами осуществляется ряд действий, в результате которых финансовое положение должника ухудшилось, должник прекратил осуществление производственной деятельности, а кредиторы должника лишились возможности удовлетворения своих требований за счет активов должника.

Поскольку никаких разумных объяснений относительно совокупности данных обстоятельств и произведенных действий не дано, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что не могут признать добросовестными действия контролирующих должника лиц, которые, вступая в правоотношения с независимыми кредиторами и принимая на себя финансовые обязательства, одновременно производят действия по созданию фиктивного документооборота с целью создания видимости реальности хозяйственных операций и сделок, прикрывающих в действительности распределение между лицами, контролирующими должника, выведенных из конкурсной массы активов должника.

Таким образом, установив, что банкротство должника явилось следствием указанных действий ООО «Промышленные объекты», ООО «СТ», ООО «Магнум-С», ФИО1, ФИО10, не отвечающих критериям добросовестности и разумности, в результате которых данные лица получили существенные преимущества в ущерб интересам должника, а также его кредиторов, суды признали доказанным наличие оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Реализация ФИО9 как участника и руководителя должника, ФИО7 и ФИО8 как руководителей должника своих полномочий привела к негативным последствиям для должника и его кредиторов, повлекла изменение структуры имущества должника до отрицательного значения. Передача денежных средств, отказ от взыскания задолженности, а также передача имущества по несуществующему долгу привела должника к его банкротству, при этом полученное в порядке исполнения условий мирового соглашения имущество фактически было распределено в пользу контролирующих должника лиц.

Ссылка заявителей кассационных жалоб на то, что судами уже был разрешен виндикационный спор, в истребовании транспортных средств отказано со ссылкой на отсутствие у должника права собственности на спорное имущество, судами отклонен. Как обоснованно отметил суд апелляционной инстанции, заявителями не указано, как наличие данных судебных актов опровергает выводы суда первой инстанции о том, что банкротство должника явилось следствием согласованных действий ответчиков.

Как указано в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305- ЭС19-24480, при наличии противоречивых выводов об обстоятельствах дела, изложенных во вступивших в законную силу судебных актах арбитражного суда и суда общей юрисдикции, по рассматриваемому спору суд не может ограничиться формальной ссылкой на результат одного из ранее разрешенных дел и положения статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В такой ситуации суд должен самостоятельно установить фактические обстоятельства дела и на их основе разрешить спор.

Расширенный состав лиц, участвующих в настоящем обособленном споре, а также характер спора, способствуют наиболее полному раскрытию всех обстоятельств деятельности должника, его имущественного положения, взаимоотношений с контролирующими лицами. С учетом изложенного, установленные судом первой инстанции фактические обстоятельства настоящего дела не могут быть опровергнуты формальной ссылкой на результат одного из ранее разрешенных дел, в котором не принимали участия все лица, участвующие в настоящем деле.

Судами установлено, что правовая неопределенность относительно права собственности должника на технику явилась следствием недобросовестного поведения самих контролирующих должника лиц.

Как следует из решения Арбитражного суда Самарской области от 14.04.2015 по делу № А55520/2015, спорная техника в результате согласованных недобросовестных действий передавалась по цепочке от ООО «Самаратрубопроводстрой» (первоначальный собственник) к ООО «РемонтСпецСтрой» (перепродавец) и далее ООО УК «Самаратрубопроводстрой». Заключение между указанными организациями последовательных сделок по купле-продаже не преследовало разумную деловую цель, а было направлено на неправомерное изъятия средств из бюджета посредством возмещения НДС.

Таким образом, должник использовался контролирующими лицами в качестве инструмента при реализации незаконной схемы по возмещении из бюджета НДС. В рассматриваемом случае такую деятельность следует признать незаконной не только с точки зрения налогового законодательства, но и с точки зрения законодательства о банкротстве, так как она приобрела недобросовестный характер в момент, когда начала приносить вред кредиторам, то есть когда поступления в имущественную массу должника стали ниже его кредиторской нагрузки (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760 по делу № А147544/2014).

Умышленное накопление долговой нагрузки перед бюджетом и независимыми кредиторами в специально созданной организации, посредством которой осуществлен незаконный вывод активов в пользу контролирующих должника лиц, с последующим направлением должника в процедуру банкротства, указывает на организацию бизнес-процессов внутри группы компаний с заведомым разделением предпринимательской деятельности на доходные (в данном случае - ООО «Промышленные объекты», ООО «СТ») и убыточные (ООО «УК «Самаратрубопроводстрой») центры.

При этом имеющимися в материалах дела сведениями (выписками) из ЕГРЮЛ подтверждается, что ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН <***>) прекратило деятельность 05.12.2011, ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН <***>) прекратило деятельность 26.07.2012, ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН <***>) прекратило деятельность 12.11.2015, ООО «Самаратрубопроводстрой» (ОГРН <***>) прекратило деятельность 21.11.2016.

Суды пришли к выводу, что совершение контролирующими должника лицами ряда ничтожных (мнимых и притворных) сделок по передаче имущества с целью получения возмещения из бюджета НДС, что, безусловно, является злоупотреблением правом, не исключает, а напротив, подтверждает изначальное намерение собственников передать технику от ООО «Самаратрубопроводстрой» ОГРН <***> (первоначальный собственник) в собственность вновь созданного лица, ООО «УК «Саматрубопроводстрой», сохранив таким образом свой контроль.

Ничтожность притворных промежуточных сделок в силу положений пункта 2 статьи 170 ГК РФ не влечет ничтожности прикрываемой сделки, в результате которой должник получил в собственность спорную технику.

Как установлено судами, техника, полученная должником от ООО «РемонтСпецСтрой», была поставлена на учет на имя ООО «УК «Самаратрубопроводстрой», что подтверждается материалами дела (том дела 4, стр. 11-180), отражалась в бухгалтерском балансе должника (том дела 4, стр. 191-195), использовалась им в своей деятельности.

Доводы заявителей жалоб о том, что они не имели контроля над должником, не имеют определяющего значения, поскольку вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения имущественных прав по действительным сделкам, не предусматривающим равноценное встречное исполнение, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель.

В соответствии с положениям гражданского и банкротного законодательства (как в настоящей редакции, так и действующей ранее) контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (за доведение должника до банкротства).

В подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрена презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ. Подобная презумпция в предыдущих редакциях Закона отсутствовала. Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 АПК РФ) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства; суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору.

По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления Пленума № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В данном случае, судами полно и всесторонне проанализированы взаимоотношения должника – общества «Управляющая компания «Самаратрубопроводстрой» с ответчиками, и совершенные ими сделки, на основании совокупных обстоятельств установлено, что названные лица являются лицами, извлекшими выгоду из незаконного и недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ (подпункты 1, 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве); в связи с чем являются контролирующими должника лицами.

Как обоснованно отметил суд апелляционной инстанции, конкурсный управляющий представил доказательства, подтверждающие, что действия данных лиц (включая ФИО8 и ООО «Магнум-С») являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного намерения.

Суды приняли во внимание указания, содержащиеся в постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 03.12.2020, о том, что ФИО8 при рассмотрении обособленного спора о привлечении его к субсидиарной ответственности вправе приводить доводы и возражении о том, что он не являлся контролирующим должника лицом.

Однако, как отмечено судами, ФИО8 убедительных доводов и возражений, опровергающих сделанные судами выводы, не представил, им также не объяснены цели предоставления должником денежных средств ООО «Промышленные объекты», обстоятельства приобретения ООО «Магнум-С» у ООО «СТ» 29 единиц техники на нерыночных условиях, согласованность действий субсидиарных ответчиков, заключение договора поручительства с ООО «Премиум».

Судами установлено, что ФИО7, являясь руководителем должника, заключил от его имени мировое соглашение с ООО «СТ», утвержденное определением Арбитражного суда Самарской области от 30.11.2016 по делу № А55- 23587/2016. По условиям заключенного мирового соглашения должник передал в собственность ООО «СТ» все имеющееся у него движимое и недвижимое имущество, при этом вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Самарской области от30.05.2019 по делу № А55-23587/2016 установлено, что мировое соглашение было заключено во вред кредиторам, так как задолженность перед ООО «СТ» являлась фиктивной. Безвозмездная передача должником другому лицу всего движимого и недвижимого имущества является для должника значимой сделкой и одновременно существенно убыточной.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», совокупность данных условий (значимость, убыточность) позволяет применить по отношению к ФИО7 презумпцию доведения должника до банкротства.

Судами учтены как наличие родственной связи ФИО1 с ФИО8, так и установленные решением Арбитражного суда Самарской области от22.03.2019 по делу № А55-11851/2018 обстоятельства приобретения в июне 2017 года ФИО1 у ООО «СТ» шести транспортных средств, ранее принадлежавших ООО«УК «Самаратрубопроводстрой» и утраченных в результате заключения мирового соглашения. Согласно заключению независимого оценщика № Э-49-09(19), стоимость приобретенной ФИО1 техники составляет 9 281 000 руб., в то время как техника была приобретена ФИО1 за 1 160 000 руб., то есть по существенно заниженной цене (в восемь раз); оплата купленной техники ФИО1 произведена со значительной отсрочкой, в период с ноября 2017 года по январь 2018 года. Суды указали, что согласно объяснениям ООО «СТ» (том дела 2, стр. 42-46), непосредственно после покупки транспортных средств ФИО1 передала их ООО «СТ» в аренду и получала за это плату, которая практически полностью покрыла стоимость покупки. Данные обстоятельства подтверждаются постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2019 по делу № А55-11851/2018 (том дела 2, стр. 37-41) и выписками по банковскому счету (том дела 2, стр. 35-36). Суды обоснованно отметили, что такие нетипичные, явно отличающиеся от рыночных, условия приобретения ФИО1 техники не могут быть достигнуты без наличия неформальных связей между участниками отношений.

Судом учтена схожесть обстоятельств приобретения ФИО1 и ООО «Магнум-С» у ООО «СТ» техники, принадлежащей должнику. Так, ООО «Магнум-С» приобрело технику по заниженной в 7,5 раза цене, ФИО1 приобрела технику по заниженной в 8 раз цене. И в первом, и во втором случае отсутствовала реальная денежная оплата, использовались безденежные схемы зачетов требований.

Исходя из указанных обстоятельств, у суда округа не имеется оснований не согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций в указанной части.

Разрешая требование о привлечении к субсидиарной ответственности привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО3, ФИО4 суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что материалами дела не подтвержден факт контроля над должником со стороны названных лиц.

Судебная коллегия также признает обоснованным вывод судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, поскольку доказательства того, что ФИО2 имела реальную возможность влиять на действия должника, то есть являлась контролирующим должника лицом, а не исполняла в ходе своей деятельности волю фактически контролирующих должника лиц, в материалах дела отсутствуют, доводы кассационной жалобы конкурсного управляющего выводы судов в данной части не опровергают.

Доводы ФИО2 о необходимости исключения из мотивировочной части названных судебных актов выводов, касающихся ничтожности договора купли-продажи от 19.03.2018, заключенного между ФИО2 и ООО «СТ, со ссылкой на решение Промышленного районного суда г. Самары от 06.11.2019 по делу № 24933/2019, в котором указано, что суду не представлены доказательства того, что право собственности ФИО2 на спорное транспортное средство возникло на основании недействительной сделки, также были предметом исследования суда апелляционной инстанции, им дана надлежащая правовая оценка.

Суд апелляционной инстанции обоснованно отметил, что судебный акт суда первой инстанции не противоречит решению Промышленного районного суда г. Самары от 06.11.2019, так как последнее не исключает возможность квалификации судом договора купли-продажи от 19.03.2018 между ФИО2 и ООО «СТ» как ничтожного.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, выводов судов не опровергают, подлежат отклонению, поскольку по существу направлены на переоценку фактических обстоятельств, установленных судами на основании произведенной ими оценки имеющихся в деле доказательств, по причине несогласия заявителей жалоб с результатами указанной оценки судов, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, перечисленных в статьях 286, 287 АПК РФ.

Выводы судов об установленных обстоятельствах основаны на доказательствах, указание на которые содержится в обжалуемых судебных актах и которым дана оценка в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, а выводы о применении норм материального права - на фактических обстоятельствах дела, установленных судами на основании оценки представленных в материалах дела доказательств.

Несогласие заявителей жалоб с выводами судов не свидетельствует о нарушении норм материального и процессуального права.

Поскольку нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено, основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

Вопрос о распределении расходов по уплате государственной пошлины с кассационной жалобы не рассматривался, поскольку согласно статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче кассационной жалобы по данной категории дел государственная пошлина не уплачивается.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2021 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2021 по делу № А55-27994/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья А.Ф. Фатхутдинова

Судьи И.Н. Смоленский

А.Р. Кашапов