Решение от 22 февраля 2018 г. по делу № А40-92500/2017

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

г. Москва, №А40-92500/17-158-76222 февраля 2018 г.

Резолютивная часть решения объявлена 25 января 2018 г.

Полный текст решения изготовлен 22 февраля 2018 г.

Арбитражный суд в составе:

председательствующего: судьи Худобко И. В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО2

к Головину Александру Вадимовичу

третьи лица:- ЗАО «Сибента» (125367, <...>), ФИО4, ФИО5

о признании действий бывшего генерального директора недобросовестными и повлекшим причинение убытков; о взыскании убытков

с участием представителей:

от истца – ФИО6 по дов. от 23.12.2015. паспорт

от ответчика – ФИО7 по дов. от 17.08.2017, паспорт

от третьего лица ЗАО «Сибента» - ФИО7 от 28.03.2017 года.

В судебное заседание не явились третьи лица ФИО4 и ФИО5

УСТАНОВИЛ:

Иск заявлен, с учетом принятого 07.12.2017 судом заявления в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании действий бывшего генерального директора Закрытого акционерного общества «Сибента» ФИО3 недобросовестными и неразумными, совершенными не в интересах общества и повлекшими причинение убытков обществу в размере 2 074 617 руб. 57 коп. в связи с заключением мнимой (ничтожной) сделки по контракту (договору) №PRM-134 от 05.02.2016; о взыскании убытков в размере 2 074 617 руб. 57 коп.

Определением суда от 29.08.2017 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, было привлечено Закрытое акционерное общество «Сибента».

Определением суда от 07.12.2017 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, были привлечены ФИО4 и ФИО5.

В судебное заседание не явились третьи лица ФИО4 и ФИО5, надлежащим образом извещенные о времени и месте проведения судебного заседания в соответствии со ст. ст. 121, 123 АПК РФ. Дело рассмотрено в отсутствие названных лиц в порядке ст. 123, 156 АПК РФ.

В судебном заседании истец поддержал заявленные требования по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Ответчик возражал против удовлетворения исковых требования по доводам отзыва и письменным пояснений, третье лицо ЗАО «Сибента» выступило на стороне ответчика.

Суд, рассмотрев исковые требования, исследовав и оценив, по правилам ст. 71 АПК РФ, имеющиеся в материалах дела доказательства, выслушав представителя истца, ответчика и его представителя, приходит к следующим выводам.

Из материалов дела следует, что 05.02.2016 между ЗАО «Сибента», в лице генерального директора ФИО3, и Aldjavi Selling Commodities By Automatic Vending Machines L.L.C был заключен договор №PFM-134, предметом которого являлась поставка 3 плунжерных насосов Speek Triplex P75-400-140 c электродвигателем в контейнере в комплекте с пультом управления.

Во исполнение условий данного договора ЗАО «Сибента» были перечислены денежные средства в размере 8 295 942 руб. 27 коп. (98 700 в иностранной валюте), что подтверждается представленной в материалы дела выпиской по лицевому счету <***> и не оспаривается лицами, участвующими в деле.

В последующем, 04.04.2017 названный договор был расторгнут по соглашению сторон, а денежные средства в размере 98 700 Евро были зачислены на счет ЗАО «Сибента», что подтверждается представленными в материалы дела уведомлениями о зачислении средств на транзитный валютный счет №5 от 22.05.2017, № 6 от 31.05.2017, № 3 от 05.06.2017, банковскими ордерами, выписками из системы Swift. В рублевом эквиваленте на счет ЗАО «Сибента» были зачислены денежные средства в размере 6 221 324 руб. 70 коп.

Полагая, что указанная сделка была заключена ответчиком, как генеральным директором ЗАО «Сибента», на заведомо невыгодных условиях и обладала признаками мнимой (ничтожной), истец, реализуя свои права, как акционер общества, обратился в суд с настоящим исковым заявлением о взыскании убытков в размере 2 074 617 руб. 57 коп., составляющими курсовую разницу между перечисленными по условиям названного договора денежными средствами и возвращенными денежными средствами, в связи с его расторжением по соглашению сторон.

Однако, суд не может разделить правовую позицию истцов по настоящему делу.

В силу п. 1 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах» члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно. Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами (п. 2 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах»). При этом правом на обращения в суд с иском в названных случаях обладают общество или акционер (акционеры), владеющие в совокупности не менее чем 1 процентом размещенных обыкновенных акций общества (п. 5 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах).

Ответственность единоличного исполнительного органа является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Согласно ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Из содержания указанной нормы права следует, что взыскание убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, и ее применение возможно лишь при наличии совокупности условий ответственности, предусмотренных законом, поэтому лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать, наличие состава правонарушения, включающего факт виновного нарушения органом или должностным лицом возложенных на него обязанностей (совершения незаконных действий или бездействия, издания незаконного акта), наличие у заявителя убытков и их размер, а также наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителя убытками. Юридическое значение имеет только прямая (непосредственная) причинная связь между противоправным поведением директора и убытками общества. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий ответственности исключает применение указанной меры ответственности.

Таким образом, истец, требуя возмещения убытков, должен доказать наличие всех указанных элементов ответственности в их совокупности. Кроме того, в силу п. 5 ст. 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Данный вывод суда соответствует разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Вместе с тем, суд, исследовав и оценив по правилам ст. 71 АПК РФ, представленные сторонами доказательства, приходит к выводу, что истец не доказал наличие в действия генерального директора совокупности обязательных признаков, дающих им право требовать взыскание убытков.

Судом при рассмотрении настоящего дела установлено, что заключенный ЗАО «Сибента» договор с иностранной компанией не является специфическим для деятельности общества, а напротив, соответствует обычной его хозяйственной деятельности, связанной с добычей сырой нефти и нефтяного (попутного) газа, по причине приобретения оборудования именно для данной деятельности. Как пояснил в судебном заседании представитель ответчика и третьего лица, спорное оборудование заказывалось для производственных нужд в связи с необходимостью автоматизации производственного процесса, так как, предполагалось заключение контракта на производство работ с использование данного оборудования. При этом, суд учитывает, что при рассмотрении настоящего дела не установлено обстоятельств, свидетельствующих о том, что причиной не выполнения контрагентом заключенного ответчиком договора на поставку производственного оборудования в предусмотренный срок явились какие-либо недобросовестные или неразумные действия ответчика, как генерального директора общества.

Более того, судом при рассмотрении настоящего дела также установлен, что заключая спорный договор, со стороны ответчика была соблюдена необходимая процедура, требуемая для совершения сделок с иностранными лицами, о чем свидетельствует представленный в материалы дела паспорт сделки от 12.02.2016 №16020118/1623/0000/2/1, ведомость банковского контроля по контракту по данному паспорту сделки.

Отказывая в удовлетворении заявленных исковых требований суд, так же исходит из того, поведение ответчика, как генерального директора общества, при заключении спорного договора соответствовало критериям разумности и добросовестности, поскольку заключение данного договора с иностранным лицом было обусловлено существенной экономией денежных средств для общества. В пользу данного вывода суда свидетельствует представленное в материалы дела третьим лицом коммерческое предложение ООО «Компания Креолайн», согласно которому, стоимость одной единицы аналогичного по условиям спорного договора, составляет 105 813 евро. Не может опровергнуть данный вывод суда представленное истцом в материалы дела коммерческое предложение названной организации, в связи с тем, что данное предложение касается исключительно только поставки плунжерного насоса без насосной установки и металлического блока-контейнера, как это было предусмотрено по условиям упомянутого выше договора.

Кроме того, установленные при рассмотрении настоящего дела фактические обстоятельства, свидетельствующие о том, что ЗАО «Сибента» были возращены денежные средства, уплаченные по спорному договору, является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, в связи с тем, что данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у общества каких-либо убытков. Данный вывод суда основан на следующем.

Сумма в размере 2 074 617 руб. 57 коп, составляющая валютную разница при проведении валютной операций по договору является внереализационным расходом, поэтому не может являться убытком.

В соответствии с п. 4 Разъяснение ПКР (SIC) 7 «Введение ЕВРО» Приказ Министерства финансов Российской Федерации от 28.12.2015 № 217н «О введении международных стандартов финансовой отчетности на территории РФ» любые получающиеся в результате курсовые разницы должны признаваться в качестве доходов или расходов.

В соответствии с п.п. 5 п. 1 ст. 265 Налогового кодекса РФ в состав внереализационных расходов, не связанных с производством и реализацией, включаются обоснованные затраты на осуществление деятельности, непосредственно не связанной с производством и (или) реализацией. К таким расходам относятся, в частности: расходы в виде отрицательной курсовой разницы.

Изменение курса валюты является обстоятельством, которое находится вне контроля участника оборота, поэтому не может квалифицироваться как убыток по вине ответчика.

В соответствии с п. 2 ст. 15 Гражданского кодекса РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Исходя из смысла статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации возложение на должника обязанности по возмещению убытков возможно при наличии условий ответственности, предусмотренных законом.

Требование истца о взыскании под видом убытков курсовой разницы не основано на нормах действующего законодательства, поскольку вина, причинная связь между действиями (бездействием) ответчика и изменением курса евро (валюта контракта), которые повлекли, по мнению истца, возникновение у ЗАО «Сибента» убытков отсутствуют.

Доводы истца в части наличия у спорного договора признаком мнимого договора, судом также признаются несостоятельными, в связи с тем, что при рассмотрении настоящего дела были установлены обстоятельств, которые свидетельствуют о совершении конкретных действий, направленных на создание соответствующих заключенной сделке правовых последствий, что исключает применение п. 1 ст. 170 ГК РФ. Данный довод подтверждается выводами судебной практики: Постановление Президиума ВАС РФ от 01.11.2005 № 2521/05 по делу N А55-19767/02-33, Обзор судебной практики Верховного Суда РФ «Некоторые вопросы судебной практики Верховного Суда РФ по гражданским делам» (Определение Верховного Суда РФ от 28.05.2013 N5-KГ13-49.

При этом суд также учитывает, что сам факт неисполнения того или иного договора, не может свидетельствовать о мнимой его характере, в связи с тем, что презюмируется, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений действуют добросовестно (п. 3 ст. 1 ГК РФ).

Отказывая в удовлетворении требований истца о признании действий бывшего генерального директора ЗАО «Сибента» ФИО3 недобросовестными и неразумными, совершенными не в интересах общества и повлекшими причинение убытков обществу в размере 2 074 617 руб. 57 коп., в связи с заключением мнимой (ничтожной) сделки по контракту (договору) №PRM-134 от 05.02.2016, суд исходит из того, что подобного рода действия не могут являться предметом самостоятельного судебного контроля, поскольку рассматриваемый спор не носит характер публичного, а положения ст. 12 ГК РФ не предусматривают подобного рода способа защиты прав, что свидетельствует о недоказанности истцом в данной части статуса заинтересованного лица.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, об отказе в удовлетворении исковых требований, поскольку истец не доказал недобросовестность и неразумность действий ответчика при заключении договора с иностранным лицом, причинно-следственную связь между такими действиями и убытками общества, а также вину ответчика в причинении убытков обществу, в то время, как в силу ст. ст. 65, 68 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обстоятельства, на которые оно ссылается, и которые должны быть подтверждены определенными доказательствами.

Расходы по уплате государственной пошлины относятся на истца в соответствии со статьями 110,112 АПК РФ. В связи с тем, что при подаче искового заявления истцом была уплачена государственная пошлина в размере 34 480 руб., а истцом было заявлено одно неимущественное требование (государственная пошлина 6000 руб.) и одно имущественное требование (государственная пошлина 33 373 руб.), то в доход федерального бюджета с истца подлежит взысканию денежная сумма 4 893 руб.

С учетом изложенного, руководствуясь ст.ст. 4, 9, 65, 67, 69, 71, 102, 106, 110, 167-170, 176, 180 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В иске отказать.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета расходы по оплате государственной пошлины в размере 4 893 (четыре тысячи восемьсот девяносто три) рубля.

Судья И. В. Худобко