Постановление от 29 марта 2023 г. по делу № А47-7987/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1069/23

Екатеринбург

29 марта 2023 г.


Дело № А47-7987/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 22 марта 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 марта 2023 г.



Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Калугина В.Ю., Пирской О.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 на постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2022 по делу № А47-7987/2020 Арбитражного суда Оренбургской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

финансовый управляющий ФИО4 – ФИО9 (лично, паспорт).

представитель ФИО1 – ФИО5 (доверенность от 08.06.2021).

представитель ФИО3 – ФИО6 (доверенность от 16.07.2021).


Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 01.03.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении ФИО7 (далее – должник) введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО8.

В рамках настоящего дела о банкротстве финансовый управляющий кредитора ФИО4 (конкурсный кредитор) – ФИО9 обратилась с заявлением о признании недействительными (ничтожными) договоров купли-продажи здания (жилого дома) с кадастровым номером 56:38:0214008:51 общей площадью 418,2 кв. м (далее – спорный дом) и земельного участка с кадастровым номером 56:38:0214008:31 площадью 1000 кв.м (далее – спорный земельный участок), расположенных по адресу: <...>, заключенных ФИО10 с ФИО11 и ФИО11 с ФИО1, а также договоров займа и залога указанного имущества, заключенных 02.09.2020 ФИО1 с ФИО2.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 19.09.2022 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2022 определение суда первой инстанции отменено, оспариваемые договоры купли-продажи жилого дома и земельного участка, заключенные посредством совершения последовательных сделок между ФИО10 и ФИО11 от 21.02.2019, между ФИО11 и ФИО1 от 13.03.2019, а также договоры займа и залога от 02.09.2020, заключенные ФИО1 и ФИО2, признаны недействительными (ничтожными) сделками. В качестве последствий недействительности суд обязал ФИО1 возвратить спорное здание и земельный участок в конкурсную массу должника, а также признал отсутствующим право залога ФИО2 на указанное имущество.

Не согласившись с постановлением апелляционного суда, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с кассационными жалобами, в которых, ссылаясь на неправильное применение норм материального права, нарушение процессуального права и несоответствие выводов апелляционного суда фактическим обстоятельствам и материалам дела, просят отменить постановление апелляционного суда и оставить в силе определение суда первой инстанции.

ФИО3 и ФИО1 в кассационных жалобах приводят доводы о том, что отказ апелляционного суда в удовлетворении ходатайства ФИО1 об отложении судебного заседания фактически лишил последнюю возможности участия при рассмотрении спора. Указанные ответчики также указывают, что представленные в материалы дела документы (справки о доходах, выписки по счетам сведения об имуществе), а также иные доказательства (показания свидетелей) подтверждают факт предоставления ФИО1 1 000 000 руб. в дар ФИО3 для приобретения последней спорного недвижимого имущества, ввиду чего полагают ошибочными выводы апелляционного суда о том имущество не является личным имуществом ФИО3, а относится к совместно нажитому в браке с должником. Ответчики также указывают, что в период совершения оспариваемых договоров купли-продажи должник не обладал признаками неплатежеспособности, поскольку судебный акт об удовлетворении гражданского иска ФИО4 о взыскании с должника 7 659 688 руб. 22 коп. вступил в силу 13.02.2020, ввиду чего полагают вывод апелляционного суда о том, что имущество отчуждено в целях причинения вреда кредиторам, ошибочным.

ФИО2 в обоснование своей кассационной жалобы приводит доводы о том, что апелляционным судом не было оценено его поведение с точки зрения добросовестности, при этом отмечает, что представленные справки о доходах подтверждают наличие у него финансовой возможности предоставления ФИО1 займа в размере 10 000 000 руб. для приобретения последней спорного имущества, а заключение договора залога являлось обычным для таких отношений способом обеспечения возврата займа.

Финансовый управляющий кредитора ФИО4 – ФИО9 и финансовый управляющий должника ФИО8 в отзывах на кассационные жалобы по доводам ответчиков возражают, просят обжалуемое постановление апелляционного суда оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Должник в своём отзыве просит оставить в силе определение суда первой инстанции.

В соответствии со статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции проверяет законность постановления суда апелляционной инстанции, которым отменено определение суда первой инстанции, в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между ФИО7 и ФИО12 06.11.1998 заключен брак.

ФИО3 приобрела 13.06.2012 в свою собственность спорный жилой дом и земельный участок.

В последующем 21.02.2019 между ФИО3 (продавец) и ФИО11 (покупатель) заключен договор купли-продажи названных объектов недвижимости, согласно условиям которого продавец продал, а покупатель купил имущество за 8 000 000 руб., из которых: 6 000 000 руб. – стоимость жилого дома, 2 200 000 руб. – стоимость земельного участка.

Переход права собственности на имущество на основании указанной сделки зарегистрирован 28.02.2019.

Спустя менее одного месяца, а именно 13.03.2019 между ФИО11 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи, по условиям которого дом и земельный участок проданы за 8 250 000 руб.

В подтверждение уплаты стоимости имущества представлена расписка о получении наличных денежных средств.

Переход права собственности на имущество на основании данной сделки зарегистрирован 20.03.2019.

Определением суда от 24.06.2020 возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве и затем определением суда от 03.09.2020 в отношении ФИО7 введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

При этом за день до введения в отношении ФИО7 указанной процедуры банкротства между ФИО1 (заемщик, залогодатель) и ФИО2 (заимодавец, залогодержатель) заключен договора займа от 02.09.2020 на 10 000 000 руб. со сроком возврата до 02.09.2025, а также договор залога к нему, согласно условиям которого жилой дом и земельный участок переданы в обеспечение исполнения обязательств ФИО7 по возврату займа, и оценены сторонами на сумму 8 128 105 руб.

При рассмотрении спора суды также исходили из того, что сделка по отчуждению имущества между ФИО3 и ФИО11 совершена наряду с уголовным преследованием ФИО7

Так, приговором Бузулукского районного суда Оренбургской области по делу № 1 (1)-299/2019 от 15.11.2019 ФИО7 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 5 лет 6 месяцев со штрафом в размере 500 000 рублей, с ограничением свободы на срок 1 год с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

В рамках соответствующего уголовного дела был предъявлен гражданский иск потерпевшего ФИО4, который частично удовлетворен, с ФИО7 в пользу ФИО4 взыскано в счет возмещения материального ущерба 7 659 688 руб. 22 коп.

Апелляционным определением судебной коллегам по уголовным делам Оренбургского областного суда от 13.02.2020 в части возмещения материального ущерба приговор суда оставлен без изменения.

Полагая, что цепочка договоров купли-продажи жилого дома и земельного участка является мнимой, сделки заключены с заинтересованными лицами в отсутствие встречного предоставления с единственной целью – предотвратить обращение взыскания на имущество по обязательствам должника; договоры займа и залога также оформлены с целью недопущения обращения взыскания на данное имущество, кредитор в лице своего финансового управляющего обратился в арбитражный суд с заявлением к ФИО1, ФИО3, ФИО2 о признании сделок по отчуждению имущества, договора займа и залога недействительными на основании статей 10, 167, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Рассматривая заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались следующим.

Согласно статье 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, и иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав - злоупотребление правом, под которым понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для его наступления, а с учетом разъяснений, содержащихся в названном постановлении Пленума, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность сделки на причинение вреда кредиторам.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве. И в такой ситуации поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на негопо последовательным сделкам, добросовестность приобретателей имущества; установление наличия (отсутствия) факта притворности сделок.

При рассмотрении спора суды также исходили из того, что в рассматриваем случае имеется спор относительно того, является ли отчужденное имущество совместно нажитым имуществом супругов К-ных.

В силу пунктов 1, 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством.

В конкурсную массу может включаться имущество гражданина, составляющее его долю в общем имуществе, на которое может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским законодательством, семейным законодательством (пункт 4 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

Законным режимом имущества супругов, распространяющимся на имущество, нажитое ими во время брака, является режим их совместной собственности (пункт 1 статьи 33, пункт 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации). При этом имущество супругов является общим независимо от того, на имя кого конкретно из супругов оно приобретено, зарегистрировано или учтено (пункт 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации).

По смыслу пункта 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации и разъяснений, приведенных в абзаце 4 пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», не является общим совместным имуществом супругов имущество, приобретенное одним из супругов хотя и в период брака, но по безвозмездной гражданско-правовой сделке (например, в порядке наследования, дарения, приватизации) либо на средства, принадлежавшие одному из супругов лично.

В подтверждение доводов о том, что имущество является личной собственностью ФИО3, последняя указывала, что объекты недвижимости были приобретены ею за счет 1 000 000 руб., предоставленных ей матерью – ФИО1, по договору дарения.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции указал на то, что относящееся к спору имущество поступило в личную собственность супруги должника, поскольку денежные средства на его приобретение были подарены матерью своей дочери.

Повторно исследовав материалы дела и установив, что после обращения управляющего с заявлением о фальсификации договора от 12.06.2012 и расписки к нему от той же даты, представленных в подтверждение факта дарения денежных средств, указанные доказательства по заявлению лиц, представивших такие документы, были исключены из числа доказательств по делу, при этом суду представлены пояснения, что исключенные документы являются восстановленными дубликатами подлинных документов, утраченных, по их утверждению, после обыска в 2017 году, учтя заинтересованность сторон правоотношений (ФИО1 является матерью ФИО3, что никем не оспаривается), отсутствие иных доказательств, в достаточной степени подтверждающих факт передачи ФИО1 денежных средств в размере 1 000 000 руб. в дар ФИО3, отсутствие финансовой возможности ФИО1 совершения такого дарения, а также доказательств того, что спорное имущество приобретено именно за счет предоставленных денежных средств, апелляционный суд сделал вывод, что доказательств, достоверно подтверждающих наличие оснований для признания спорных объектов недвижимости единоличной собственностью ФИО3, в материалы обособленного спора не представлено (статьи 8, 9, 65, 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), ввиду чего отчужденное имущество являлось совместной собственностью супругов К-ных.

При рассмотрении спора суды исходили из того, что оспариваемые договоры купли-продажи от 21.02.2019 и от 13.03.2019 имели место в течение периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а договоры займа и залога от 02.09.2020 совершены уже после возбуждения производства по настоящему делу за один день до введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов гражданина.

Повторно исследовав обстоятельства последовательного отчуждения недвижимого имущества, апелляционный суд установил, что все сделки совершены в условиях риска обращения взыскания на имущество семьи К-ных, поскольку с 2017 года в отношении ФИО7 осуществлялось уголовное преследование, на момент совершения первой из спорных сделок – договора купли-продажи от 21.02.2019 – в отношении должника уже был вынесен первый приговор Бузулукского районного суда Оренбургской области от 26.11.2018 о признании виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, однако указанный приговор впоследствии отменен по основанию наличия процессуальных нарушений, допущенных при его вынесении, по итогам нового рассмотрения Бузулукским районным судом Оренбургской области вынесен новый приговор от 15.11.2019, которым ФИО7 вновь признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации с назначением наказания и удовлетворением гражданского иска ФИО4 о взыскании 7 659 688 руб. 22 коп., при этом из указанного приговора следует, что хищение денежных средств у ФИО4 ФИО7 имело место в период с января по июнь 2017 года.

Апелляционный суд также установил фактическую аффилированность ФИО3 по отношению к первому приобретателю (ФИО11), которая подтверждается представленными доказательствами наличия между ними дружеских и доверительных отношений; фактическую аффилированность ФИО3 по отношению к залогодержателю (ФИО2), которая прослеживается через существование дружеских отношений между супругой должника и супругой ФИО2 – ФИО13, которая совместно с ФИО3 осуществляла трудовую деятельность , кроме того, судом принят во внимание и факт присутствия ФИО2 при проведении 24.07.2017 обыска в спорном жилом доме.

Факт аффилированности всех участников оспариваемых сделок позволил суду презюмировать их осведомленность о неплатежеспособности должника и цели совершения сделок.

Исследовав материалы дела и установив, что ФИО11 не подтвердила ни целесообразность приобретения жилого дома и земельного участка, которыми она владела менее месяца и затем продала матери ФИО3, ни наличие у нее финансовой возможности приобрести данное имущество за 8 200 000 руб., указав, что уплата части цены сделки (6 000 000 руб.) посредством безналичного платежа совершена не за счет средств указанного ответчика; в подтверждение уплаты имущества по договору от 13.03.2019 представлена только расписка в получении денежных средств, при этом доводы ФИО1 об оплате имущества за счет денежных средств, предоставленных ФИО2 по договору займа, признаны несостоятельными, поскольку представленные ФИО2 сведения не подтверждают фактическую возможность единовременного изъятия 10 000 000 руб. из бюджета семьи для целей предоставления беспроцентного долгосрочного займа ФИО1, возврат которого вызывает сомнения, апелляционный суд сделал вывод, что имущество должника было отчуждено безвозмездно, заключение договоров купли-продажи имело единую цель – вывод из активов должника ликвидного дорогостоящего имущества по цепочке сделок на аффилированное лицо с целью создания видимости добросовестности конечного приобретателя имущества без какого-либо встречного предоставления при сохранении фактического контроля над имущественным комплексом семьей должника, в связи с чем обоснованно квалифицировал вышеуказанные сделки как ничтожные в соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а прикрываемую сделку – безвозмездное отчуждение имущества – недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

К аналогичному выводу о мнимости арбитражный апелляционный суд сделал вывод в отношении договора займа от 02.09.2020, заключенного ФИО1 с ФИО2

Указав, что недействительность основного обязательства влечет недействительность обеспечивающего его обязательства, если иное не установлено законом (пункты 3 и 4 статьи 329 Гражданского кодекса Российской Федерации), апелляционный суд признал договор залога ничтожным (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суд округа считает, что выводы суда апелляционной инстанции соответствуют доказательствам, имеющимся в деле, установленным фактическим обстоятельствам и основаны на правильном применении норм права.

Доводы ответчиков о нарушении апелляционным судом норм процессуального права судом отклоняются с учетом следующего.

Из материалов дела следует, что при рассмотрении апелляционной жалобы представитель ФИО1 последовательно участвовал посредством системы видеоконференц-связи.

Вместе с тем, определением от 19.12.2022 в удовлетворении очередного ходатайства ФИО1 было отказано, ввиду чего последней заявлено ходатайство об отложении судебного заселения в связи с невозможностью ее представителя обеспечить явку в назначенные дату и время заседания.

Рассмотрев указанное ходатайство и установив, что явка ФИО1 не признавалась судом апелляционной инстанции обязательной и в заявленном ходатайстве, помимо невозможности обеспечить участие своего представителя, ФИО1 не указано на намерение дать какие-либо дополнительные к представленному письменному отзыву пояснения по фактическим обстоятельствам спора и (или) доводам апелляционной жалобы, апелляционный суд отказал в удовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания.

Вопрос об отложении судебного разбирательства относится на усмотрение суда, является его правом, а не обязанностью. При рассмотрении соответствующего ходатайства суд, исходя из конкретных обстоятельств дела, самостоятельно решает вопрос об отложении судебного разбирательства. Оснований для вывода о необоснованности отказа в отложении судебного разбирательства суд кассационной инстанции не установил.

При этом суд округа отмечает, что для представления своих интересов ответчик имел возможность лично явиться в судебное заседание либо привлечь иных представителей.

Суд округа также отмечает, что ФИО1 были представлены исчерпывающие письменные возражения по доводам апелляционной жалобы, при этом, согласно пояснениям представителя ФИО1 намерение участвовать 26.12.2022 в судебном заседании было обусловлено исключительно желанием озвучить позицию перед судом, что по смыслу статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не может являться достаточным основанием для удовлетворения ходатайства об отложении судебного разбирательства.

Доводы ФИО1 о наличии у нее цели в приобретении спорных объектов недвижимости (жилого дома и земельного участка) судом округа отклоняются с учетом того, что указанному ответчику на праве собственности принадлежат иные объекты недвижимости (3 квартиры), при этом цели приобретения спорных объектов для целей, не связанных с личными потребностями (для предпринимательской деятельности), также не раскрыты.

Возражения ФИО1 и ФИО3 о том, что спорные объекты недвижимости были приобретены за счет 1 000 000 руб., предоставленных ФИО1 в дар, судом округа отклоняются также с учетом того, что ответчиками не представлены доказательства, подтверждающие расходование именно этих денежных средств на приобретение спорного имущества.

Доводы ФИО2 о незаконности признания договоров займа и залога также подлежат отклонению, поскольку, признавая указанные сделки недействительными, суд исходил из того, что они представляют собой единую сделку, оформленную цепочкой сделок, имеющую единственную цель – освободить ликвидное имущество от возможности обращения на него взыскания, в том числе и путём создания потенциальной возможности придания ФИО2 статуса залогового кредитора.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

Иные доводы заявителей кассационных жалоб судом кассационной инстанции изучены и отклонены, поскольку не содержат обстоятельств, которые не были проверены и учтены судом апелляционной инстанции при рассмотрении дела и могли повлиять на законность судебного акта либо опровергнуть выводы судов. Оснований для переоценки выводов судов, установленных ими фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательств у суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не имеется.

С учетом изложенного обжалуемые судебный акт подлежит оставлению без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



П О С Т А Н О В И Л:

постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2022 по делу № А47-7987/2020 Арбитражного суда Оренбургской области оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий Ф.И. Тихоновский


Судьи В.Ю. Калугин


О.Н. Пирская