Постановление от 5 мая 2025 г. по делу № А40-195134/2023

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-195134/2023
06 мая 2025 года
г. Москва



Резолютивная часть постановления объявлена 23 апреля 2025 года

Полный текст постановления изготовлен 06 мая 2025 года


Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи  Шишовой О.А.,

судей: Коваля А.В., Хвостовой Н.О.,

при участии в заседании:

от истца – ФИО1 по доверенности от 11 декабря 2023 года № 1581/24/25,

ФИО2 по доверенности от 08 ноября 2024 года № 1581/24/25,

от ответчиков:

PSI Software SE – ФИО3 по доверенности от 21 ноября 2024 года, ФИО4 по доверенности от 21 ноября 2024 года,

ООО «Прогресс» - ФИО5 по доверенности от 14 января 2025 года,

ООО «ПСИ» - не явился, извещён,

ООО «Орехсофт» - не явился, извещён,

рассмотрев 23 апреля 2025 года в судебном заседании кассационные жалобы

PSI Software SE, ООО «Прогресс»

на решение Арбитражного суда города Москвы

от 10 октября 2024 года,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда

от 27 января 2025 года,

по иску ПАО «Трубная металлургическая компания»

к PSI Software SE, ООО «Прогресс», ООО «ПСИ», ООО «Орехсофт»

о взыскании денежных средств,

УСТАНОВИЛ:

публичное акционерное общество «Трубная металлургическая компания» (далее - ПАО «ТМК», истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением (с учетом привлечения соответчиков) к PSI Metals GmbH (Германия), обществу с ограниченной ответственностью «Прогресс» (далее - ООО «Прогресс»), обществу с ограниченной ответственностью «ПСИ» (далее - ООО «ПСИ»), обществу с ограниченной ответственностью «Орехсофт» (далее - ООО «Орехсофт») о взыскании солидарно суммы задолженности по рамочному контракту № 1 от 04.12.2019 и лицензионному договору № 1 от 04.12.2019 в размере 6 077 468,10 евро и 40 375 858,14 руб., убытков в виде расходов, понесенных на оплату труда сотрудников в размере 401 005 725 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 3 555 981,63 руб. и 423 111,29 евро (с учетом изменения заявленных требований в порядке, установленном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 10.10.2024 исковые требования удовлетворены частично, взыскана солидарно с PSI Metals GmbH (Германия), ООО «Прогресс», ООО «ПСИ», ООО «Орехсофт» в пользу ПАО «ТМК» сумма задолженности по рамочному контракту № 1 от 04.12.2019 и лицензионному договору № 1 от 04.12.2019 в размере 6 077 468,10 евро в рублях по курсу ЦБ РФ на дату оплаты и 40 375 858,14 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 1 833 285,2 руб. и 275 950,35 евро в рублях по курсу ЦБ РФ на дату оплаты (всего задолженность и проценты в размере 6 353 418,45 евро по курсу ЦБ РФ на дату оплаты и 42 209 143,34 руб.), проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 24.08.2023 на сумму задолженности, исходя из базовой ставки установленной ЦБ Германии, увеличенной на 5%, за каждый день просрочки до даты фактического исполнения обязательств, государственная пошлина в размере 124 903 рублей. В остальной части требований в удовлетворении отказано.

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.01.2025 произведена процессуальная замена ответчика PSI Metals GmbH на PSI Software SE в связи с универсальным правопреемством - реорганизацией в форме присоединения.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2025 решение Арбитражного суда города Москвы от 10.10.2024 отменено в части отказа во взыскании убытков. С PSI Software SE (Германия), ООО «Прогресс», ООО «ПСИ», ООО «Орехсофт» в солидарном порядке в пользу ПАО «ТМК» взыскано в возмещение убытков 401 005 725 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 105 097 руб. В остальной части решение оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ООО «Прогресс» обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит судебные акты отменить в части удовлетворения исковых требований ПАО «ТМК» к ООО «Прогресс» как к солидарному должнику, принять новый судебный акт об отказе ПАО «ТМК» в удовлетворении исковых требований к ООО «Прогресс» как солидарному должнику в полном объеме.

PSI Software SE также обратилось с кассационной жалобой, в которой просит решение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт, которым оставить исковое заявление ПАО «ТМК» к PSI Software SE без рассмотрения/отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование кассационных жалоб ООО «Прогресс» и PSI Software SE ссылаются на нарушение судами норм материального и процессуального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам. 

ПАО «ТМК» представлен отзыв на кассационную жалобу, в котором общество просит оставить обжалуемые решение и постановление без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители ООО «Прогресс» и PSI Software SE поддержали доводы, изложенные в своих кассационных жалобах.

Представители ПАО «ТМК» возражали против удовлетворения жалоб, просили оставить решение и постановление без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения, поддержали доводы, изложенные в отзыве.

Обсудив доводы кассационных жалоб, заслушав представителей ООО «Прогресс», PSI Software SE и ПАО «ТМК», проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как установлено судами, 04.12.2019 между истцом и PSI Metals GmbH (ответчик 1) заключены рамочный контракт № 1, с приложением лицензионного договора № 1 от 04.12.2019 (далее - контракт), в соответствии с которым ответчик 1 обязался выполнить работы по изготовлению (разработке), установке и сопровождению комплексных программных продуктов «СИП» (система интегрального планирования - система для автоматизации и информационной поддержки процессов планирования, сбыта и производства основной продукции), «МЭС» (система управления производственными процессами - специализированное прикладное программное обеспечение, предназначенное для решения задач синхронизации, координации, анализа и оптимизации выпуска продукции).

В соответствии с пунктом 4.6.1 контракта завершение проекта достигается путем его финальной приемки, которая производится после выполнения ответчиком 1 всех этапов работ по каждому из дополнительных соглашений.

Истец в счет оплаты за работы перечислил ответчику денежные средства в размере 6 077 468,10 евро и 40 375 858,14 руб. через аффилированную с ответчиком 1 компанию ООО «Прогресс» (ответчик 2) на основании соглашений об исполнении обязательств по оплате.

От ответчика1 13.10.2022 получено уведомление о прекращении дальнейшего исполнения контракта ввиду наличия форс-мажорных обстоятельств - введение ЕС санкций в отношении российских металлургических компаний, включающих в себя запрет на оказание инженерно-технических услуг и услуг в области информационных технологий, сроком на 6 месяцев.

Истец не принял данное уведомление в качестве надлежащего, поскольку не признал введение санкций форс-мажорными обстоятельствами, направил ответчику 1 претензию от 27.10.2022 об отказе от контракта через 60 дней (27.12.2022), с требованием возвратить все перечисленные платежи на основании пункта 6.1.3 контракта, в связи с нарушением обязательств и фактически незаконным прекращением исполнения контракта.

Также истец посчитал, что незаконный отказ ответчика 1 от исполнения контракта повлек причинение убытков в размере 401 005 725 руб. в виде выплаты заработной платы работникам истца и входящих в его состав группы компаний, которые вместо выполнения своей основной деятельности были задействованы для работы над проектом по контракту, в том числе участвовали в согласовании спецификаций, заводских испытаниях ПО на двух пилотных цехах.

Отказ ответчика 1 от возврата полученных от истца платежей по контракту и понесенных им убытков повлек обращение в суд с настоящим иском к ответчику 1 и аффилированным с ним ответчикам 2, фактически выполняющим основные работы по контракту.

Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 15, 309, 310, 322, 393, 395, 1186, 1193 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями статей 242, 288, 313, 314, 323 Германского Гражданского Уложения, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд первой инстанции пришел к выводу, что ответчик необоснованно отказался от исполнения контракта, результат его работ не имеет потребительской ценности, отказ не является форс-мажорным обстоятельством, в связи с чем требования истца о взыскании задолженности в виде перечисленных платежей в размере 6 077 468,10 евро и 40 375 858,14 руб., с уплатой процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 1 833 285,2 руб. и 275 950,35 евро, подлежат удовлетворению с взысканием данных сумм солидарно со всех ответчиков, в остальной части требование о взыскании убытков признал не подлежащим удовлетворению.

Отклоняя доводы ответчика PSI Software SE относительно наличия оснований для оставления искового заявления ПАО «ТМК» без рассмотрения, суды исходили из следующего.

В силу части 5 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после принятия его к производству установит, что имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом, если любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражения в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.

Федеральным законом от 08.06.2020 № 171-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации в целях защиты прав физических и юридических лиц в связи с мерами ограничительного характера, введенными иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза» процессуальный закон дополнен статьями 248.1 и 248.2, устанавливающими исключительную компетенцию арбитражных судов в Российской Федерации по спорам с участием лиц, в отношении которых введены меры ограничительного характера, а также, допускающими применение арбитражным судом антиисковых запретов - запрета инициировать или продолжать разбирательство по спорам с участием лиц, в отношении которых введены меры ограничительного характера.

Цель принятия указанного федерального закона заключается в установлении гарантий обеспечения прав и законных интересов отдельных категорий граждан Российской Федерации и российских юридических лиц, в отношении которых недружественными иностранными государствами были введены меры ограничительного характера, поскольку подобные меры фактически лишают их возможности защищать свои права в судах иностранных государств, международных организациях или третейских судах, находящихся за пределами территории Российской Федерации.

На основании пункта 2 части 1 статьи 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к исключительной компетенции арбитражных судов в Российской Федерации, в частности, относятся дела по спорам одного российского лица с другим российским лицом, если основанием для таких споров являются ограничительные меры, введенные иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза в отношении граждан Российской Федерации и российских юридических лиц.

При наличии вышеуказанных условий заинтересованные лица в силу пункта 1 части 3 статьи 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вправе обратиться за разрешением спора в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту своего нахождения или месту жительства при условии, что в производстве иностранного суда или международного коммерческого арбитража, находящихся за пределами территории Российской Федерации, отсутствует спор между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям.

В соответствии с частью 4 статьи 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации положения данной статьи применяются также в случае, если соглашение сторон, в соответствии с которым рассмотрение споров с их участием отнесено к компетенции иностранного суда и международного коммерческого арбитража, находящихся за пределами территории Российской Федерации, неисполнимо по причине применения в отношении одного из лиц, участвующих в споре, мер ограничительного характера иностранным государством, государственным объединением и (или) союзом и (или) государственным (межгосударственным) учреждением иностранного государства или государственного объединения и (или) союза, создающих такому лицу препятствия в доступе к правосудию.

Из системного толкования приведенных правовых норм следует, что положения статей 248.1, 248.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации введены в процессуальное законодательство в целях обеспечения конституционного права российских физических и юридических лиц на судебную защиту в тех случаях, когда восстановление нарушенных прав в иностранной юрисдикции оказывается невозможным или становится в значительной мере затруднительным.

По смыслу данных норм экономический спор подлежит рассмотрению арбитражным судом Российской Федерации, несмотря на наличие между сторонами соглашения, предусматривающего рассмотрение споров в международном коммерческом арбитраже, в частности, в тех случаях, когда юридический факт введения ограничительных мер в отношении граждан Российской Федерации и российских юридических лиц является непосредственной причиной возникновения спора (пункт 1 части 3 статьи 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) и (или) арбитражное соглашение более не может быть исполнено в соответствии с тем волеизъявлением, которое стороны сделали в момент его заключения, вследствие возникновения очевидных препятствий в доступе к правосудию для одной из сторон (часть 4 статьи 248.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, абзац пятый пункта 16 и пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2019 № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража»).

Следовательно, при возникновении спора о наличии компетенции российского арбитражного суда необходимо установить, возник ли спор в связи с введением мер ограничительного характера иностранным государством или союзом государств, имеются ли для одной из сторон препятствия в доступе к правосудию.

В том случае, если причиной возникновения спора стало введение ограничительных мер со стороны государства, в котором планировалось его рассмотрение, то не может не вызывать обоснованных сомнений беспристрастность арбитров (судей) в правовой оценке основания спорного правоотношения. Заведомая констатация законности (правомерности) введения ограничительных мер может сказаться на разрешении спора по существу, что не соответствует критериям независимости, беспристрастности суда, а также принципам равноправия сторон и состязательности процесса.

В свою очередь, препятствия для стороны в доступе к правосудию могут создаваться не только абсолютной невозможностью восстановления нарушенных прав в судебном порядке, но и обременительностью для нее разрешения спора в том порядке и на тех условиях, которые были первоначально согласованы.

Неразумные с точки зрения финансовых, временных, репутационных и иных затрат условия, которые лицо должно выполнить для инициирования, продолжения или завершения разбирательства, противоречат самой сути конституционного права на судебную защиту и ставят лицо в заведомо неблагоприятное положение.

В связи с этим в качестве препятствий в доступе к правосудию могут рассматриваться различные обстоятельства, которые в своей совокупности создают значительные затруднения для защиты нарушенного права, в том числе затруднительность оплаты арбитражного сбора или государственной пошлины за рассмотрение спора, отсутствие финансовой или иной фактической возможности привлечения иностранного процессуального представителя, ограничение для физического присутствия в месте рассмотрения спора вследствие затруднительности пересечения государственной границы и т.п.

Отказывая в оставлении иска без рассмотрения и усматривая в настоящем случае исключительную компетенцию российского арбитражного суда, суды в полной мере приняли во внимание вышеуказанные законоположения.

Вопреки позиции ответчика 1, суды пришли к выводу о том, что перед истцом существуют препятствия в осуществлении им в полной мере своих прав на доступ к правосудию, пользовании надлежащим уровнем правовых гарантий объективного и беспристрастного разрешения дела в том случае, если бы настоящий спор разрешался на территории Швейцарии, так как Советом Европейского Союза решением от 06.10.2022 в отношении российских металлургических компаний введены экономические санкции, связанные с запретом европейским компаниям оказывать инженерно-технические услуги и услуги в области информационных технологий.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о том, что ранее органами ЕС и Швейцарии в отношении российских промышленных и металлургических компаний были введены финансовые санкции, касающиеся ограничения доступа на рынок и запрета на осуществление операций с европейскими компаниями.

Учитывая приведенные обстоятельства, суды пришли к правильному выводу, что введение указанных выше санкций создают препятствие истцу осуществлять надлежащую защиту своих интересов в международном арбитраже, расположенном в Швейцарии.

В отношении отсутствия беспристрастности международного арбитража суды обоснованно приняли во внимание место расположения международного арбитража в Швейцарии, которой также введены санкции в отношении российских металлургических компаний, к которым относится и истец, с запретом деятельности и оказания для них любых услуг и работ, что в совокупности свидетельствует о наличии сомнений в беспристрастности арбитров.

Принимая во внимание изложенное, суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов об отсутствии оснований для оставления настоящего иска без рассмотрения в порядке части 5 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отклонив доводы кассационной жалобы в данной части.

Отклоняя доводы о применимом праве и основаниях привлечения ответчиков к солидарной ответственности, суд апелляционной инстанции  принял во внимание следующее.

В соответствии с абзацем шестым пункта 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом» арбитражный суд Российской Федерации вправе считать содержание норм иностранного права установленным, если представленное одной из сторон заключение по вопросам содержания норм иностранного права содержит необходимые и достаточные сведения и не опровергнуто при этом другой стороной путем представления сведений, свидетельствующих об ином содержании норм иностранного права. Такое заключение о содержании норм германского права в материалы дела представлено.

Вместе с тем, в соответствии со статьей 1193 Гражданского кодекса Российской Федерации норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами того же раздела Гражданского кодекса Российской Федерации, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации с учетом характера отношений, осложненных иностранным элементом.

При этом, как отметил суд апелляционной инстанции, применение российским судом санкционных норм ЕС привело бы к фактическому следованию санкционной политике ЕС, направленной против Российской Федерации, ее граждан и физических лиц, что явно противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Как установили суды, в рамках настоящего спора истец обратился к ответчикам с требованиями, преследующими единую цель - возместить ущерб истца в размере выплаченных денежных средств по спорному договору, которые, выплачивались как в адрес иностранного, так и российских ответчиков, а также убытков, вызванных отказом ответчиков выполнять работы по договору вследствие санкционных ограничений. Соответственно, данные требования направлены на компенсацию одного и того же интереса истца, преследуют единую цель и должны быть удовлетворены солидарно.

При этом допустимость солидарной ответственности по требованиям, возникшим из разных оснований, но преследующих один интерес, была подтверждена Верховным Судом Российской Федерации в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 по делу № А11-7472/2015 применительно к реституционным и деликтным требованиям: «Хотя основания этих требований различны, они преследуют единую цель - возместить в полном объеме (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации) убытки продавца, поэтому обязательства приобретателя (бенефициара - стороны недействительной прикрываемой сделки) и причинителя вреда (лица, участвующего в выводе активов через подписание притворных договоров) являются солидарными (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавшего».

Ответчики, являясь обязанными перед истцом лицами, должны были в соответствии с правопорядком Российской Федерации сделать все для того, чтобы исполнить свое обязательство. В том числе, например, иностранный ответчик не был лишен возможности в соответствии со статьей 313 Гражданского кодекса Российской Федерации возложить исполнение своих обязательств по возврату ранее полученных денежных средств и возмещению убытков, нанесенных им при отказе от реализации договора, на входящие в единую группу и фактически контролируемые из того же единого центра российские юридические лица - соответчиков.

Однако, как указали суды, вместо такого добросовестного поведения ответчики выбрали иную модель поведения - нарушить публичный порядок Российской Федерации в условиях сохранения возможности своему российскому бизнесу, который до сих пор продолжает функционировать на территории Российской Федерации, извлекать прибыль от своей деятельности.

Поскольку в данном случае речь идет о злоупотреблении формальной самостоятельностью юридического лица (статья 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), то необходимая реакция правовой системы состоит в установлении таких последствий, при которых ответственность будут нести все компании, составляющие единое целое - всех ответчиков.

Следовательно, суды пришли к правильно выводу, что надлежащим последствием является установление ответственности единого хозяйствующего субъекта. В качестве нормативно-правового основания могут выступить нормы статей 322 и 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым, лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. Таким образом, установление солидарной ответственности является надлежащим последствием выявленного злоупотребления правом как в отношении требования, вытекающего из договора, так и в отношении требования, вытекающего из правонарушения в виде причинения убытков.

Исходя из анализа представленных документов судами установлено, что ответчик 1 и ответчики 2 являются: - полностью аффилированными лицами, входящими в группу компаний PSI; - работники ответчика 1 одновременно являлись работниками ответчиков 2; - работники ответчиков 2 участвовали в совещаниях с истцом, что подтверждается протоколами; - компании ООО «Прогресс», ООО «ПСИ» были указаны в контракте как соисполнители; - через ООО «Прогресс» проводились платежи после февраля 2022 года; - деятельность ответчиков 2 полностью контролируется головной компанией и связана исключительно с поддержкой продукции PSI; - ответчики 2 и закрытый в настоящее время филиал PSI располагались по одному адресу и вели одинаковую экономическую деятельность.

Учитывая изложенное, суды пришли к выводу, что ответчик 1 и ответчики 2 составляют единое целое, фактически вместе выполняли для истца работы по контракту, являюсь по существу соисполнителями ответчика 1, в том числе в части работников и выполняемых функций в рамках контракта, в связи с чем заявленные истцом требования признали подлежажащими удовлетворению со всех ответчиков солидарно.

Суд апелляционной инстанции отметил, что ответчики настаивали на том, что передача обязательств, установленных договором, от иностранного ответчика в адрес российских, во исполнение параграфов 313 - 314 Германского Гражданского Уложения и статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации, являлась бы нарушением незаконных санкционных мер, предпринятых со стороны ЕС в отношении Российской Федерации и российских лиц.

Таким образом, ответчики, по существу, настаивали на том, чтобы ограничительные меры, принятые недружественными государствами с целью нанести неприемлемый ущерб российской экономике, были признаны российским судом в качестве правомерного основания для отказа от исполнения обязательств и такому поведению российский суд, по мысли ответчиков, должен предоставить правовую защиту.

Суд апелляционной инстанции отметил, что в системе российского нормативно-правового регулирования, российской правоприменительной практики такие ссылки подлежат отклонению.

При этом наличие договорного иска само по себе не может ограничивать право на предъявление деликтных требований (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.05.2018 по делу № 306-ЭС17-18368; определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2015 № 301-ЭС14-4810; определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.05.2017 по делу № А51-273/2015; определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.12.2016 № 302-ЭС16-16441).

Таким образом, суды пришли к правомерному выводу о солидарном характере ответственности, к которой привлекаются ответчики по настоящему делу, а также обоснованно применили положения статьи 322 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, с учетом характера и соотношения требований, предъявленных в настоящем деле к ответчикам, с учетом направленности защищаемого права истца, состоящего в компенсации одного и того же интереса - возмещения ущерба истца в размере выплаченных денежных средств по спорному договору, а также убытков, вызванных отказом ответчиков выполнять работы по договору вследствие санкционных ограничений, суды пришли к выводу о том, что договорные и деликтные требования не могут быть признаны взаимоисключающими.

Судами установлено, что PSI Metals GmbH уведомлением от 13.01.2022 проинформировал истца о фактическом прекращении дальнейшего исполнения договора в связи с введением с 06.10.2022 санкционных ограничений. Эти санкции включают запрет на предоставление услуг в сфере информационных технологий, которые составляют предмет контракта.

Истец не признал данные санкции обстоятельствами непреодолимой силы и не счел их основанием для прекращения исполнения обязательств по договору, расценил действия PSI Metals GmbH как незаконное прекращение договорных отношений и направил последнему претензию от 27.10.2022 с уведомлением об отказе от договора через 60 дней и требованием возврата всех полученных средств на основании пункта 6.1.3 контракта.

Ответчик отказался возвращать средства и предложил расторгнуть договор по соглашению, согласно которому истец должен был выплатить дополнительно 1 млн. евро, получить бессрочное ограниченное право на использование части ключей к разработанному, но не прошедшему заводские испытания программному обеспечению в отношении отдельных модулей, а также отказаться от любых дальнейших требований к ответчику.

После отказа истца заключить соглашение о расторжении договора на предложенных условиях, ответчик направил уведомление от 23.04.2023, в котором сообщил об отказе от исполнения контракта.

Таким образом, ссылаясь на введенные Европейским Союзом с 06.10.2022 санкции, ответчик 1 фактически прекратил выполнение обязательств по контракту с 13.10.2022.

Однако, согласно годовому отчету компании PSI Software SE (головной компании группы PSI, а также правопреемника ответчика по настоящему делу) за 2022 год, группа PSI еще в июне 2022 года приняла решение о прекращении деятельности всех дочерних компаний на территории Российской Федерации и классифицировала эту деятельность как прекращенную.

После принятия головной компанией решения о прекращении деятельности в России ответчик фактически приостановил выполнение работ по проекту, прекратил устранять замечания по этапу поставки заказного программного обеспечения, прекратил обработку запросов истца и уклонялся от проведения встреч.

В соответствии со статьей 1193 Гражданского кодекса Российской Федерации применение норм иностранного права не допускается, если их последствия противоречат публичному порядку Российской Федерации. Публичный порядок включает в себя фундаментальные правовые принципы, обладающие высшей императивностью, универсальностью и значимостью, которые являются основой правовой, политической и экономической системы государства. В частности, это нормы, запрещающие действия, противоречащие сверхимперативным требованиям законодательства Российской Федерации (статья 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации), если такие действия наносят ущерб суверенитету или безопасности государства (пункт 1 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.02.2013 № 156).

Санкции, введенные Европейским Союзом в обход ООН, и в соответствии с положениями Федерального закона от 04.06.2018 № 127-ФЗ и Указа Президента Российской Федерации от 28.02.2022 № 79, на территории Российской Федерации признаны незаконными. Они противоречат нормам международного частного права, нарушают публичный порядок и в силу статьи 1193 Гражданского кодекса Российской Федерации, не подлежат применению в отношениях между сторонами.

Оценивая доводы сторон, суд апелляционной инстанции  пришел к выводу,  что в рассматриваемом случае отсутствуют основания полагать обоснованной ссылку ответчиков на санкционные ограничения как на обстоятельства непреодолимой силы, о чем свидетельствует отказ ответчиков от адаптации договорных отношений с истцом, которая могла бы быть осуществлена таким образом, который бы не лишил истца возможности рассчитывать на тот результат реализации проекта, на который он, действуя разумно и добросовестно, рассчитывал заключая договор с ответчиком.

По аналогичным основаниям следует считать несостоятельным предложение ответчиков об урегулировании возникших с истцом разногласий, которое фактически сводилось к полному отказу истца от претензий и требований в адрес ответчиков, уплатив им сумму в размере 1 102 992,11 евро, а также передачу истцу бессрочного лицензионного ключа на правоограниченного пользования базовым программным обеспечением и тем заказанным программным обеспечением, которое было разработано в соответствии с утвержденными спецификациям, без передачи основного кода.

Судами установлено, что в соответствии с пунктом 6.3.1 контракта в случае его расторжения по причинам, связанным исключительно с ответчиком, истец имеет право требовать все уже произведенные платежи по данному контракту и/или дополнительному соглашению к нему.

Указанное положение контракта не противоречит статье 281 Германского Гражданского Уложения, согласно которой в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения договора кредитор вправе взамен исполнения потребовать возмещения ущерба. При этом постановка дополнительного срока не требуется в случае, если должник прямо и окончательно отказывается от исполнения.

Также судами установлено, что PSI незаконно, в нарушение условий контракта и положений Германского Гражданского Уложения фактически прекратил исполнение обязательств, что привело к вынужденному отказу от контракта истцом уведомлением от 27.10.2022 из-за незаконных действий PSI, в связи с чем истец правомерно потребовал возврата всей суммы перечисленных ответчику платежей на основании пункта 6.1.3 контракта.

Одновременно суды указали, что довод истца о частичном исполнении обязательств по контракту, сдаче работ и подписание актов на сумму 3 527 162 евро и отсутствие оснований для возврата лицензионных платежей не может быть принят, поскольку в соответствии со статьей 323 Германского Гражданского Уложения, если должник предоставил частичное исполнение, кредитор может отказаться от договора в целом (а не только в отношении еще не исполненных обязательств сторон) при условии, что он не заинтересован в частичном исполнении.

Согласно пункту 2.2.1 контракта целью работ и финальным результатом является внедрение единой интегрированной системы управления СИП и МЭС на 19 производственных площадок (цехах). Система состоит из 8 модулей, под которыми понимаются части системы, состоящие из базового ПО и его надстройки до требований, изложенных в спецификации к каждому модулю.

Порядок выполнения работы в отношении системы и ее модулей был установлен в контракте и дополнительных соглашениях № 1 - 7, предусматривающих следующие работы:

- дополнительное соглашение № 1 - услуги по сопровождению для последней и предыдущей версии ПО,

- дополнительные соглашения № 2 - внедрение модуля «Управление портфелем заказов и Техническая проработка заказа», № 3 - внедрение модуля «Объемнокалендарное планирование», № 4 - внедрение модуля «Графикование»,

- дополнительное соглашение № 5 - внедрение проекта «Гармонизация бизнеспроцессов и технических требований к MES-системе»,

- дополнительное соглашение № 6 - внедрение MES-системы на пилотных площадках в ЭСПЦ и ТПЦЗ АО «ВТЗ» и ее интеграция со смежными системами,

- дополнительное соглашение № 6 - внедрение MES-системы на пилотных площадках в ЭСПЦ и ТПЦ-1 АО «СТЗ» и ее интеграция со смежными системами.

Дополнительные соглашения № 1 и № 5 касались общего сопровождения проекта (консультирование и др.).

Дополнительные соглашения № 2-4, 6 касались разработки и внедрения модулей и предусматривали следующие этапы работ:

- разработка и согласование спецификаций по каждому из модулей системы СИП и МЭС, под которым понимается - часть системы, отвечающая за выполнение определенной функции, как в целом для всего предприятия (планирование, сбыт), так и для конкретного производственного цеха (складской учет, переработка, учет заказов), состоящая из специально разработанного программного обеспечения, интегрированного в систему производства и учета истца,

- поставка заказного программного обеспечения (далее - ПО), по каждому из моделей, включает - поставку ПО в базовой конфигурации, доработку в соответствии с требованиями спецификации, тестирование, устранение дефектов и проведение заводских приемочных испытаний («FAT»),

- пуско-наладка и запуск в эксплуатацию, включает - подготовительные работы, интеграцию заказного ПО с партнерскими системами истца, настройку, устранение ошибок, опытно-промышленную эксплуатацию в двух пилотных цехах истца, с последующей установкой модулей в остальных 19 цехах,

- финальная приемка - окончательная приемка всех функций системы.

Согласно пункту 4.5.1 контракта FAT (заводские испытания) служит подтверждением того, что поставляемые предметы поставки в рамках объема поставки удовлетворяют требованиям спецификации и готовы для тестирования, внешней интеграции и ввода в эксплуатацию. Приемка считается успешно выполненной в случае отсутствия блокирующих дефектов в протоколе FAT (пункт 4.5.8 контракта).

В силу пунктов 4.6.1, 4.6.10 контракта завершение проекта достигается финальной приемкой, по итогам которой, в случае отсутствия блокирующих дефектов, стороны подписывают акт окончательной приемки.

Следовательно, как справедливо отметили суды, только после положительного результата заводских приемочных испытаний каждого модуля результат работ по контракту будет иметь потребительскую ценность для истца как заказчика работ, при этом выполнение предыдущих этапов, включая предоставление лицензионного ключа к базовому ПО, согласование сертификатов и даже разработка заказного ПО не имеет никакой потребительской ценности для истца как группы заводов по производству металла, поскольку как сертификаты, так и само ПО до его окончательной доработки и заводских испытаний не является работоспособным.

Суды пришли к обоснованному выводу о том, что ни один из разработанных ответчиком модулей не прошел заводских испытаний, более того, только один модуль МЭС был передан на заводские испытания в один из пилотных цехов истца, но после многочисленных блокирующих дефектов был возвращен на доработку ответчику.

Учитывая изложенное, правомерным является вывод о том, что выполненные ответчиком работы являлись промежуточными, не представляли никакой потребительской ценности для истца, не могли им использоваться никаким образом, в том числе для последующей самостоятельной доработки без полного комплекта ключей и кодов, в отсутствие заводской и финальной приемки ни один из модулей не был фактически надлежащим образом разработан и передан истцу, в связи с чем истец на основании статьи 281 и 323 Германского Гражданского Уложения, пункта 6.3.1 контракта обоснованно потребовал от ответчика возврата всей суммы полученных им от истца денежных средств как по контракту, так и по лицензионному соглашению.

Довод жалобы об отсутствии оснований для возврата по лицензионному соглашению со ссылкой на сопроводительное письмо № 1 правомерно не принят судами, так как данным письмом предусмотрен порядок возврата лицензионных платежей в виде разницы между итоговой прейскурантной стоимостью лицензий без тиражирования MES и стоимостью Генеральной Лицензии, оплаченной истцом при условии нарушения материальных обязательств по контракту со стороны PSI и начала опытно-промышленной эксплуатации пилотного проекта MES, с решением ТМК не проводить тиражирование системы.

В данном случае, как установили суды, одно из перечисленных специальных условий не соблюдено, отсутствует начало опытно-промышленной эксплуатации пилотного проекта MES, в связи с чем применяются общие положения пункта 6.3.1 контракта, распространяющего свое действие и на лицензионное соглашение, являющее неотъемлемым его приложением. Учитывая изложенное, требования истца о взыскании с ответчиков задолженности в виде возврата перечисленных платежей по контракту в размере 6 077 468,10 евро и 40 375 858,14 руб. правомерно признаны судами обоснованными и подлежащими удовлетворению.

В соответствии с пунктом 1 статьи 288 Германского Гражданского Уложения на любой денежный долг в период неисполнения обязательств начисляются проценты, процентная ставка годовых составляет пять процентных пунктов сверх базовой процентной ставки.

Пунктом 2 данной статьи предусмотрено, что в случае юридических сделок, заключенных сторонами, не являющимися потребителями, процентная ставка по требованиям о выплате вознаграждения составляет девять процентных пунктов сверх базовой процентной ставки.

Указанная в пункте 2 статьи 288 Германского Гражданского Уложения повышенная процентная ставка применяется только в случае невыплаты вознаграждения по «коммерческим сделкам» между предпринимателями и компаниями, не являющимися потребителями (физические лица, заключающие сделки для своих личных нужд), которые ведут к поставке товаров или предоставлению услуг за вознаграждение согласно Директиве 2000/35/EC Европейского парламента и Совета от 29.06.2000 о борьбе с просрочкой платежей в коммерческих сделках.

При этом в соответствии с официальным толкованием данной нормы изложенной в решениях Федерального суда Германии от 21.04.2010 № XII ZR 10/08, от 06.11.2013 - KZR 61/11, 20.07.2017 - III ZR 545/16, повышенная процентная ставка не применяется к сделкам связанным со страхованием, выплатой по гарантиям, а также обязательствам по возврату аванса. Соответственно, поскольку правоотношения между сторонами и обязательства связаны с возвратом полученных средств в счет оплаты за работы, а не выплату вознаграждения, то в данном случае с учетом прямого толкования высшим судом Германии подлежит применению пункт 1 статьи 288 Германского Гражданского Уложения для расчета процентов.

Судом первой инстанции произведен расчет процентов по обоим видам выплат, который основан на нормах применимого права, обстоятельствах дела, является арифметически правильным.

Учитывая изложенное, требование о взыскании процентов рассчитанных по статье 288 Германского Гражданского Уложения в размере 1 833 285,2 руб. и 275 950,35 евро, с последующим начислением процентов до даты фактического исполнения обязательств правомерно признаны обоснованными.

Отклоняя доводы о выходе суда первой инстанции за пределы требований, заявленных истцом, суд апелляционной инстанции правильно указал на то, что истец по настоящему делу неоднократно ходатайствовал об изменении исковых требований, в том числе предъявлял требования о солидарном взыскании всей задолженности и процентов со всех ответчиков, таким образом, суд первой инстанции обоснованно взыскал проценты с ответчиков солидарно.

Вместе с тем, принимая во внимание доводы апелляционной жалобы истца относительно требований о взыскании убытков, суд апелляционной инстанции не согласился с выводом суда первой инстанции о том, что истец не представил доказательств несения дополнительных расходов на выплату заработной платы его работникам, выполняющим дополнительно работы над проектом с ответчиком, данные выплаты являются в силу трудового законодательства обязательными и не могут расцениваться в качестве убытков.

Возмещение убытков является универсальной мерой гражданско-правовой ответственности. По общему правилу данная мера применяется в случае любого нарушения, за которое лицо несет ответственность (в том числе за нарушение гражданско-правового договора), независимо от того, оговорено ли специально законом или договором право на взыскание убытков применительно к тому или иному конкретному правонарушению (пункт 1 статьи 15, пункты 1 и 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Корреспондирующими друг другу положениями статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации и статей 249 - 254 Германского Гражданского Уложения предусматривается обязанность должника возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Статьями 249 - 251 Германского Гражданского Уложения установлен приоритет возмещения убытков в натуре с возможностью перехода к их денежному возмещению, если возмещение в натуре невозможно.

В свою очередь, российский федеральный законодатель исходит из того, что возмещение убытков является универсальной мерой гражданско-правовой ответственности. Это означает, что по общему правилу данная мера применяется в случае любого нарушения, за которое лицо несет ответственность (в том числе за нарушение гражданско-правового договора), независимо от того оговорено ли специально законом или договором право на взыскание убытков применительно к тому или иному конкретному правонарушению (пункт 1 статьи 15, пункты 1 и 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации). Исключением из этого правила являются случаи, когда из закона или договора следует, что убытки не подлежат возмещению.

Будучи мерой ответственности, возмещение убытков может быть возложено на должника при наличии определенных оснований, к которым относятся: факт нарушения, то есть неправомерное (в противоречие с законом или договором) неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства; факт причинения убытков; причинно-следственная связь между нарушением и убытками; вина должника (за исключением тех случаев, когда в соответствии с законом или договором должник отвечает независимо от вины). Кроме того, лицо, требующее возмещения убытков, обязано доказать их размер.

По общему правилу гражданское законодательство исходит из принципа полного возмещения убытков (пункт 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации») Он предполагает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.

Предметом договора в рассматриваемом случае является разработка, установка и сопровождение программных продуктов СИП и MES, исходя из чего работы по контракту по большей части являются результатом интеллектуальной деятельности, что предполагает несение основных затрат именно на оплату труда внешних и внутренних специалистов.

Как установил суд апелляционной инстанции, в силу пункта 3.2.1 Рамочного контракта взаимодействие сторон было организовано таким образом, что ТМК должен был оказывать содействие PSI Metals и активно участвовать в проекте, в частности, предоставлять PSI Metals информацию о текущих ИТ-системах, предоставлять тестовые задания, проводить испытания, оборудовать предприятия технической инфраструктурой и т.д.

Участие сотрудников группы ТМК в реализации проектов СИП и MES не является их основной трудовой функцией, как подтверждают Приказы о переводе сотрудников, сотрудники были отвлечены от своих основных обязанностей, что повлекло дополнительную нагрузку на ТМК. Соответственно, в рассматриваемой ситуации расходы на ФОТ являются переменными, а не постоянными издержками.

Суд апелляционной инстанции принял во внимание что, если бы PSI Metals исполнил контракт надлежащим образом, ТМК также понес бы эти расходы, но они оказались бы компенсированы получением встречного предоставления в виде функционирующих систем СИП и MES. Однако, поскольку PSI Metals сорвал исполнение контракта, то расходы на ФОТ стали чистыми потерями ТМК.

Как российское, так и германское законодательство предусматривают защиту пострадавшего от неисполнения лица в виде восстановления положения, существовавшего до нарушения права и компенсации напрасно произведенных затрат в рамках приготовления к исполнению договора.

Судами установлено, что ответчик, исполняя требования санкционного регулирования, принятого государствами, совершающими недружественные действия в отношении Российской Федерации и российских лиц, с 13.10.2022 отказался от исполнения договора, совершив при этом умышленное нарушение как применимых норм германского права, так и норм, составляющих российский публичный порядок.

При этом ответчик отказался от исполнения договора, действуя недобросовестно; выполненные PSI Metals работы являлись промежуточными, не представляли никакой потребительской ценности для ТМК; работы по необходимым программным комплексам осуществлены ТМК самостоятельно и за свой счет именно вследствие неправомерного отказа ответчика от его обязательств.

Размер заявленных ТМК убытков также соответствует количественному критерию, установленному  пунктом 6.5.3 контракта.

Работники ТМК были вовлечены в работу по всем 7 ДС. Конкретные работы для СИП регулировались ДС № 2-4, для MES - ДС № 5-7. В свою очередь ДС № 1 регулировал работы для обоих программных продуктов.

Суд апелляционной инстанции установил, что из представленных ТМК Приказов о переводе сотрудников на работы по проектам СИП и MES следует, что сотрудники ТМК привлекались для работы целиком либо на СИП, либо MES без деления на конкретные ДС. Это являлось разумным: поскольку основным результатом работ по контракту являлось внедрение СИП и MES, работы как PSI Metals и соответчиков, так и ТМК по всем ДС были взаимосвязаны.

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу об отмене решения суда первой инстанции в части отказа во взыскании убытков, удовлетворив исковые требования о взыскании убытков в размере 401 005 725 рублей.

Нормы материального права, в том числе на нарушение которых в кассационных жалобах ссылаются ООО «Прогресс» и PSI Software SE, применены судом апелляционной инстанции правильно.

Доводы кассационных жалоб ООО «Прогресс» и PSI Software SE были предметом рассмотрения в суде апелляционной инстанции, получили надлежащую оценку, с которой суд кассационной инстанции согласен.

Доводы кассационных жалоб свидетельствуют о несогласии ООО «Прогресс» и PSI Software SE с установленными судом апелляционной инстанции обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку. Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нормы процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также не нарушены.

Руководствуясь статьями 176, 284, 286 - 289 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27 января 2025 года по делу № А40-195134/2023 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.


Председательствующий-судья                                                            О.А. Шишова


Судьи:                                                                                                    А.В. Коваль


                                                                                                                Н.О. Хвостова