Постановление от 29 декабря 2022 г. по делу № А19-26164/2019

ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Ленина, дом 145, Чита, 672007, http://4aas.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №А19-26164/2019
29 декабря 2022 года
г. Чита



Резолютивная часть постановления объявлена 28 декабря 2022 года

Полный текст постановления изготовлен 29 декабря 2022 года


Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Н. А. Корзовой, судей А. В. Гречаниченко, О. А. Луценко, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 - финансового управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда Иркутской области от 13 сентября 2022 года по делу №А19-26164/2019 по заявлению ФИО2 - финансового управляющего ФИО3

к ФИО3, ФИО4, ФИО5, Администрации Ангарского городского округа о признании цепочки взаимосвязанных сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок,

по делу по заявлению ФИО6 о признании ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения: гор. Ангарск Иркутской области, адрес: 665800, Иркутская обл., г. Ангарск, ИНН <***>) банкротом.

В судебное заседание 28.12.2022 в Четвертый арбитражный апелляционный суд явился ФИО7 - представитель ФИО4 по доверенности от 17.06.2022.

Иные лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Кроме того, они извещались о судебных заседаниях по данному делу судом первой инстанции, соответственно, были осведомлены о начавшемся процессе.

Руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 123, частью 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие надлежащим образом извещенных лиц, участвующих в деле.

В состав суда, рассматривающего дело, входили судьи: Корзова Н. А., Кайдаш Н. И., Луценко О. А.

Определением председателя третьего судебного состава Четвертого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2022 судья Кайдаш Н. И. заменена на судью Гречаниченко А. В.

Судом установлены следующие обстоятельства.

ФИО6 (далее – ФИО6, заявитель, кредитор) обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о признании ФИО3 (далее – ФИО3, должник) банкротом.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 25.02.2020 (резолютивная часть объявлена 25.02.2020) в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризация долгов, финансовым управляющим утверждена ФИО2.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 10.11.2020 (резолютивная часть объявлена 09.11.2020) гражданин ФИО3 признан банкротом, в отношении него введена процедура банкротства - реализация имущества гражданина, финансовым управляющим должника утверждена ФИО2.

Финансовый управляющий ФИО3 обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, к ФИО3, ФИО4, ФИО5, Администрации Ангарского городского округа о признании недействительной сделки по приобретению за счет должника ФИО3 на имя ФИО4 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, и расположенного на нем жилого дома с кадастровым номером 38:26:040701:1750 площадью 491,7 кв.м, находящегося по адресу: <...>, в том числе:

- соглашения от 20.02.2015 о передаче прав и обязанностей арендатора по договору аренды №05/15 от 29.01.2015 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, заключенное ФИО4 и ФИО5,

- договора купли-продажи земельного участка от 11.08.2015, заключенный Администрацией Ангарского городского муниципального образования и ФИО4.

Заявитель просит применить последствия недействительности сделки: возвратить в конкурсную массу должника ФИО3 земельный участок с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящийся по адресу: <...>, и расположенный на нем жилой дом с кадастровым номером 38:26:040701:1750, площадью 491,7 кв.м, находящий по адресу: <...>, признать право собственности должника на земельный участок с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящийся по адресу: <...>, и расположенный на нем жилой дом с кадастровым номером 38:26:040701:1750, площадью 491,7 кв.м, находящий по адресу: <...>.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 18.01.2022 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО5 и Администрация Ангарского городского округа.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 11.04.2022 ФИО5 и Администрация Ангарского городского округа привлечены в качестве ответчиков по обособленному спору.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 13 сентября 2022 года в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции, ФИО2 - финансовый управляющий ФИО3 обжаловала его в апелляционном порядке. Заявитель в своей апелляционной жалобе выражает несогласие с определением суда первой инстанции, указывая, что судом сделан неправильный вывод о том, что оспариваемая сделка не может быть оспорена по ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) в связи с тем, что ФИО3 на момент совершения сделки (до 16.03.2015) являлся индивидуальным предпринимателем. Отмечает, что суд первой инстанции пришел к неверному выводу о том, что сделка может оспариваться только по специальным нормам, т.е. по ст. ст. 61.2, 61.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее - Закона о банкротстве). Предметом оспариваемой сделки является жилой дом и земельный участок, предназначенные для проживания должника.

Должник и его семья проживали в жилом доме, т.е. жилой дом приобретался не в рамках предпринимательской деятельности, а для личных нужд (проживания семьи). При таких условиях не имеет значения то обстоятельство, что ФИО3 до 16.03.2015 являлся предпринимателем.

На дату 01.10.2015 ФИО3 не являлся индивидуальным предпринимателем, следовательно, оспариваемая сделка может быть признана недействительной на основании статьи 10 ГК РФ.

Кроме того, сама по себе оспариваемая сделка представляет собой цепочку сделок, окончание последней сделки датируется 11.08.2015 (договор купли-продажи земельного участка от 11.08.2015, заключенный Администрацией Ангарского городского муниципального образования и ФИО4). На дату 11.08.2015 ФИО3 предпринимателем не являлся.

На момент проведения оспариваемой сделки ФИО3 было известно о наличии у него неисполненных обязательств перед кредитором ПАО «Сбербанк России» (впоследствии после обращения взыскания на имущество ФИО6 права кредитора были получены ФИО6). Сокрытие имущества от кредиторов является недобросовестным поведением со стороны должника, действиями в обход закона, действия должника должны были быть квалифицировано судом по ст. 10 ГК РФ.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2022 установлен факт совершения сделок должником в пользу ФИО4 в тот же период времени (19.03.2015). Таким образом, является доказанным переоформление имущества на родственника с намерением причинить вред кредиторам. Такое поведение должника и ФИО4 должно быть квалифицировано судом как злоупотребление правом.

Судом неправильно сделан вывод о пропуске срока исковой давности. О проведении оспариваемой сделки и об участии в ней ФИО3 стало известно и могло быть известно только из апелляционного определения Иркутского областного суда от 08.12.2020, а не из решения Ангарского городского суда от 04.03.2020, т.к. решение Ангарского городского суда от 04.03.2020 не имело и не имеет законной силы.

С учетом указанных обстоятельств, финансовый управляющий просит определение отменить, удовлетворить требование в полном объеме в заявленном виде.

В отзыве на апелляционную жалобу ответчик ФИО4 считает обжалуемый судебный акт законным и обоснованным, апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению.

В судебном заседании апелляционного суда представитель ответчика доводы отзыва на апелляционную жалобу поддержал в полном объеме.

Рассмотрев доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, проверив правильность применения норм материального и соблюдения норм процессуального права в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 20.02.2015 ФИО5, в лице представителя по доверенности , и ФИО4 заключили соглашение о передаче прав и обязанностей арендатора по договору аренды земельного участка, согласно которому ФИО4 приняла в полном объеме все существующие на 20.02.2015 права и обязанности арендатора по договору аренды земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, площадью 774 кв.м.

Согласно п. 2 соглашения вышеуказанный земельный участок отнесен к категории земель населенных пунктов, предоставлен для строительства двухэтажного одноквартирного жилого дома на основании постановления администрации Ангарского муниципального образования от 30.12.2014 № 1726-па, принадлежит ФИО5 на основании договора аренды земельного участка от 29.01.2015 , заключенного с администрацией Ангарского муниципального образования; акта приема-передачи земельного участка от 29.01.2015.

Соглашение зарегистрировано в органе государственной регистрации 04.03.2015.

06.03.2015 зарегистрировано право собственности ФИО4 на жилой дом с кадастровым номером 38:26:040701:1750, площадью 491,7 кв.м, находящийся по адресу: <...>.

Постановлением администрации Ангарского муниципального образования от 29.05.2015 № 86-па изменен вид разрешенного использования указанного выше земельного участка из земель населенных пунктов «для строительства двухэтажного одноквартирного жилого дома» на «для эксплуатации двухэтажного одноквартирного жилого дома».

11.08.2015 продавцом - администрацией Ангарского городского муниципального образования и ФИО4 (в лице представителя ФИО8) заключен договор купли-продажи указанного выше земельного участка из земель населенных пунктов для эксплуатации индивидуального жилого дома, расположенного на нем.

11.08.2015 подписан акт приема-передачи земельного участка.

Как следует из выписки из Единого государственного реестра недвижимости (ЕГРН), здание и земельный участок на дату апелляционного рассмотрения дела принадлежат ФИО4 на праве собственности.

По данным ЕГРН правообладателем земельного участка, площадью 774 кв.м, с видом разрешенного использования для эксплуатации индивидуального жилого дома является ФИО4 с 16.09.2015.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 08.12.2020 по делу № 33-8488/2020 отменено решение Ангарского городского суда Иркутской области от 4 марта 2020 года, с учетом определения от 18 мая 2020 года об исправлении описки по гражданскому делу № 2-69/2020, по иску ФИО3 к ФИО4 о взыскании неосновательного обогащения.

Принято по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО3 о взыскании с ФИО4 в качестве неосновательного обогащения 33 000 000 рублей.

Полагая, что указанным судебным актом, вступившим в законную силу, установлены обстоятельства приобретения тещей должника ФИО3 ФИО4 спорной недвижимости (жилого дома и земельного участка) за счет денежных средств ФИО3, который в 2015 году оплатил цену дома, передав согласно распискам денежные средства в размере 33 000 000 руб. ФИО9, финансовый управляющий ФИО2 обратилась в суд первой инстанции с заявлением к ФИО3, ФИО4, ФИО5, Администрации Ангарского городского округа.

В заявлении финансовый управляющий со ссылкой на статьи 10 и 168 ГК РФ просил признать недействительной цепочку взаимосвязанных сделок по приобретению за счет должника ФИО3 на имя ФИО4 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, и расположенного на нем жилого дома с кадастровым номером 38:26:040701:1750 площадью 491,7 кв.м, находящегося по адресу: <...>, в том числе:

соглашения от 20.02.2015 о передаче прав и обязанностей арендатора по договору аренды №05/15 от 29.01.2015 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, заключенное ФИО4 и ФИО5,

договора купли-продажи земельного участка от 11.08.2015, заключенного Администрацией Ангарского городского муниципального образования и ФИО4.

Заявитель просит применить последствия недействительности сделки: возвратить в конкурсную массу должника ФИО3 земельный участок и расположенный на нем жилой дом, признать право собственности.

Финансовый управляющий отмечал, что данные действия должника и ответчика ФИО4 должны быть квалифицированы как совершенные со злоупотреблением правом (статья 10 ГК РФ), являются единой сделкой по выводу имущества должника, совершенной между заинтересованными лицами по отношению друг к другу, с целью вывода имущества, за счет которого возможно погашение кредиторской задолженности, при злоупотреблении правом с намерением причинить вред имущественным правам кредитора ПАО «Сбербанк России», что повлекло нарушение законных прав и интересов кредиторов должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в полном объеме, суд первой инстанции согласился с доводами ФИО4 о пропуске срока годичного исковой давности.

Суд первой инстанции исходил из того, что абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 №127-ФЗ (далее – Закона о банкротстве) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Суд первой инстанции установил из выписки из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей, что ФИО3 в период с 14.07.1999 по 16.03.2015 имел статус индивидуального предпринимателя.

Данное обстоятельство позволило суду прийти к выводу о том, что учитывая, что оспариваемые сделки совершены до 01.10.2015, и на момент совершения оспариваемых сделок должник имел статус индивидуального предпринимателя, в силу пункта 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», указанные сделки подлежат оспариванию по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве оснований.

Заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суд первой инстанции отметил, что Ангарским городским судом Иркутской области рассмотрено гражданское дело №2-69/2020 по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4 о взыскании неосновательного обогащения в сумме 33 000 000 руб. Решением Ангарского городского суда Иркутской области от 04.03.2020 года заявленные требования ФИО3 удовлетворены частично, с ФИО4 взыскано 24 000 000 руб. Апелляционным определением от 08.12.2020 года решение Ангарского городского суда Иркутской области отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано. 11.03.2020 ФИО2 через систему ГАС «Правосудие» направлено заявление об ознакомлении с материалами дела.

В этой связи суд первой инстанции указал, что с 11.03.2020 финансовый управляющий имел возможность узнать об оспариваемых сделках, однако обратился с настоящим заявлением в суд посредством электронной системы «Мой арбитр» 18.11.2021, то есть с пропуском годичного срока исковой давности.

Довод финансового управляющего о необходимости применения трехлетнего срока исковой давности рассмотрен судом и отклонен, поскольку законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Как указал суд первой инстанции, поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки. В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

Согласно сложившейся судебной практике в случае наличия у сделки пороков, охватываемых специальными составами недействительности сделок, общие составы недействительности применению не подлежат.

Между тем судом первой инстанции не учтено следующее.

Из выписки из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей следует, что ФИО3 был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя 14.07.1999, прекратил деятельность 16.03.2015.

Как отмечено выше, в рамках настоящего спора оспаривается цепочка взаимосвязанных действий должника по выводу имущества из состава активов, начало совершения которых датировано 20.02.2015, окончание – совершением договора купли-продажи земельного участка от 11.08.2015, поэтому утрата индивидуального предпринимателя должником произошла до окончания спорных действий.

Между тем не это имеет правовое значение в рассматриваемом случае, а то обстоятельство, что должник индивидуальным предпринимателем не являлся как на дату 01.10.2015, так и на дату возбуждения производства по делу о его банкротстве.

Как следует из императивного предписания пункта 13 статьи 14 Федеральный закон от 29.06.2015 № 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее – Закон № 154-ФЗ), пункты 1, 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве.

По смыслу нормы пункта 13 статьи 14 Закона № 154-ФЗ, регулирующей действие пунктов 1, 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (особенности оспаривания сделки должника-гражданина) во времени, оспаривание сделок должника-гражданина, не обладающего статусом индивидуального предпринимателя, по специальным основаниям Закона о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3) возможно только в отношении сделок, заключенных после 01.10.2015.

При этом наличие у должника-гражданина статуса индивидуального предпринимателя на момент совершения оспариваемой сделки правового значения для целей пункта 13 статьи 14 Закона N 154-ФЗ не имеет, поскольку, как указано выше, он распространяет свое действие на норму Закона о банкротстве, регулирующую особенности оспаривания сделки должника-гражданина.

Заключение оспариваемого договора с нарушением пределов осуществления гражданских прав в ситуации существования обязательств перед кредитором, неисполнение которых привело к банкротству должника, установлено судами в рамках рассматриваемого заявления и по обстоятельствам принятых судом общей юрисдикции судебных актов влечет недействительность сделки в силу статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (определение Верховного Суда РФ от 4 апреля 2022 г. N 305-ЭС19-24684).

В рассмотренном случае оспоренные договоры заключены до 01.10.2015, на дату возбуждения дела о банкротстве должника ФИО3 не обладал статусом индивидуального предпринимателя.

При таких обстоятельствах наличие у должника-гражданина статуса индивидуального предпринимателя на момент совершения оспариваемой сделки правового значения для целей применения пункта 13 статьи 14 Закона N 154-ФЗ не имеет, поскольку на момент возбуждения дела о банкротстве ФИО3 таким статусом не обладал, вследствие чего названная выше сделка не может быть признана недействительной по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

В пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки; сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам, или на реализацию иного противоправного интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В силу правовой позиции, приведенной в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Однако, в рассматриваемом случае, поскольку определением Арбитражного суда Иркутской области от 25.02.2020 (резолютивная часть объявлена 25.02.2020) в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов, обращение финансового управляющего ФИО2 в суд по настоящему обособленному спору 18.11.2021 произведено в пределах трехгодичного срока исковой давности, поэтому заявление подлежало рассмотрению по существу.

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора может свидетельствовать совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации").

Апелляционным судом установлено, что о наличии признаков злоупотребления правом сторон указывают следующие обстоятельства:

на дату совершения сделки (как на 20.02.2015, так и 11.08.2015) у должника имелись непогашенные обязательства перед ПАО «Сбербанк России» по кредитному договору, заключенному должником в 2013 году.

При этом согласно пояснениям ФИО3, данным в ходе рассмотрения иных арбитражных дел (в частности, об этом указано в постановлении Четвертого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2022 по настоящему делу), а также при принятии апелляционного определения Иркутского областного суда от 08.12.2020 по делу № 33-8488/2020, заключение всех договоров по отчуждению имущества преследовало единственную цель по выводу имущества из собственности супругов Марковых А.А. (супруга ФИО3 - ФИО10 являлась поручителем по кредитному договору с ПАО «Сбербанк России).

Из апелляционного определения Иркутского областного суда от 05.07.2016 по делу № 33-8525/2016, судебных актов по делу № А19-11756/2019 следует, что 24.10.2013 публичное акционерное общество «Сбербанк России» (кредитор) и индивидуальный предприниматель (ИП) ФИО3 (заемщик) заключили договор № 76900196-30435-1 об открытии невозобновляемой кредитной линии (со свободным режимом выборки), по условиям которого кредитор обязался предоставить заемщику невозобновляемую кредитную линию для вложения во внеоборотные активы с лимитом в сумме 15 000 000 рублей, а заемщик обязался возвратить кредитору полученный кредит и уплатить проценты за пользование ими и другие платежи в размере, в сроки и на условиях договора.

Погашение кредита заемщик должен был производить ежемесячно в соответствии с полученным графиком. По условиям договора заемщик также обязался ежемесячно вносить плату за обслуживание кредита, плату за пользование лимитом кредитной линии, при нарушении сроков возврата кредита - уплачивать неустойку. ИП ФИО3 выбрал кредитную линию в полном объеме.

Из пункта 8 договора от 24.10.2013 № 76900196-30435-1 следует, что в качестве обеспечения своевременного и полного возврата кредита, уплаты процентов и внесения иных платежей, предусмотренных договором, заемщик обеспечивает предоставление кредитору: имущественное обеспечение в соответствии с договором залога – договор ипотеки от 24.10.2013г. № 76900196- 30435-1/1, заключенный с ФИО6 (подпункт 8.1.1 договора); поручительство физических лиц в соответствии с договором поручительства: договор поручительства от 24.10.2013 № 6900196-30435-1/1п, заключенный с ФИО10 (подпункт 8.2.1 договора); договор поручительства от 24.10.2013г. № 76900196-30435-1/2п, заключенный с ФИО6 (подпункт 8.2.2 договора).

В обеспечение обязательств заемщика по договору от 24.10.2013 № 76900196-30435-1 публичное акционерное общество «Сбербанк России» (банк) и ФИО6 (поручитель) 24.10.2013 заключили договор поручительства № 76900196-30435-1/2п, по условиям которого поручитель обязался отвечать перед банком за исполнение предпринимателем ФИО3 всех обязательств по договору от 24.10.2013г. № 76900196-30435-1, а также договор ипотеки № 76900196-30435-1/1И, предметом которого является передача залогодателем в залог залогодержателю принадлежащего залогодателю на праве собственности недвижимого имущества и земельного участка, на котором находится закладываемый объект недвижимости, указанный в пункте 1.2 договора.

17.12.2015 публичное акционерное общество «Сбербанк России» (цедент) и ФИО11 (цессионарий) заключили договор № 38 уступки прав (требований), по условиям которого цедент уступил цессионарию права (требования) к предпринимателю ФИО3, вытекающие из договора от 24.10.2013 № 76900196-30435-1, заключенных к нему дополнительных соглашений, а также договоров, заключенных в обеспечение исполнения обязательств предпринимателя ФИО3 по кредитному договору.

В связи с неисполнением заемщиком и поручителями условий договора от 24.10.2013 № 76900196-30435-1, ФИО11 обратился в Ангарский городской суд Иркутской области за защитой своих прав в судебном порядке.

Решением Ангарского городского суда Иркутской области от 18.01.2016 по гражданскому делу № 2-2/2016 иск ФИО11 удовлетворен, солидарно с ФИО3, ФИО10, ФИО6 в пользу ФИО11 взыскана задолженность в размере 14 303 067 рублей 82 копейки, проценты, исчисленные от суммы основного долга 13 825 500 рублей по ставке 11,99 процента годовых, начиная с 06.05.2015 по день фактической уплаты задолженности.

Таким образом, оспариваемые в настоящем споре взаимосвязанные сделки от 20.02.2015 и 11.08.2015 совершены в период инициирования ПАО «Сбербанк России» судебного разбирательства в Ангарском городском суде Иркутской области о взыскании задолженности по кредитному договору.

Конечным приобретателем всего переданного по сделкам имущества указана мать супруги должника - ФИО4

При этом апелляционный суд учитывает, что помимо спорного недвижимого имущества, в пользу ФИО4 должником отчуждены и транспортные средства (постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 02.06.2022 по настоящему делу).

В статье 19 Закона о банкротстве определен круг заинтересованных лиц по отношению к должнику.

Так, заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга (пункт 3 статьи 19 Закона о банкротстве).

Предполагается, что другая сторона знала о совершении сделки должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Материалами обособленного спора подтверждено нахождение ФИО3 в родственных отношениях с ФИО4 – матерью супруги должника.

Следовательно, в рассматриваемом случае сделки по отчуждению недвижимого имущества совершены между заинтересованными лицами по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, что участвующими в деле лицами не оспаривается.

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного суда РФ указано, что при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Принимая во внимание тот факт, что сделки по отчуждению ликвидного имущества совершены аффилированными лицами, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о презумпции общности экономических интересов должника и ответчика (осведомленности об экономическом состоянии друг друга), нераскрытии экономической целесообразности в совершении спорных сделок и исчерпывающего подтверждения факта оплаты, которое бы опровергало все разумные сомнения.

При рассмотрении настоящего спора апелляционный суд полагает целесообразным также учесть правовую позицию, приведенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230.

Суть этого подхода заключается в следующем. Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

Таким образом, по смыслу приведенных разъяснений цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

При этом само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество (а в рассматриваемом случае регистрация транспорта), не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса РФ.

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление, будто бы стороны действительно следуют условиям притворного договора.

Данный подход последовательно проводится Верховным Судом РФ. В частности, в определении от 19 марта 2020 г. N 305-ЭС19-16046(3) в очередной раз вышестоящая судебная инстанция указала на то, что общность предмета сделок, короткий промежуток между сделками, а также неоплата по сделкам, - фактически могло свидетельствовать о том, что совокупность операций является цепочкой взаимосвязанных сделок.

Аналогичный подход приведен и в определении Верховного Суда Российской Федерации № 301-ЭС17-19678 от 19.06.2020 по делу №А11-7472/2015, на которое сослался суд первой инстанции.

Так, вышестоящей судебной инстанцией приведены разъяснения, в соответствии с которыми при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс) к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Позиция вышестоящей судебной инстанции заключается в необходимости проверки всей цепочки сделок.

В рассматриваемом случае имеет место быть вторая ситуация: личность приобретателя (мать супруги должника) использована в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредитора – ПАО «Сбербанк России»), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов: лицу, числящемуся конечным приобретателем (ФИО4)

Как отмечено выше, первым звеном цепочки сделок является соглашение от 20.02.2015, заключенное между ФИО5 и ФИО4, о передаче прав и обязанностей арендатора по договору аренды земельного участка, согласно которому ФИО4 приняла в полном объеме все существующие на 20.02.2015 права и обязанности арендатора по договору аренды земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящийся по адресу: <...>, площадью 774 кв.м.

06.03.2015 зарегистрировано право собственности ФИО4 на жилой дом с кадастровым номером 38:26:040701:1750, площадью 491,7 кв.м, находящий по адресу: <...>.

11.08.2015 администрацией Ангарского городского муниципального образования и ФИО4 (в лице представителя ФИО8) заключен договор купли-продажи указанного выше земельного участка для эксплуатации индивидуального жилого дома, расположенного на нем.

11.08.2015 подписан акт приема-передачи земельного участка.

Как следует из выписки из Единого государственного реестра недвижимости (ЕГРН), здание и земельный участок на дату апелляционного рассмотрения дела принадлежат ФИО4 на праве собственности.

По данным ЕГРН правообладателем земельного участка, площадью 774 кв.м, с видом разрешенного использования для эксплуатации индивидуального жилого дома является ФИО4 с 16.09.2015.

Вопреки доводам представителя ответчика, в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 08.12.2020 по делу № 33-8488/2020 установлены обстоятельства приобретения тещей должника ФИО3 ФИО4 спорной недвижимости (жилого дома и земельного участка) за счет денежных средств ФИО3, который в 2015 году истец оплатил цену дома, передав согласно распискам денежные средства в размере 33 000 000 руб. ФИО9

В силу части 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле.

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела, что вытекает из принципов общеобязательности и исполнимости вступивших в законную силу судебных решений в качестве актов судебной власти, обусловленных ее прерогативами (постановление от 21 декабря 2011 года № 30-П; определения от 6 ноября 2014 года № 2528-О, от 17 февраля 2015 года № 271-О и др.).

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности - сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели. Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства - с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.

Исходя из этого, преюдициальность означает не только отсутствие необходимости доказывать установленные ранее обстоятельства, но и запрещает их опровержение. Такое положение существует до тех пор, пока судебный акт, в котором установлены эти факты, не будет отменен в порядке, установленном в законе.

Доводы представителя ответчика об отсутствии преюдициального характера для настоящего спора фактических обстоятельств, установленных в определении судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 08.12.2020 по делу № 33-8488/2020, ввиду несовпадения круга лиц, участвующих в указанном деле и в настоящем споре (в котором помимо ФИО4 в качестве ответчиков привлечены ФИО5, Администрации Ангарского городского округа) отклоняются апелляционным судом как ошибочные.

Поскольку в рассматриваемом случае установлено наличие того факта, что лицом, числящимся конечным приобретателем спорного имуещства является ответчик ФИО4, тогда как ФИО5 и Администрации Ангарского городского округа таковыми не признаны, поэтому они являются лишь номинальными ответчиками как лица, вовлеченные в цепочку совершения сделок, направленных на вывод активов должника ФИО3 из-под возможного обращения на них взыскания в пользу кредитора.

При этом спорное имущество из владения ФИО3 не выбывало, расчеты за него были произведены не ФИО4. а ФИО3, который изначально планировал оформить недвижимость на свое имя, заключив с ФИО9 предварительный договор купли-продажи от 18.12.2014 по цене 33 000 000 рублей и передав ему деньги по распискам.

В этой связи заявление финансового управляющего в части признания единой взаимосвязанной сделки недействительной как совершенной со злоупотреблением правом (статья 10 ГК РФ) является обоснованным.

Руководствуясь пунктами 1, 2, 5 статьи 10, пунктом 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая правовые позиции, приведенные в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)", апелляционный суд полагает, что сделка совершена заинтересованными лицами, взаимосвязанными и объединенными общей противоправной целью - умышленным выводом имущества, подлежащего включению в конкурсную массу должника, и направленностью на ущемление имущественных прав кредиторов.

Апелляционный суд полагает необходимым признать недействительными:

сделку по приобретению за счет должника ФИО3 на имя ФИО4 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, и расположенного на нем жилого дома с кадастровым номером 38:26:040701:1750, площадью 491,7 кв.м, находящегося по адресу: <...>;

соглашение от 20.02.2015 о передаче прав и обязанностей арендатора по договору аренды №05/15 от 29.01.2015 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, заключенное ФИО4 и ФИО5;

договор купли-продажи земельного участка от 11.08.2015, заключенный Администрацией Ангарского городского муниципального образования и ФИО4.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве).

Установив фактическое наличие у ответчика ФИО4 спорного имущества и возможность возврата не принадлежащего ей указанного имущества в конкурсную массу должника, необходимо применить последствия в виде обязания ответчика вернуть имущество.

Между тем не может апелляционный суд согласиться с доводами финансового управляющего о применении последствий недействительности сделки в виде признания права собственности на спорные объекты за должником в связи с тем, что признание права собственности в порядке применения последствий недействительности сделки в деле о банкротстве не предусмотрено (п. 2 ст. 167 ГК РФ). Следовательно, в указанной части заявление подлежит оставлению без удовлетворения.

В пункте 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что судебные расходы арбитражного управляющего, связанные с рассмотрением заявления об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве, осуществляются за счет средств должника (пункты 1 и 2 статьи 20.7 Закона о банкротстве). Такие судебные расходы, понесенные арбитражным управляющим из собственных средств, подлежат возмещению ему в последующем за счет средств должника. При удовлетворении судом заявления арбитражного управляющего об оспаривании сделки понесенные судебные расходы взыскиваются с другой стороны оспариваемой сделки в пользу должника, а в случае отказа в удовлетворении заявления - с должника в пользу другой стороны оспариваемой сделки.

Между тем конечным бенефициаром по цепочке сделок является ФИО3, приобретение имущества осуществлено за его счет, а ФИО4 совершены лишь сопутствующие сделки, влекущие возможность оформления права собственности на нее.

В силу правовой позиции, приведенной в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)», поскольку признание недействительной сделки должника влияет на права и обязанности должника, а применение последствий ее недействительности непосредственно возлагает на него обязанности, в таких случаях ответчиком или одним из ответчиков по иску арбитражного управляющего должен быть должник.

На основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина по требованию неимущественного характера (по спорам о признании сделок недействительными) составляет 6 000 руб.

При обращении в арбитражный суд с заявлением о признании сделки недействительной финансовым управляющим государственная пошлина не оплачена, определением суда первой инстанции от 23.11.2021 предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины.

Ввиду удовлетворения требований, расходы по уплате государственной пошлины относятся на должника, в том числе и за апелляционное рассмотрение дела (часть 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением от 18 ноября 2022 года Четвертый арбитражный апелляционный суд, удовлетворив заявленное ходатайство, предоставил финансовому управляющему ФИО3 ФИО2 отсрочку уплаты государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы на сумму 3 000 рублей до её рассмотрения по существу, в связи с чем государственная пошлина в указанном размере также подлежит взысканию с ФИО3 в доход федерального бюджета.

Следовательно, с ФИО3 надлежит взыскать в доход федерального бюджета 9 000 рублей государственной пошлины : 6 000 рублей – за рассмотрение дел в суде первой инстанции, 3 000 рублей – за апелляционное рассмотрение.

Настоящее постановление выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленными квалифицированными электронными подписями судей, в связи с чем направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

По ходатайству указанных лиц копии постановления на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Лица, участвующие в деле, могут получить информацию о движении дела в общедоступной базе данных «Картотека арбитражных дел» по электронному адресу: www.kad.arbitr.ru.

Руководствуясь ст. ст. 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 13 сентября 2022 года по делу №А19-26164/2019 отменить, принять новый судебный акт.

Заявление удовлетворить частично.

Признать недействительными:

сделку по приобретению за счет должника ФИО3 на имя ФИО4 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, и расположенного на нем жилого дома с кадастровым номером 38:26:040701:1750, площадью 491,7 кв.м, находящегося по адресу: <...>;

соглашение от 20.02.2015 о передаче прав и обязанностей арендатора по договору аренды №05/15 от 29.01.2015 земельного участка с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящегося по адресу: <...>, заключенное ФИО4 и ФИО5;

договор купли-продажи земельного участка от 11.08.2015, заключенный Администрацией Ангарского городского муниципального образования и ФИО4.

Применить последствия недействительности сделки: обязать ФИО4 возвратить в конкурсную массу должника ФИО3 земельный участок с кадастровым номером 38:26:040701:212, находящийся по адресу: <...>, и расположенный на нем жилой дом с кадастровым номером 38:26:040701:1750, площадью 491,7 кв.м, находящий по адресу: <...>.

В остальной части требований отказать.

Взыскать с ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения: гор. Ангарск Иркутской области, адрес: 665800, Иркутская обл., Ангарск, ИНН <***>) в доход федерального бюджета 9 000 рублей государственной пошлины.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение месяца в кассационном порядке в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа путем подачи кассационной жалобы через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий Н.А. Корзова


Судьи А.В. Гречаниченко


О.А. Луценко