Постановление от 31 июля 2024 г. по делу № А40-178542/2017

ПОСТАНОВЛЕНИЕ



г. Москва

31.07.2024

Дело № А40-178542/2017


Резолютивная часть постановления объявлена 23.07.2024

Полный текст постановления изготовлен 31.07.2024


Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Кузнецова В.В., Тарасова Н.Н.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 19.05.2023,

от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 29.08.2022,

от ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 04.04.2024,

от ФИО7 – ФИО8 З-М.Г., ФИО9 по доверенности от 17.10.2022, от конкурсного управляющего должника ГК «АСВ» - ФИО10 по доверенности от 27.03.2023,

рассмотрев 16-23.07.2024 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО11, ФИО7, ФИО3

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2024

по заявлению конкурсного управляющего должника о взыскании солидарно с ФИО3, ФИО1, ФИО7 и ФИО11 суммы, причиненных Банку убытков в размере 581 846 799,20 рублей,

в рамках дела о признании Акционерного коммерческого банка «Северо- Восточный Альянс» (Акционерное общество) несостоятельным (банкротом).

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 29.11.2017 Акционерный коммерческий банк «Северо-Восточный Альянс» (Акционерное общество) был признан несостоятельным (банкротом), функции конкурсного управляющего возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Сообщение об открытии конкурсного производства в отношении должника было опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 230 от 09.12.2017.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.09.2021 было отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего Акционерного коммерческого банка «Северо-Восточный Альянс» (Акционерное общество) ГК «Агентство по страхованию вкладов» о взыскании солидарно с ФИО1, ФИО7, ФИО11, ФИО3, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 сумму причиненных Банку убытков в размере 581 846 799, 20 руб.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 08.09.2021 было оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 06.09.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 08.09.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2022 были отменены в части отказа во взыскании убытков с ФИО3, ФИО1, ФИО7 и ФИО11, в отмененной части обособленный спор был направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 08.09.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2022 были оставлены без изменения.

При новом рассмотрении спора определением Арбитражного суда г. Москвы от 02.02.2024 было отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего Акционерного коммерческого банка «Северо-Восточный Альянс» (Акционерное общество) ГК «Агентство по страхованию вкладов» о взыскании солидарно с ФИО1, ФИО7, ФИО11, ФИО3 причиненных Банку убытков в размере 581 846 799,20 рублей.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 02.02.2024 было отменено, в пользу АКБ «СВА» (АО) солидарно с ФИО1, ФИО7, ФИО5, ФИО3 взысканы убытки, причиненные Банку, в размере 581 846 799,20 руб.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1, ФИО7, ФИО5, ФИО3 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2023 отменить, определение Арбитражного суда города Москвы от 02.02.2024 оставить в силе. Ответчики в кассационных жалобах указывают, что отсутствовали основания и для солидарного взыскания убытков со всех ответчиков, так как необходимо было установить недобросовестную или неразумную роль каждого из них и размер причиненных убытков каждым из них. При этом, является ошибочным вывод суда о том, что сам по себе факт получения дивидендов акционерами Банка является необходимым и достаточным основанием для солидарного взыскания убытков с указанных лиц, сам по себе контролирующий статус ответчиков не является презумпцией вины контролирующих лиц и не является основанием для взыскания с них убытков, в связи с выплатой дивидендов. Также суд апелляционной инстанции неверно распределил бремя доказывания. Более того, выплата Банком НДФЛ и налога на прибыль в размере 75 639 349 руб. с распределенных дивидендов, не заявлялось в суде первой инстанции в качестве основания для взыскания убытков и в их размер, предъявленная к взысканию сумма убытков в размере 581 846 799,20 руб. не включает сумму начисленного налога (сумма налога начислена «сверху»), а потому вопрос об отнесении их к убыткам Банка не входил в предмет заявленных конкурсным управляющим требований. Суд первой инстанции правомерно указал, что экономические убытки Банку непосредственно от выплаты дивидендов могли быть причинены если бы денежные средства, ранее находившиеся на балансе Банка, то есть на его корреспондентском счете, в дальнейшем были бы списаны с него и зачислены на корреспондентский счет, открытый в другой кредитной организации, в рамках платежных операций по сделкам, чего в настоящем деле установлено не было. Однако, проведение платежных операций внутри Банка, в том числе технических, не может причинить ему убытки. При этом, при рассмотрении дела в суде первой инстанции, конкурсный управляющий подтвердил, что денежные средства действительно не покидали Банк, в суде апелляционной инстанции управляющий данные обстоятельства также не оспаривал. Также ответчики обращают внимание, что не голосовали и не давали никаких указаний руководителям акционеров, направленным на принятие решений о выплате дивидендов, а конкурсный управляющий не привел доводов в отношении того, каким образом размер долей в уставных капиталах акционеров Банка позволял ответчикам влиять на принятие решений о выплате всей суммы дивидендов.

ФИО3 в своей кассационной жалобе также указывает, что не является участником ООО «Финко», фактическим участником ООО «Финко» является ООО «Нивел Груп», где ФИО3 принадлежит 32,7394 доли. При этом, конкурсный управляющий не оспаривает того, что ФИО3 не является получателем денежных средств, выплаченных Банком своим акционерам в качестве дивидендов.

ФИО7 в своей кассационной жалобе также просит, оставив в силе определение Арбитражного суда города Москвы от 02.02.2024, изменить его мотивировочную часть, исключив из нее выводы суда о признании ФИО7 контролирующим должника лицом.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители ФИО1, ФИО7, ФИО5 и ФИО3 поддержали доводы кассационных жалоб.

От конкурсного управляющего Банка поступил консолидированный отзыв на кассационные жалобы, который судебной коллегией приобщен к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Также от Банка поступили письменные пояснения по вопросам, возникшим при рассмотрении кассационных жалоб ответчиков, а именно: суд кассационной инстанции просил в письменном виде дать пояснения с конкретизацией вменяемых каждому из ответчиков деяний, которые, по мнению Банка, привели к возникновению убытков у Банка, с указанием вида убытков (реальные убытки или упущенная выгода), а также мотивы, по которым Банк согласился с разделением одного иска о взыскании с ответчиков (в том числе председателя правления банка, членам совета директоров и др.) убытков в размере более 2 млр. руб. на несколько исков, при этом, не заявив требование о привлечении к субсидиарной ответственности.

Поступившие пояснения приобщены к материалам дела, в которых Банк указал, в том числе на то, что денежные средства выводились из банка ответчиками в наличной форме, однако указанные доводы не могут быть приняты судом кассационной инстанции при рассмотрении кассационных жалоб, поскольку такие доводы не приводились Банком при первоначальном рассмотрении настоящего спора в трех инстанциях, ни при повторном рассмотрении спора в судах первой и апелляционной инстанции. Кроме того, суд кассационной инстанции принимает во внимание, что указанные доводы Банка не подкреплены представленными в материалы дела надлежащими доказательствами, свидетельствующими о том, что ответчики либо юридические лица, в состав участников которых ответчики входили, осуществляли действия по получению денежных средств (дивидендов) из кассы Банка в виде наличных денежных средств.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель Банка возражал против удовлетворения кассационных жалоб.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителей сторон, обсудив доводы кассационной жалобы и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом постановлении, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что постановление суда апелляционной инстанции подлежит отмене, исходя из следующего.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса России?скои? Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом России?скои? Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судом, в обоснование заявленных требований управляющий ссылался на то, что в период с 25.08.2015 по 04.07.2017 акционерам должника ООО «СВ-Девелопмент», ООО «Каффир», ООО «Инвест-Сервис», «Цветметрезерв», ООО «Финко» и ФИО18 в соответствии с Протоколами внеочередного общего собрания акционеров Банка выплачивались дивиденды по акциям Банка за 2009-2011 годы, сумма дивидендов составила 581 846 799,20 руб.

Конкурсный управляющий указывал, что уже на 01.08.2015 в Банке имелись признаки недостаточности имущества для исполнения всех обязательств перед кредиторами (в соответствии со статьей 189.8 Закона о банкротстве), по состоянию на 01.08.2015 недостаточность имущества Банка составила минус 19 209 тыс. руб. и увеличилась минус до минус 915 112 тыс. руб. на дату отзыва у Банка лицензии (21.08.2017).

При этом, управляющий ссылался на то, что решения о выплате дивидендов принимались общим собранием акционеров Банка в лице руководителей акционеров-юридических лиц ФИО19, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16 и ФИО17, выгодоприобретателями выплаты дивидендов являются владельцы Банка (через ряд контролируемых лиц): ФИО1 (Председатель Совета директоров Банка), ФИО5 (супруга ФИО1), ФИО3 (член Совета директоров Банка), ФИО7

В связи с изложенным, конкурсный управляющий просил взыскать солидарно с ФИО1, ФИО7, ФИО11, ФИО3, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17 сумму причиненных Банку убытков в размере 581 846 799,20 рублей (сумма выплаченных дивидендов), поскольку указанные лица, имея фактическую возможность определять действия Банка, действуя недобросовестно и неразумно, в нарушение нормативно-правового акта при наличии конфликта интересов совершили действия направленные на выплату дивидендов при наличии признака несостоятельности Банка.

При этом, управляющий обращал внимание, что ФИО1, ФИО5 и ФИО7 являлись конечными бенефициарами Банка через ряд контролируемых лиц, ФИО1 являлся совладельцем акционеров Банка ООО «Финко» (40%) и ООО «Каффир» (30,4260%), а также через ООО «Горнообогатительные технологии» - совладельцем акционера Банка ООО «Цветметрезерв» (19,56%), кроме того, ФИО1 являлся Председателем Совета директоров Банка, ФИО5 являлась супругой ФИО1 согласно личной карточке последнего, содержащейся в кадровых документах, ФИО5 также являлась совладельцем акционеров Банка: через ООО «Горнообогатительные технологии» - совладельцем акционера Банка ООО «Цветметрезерв» (19,56%); через ООО «Нивел Групп» (40%) - совладельцем акционера Банка ООО «Финко» (60%), ФИО7 через ООО «Горнообогатительные технологии» являлся совладельцем акционера Банка ООО «Цветметрезерв» (41,38%), ФИО1, ФИО5 и ФИО7 совместно владели 99,996% уставного капитала акционера Банка ООО «Цветметрезерв», ФИО5 и ФИО1 совместно владели 64% уставного капитала акционера Банка ООО «Финко», ФИО1 владел 30,4260% уставного капитала акционера Банка ООО «Каффир», таким образом, имущество в виде дивидендов, выплаченных Банком, фактически поступило в распоряжение ФИО1, ФИО5 и ФИО7

Кроме того, конкурсный управляющий указывал на то, что обязательства Банка по оплате векселя, авалированного Банком в 2003 году, возникли не в момент вступления в силу в 2017 году судебного акта по делу № А40-25891/2015, а в момент проставления аваля на векселе, срок исполнения обязательств по оплате векселя наступил после предъявления векселя к платежу в Банк - 12.01.2015, векселедатель ЗАО «Фертигаз» был ликвидирован 02.11.2008, следовательно, после указанной даты требования об оплате векселя не могли быть предъявлены какому-либо иному лицу, кроме Банка, давшего аваль по векселю, а по состоянию на 01.08.2015 значение ПИ Банка имело отрицательное значение «минус» 19 209 тыс. руб., что свидетельствует о наличии у Банка признака банкротства, данное обстоятельство вызвано не только наличием обязательств перед АО «Регионгазхолдинг» по оплате векселя, но также наличием на балансе Банка «технических» (безнадежных) активов, на которые в соответствии с требованиями «Положения о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» (утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П), должны были формироваться резервы на возможные потери в размере 100% их стоимости, изложенное, по мнению управляющего, свидетельствует о том, что по состоянию на 01.08.2015 Банк уже находился в состоянии объективного банкротства.

Суд первой инстанции указал, что при рассмотрении обособленных споров об оспаривании сделок по настоящему делу судами было установлено, что с 15.08.2017 в Банке велась официальная картотека неоплаченных платежных документов клиентов на балансовом счете 47418 «Средства, списанные со счетов клиентов, но не проведенные по корреспондентскому счету кредитной организации из-за недостаточности средств», таким образом, суды пришли к выводу, что Банк фактически утратил платежеспособность с 15.08.2017.

При этом, суд первой инстанции учитывал, что действия по выплате дивидендов происходили в период с 25.08.2015 по 04.07.2017, то есть до периода неплатежеспособности, установленного ранее судом, однако, конкурсный управляющий ссылается, что признаки неплатежеспособности возникли у Банка по состоянию на 01.08.2015, но о проведении финансово-экономической экспертизы за указанный период как доказательства неплатежеспособности должника конкурсным управляющим не заявлено.

Рассмотрев доводы управляющего, суд первой инстанции указал, что наличие картотеки и наступление признаков объективного банкротства не являются синонимами, при этом, вступившим в законную силу решением суда от 27.02.2018 по настоящему делу установлено фактически отсутствие у Банка какого- либо имущества, за исключением наличия прав на арендованный офис, автомобили, лицензии на программное обеспечение, в связи с чем, суд согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что уже на 01.08.2015 в Банке имелись признаки недостаточности имущества для исполнения всех обязательств перед кредиторами (в соответствии со статьей 189.8 Закона о банкротстве), поскольку по состоянию на 01.08.2015 недостаточность имущества Банка составила минус 19 209 000 руб. и увеличилась минус до минус 915 112 000 руб. на дату отзыва у Банка лицензии (21.08.2017), однако не опроверг возражения ответчиков о том, что после указанной даты Банк продолжал исполнять свои обязательства перед кредиторами вплоть до отзыва лицензии 21.08.2017.

Кроме того, суд первой инстанции указал, что акционерами Банка являлись ООО «СВ-Девелопмент», ООО «Каффир», ООО «Инвест-Сервис», ООО «Цветметрезерв», ООО «Финко» и ФИО18 и согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что ФИО1, ФИО5 и ФИО7 являются конечными бенефициарами Банка через ряд контролируемых лиц.

Суд первой инстанции также учитывал доводы конкурсного управляющего о причинах отсутствия судебной работы по взысканию выплаченных дивидендов с акционеров Банка, с указанием сведений об акционерах, что данные организации не ведут хозяйственную деятельность, не имеют какого-либо имущества и доходов, отсутствуют по юридическому адресу, исполнительные производства в отношении них окончены в связи невозможностью установить местонахождение должника и его имущества, сведения о юридических лицах, содержащиеся в ЕГРЮЛ, признаны регистрирующим органом недостоверными, акционеры Банка ООО «СВ-Девелопмент» и ООО «Финко» исключены ФНС из ЕГРЮЛ, что подтверждается представленными в материалы дела доказательствами. Таким образом, указанные выше юридические лица, являющиеся акционерами Банка, фактически не вели хозяйственную деятельность, у них отсутствовало имущество, что исключает возможность в принудительном порядке взыскать с них денежные средства.

Вместе с тем, отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника, суд первой инстанции исходил из того, что сам по себе контролирующий статус ответчиков не является презумпцией вины контролирующих лиц и не является основанием для взыскания с них убытков, при этом, конкурсным управляющим не приведено никаких доказательств того, что ответчики являлись выгодоприобретателями выплаты дивидендов в пользу акционеров Банка и получили личную имущественную выгоду.

Так, суд учитывал, что ответчики не голосовали и не давали никаких указаний руководителям акционеров, направленных на принятие решений о выплате дивидендов, что могло бы свидетельствовать о фактическом контроле над акционерами Банка, доказательств обратного конкурсным управляющим не представлено, равно как управляющий не указал, каким образом размер долей в уставных капиталах обществ, которые являлись акционерами Банка, позволял ответчикам влиять на принятие решения о выплате дивидендов.

Более того, суд принял во внимание, что управляющий не пояснил, почему не предъявил требования о взыскании убытков к другим акционерам Банка (ФИО18) и иным участникам обществ, являющихся акционерами Банка, однако, просил взыскать с ответчиков убытки в размере, равном сумме всех дивидендов, выплаченных всем акционерам за период с 2015 по 2017 годы, требования к каждому из ответчиков предъявлены по суммам всех выплаченных дивидендов, при этом, ответчики не являлись контролирующими лицами каждого из акционеров, не являлись получателями денежных средств, выплаченных Банком в качестве дивидендов, не освобождались от исполнения каких-либо обязанностей перед Банком, либо третьими лицами, не получали никаких прав в результате выплаты дивидендов, а также не извлекали имущественную выгоду от выплаты дивидендов иным образом.

Суд первой инстанции также установил, что анализ движения денежных средств, проведенным Банком России в акте проверки № А1К-И25-10-11/962ДСП от 20.04.2017 подтверждает, что ответчики не являлись выгодоприобретателями выплаты дивидендов, так, из указанного акта следует, что выплаченные дивиденды, не увеличивали имущественную сферу ответчиков, не были направлены на прекращение обязательств ответчиков перед третьими лицами, а также не изменили имущественное состояние ответчиков иным образом.

Суд первой инстанции отметил, что денежные средства вообще не выбывали с расчетного счета Банка, в действительности денежные средства, перечислены акционерам Банка внутрибанковскими проводками, в за тем также внутрибанковским проводками зачислены третьим лицам, в том числе в счет погашения кредитных обязательств перед Банком, поскольку отсутствовали списания с корреспондентского счета, что подтверждается представленным вышеназванным актом проверки Центрального Банка РФ и выпискам по расчетным счетам акционеров банка (ООО «ЦВЕТМЕТРЕЗЕРВ», ООО «СВ-ДЕВЕЛОПМЕНТ», ООО «ФИНКО», ООО «КАФФИР», ООО «ИНВЕСТ-СЕРВИС»), представленными конкурсным управляющим. Указанное обстоятельство также подтверждено представителем конкурсного управляющего в судебном заседании. Кроме того, в данном акте указано об отсутствии внешнего поступления денежных средств.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что экономические убытки Банку непосредственно от выплаты дивидендов могли быть причинены если бы денежные средства, ранее находившиеся в распоряжении Банка, то есть на его корреспондентском счете, в дальнейшем были бы списаны с него и зачислены на корреспондентский счет, открытый в другой кредитной организации, в рамках платежных операций по сделкам. Таким образом, конкурсный управляющий в обоснование требования о взыскании убытков не доказал, каким образом банку были причинены убытки с учетом того, что денежные средства, выплаченные в пользу акционеров (реальный ущерб либо упущенная выгода), Банк не покидали, соответственно, не доказал сам факт причинения Банку убытков в связи с выплатой дивидендов.

Вопреки доводам конкурсного управляющего, суд указал, что основанием для взыскания убытков являются виновное поведение причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и понесенными убытками, данные условия являются необходимыми и достаточными для удовлетворения требования о возмещении ущерба, отсутствие хотя бы одного из условий является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании убытков.

При этом, суд первой инстанции учитывал, что технические записи по счетам в банке, нельзя признать движением денежных средств, поскольку они не образуют правовых последствий, связанных с фактическим движением денежных средств по счетам, материалы дела не содержат каких-либо доказательств того, что ответчики распорядились денежными средствами Банка.

Суд апелляционной инстанции, отменяя определение Арбитражного суда города Москвы, исходил их того, что ФИО1, ФИО5 и ФИО7. совместно владели 99,996% уставного капитала акционера Банка - ООО «Цветметрезерв». ФИО5 и ФИО1 совместно владели 64% уставного капитала акционера Банка - ООО «Финко». ФИО1 владел 30,4260% уставного капитала акционера Банка - ООО «Каффир». Указанным акционерам Банка (ООО «Цветметрезерв», ООО «Финко», ООО «Каффир») наряду с другими акционерами (ООО «СВ-Девелопмент», ООО «Инвест-Сервис») в период с 21.09.2015 по 14.06.2017 произведены выплаты дивидендов Банка в общем размере 581 846 799, 20 руб. ФИО1, ФИО5 и ФИО7. являлись контролирующими лицами по отношению к юридическим лицам - акционерам Банка (согласно статье 2 Закона о банкротстве), а также являлись конечными бенефициарами данных юридических лиц. Следовательно, ФИО1, ФИО5 и ФИО7. могли распоряжаться имуществом данных юридических лиц.

Таким образом, по мнению апелляционного суда, имущество в виде дивидендов, выплаченных Банком, фактически поступило в распоряжение ФИО1, ФИО5 и ФИО7

При этом, ФИО3 согласно выписке из ЕГРЮЛ с 28.04.2016 является учредителем ООО «Нивел Груп» с долей в уставном капитале 32,727%, которое являлось акционером Банка ООО «Финко» с долей 60%. Вменяемые ответчикам действия по выплате дивидендов одобрены решениями общих собраний акционеров Банка, которые проводились в следующие даты: 16.09.2015, 23.11.2015, 03.03.2016, 02.06.2016, 14.09.2016, 30.11.2016, 06.03.2017, 05.06.2017. Таким образом, ФИО3 являлся учредителем ООО «Нивел Груп» на даты принятия решений о выплате дивидендов на общих собраниях акционеров Банка, состоявшихся 02.06.2016, 14.09.2016, 30.11.2016, 30.11.2016, 06.03.2017, 05.06.2017.

Судебная коллегия указала на то, что согласно выпискам по расчетным счетам, в результате указанных решений Банком были выплачены дивиденды в общем размере 371 677 891,60 руб., сведения о суммах выплаченных дивидендов в результате указанных решений общих собраний акционеров Банка представлены в тексте апелляционной жалобы банка в таблице.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в результате действий по выплате дивидендов, осуществленных в период наличия у Банка признаков объективного банкротства, с баланса кредитной организации выбыли ликвидные активы (денежные средства) в общей сумме 581 846 799,20 руб., денежные средства были получены юридическими лицами акционерами Банка ООО «СВ - Девелопмент», ООО «Каффир», ООО «Инвест-Сервис», ООО «Цветметрезерв», ООО «Финко», которые находились под фактическим контролем ФИО1, ФИО5, ФИО7, ФИО3, что свидетельствует о получении выгоды соответствующими контролирующими лицами.

Между тем, принимая обжалуемое постановление, судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.

В соответствии с пунктом 3 Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 62 от 30.07.2013 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» неразумность деи?ствии? (бездеи?ствия) директора считается доказаннои?, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известнои? ему информации, имеющеи? значение в даннои? ситуации;

2) до принятия решения не предпринял деи?ствии?, направленных на получение необходимои? и достаточнои? для его принятия информации, которые обычны для деловои? практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумныи? директор отложил бы принятие решения до получения дополнительнои? информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтериеи? и т.п.)».

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда России?скои? Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под деи?ствиями (бездеи?ствием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требовании? кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие деи?ствия (бездеи?ствие), которые явились необходимои? причинои? банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния деи?ствии? (бездеи?ствия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственнои? связи между названными деи?ствиями (бездеи?ствием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные деи?ствия (бездеи?ствие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решении? с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой?-однодневкой?» и т.п.), дача указании? по поводу совершения явно убыточных операции?, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемои? организации, создание и поддержание такои? системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операции?, по общему правилу, не может быть признана единственнои? предпосылкои? банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операции?, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризиснои? ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, а также вовлеченность каждого контролирующего лица в совершение убыточных сделок либо принятие решений повлекший ущерб.

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 ГК РФ законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

В то же время правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками (учредителями) и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление Пленума № 53).

Соответственно, в исключительных случаях участники корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 531 ГК РФ, статья 61.10 Закона о банкротстве могут быть привлечены к имущественной ответственности перед кредиторами данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Сам по себе факт осуществления контроля участником (учредителем) за деятельностью юридического лица и его финансовым положением в рамках корпоративных отношений не нарушает прав и законных интересов кредиторов такого лица. В то же время из сущности конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3, 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума № 53.

Согласно положениям пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Применительно к правовому характеру настоящего спора в соответствии со статьей 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истец должен доказать наличие четырех квалифицирующих признаков, позволяющих суду принять решение о возмещении ему убытков: факт нарушения его права; наличие причинной связи между допущенным нарушением и возникшими убытками; размер требуемых убытков; факт принятия мер к предотвращению убытков. Только совокупность всех данных признаков позволяет принять решение о взыскании убытков.

Основополагающими признаками наличия причинно-следственной связи является: 1) нарушение должником обязательств должно по времени предшествовать факту возникновения убытков у кредитора; 2) нарушение обязательства должно являться необходимым и достаточным условием наступления убытков. Это означает, во-первых, что нарушение способно вызвать возникновение тех видов убытков, взыскания которых требует потерпевшая сторона, и, во-вторых, нарушение является тем условием, без которого убытков не было бы; 3) нарушение обязательства должно быть единственной причиной убытков.

Заявителю необходимо доказать, что нарушение обязательства является не просто одним из ряда необходимых условий возникновения убытков, а с неизбежностью их порождает.

Усмотреть существование причинно-следственной связи между неправомерным поведением и вредом можно лишь тогда, когда данное неправомерное поведение является непосредственной причиной вреда.

В свою очередь, анализируемое поведение может рассматриваться в качестве непосредственной причины вреда лишь тогда, когда оно является условием, отсутствие которого исключает причинение вреда.

При предъявлении иска к контролирующему лицу заявитель должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов.

Настоящие требования были заявлены о солидарном взыскании убытков с ответчиков как причинителям вреда.

В силу пункта 1 статьи 322 ГК РФ солидарность обязательств может быть предусмотрена договором (по воле сторон) или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

Положения названной нормы не требуют прямого указания в договоре на то, что обязательства являются солидарными, солидарность обязательств нескольких лиц может вытекать и из иных обстоятельств дела (Определение Верховный Суд Российской Федерации от 03.02.2022 № 305-ЭС20-15238).

Солидарную ответственность перед потерпевшим несут лица, которые совместно причинили ему вред (ст. 1080 ГК РФ). О совместном характере может свидетельствовать то, что их действия согласованы, скоординированы и направлены на реализацию общего для всех действующих лиц намерения.

Следовательно предъявляя требования о взыскании убытков в солидарном порядке конкурсный управляющий обязан был доказать также и совместность действий ответчиков.

Судами установлено, что акционерами банка являлись:

- ООО «Цветметрезерв» с долей 20% акций - участниками которого являлось ООО«Горнообогатительные технологии» – 99,996% и ФИО12, – 0,004%, в свою очередь участниками ООО «Горнообогатительные технологии» являлись с долями в уставном капитале в размере: ФИО7 - 41.38%; - ФИО5 - 19.56%; - ФИО1 - 19.56%; - АКБ «СВА» (АО) - 19.50%;

- ООО «СВ-Девелопмент» с долей 19,9998% акций, учредителем которого являлось ЗАО «Горнометаллургическая артель»: акционерами которого являлись: ООО «Аспект-Менеджмент» 20% акций, ФИО20 – 61% акций, - АКБ «СВА» (АО) – 19% акций;

- ООО «Финко» с долей 19,9998% акций, участниками которого являлись: ООО «Нивел груп» – 60%, ФИО1 – 40%, а свою очередь участниками ООО «Нивел груп»: - ФИО5 – 40%; - ФИО3 – 32,73%;- ФИО21 - 18,18%, - ФИО22 - 9,09% до 02.08.2018;

- ООО «Каффир» с долей 19,9998% - участниками которого являлись ФИО1 - 30,43%, ФИО21 - 23,20%, с 11.08.2017 по настоящее время ФИО23 – 23,18%, с ФИО18 - 23,18%;

- ООО «Инвест-Сервис» с долей 19,9997% участником которого являлось ЗАО «Медь-Инвест» в размере 100% долей от уставного капитала общества, а в свою очередь участниками ЗАО «Медь-Инвест»: ООО «Петро-Альянс» - 20%, - ФИО24 - 61%, - АКБ «СВА» (АО) – 19%; ФИО18 - 0,0010% акций.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, выполняя указания суда кассационной инстанции, проанализировав и установив действия ответчиков которые вменялись конкурсным управляющим ответчикам, в рассматриваемом случае суд первой инстанции установил, что не представлено доказательств того, что ответчики принимали корпоративные решения и давали указания руководителям обществ, являющимся акционерами Банка, направленных на принятие решений о выплате дивидендов, при этом конкурсный управляющий также не указал, каким образом каждый из ответчиков, совместно действуя с иными соответчиками, мог принимать корпоративные решения по отношению к действиям Банка, влиять на его деятельность, в том числе влиять на принятие решения о выплате дивидендов Банком своим акционерам, учитывая, что ответчики не являлись контролирующими лицами каждого из акционеров Банка и прямыми получателями выплаченных Банком дивидендов, при этом они в связи с выплатой дивидендов акционерам Банка не освобождались от исполнения каких-либо обязанностей перед Банком либо третьими лицами, не получали никаких прав в результате выплаты дивидендов, а также не извлекали имущественную выгоду от выплаты дивидендов иным образом.

Суд апелляционной инстанции не привел мотивы по отклонению данных выводов суда первой инстанции, сославшись лишь на наличие полагать контроля со стороны ответчиков над Банком, а также родственных отношений между ФИО1 и ФИО5, не указав, в чем конкретно заключался контроль ответчиков над Банком при принятии решения о выплате дивидендов акционерам Банка, не определил степень вовлеченности каждого из ответчиков в управление Банком и принятие решений.

Более того, суд апелляционной инстанции не опроверг не только выводы суда первой инстанции, но и выводы, изложенные в акте проверки № А1К-И25-10-11/962ДСП от 20.04.2017, проведенным Банком России, согласно которым анализ движения денежных средств, показал, что ответчики не являлись выгодоприобретателями выплаты дивидендов, фактически из указанного акта проверки следует, что выплаченные дивиденды, не увеличивали имущественную сферу ответчиков, не были направлены на прекращение обязательств ответчиков перед третьими лицами, не изменили имущественное состояние ответчиков иным образом, поскольку денежные средства не выбывали из владения Банка.

Так, с учетом установленных в акте проверки обстоятельств, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности причинения убытков, их размера, поскольку в действительности денежные средства, перечисленные акционерам Банка, не выбывали из владения Банка (отсутствовали списания с корреспондентского счета), так как выплата дивидендов проводилась путем осуществления внутрибанковских (технических) проводок.

Последующие действия Банка по перечислению внутрибанковскими проводками денежных средств, зачисленных на счета акционеров Банка третьим лицам, которые в свою очередь также внутрибанковским проводками распорядились ими, не квалифицированы судом апелляционной инстанции как действия, совершенные ответчиками обладавшими компетенцией обязать, влиять на действия Банка по их проведению.

Так, при проверке деятельности Банка Банком России было установлено, что проведение внутрибанковский (технических) проводок могло способствовать для создания благополучного финансового положения Банка.

Между тем судом апелляционной инстанции не приведены доказательства того, что ответчики были инициаторами таких действий Банка либо явились выгодоприобретателями от таких действий Банка.

Проверки Банка дважды проводились в 2015 году Банком России и в 2016 году, однако по результатам данных проверок не было выявлено признаков объективного банкротства Банка либо недостаточности имущества.

Конкурсный управляющий не ссылался и судом апелляционной инстанции не было установлено, что Банком России по результатам проверочным мероприятий в отношении Банка в силу статьи 72 Закона о Банке России в целях осуществлении мер по финансовому оздоровлению кредитной организации были направлены уведомления о запрете принимать решения о распределении прибыли (выплате дивидендов), а также распределять прибыль (выплачивать дивиденды).

В силу норм пункта 1 статьи 43 Федерального закона от 26.12.1998 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» общество не вправе принимать решение (объявлять) о выплате дивидендов по акциям, в том числе: если на день принятия такого решения общество отвечает признакам несостоятельности (банкротства) в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве) или если указанные признаки появятся у общества в результате выплаты дивидендов; если на день принятия такого решения стоимость чистых активов общества меньше его уставного капитала, и резервного фонда, и превышения над номинальной стоимостью определенной уставом ликвидационной стоимости размещенных привилегированных акций либо станет меньше их размера в результате принятия такого решения.

По результатам проведенных проверок в Банке проверок Банком России не было выявлено указанных обстоятельств.

Следует отметить, что суд апелляционной инстанции не поставил под сомнение выводы Банка России, сделанные по результатам проверки Банка в период 2015 – 2017 годы.

Судом апелляционной инстанции не опровергнуты выводы суда первой инстанции, основанные на результатах проведенной проверки Банком России акт № А1К-И25-10-11/962ДСП от 20.04.2017 (тома 6-7), о том, что операции по выплате дивидендов представляют собой технические проводки и не отражают реального движения денежных средств.

Также судом апелляционной инстанции не опровергнуты выводы суда первой инстанции об избирательности предъявленных требований о взыскании убытков по заявленным основаниям, так требования не были предъявлены конкурсным управляющим к ФИО18, который являлся не только непосредственным акционером Банка, но и участником ООО «Каффир» с долей в размере 23.18%. Также управляющим не были предъявлены требования к ФИО24, владеющей 61% долей в уставном капитале ЗАО «Медь-Инвест» (акционер Банка ООО «Инвест-Сервис»), ФИО21, как владельцу 23,20% от уставного капитала акционера банка ООО «Каффир», так и участнику ООО «Нивел груп» с долей в установим капитале 18,18% (акционер Банка ООО «Финко»), ФИО20 как члену совета директоров Банка, одновременно с этим - акционером ЗАО «Горнометаллургическая артель» с пакетом акций в размере 61% акций общества (акционер Банка ООО «СВ ДЕВЕЛОПМЕНТ»).

Мотивы такой избирательности не приведены управляющим, учитывая, исходя из позиции приведенной конкурсным управляющим о совместности действий ответчиком, однако, исходя из корпоративных норм, изложенных в Федеральном законе «Об акционерных обществах» и Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», принятие корпоративных решений по ключевым вопросам деятельности обществ могло зависеть и от указанных лиц.

Таким образом, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства, в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суд первой инстанции правильно определил правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой выяснил имеющие значение для дела обстоятельства и пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для взыскания убытков с ответчиков.

В рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции указанные обстоятельства фактически не опроверг, не мотивировал свои выводы со ссылками на материалы дела.

Судебная апелляционная сослалась лишь на то, что «денежные средства были получены юридическими лицами акционерами Банка ООО «СВ - Девелопмент», ООО «Каффир», ООО «Инвест-Сервис», ООО «Цветметрезерв», ООО «Финко», которые находились под фактическим контролем ФИО1, ФИО5, ФИО7, ФИО3, что свидетельствует о получении выгоды соответствующими контролирующими лицами».

Вместе с тем, с учетом установленных судом первой инстанции обстоятельств, с учетом оценки выводов содержащихся в акте проверки Банка России № А1К-И25-10-11/962ДСП от 20.04.2017, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о недоказанности совокупности правовых оснований для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде солидарного взыскания убытков и, соответственно, оснований для удовлетворения заявления конкурсного управляющего должника.

С учетом изложенного, оснований для отмены определения суда первой инстанции у Девятого арбитражного апелляционного суда не имелось.

При этом, в отношении выводов суда первой инстанции о неплатежеспособности Банка по состоянию на 01.08.2015, согласно доводам конкурсного управляющего, суд округа отмечает следующее.

Так, в актах проверки Банка России за 2015 и 2016 гг., которые были предметом исследования судов, не имеется указаний на запрет в выплате дивидендов акционерам, что могло бы свидетельствовать о том, что в результате проведенных Банком России проверок было установлено, что имеются признаки неплатежеспособности кредитной организации (объективного банкротства) и оснований применить к Банку мер по финансовому оздоровлению кредитной организации.

Кроме того, уже после выплаты дивидендов, Банк продолжал исполнять свои обязательства перед кредиторами, в том числе и по уплате обязательных платежей перед бюджетом вплоть до 15.08.2017 (дата образования картотеки неисполненных обязательств в банке).

Доводы ответчиков о том, что неплатежеспособность Банка была вызвана вступлением в законную силу решением суда по иску ОАО «Регионгазхолдинг» о взыскании с Банка вексельного долга как с авалиста и предъявления исполнительного листа к исполнению в августе 2017 года, о чем последовательно указывали в судах ответчики, не опровергнуты ни судами, ни управляющим Банка.

Следует отметить, что ответчики указывали на то, что аваль на векселе был проставлен в 2003 году, что установлено вступившими в законную силу судебными актами по делу № А40-25891/2015 (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.07.2017 № 305-ЭС16-9826), в то время как общества, являющиеся акционерами Банка, в которых ответчикам принадлежат акции и доли в уставных капиталах, приобрели соответствующие права акционеров Банка в период 2009 – 2011 годы.

Также не опровергнуты возражения ответчиков о том, что до вступления в законную силу судебного акта по делу № А40-25891/2015 у Банка отсутствовала обязанность доформирования резервов по указанному долгу, в том числе исходя из того, что у Банка отсутствовали какие-либо доказательства по выдаче аваля, его одобрения органами Банка.

Следует отметить, что в актах проверки за период 2015 -2016 годы отсутствуют сведения об обязанности доформирования резервов по этому обязательству.

Доводы о том, что в период с 2015 – 2017 годы проводимым Банком России проверок Банка проверяющим не были представлены все документы по деятельности Банка, в том числе финансовые и иные, не приводились

Конкурсным управляющим, невзирая на предложения суда кассационной инстанции представить пояснения относительно конкретизации вменяемых ответчикам деяний, повлекших убытки для Банка, так и не приведен соответствующий перечень деяний, а, равно как и не приведено указаний на причинно-следственную связь между их совершением и возникновением убытков у Банка.

Кроме того, следует отметить, что суд апелляционной инстанции указывал на перечисление Банком как агентом НДФЛ за ответчиков в бюджет в связи с получением ими дивидендов, однако суд апелляционной инстанции не указал доказательства, которыми подтвержден данный факт, учитывая, что конкурсный управляющий заявлял о том, что Банком как налогоплательщиком в доход бюджета был перечислен налог на прибыль.

Также в отношении выводов суда апелляционной инстанции о том, что акционеры Банка, являются недействующими юридическим лицами, суд кассационной инстанции считает необходимым отметить, что соответствующие сведения внесены в ЕГРЮЛ в период 2020 -2023 годы, то есть по истечении более трех лет со дня отзыва у Банка лицензии и признания его банкротом. Кроме того, ООО «ЦВЕТМЕТРЕЗЕРВ», как представитель участников акционеров Банка, обжаловал судебные акты, принимаемые в деле о банкротстве Банка, что отражено в картотеке арбитражных дел.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Согласно пункту 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения кассационной жалобы, арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

На основании вышеизложенного, суд кассационной инстанции, руководствуясь пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным, отменив постановление суда апелляционной инстанции, оставить в силе определение суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2024 по

делу № А40-178542/2017 отменить, определение Арбитражного суда города Москвы от 02.02.2024 по тому же делу оставить в силе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.



Председательствующий-судья Н.А. Кручинина


Судьи: В.В. Кузнецов


Н.Н. Тарасов