Постановление от 13 октября 2022 г. по делу № А56-31785/2020

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-31785/2020
13 октября 2022 года
г. Санкт-Петербург
/убытки2


Резолютивная часть постановления объявлена 05 октября 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 13 октября 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи Тойвонена И.Ю.

судей Сотова И.В., Титовой М.Г.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1 (до перерыва), секретарем ФИО2 (после перерыва),

при участии:

от ФИО3: ФИО4 по доверенности от 18.06.2021, посредством системы «веб-конференция» (до перерыва),

от ООО «СК «Невастрой»: ФИО5 по доверенности от 26.03.2020 (до перерыва),

конкурсного управляющего ООО «ДЕКОР»: ФИО6 лично, по паспорту, по решению от 04.03.2021,

от иных лиц, не явились, извещены,


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-26932/2022) ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.07.2022 по обособленному спору № А56-31785/2020/убытки2 (судья Антипинская М.В.), принятое по заявлению кредитора ООО СК «Невастрой» о взыскании убытков, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ДЕКОР»,

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «СК «Невастрой» о признании ООО «ДЕКОР» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции от 10.06.2020 возбуждено производство по делу о банкротстве.

Определением суда первой инстанции от 03.08.2020, резолютивная часть определения объявлена 31.07.2020, заявление признано обоснованным, в отношении ООО «ДЕКОР» введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО6.

Сведения о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 08.08.2020 №141.

Решением суда первой инстанции от 04.03.2021, резолютивная часть решения объявлена 24.02.2021, ООО «ДЕКОР» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО6

В суд от конкурсного управляющего ООО «ДЕКОР» поступило заявление о взыскании с ФИО3 убытков в размере 2 074 462,74 руб.

Определением суда первой инстанции от 18.07.2022 заявление удовлетворено в полном объеме.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО3 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать. В обоснование указывает, что выводы суда первой инстанции о доказанности факта причинения убытков именно ответчиком противоречат материалам дела, которыми, по мнению ФИО3. достоверно подтверждается факт перечисления должнику в предшествующие периоды финансовой помощи (возвращенной ответчику спорными платежами) в большем объеме, а также факт возврата ответчиком суммы займа и последующие действия с денежными средствами. Отметила, что общее сальдо расчетов между должником и ответчиком (по всем финансовым операциям) не позволяет сделать вывод о наличии у ответчика перед должником задолженности в заявленном размере. Полагает, что убытки должнику причинены действиями бывшего генерального директора ФИО7

От конкурсного управляющего ООО «ДЕКОР» и ООО «СК «Невастрой» поступили отзывы, в которых они просят обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе.

Представитель ООО «СК «Невастрой» и конкурсный управляющий ООО «ДЕКОР» против удовлетворения апелляционной жалобы возражали.

В порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в судебном заседании 28.09.2022 объявлен перерыв.

После перерыва судебное заседание продолжено в отсутствие представителей ФИО3 и ООО «СК «Невастрой».

Конкурсный управляющий поддержал ранее изложенную позицию.

Законность и обоснованность определения проверены в апелляционном порядке.

Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, ФИО3 с 26.06.2012 по 03.06.2019 являлась единственным участником должника с долей 100% от уставного капитала, с 03.06.2019 по 08.08.2019 являлась участником должника с долей 50% от уставного капитала.

В соответствии с п.1 ст.61.10.Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно п.4 ст.61.10 Закона, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; 2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как обоснованно указал суд первой инстанции, ФИО3, как бывший участник должника с долей размером 100% и впоследствии размером 50% уставного капитала, удовлетворяет критериям п.1 и п.4 ст. 61.10 Закона о банкротстве и является контролирующим лицом должника.

Из заявления кредитора следует, в процедуре наблюдения ООО «Декор» временным управляющим при исполнении обязанностей по проведению анализа финансового состояния должника были запрошены в налоговом органе и в кредитных организациях сведения об открытых (закрытых) счетах должника и сведения об операциях по расчетным счетам ООО «Декор». Согласно выписке по расчетному счету должника, открытому в ПАО Сбербанк, за период с 01.01.2017 по 14.09.2020, предоставленной кредитной организацией, в период с 22.05.2017 по 20.12.2017 с расчетного счета должника на счет ФИО3, открытый в Северо-Западном Банке ПАО Сбербанк, были перечислены денежные средства на общую сумму 2 074 462,74 руб. с указанием в назначении платежей на предоставление процентного займа и возврат финансовой помощи учредителю.

В период совершения указанных операций по перечислению денежных средств и заключения договора займа № 2012/17-5 от 20.12.2017 единоличным исполнительным органом (генеральным директором ООО «Декор») являлся ФИО8, избранный на данную должность решением единственного участника ООО «Декор» ФИО3 от 07.12.2016.

Как указывал кредитор в своем заявлении платежи по возврату заемных средств на расчетные счета ООО «Декор» от ответчика не поступали, доказательства возврата займа отсутствуют.

Соответственно, кредитор также ссылался на то, что указанный в назначении платежей договор займа 2012/17-5 от 20.12.2017, а также доказательства получения от ФИО3 финансовой помощи, платежи по возврату которой перечислены 22.05.2017 и 20.12.2017, не предоставлены временному и конкурсному управляющему должника бывшим руководителем должника АлексеевымКацаланом В.Н.

При получении ответчиком как контролирующим лицом должника заемных средств без их последующего возврата, по утверждению кредитора, произошло уменьшение ликвидных активов должника – денежных средств на общую сумму 2 074 462,74 руб. без какого-либо эквивалентного встречного предоставления. Указанные действия ответчика, по мнению кредитора, противоречат основной цели деятельности должника – извлечению прибыли, уменьшили имущество должника, и не могут быть признаны добросовестными и соответствующими интересам должника. Изложенные обстоятельства, как полагал кредитор, свидетельствуют о наличии оснований для привлечения к ответственности в виде возмещения убытков в сумме 2 074 462,74 руб. ответчика ФИО3.

В соответствии с разъяснениями Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенными в пункте 53 Постановления от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим (пункт 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве), а также о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве.

Лица, в отношении которых подано заявление о возмещении убытков, имеют права и несут обязанности лиц, участвующих в деле о банкротстве, связанные с рассмотрением названного заявления, включая право обжаловать судебные акты. По результатам рассмотрения такого заявления выносится определение, на основании которого может быть выдан исполнительный лист.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ в редакции, действовавшей на дату введения в отношении должника процедуры наблюдения) лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу.

В силу пункта 4 статьи 32 Закона об обществах с ограниченной ответственностью руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества. Исполнительные органы общества подотчетны общему собранию участников общества и совету директоров (наблюдательному совету) общества. Единоличный исполнительный орган общества без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и совершает сделки (пункт 3 статьи 40 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

В соответствии с пунктом 1 статьи 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью единоличный исполнительный орган общества при осуществлении им прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами (пункт 2 статьи 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Согласно пункту 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62) лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее по тексту - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Если истец (заявитель) утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В пункте 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 разъяснено, что недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела согласно выписке по расчетному счету должника в ПАО Сбербанк в период с 22.05.2017 по 20.12.2017 с расчетного счета должника на счет ФИО3 в Северо-Западном Банке ПАО СБЕРБАНК были перечислены денежные средства на общую сумму 2 074 462,74 руб. с указанием в назначении платежа о перечислении денежных средств на основании договора займа, а также о возврате финансовой помощи учредителю.

Как указано в обжалуемом определении, в целях подтверждения возврата заемных денежных средств должнику наличными денежными средствами ответчик представил в материалы дела квитанции к приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018, приходный кассовый ордер № 26 от 31.12.2018, а также расходный кассовый ордер №37 от 31.12.2018.

В связи с заявлением о фальсификации указанных доказательств определением суд первой инстанции от 29.10.2021 по обособленному спору была назначена экспертиза по вопросам об определении срока давности изготовления приходного кассового ордера №26 от 31.12.2018, квитанции к приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018 и расходного кассового ордера №37 от 31.12.2018, а также о наличии признаков искусственного старения указанных документов.

По результатам проведенной экспертизы в суд поступило заключение № 648/44, содержащее следующие ответы на поставленные вопросы: 1) «Квитанция к приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018, приходный кассовый ордер №26 от 31.12.2018, расходный кассовый ордер №37 от 31.12.2018 изготовлены 3 года назад на момент проведения исследования, то есть дата изготовления квитанции к приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018, приходного кассового ордера №26 от 31.12.2018, расходного кассового ордера №37 от 31.12.2018 вероятно соответствует дате, указанной в документе. Установить точную даты изготовления документа не представляется возможным». 2) «Квитанция к приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018, приходный кассовый ордер №26 от 31.12.2018, расходный кассовый ордер №37 от 31.12.2018 не имеют признаков искусственного старения (внешнего воздействия)».

Суд первой инстанции в обжалуемом определении указал, что на вопрос №1 экспертом не дан однозначный ответ, в связи с чем, доводы ответчика о том, что заключением экспертизы подтверждено, что даты изготовления спорных документов соответствуют указанным в документах датам, противоречат материалам дела, поскольку данное утверждение ответчика не может быть основано на вероятностном, предположительном выводе эксперта. Кроме того, суд первой инстанции дополнительно сослался на то, что в судебном заседании от 08.10.2021 участвовал и дал объяснения единственный участник ООО «Декор» ФИО8, являвшийся руководителем должника в период, которым датированы приходный кассовый ордер № 26 от 31.12.2018, квитанция к приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018 и расходный кассовый ордер №37 от 31.12.2018. Согласно объяснениям ФИО7 спорные документы не были подписаны им в указанные в них даты, при этом 31.12.2018 года он отсутствовал по месту работы и никакие документы не подписывал, денежные средства от ФИО3 по приходному кассовому ордеру от 31.12.2018 №26 он фактически не принимал, по расходному кассовому ордеру № 37 от 31.12.2018 денежные средства из кассы ООО «Декор» не получал, спорные документы подписывал по поручениям ФИО3 и бухгалтера ФИО9, первичные документы ООО «Декор» у него отсутствуют, так как находятся у ФИО3, в 2021 году он не передавал спорные документы по письмам ФИО3 ни ответчику, ни его представителю.

В силу ч. 3 ст. 86 АПК РФ заключение эксперта является одним из доказательств по делу, не имеет заранее установленной силы, не носит обязательного характера и подлежит исследованию и оценке судом наравне с другими представленными доказательствами.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, суд первой инстанции посчитал, что выводы эксперта не противоречат объяснениям ФИО7 о том, что он не подписывал спорные документы в указанную в них дату 31.12.2018, поскольку в этот день отсутствовал на работе, и что данные документы были подписаны им позже. Соответственно, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что доводы ответчика о возврате денежных средств в кассу предприятия, представляются несостоятельными, поскольку подписание спорных документов в указанные в них даты экспертным заключением не подтверждено, бывшим руководителем должника ФИО10 не оспорен факт личного подписания им спорных документов для создания доказательств возврата займов ответчику, однако им прямо опровергнут факт внесения ответчиком денежных средств в кассу ООО «Декор» по приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018, а также факт получения им лично из кассы ООО «Декор» денежных средств по расходному кассовому ордеру №37 от 31.12.2018; кроме того, им же прямо опровергнут факт передачи ответчику подлинников спорных документов для предоставления в материалы обособленного спора, при этом ответчиком не оспорены доводы ФИО7 о том, что он фактически не получал от нее документацию должника при прекращении полномочий ФИО3 как руководителя должника и назначении ФИО7 на должность руководителя должника.

Суд апелляционной инстанции, оценивая доводы подателя жалобы, возражения кредитора и конкурсного управляющего, полагает, что в рассматриваемом споре следует согласиться с выводами суда первой инстанции. Апелляционный суд исходит из того, что суд первой инстанции основывал свои выводы, исходя из совокупной оценки доказательств и пояснений участвующих в деле лиц, обоснованно указывая на то, что выводы проведенной экспертизы, действительно, не являются в полной мере категоричными, носят вероятностный характер и, несмотря на отсутствие в экспертном заключении вывода относительно возможного искусственного воздействия на представленные ответчиком документы, в том числе и отсутствие вывода относительно установления иного промежутка времени (давности) составления соответствующих документов, выводы экспертизы сами по себе не опровергают обстоятельств, указывающих на то, что точное время изготовления документов определить невозможно, при наличии пояснений ФИО11 – ФИО12 в части неподписания данных документов в указанную в них дату (31.12.2018), а также в части фактического отсутствия прихода денежных средств по приходному кассовому ордеру №26 от 31.12.2018 в кассу Общества-должника, при неподтверждении факта получения соответствующих денежных средств по расходному кассовому ордеру №37 от 31.12.2018. Следует отметить, что в материалы настоящего дела именно ответчиком представлялись вышеназванные платежные документы (ордера), тогда как соответствующая документация не должна была находиться у ФИО3, поскольку полномочий на обеспечение хранения и удержания документации Общества – должника у ответчика не имелось. В свою очередь, исполнявший обязанности единоличного исполнительного органа должника в суде первой инстанции ссылался на не передачу ответчику платежных документов Общества, включая и расходный кассовый ордер №37 от 31.12.2018, указывая при этом, что первичная бухгалтерская документация ООО «ДЕКОР» продолжала находиться в ведении и распоряжении ФИО3 Доводы ответчика с указанием на неправомерные действия ФИО11 – ФИО12, со ссылкой на наличие иных споров с указанным лицом, связанных с возмещением убытков, суд апелляционной инстанции оценивает критически, полагая их документально не подтвержденными и не основанными на наличии должных доказательств, позволяющих суду сделать вывод относительно оценки действий и объяснений ФИО11 – ФИО12, связанных с рассмотрением настоящего обособленного спора. При этом суд апелляционной инстанции дополнительно отмечает, что для целей надлежащего доказывания юридически значимых обстоятельств, связанных с ведением хозяйствующим субъектом и его органами управления кассовых операций с использованием наличных денежных средств следует представлять и оценивать совокупность доказательств, в том числе относимых к документальному оформлению и фиксации платежных и иных операций Общества в соответствующей документации. Таковыми документами, в числе прочего, помимо непосредственно приходных и расходных ордеров, должны были оформляться кассовая книга Общества, в котором могла быть отражена платежная операция, документы об установлении кассового лимита, а также документы, подтверждающие реальное расходование денежных средств, вносимых тем или иным лицом (включая и возможно ответчиком), с учетом необходимости отражения в данной документации остатка денежных средств, в условиях использования наличных денежных средств на те или иные хозяйственные цели. Таковых документов в материалы дела представлено не было, тогда как конкурсный управляющий должника дополнительно ссылался на отсутствие надлежащего и полного объема первичной документации должника, которая не была передана контролирующими должника лицами.

Кроме того. суд первой инстанции в обжалуемом определении дополнительно указал на то, что ответчиком не представлены доказательства, подтверждающие наличие у нее в декабре 2018 года финансовой возможности произвести одномоментный возврат займов должнику в размере 1 985 000 руб. Суд первой инстанции обоснованно указал на то, что к правоотношениям, опосредованным спорным документам, с учетом аффилированности должника и ответчика, подлежит применению правовая позиция, содержащаяся в п.26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», согласно которой при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Суд первой инстанции, как полагает апелляционный суд, пришел к обоснованному выводу о том, что при отсутствии документов бухгалтерского учета должника по кассовым операциям, базы данных бухгалтерского учета и в условиях прямого опровержения бывшим руководителем должника факта поступления от ответчика наличных денежных средств в кассу и выдачи из кассы денежных средств себе по расходному кассовому ордеру, доказывание наличия у ответчика финансовой возможности возвратить долг в размере 1 985 000 руб. имеет принципиальное значение.

В связи с пояснениями представителя ответчика о том, что полученные от должника заемные денежные средства не были использованы и находились у ответчика до момента их возврата, и с возникновением вопроса о наличии у ответчика в декабре 2018 года финансовой возможности произвести одномоментный возврат займов должнику на сумму 1 985 000 руб., в судебном заседании от 22.04.2022 ответчиком представлены следующие документы:

1. Выписка ПАО Сбербанк по счету дебетовой карты по операциям с 19.12.2017 по 27.12.2017, подтверждающая поступление на 20.12.2017 заемных средств от должника в суммах 995 000 руб. и 990 000 руб.;

2. Выписка ПАО Сбербанк по счету дебетовой карты по операциям с 17.04.2018 по 19.04.2018;

3. Составленный ответчиком односторонний акт сверки расчетов между должником и ответчиком за период с 01.01.2014 по 31.12.2018.

4. Копия расписки ФИО13 от 19.12.2016 о получении от ФИО3 беспроцентного займа на сумму 1 000 000 руб. до востребования.

5. Копия свидетельства о заключении 14.10.2016 брака между ФИО13 и ФИО3 6.

Копия акта сверки от 18.04.2022 между ФИО3 и ФИО13 в том, что 19.12.2016 выдан беспроцентный заем в сумме 1 000 000 руб. сроком до востребования по расписке от 19.12.2016, 03.12.2018 предъявлено требование о возврате суммы займа; 24.12.2018 возвращен беспроцентный заем в сумме 1 000 000 руб., 24.12.2018 уничтожена расписка от 19.12.2016 в связи с возвратом займа в полном объеме.

Суд первой инстанции в обжалуемом определении пришел к выводу о том, что представленные документы не могут выступать надлежащими доказательствами наличия у ответчика финансовой возможности для возврата займа на сумму 1 985 000 руб. в силу следующего.

ПО мнению суда первой инстанции, договор займа между супругами противоречит ст.807 ГК РФ и ст.33 и 34 Семейного кодекса РФ, с учетом того, что в соответствии с п.1 ст.33 Семейного кодекса РФ законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности, и данный режим действует, если брачным договором не установлено иное. В свою очередь, как указал суд первой инстанции, в соответствии со ст.34 СК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Статьей 36 СК РФ предусмотрены исключения из режима общего имущества супругов (имущество каждого из супругов), к которому относятся:

- имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам;

- вещи индивидуального пользования (одежда, обувь и другие), за исключением драгоценностей и других предметов роскоши, хотя и приобретенные в период брака за счет общих средств супругов, которые признаются собственностью того супруга, который ими пользовался;

- исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный одним из супругов, которое признается принадлежащим автору такого результата.

В соответствии со ст.807 ГК РФ, по договору займа одна сторона (заимодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Как установил суд первой инстанции, в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие заключение между ФИО3 и ФИО13 брачного договора, а равно подтверждающие, что ФИО3 выдала займ ФИО13 из своих личных средств, исключаемых из режима общего имущества супругов, и что она располагала таковыми средствами на момент предоставления займа, а ФИО13 возвратил займ также из своих личных средств, и что он располагал этими средствами на момент возврата. Суд первой инстанции пришел к выводу, что при отсутствии указанных доказательств передача супругами как участниками совместной собственности друг другу денежных средств, находящихся в общей совместной собственности, на основании договора займа, противоречит ст.807 ГК РФ и ст. 33, 34 СК РФ. При этом суд первой инстанции также указал, что расписка между супругами ФИО3 и ФИО13 представлена только в копии, что исключило проверку достоверности данного доказательства.

Суд первой инстанции дал оценку доводу ответчика о том. что между вышеуказанными лицами 18.04.2022 составлен акт, в котором указано на уничтожение оригинала расписки в связи с возвратом долга. Соответственно. как посчитал суд первой инстанции, данное обстоятельство позволяет обоснованно предположить, что документы намеренно составлены таким образом, чтобы минимизировать риски, связанные с проверкой давности их изготовления, тогда как представленные документы не подтверждают и наличие источника возврата заемных средств в полном объеме.

Ответчик в суде первой инстанции, в частности, ссылался на возврат им должнику денежных средств в размере 1 985 000 руб., при этом выпиской по счету за период с 17.04.2018 по 19.04.2018 подтверждается поступление на счет 820 930 руб., а документами о заемных правоотношениях с супругом ответчика подтверждается получение должником суммы в размере 1 000 000 руб.

Суд первой инстанции посчитал, что выписка по счету ответчика за период с 17.04.2018 по 19.04.2018 не является допустимым и достаточным доказательством наличия источника денежных средств, поскольку содержит выборочные сведения, недостаточные для обоснованных выводов о финансовом положении ответчика; средства, указанные как источник погашения займов, получены от физического лица без указания оснований их получения, при этом не исключено их заемное происхождение и наличие обязательств по возврату; между получением указанных средств, снятием их со счета в апреле 2018 года и погашением займов в декабре 2018 года прошло 8 месяцев; при отсутствии сведений об операциях с денежными средствами ответчика в течение всего периода невозможно сделать обоснованный и подтвержденный вывод о том, что возврат займа произведен именно за счет средств, полученных в апреле 2018 года, и что эти средства не были потрачены должником на иные нужды и хранились у него более полугода.

Исходя из оценки вышеизложенных обстоятельств, суд первой инстанции к представленным доказательствам передачи денежных средств между супругами отнесся критически, указав на то, что документы, свидетельствующие о том, откуда у супруга ФИО13 имелись личные средства в указанной сумме, в материалы дела не представлены, сам факт передачи денег в займ между супругами при отсутствии брачного договора или иного документа, определяющего отношения между супругами, суд посчитал неподтвержденным, что не удовлетворяет требованиям повышенного стандарта доказывания, установленным в абз. 3 п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

Вышеназванные выводы и данная судом первой инстанции оценка фактическим обстоятельствам, как полагает апелляционный суд, в целом. представляются обоснованными, вне зависимости от необходимости констатации ничтожности соответствующих правоотношений заемного характера между супругами. Апелляционный суд исходит из того, что несмотря на наличие в гражданском законодательстве, регулирующим договорные отношения, принципа свободы договора между участниками гражданского оборота (к каковым возможно отнести и лиц, находящихся в брачных отношениях), вопросы, связанные с регулированием обязательств между супругами, должны дополнительно рассматриваться через призму семейного законодательства, определяющего соответствующий режим пользования имуществом и имущественными правами супругами. Поскольку должного объема доказательств, указывающих на наличие у супругов ФИО3 и ФИО13 личных денежных средств, не связанных с их совместной собственностью, либо определяющих возможность личного использования для целей заимствования в рамках брачных отношений, при отсутствии брачного договора либо иного соглашения, определяющего характер использования денежных средств, относимых, по общему правилу, к категории общего имущества супругов, следует признать обоснованными вышеуказанный выводы суда, в качестве констатации наличия пороков в представленных ответчиком доказательств.

Суд первой инстанции в обжалуемом определении также сослался на то, что ответчиком не подтверждено допустимыми доказательствами предоставление должнику финансовой помощи на общую сумму 89 462,74 руб., возвращенной ответчику с расчетного счета должника.

Согласно отзыву ответчика, данные денежные средства представляли собой вклады в имущество должника в соответствии со ст.27 Закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», однако, как обоснованно констатировал суд первой инстанции, факт передачи ответчиком должнику денежных средств не подтвержден, притом, что в отзыве ответчика не была указана информация о том, когда и каким именно способом вносились данные вклады, данные обстоятельства не подтверждаются и имеющимися в материалах дела выписками по расчетным счетам должника, а также ответами из кредитных организаций на запросы суда.

Доводы отзыва ответчика об отсутствии причинно-следственной связи между перечислением ответчику денежных средств в счет возврата финансовой помощи и наступлением неблагоприятных последствий для должника, повлекших существенное ухудшение его финансового состояния, как посчитал суд первой инстанции, не могут быть приняты во внимание, поскольку при взыскании убытков в предмет доказывания не входит наступления объективного банкротства должника; данные последствия входят в предмет доказывания оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, исходя из разъяснений, содержащихся в п.п. 16,17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Вышеуказанные выводы суда первой инстанции по оценке обстоятельств, связанных с финансированием со стороны ответчика деятельности должника представляются обоснованными, при этом апелляционный суд дополнительно отмечает, что вопрос о конечном сальдо соответствующего финансирования за весь период деятельности должника и корпоративного участия в ней со стороны ответчика (начиная с июня 2012 года), не был предметом настоящего обособленного спора, необходимого объема информации, выписок по счетам за данный период не имелось, акт сверки, представленный ответчиком, имеет односторонний характер и фактически составлен по выборочным данным. В этой связи достаточных оснований для постановки вывода о том, что общее финансирование со стороны ответчика за весь период деятельности должника превышало объем возвращенных ответчику денежных средств, апелляционный суд в рамках настоящего обособленного спора не установил.

Совокупность изложенных обстоятельств, как обоснованно посчитал суд первой инстанции, свидетельствует о том, что вследствие недобросовестных действий по перечислению денежных средств со счета должника в пользу ответчика в отсутствии достаточных правовых оснований, должнику были причинены убытки в размере перечисленных денежных средств, а именно в сумме 2 074 462,74 рублей, что обусловило удовлетворения заявления.

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции не установил достаточных оснований для отмены или изменения обжалуемого определения суда первой инстанции, что влечет отказ в удовлетворении апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 АПК РФ, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.07.2022 по обособленному спору № А56-31785/2020/убытки2 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


И.Ю. Тойвонен



Судьи


И.В. Сотов


М.Г. Титова