Постановление от 14 июня 2023 г. по делу № А56-75777/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


14 июня 2023 года

Дело №

А56-75777/2018




Резолютивная часть постановления объявлена 06 июня 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 14 июня 2023 года.


Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Мирошниченко В.В., судей Бычковой Е.Н., Яковца А.В.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 28.11.2020), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 14.02.2023), от ФИО5 представителя ФИО6 (доверенность от 07.04.2021), от ФИО7 представителя ФИО8 (доверенность от 15.10.2021), от ФИО9 представителя ФИО10 (доверенность от 20.08.2021),

рассмотрев 06.06.2023 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО11, ФИО3 и ФИО5 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023 по делу № А56-75777/2018/суб.1,

установил:

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «Охтинский дискаунт», адрес: 195027, Санкт-Петербург, Среднеохтинский пр., д. 2В/17, лит. А, пом. 6-Н, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее - Общество), кредитор ФИО7 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о привлечении хозяйственного партнерства «Управляющая компания КиллФиш» (далее - Партнерство), ФИО1, ФИО5, ФИО3 и ФИО12 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 07.10.2022 заявленные требования удовлетворены, ФИО5, ФИО1., ФИО13, ФИО3, ХП «УК КиллФиш» привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере 3 257 922 руб. 74 коп., из которых в пользу арбитражного управляющего ФИО14 взыскано 270 000 руб. основного долга (текущие платежи); в пользу арбитражного управляющего ФИО15 - 230 000 руб. основного долга (текущие платежи); в пользу Федеральной налоговой службы в лице Межрайонной ИФНС России № 21 по Санкт-Петербургу - 9987 руб. 32 коп. основного долга (вторая очередь реестра требований) и 149 829 руб. 97 коп., основного долга (третья очередь реестра требований), 20 140 руб. 97 коп. пеней, в пользу ФИО9 - 1 643 322 руб. 95 коп., из которых 1 269 436 руб. 74 коп. основного долга (третья очередь реестра требований), 373 886 руб. 21 коп. неустойки; в пользу ФИО7 - 954 782 руб. 50 коп. основного долга (третья очередь реестра требований).

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023 определение от 07.10.2022 оставлено без изменения. При этом в мотивировочной части постановления указано на неправомерность вывода суда первой инстанции о привлечении ФИО3, являвшегося учредителем должника, к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве, поскольку Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в подлежащей применению редакции не была предусмотрена ответственность учредителя (участника) должника за неподачу заявления о признании должника банкротом.

В кассационных жалобах ФИО5 и ФИО1 просят определение от 07.10.2022 и постановление от 23.01.2023 отменить, в удовлетворении заявления отказать.

Податели жалоб ссылаются на то, что суд первой инстанции неправильно указал размер их долей в уставном капитале Партнерства, так как им принадлежит по 49,95%, а не 50%, а суд апелляционной инстанции, в свою очередь, правильно указав данный размер, вместе с тем поддержал необоснованный и немотивированный вывод суда первой инстанции о том, что ФИО5 и ФИО1 относятся к контролирующим должника лицам вследствие общности их экономических интересов и, соответственно, доказанности факта юридических и фактических признаков аффилированности между ними, имеющих в силу занимаемых ими ранее должностей и статуса в структуре как самого должника, так и Партнерства, права принимать ключевые решения по распоряжению имуществом должника. Податели жалоб полагают, что судами помимо названного не учтено, что Партнерство и Общество являются самостоятельными субъектами, и права и обязанности ФИО5 и ФИО1 в отношении Партнерства не могут распространяться и на Общество.

Кроме того, податели жалоб указывают, что названный вывод основан на недостоверных сведениях об их участии в ООО «Встреча», «Наутилус» и «Наутика».

Также ФИО5 полагает, что не имеется оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в том числе и за совершение последним его адрес платежей, поскольку часть из них произведена до возникновения у Общества признаков неплатежеспособности (до возникновения обязательств перед кредиторами), а часть - на основании вступившего в законную силу судебного акта.

ФИО1, в свою очередь, ссылается на то, что признаки неплатежеспособности возникли у Общества в период, когда он уже не был его участником, а платежи в его адрес произведены во исполнение договорных обязательств до возникновения обязательств перед кредиторами и он не определял и не мог определять очередность платежей, произведенных Обществом.

В кассационной жалобе ФИО11 просит определение от 07.10.2022 и постановление от 23.01.2023 отменить, производство по обособленному спору прекратить.

ФИО11 полагает, что основания для привлечения к субсидиарной ответственности отсутствуют, поскольку материалами дела не подтверждается недобросовестность ее действий при управлении должником, рассматриваемые платежи, осуществленные Обществом в период, когда она была руководителем Партнерства, производились в рамках текущей хозяйственной деятельности Общества, а признаки неплатежеспособности у того возникли в результате непредвиденных обстоятельств - поворота исполнения решения о взыскании задолженности в размере 1 250 000 руб.

Кроме того, ФИО11 полагает, что основания для привлечения ее и Партнерства за неподачу заявления о несостоятельности (банкротстве) Общества отсутствуют, поскольку с даты возникновения задолженности, явившейся причиной банкротства Общества, до обращения кредитора в суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) Общества (дело № А56-9519/2016) прошло менее двух месяцев.

В кассационной жалобе ФИО3 просит определение от 07.10.2022 и постановление от 23.01.2023 отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности, дело направить на новое рассмотрение.

ФИО3 ссылается на то, что платежи, которые были положены судами в обоснование наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, осуществлены Обществом до того, как он стал контролирующим должника лицом, а произведение Обществом платежей, которые усугубили финансовое положение должника, в период, когда ФИО3 стал его участником, материалами дела не подтверждается.

Кроме того, ФИО3 полагает, что исполнение вступившего в законную силу судебного акта и произведение советующих выплат в пользу ФИО5 не может являться основанием для привлечения участника должника к субсидиарной ответственности или взыскания с него убытков в отсутствие доказательств того, что именно его виновные действия как участника должника, не являвшегося его руководителем, привели к негативным последствиям для Общества и его кредиторов.

Также ФИО3 считает недоказанным наличие согласованности, скоординированности и направленности действий ответчиков на реализацию общей цели, а следовательно, неправомерным привлечение их к субсидиарной ответственности солидарно.

Кроме того, податели жалоб полагают, что производство по настоящему обособленному спору подлежало прекращению в связи с внесением в Единый государственный реестр юридических лиц сведений о ликвидации Общества в связи с завершением конкурсного производства. При этом положения главы 28.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судами не применялись, кредиторы Общества с самостоятельными заявлениями о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности не обращались, а применение статьи 61.17 Закона о банкротстве в данном случае неправомерно. Более того, кредитор - МИФНС № 21 по СПб - просил производство по спору в части его требования прекратить, заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности не поддержал.

Также податели жалоб ссылаются на то, что суды неправомерно повторно привлекли к субсидиарной ответственности Партнерство, в отношении которого уже имеются вступившие в законную силу судебные акты о привлечении к субсидиарной ответственности и выдан исполнительный лист.

В отзывах на кассационные жалобы ФИО7 и ФИО9 просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, считая их законными и обоснованными.

На основании пункта 1 статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в судебном заседании 30.05.2023 объявлен перерыв до 06.06.2023.

После перерыва судебное заседание продолжено в том же составе судей

В судебном заседании представители лиц, участвующих в деле поддержали свои позиции.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, определением от 02.04.2019 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО14

Решением от 28.12.2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО15

Конкурсный кредитор ФИО7 обратился в суд с заявлением, в котором с учетом уточнений просил привлечь к субсидиарной ответственности за совершение действий, приведших к невозможности полного погашения требований кредиторов должника, Партнерство, ФИО16, ФИО1, ФИО5, ФИО3 и ФИО12, за необращение в суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) Общества - Партнерство, ФИО12 и ФИО3, а также за непередачу временному, а в последующем конкурсному управляющему бухгалтерской отчетности и иных документов должника - Партнерство.

Конкурсный управляющий поддержал заявление кредитора ФИО7

Определением от 21.01.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.05.2021, заявленные требования удовлетворены.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 07.09.2021 определение суда первой инстанции от 21.01.2021 и постановление суда апелляционной инстанции от 27.05.2021 в части привлечения Партнерства к субсидиарной ответственности в размере 3 258 483 руб. 59 коп. в связи с непередачей конкурсному управляющему Обществом документации должника оставлено без изменения. В остальной части определение от 21.01.2021 и постановление от 27.05.2021 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением от 30.06.2021 конкурсное производство в отношении Общества завершено и оно исключено из Единого государственного реестра юридических лиц.

В данном случае, вопреки доводам подателей жалоб, суды правомерно отказали в прекращении производства по настоящему спору и рассмотрели его по существу в связи со следующим.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266) Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно новому законодательному регулированию конкурсные кредиторы вправе обратиться с заявлением о привлечении лица к субсидиарной ответственности в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, а также вне рамок дела о банкротстве в порядке искового производства (статьи 61.14, 61.19,61.20 Закона о банкротстве).

Рассмотрение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве осуществляется в случае, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве).

Кредитор ФИО7 обратился с заявлением о привлечении к ответственности контролирующих лиц до завершения процедуры конкурсного производства, в связи с чем последующее завершение дела о банкротстве и внесение записи об исключении должника из ЕГРЮЛ не препятствовали рассмотрению данного заявления по существу, учитывая, что контролирующие должника лица правоспособность сохранили. Прекращение производства по настоящему заявлению фактически привело бы к ограничению в праве на судебную защиту (статья 46 Конституции Российской Федерации).

Названная позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.09.2019 № 305-ЭС18-15765.

При этом, как усматривается из материалов дела, конкурсные кредиторы Общества фактически присоединились к заявлению ФИО7 и конкурсного управляющего ФИО15, представляли свои пояснения и уточнения.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

В данном обособленном споре применению подлежат как нормы Закона о банкротстве без учета изменений, внесенных Законом № 266-ФЗ, так и Закон о банкротстве в новой редакции.

Как установлено судами, Партнерство на основании договора о передаче полномочий единоличного исполнительного органа от 21.01.2013 являлось руководителем Общества с 29.01.2013.

Генеральным директором Партнерства с 28.10.2013 по 17.10.2018 являлась ФИО11, а с 18.10.2018 до настоящего момента - ФИО16

Участниками должника в период с 25.12.2012 по 14.08.2015 с долями в размере 50 % уставного капитала являлись ФИО1 и ФИО5, с 07.08.2015 - ФИО3, владеющий долей в размере 49 % уставного капитала, и ФИО5, а с 23.10.2015 ФИО3 является единственным участником должника с долей в размере 98 % уставного капитала.

ФИО1 и ФИО5 с 25.12.2012 являются участниками Партнерства с долями в размере 49,95 % уставного капитала.

В данном случае суд кассационной инстанции соглашается с выводом судов о том, что названные лица являются аффилированными с должником, однако сама по себе аффилированность не свидетельствует о наличии возможности контролировать деятельность Общества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Руководители должника - Партнерство, являющееся управляющей компанией Общества, и его директор - ФИО11 в силу своих полномочий являются контролирующими должника лицами.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного закона.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановления № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В пункте 17 названного постановления указано, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Судами установлено, что в период с 10.07.2015 по 06.10.2015 должником в пользу Партнерства было перечислено 596 885 руб. 77 коп., в пользу ООО «КиллФиш деливери» в период с 27.07.2015 по 05.10.2015 - 219 068 руб. 26 коп., в пользу ФИО5 в период с 18.09.2015 по 01.10.2015 - 159 717 руб., в пользу ООО «Спектр» с 25.06.2015 по 03.11.2015 - 1 323 000 руб., в пользу ФИО1 в период с 21.09.2015 по 05.10.2015 - 1 220 000 руб.

Общая сумма перечисленных должником денежных средств составила 3 518 671 руб. 03 коп.

При этом балансовая стоимость активов должника за 2015 год составляла 2 750 000 руб., по состоянию на 31.12.2016 - 600 000 руб., а по состоянию на 31.12.2017-771 000 руб.

Обязательства перед ООО «Лидия» возникли у Общества из постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.09.2015 по делу № А56-349/2015, которым было отменено решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.03.2015 о взыскании с ООО «Лидия» в пользу должника неосновательного обогащения в размере 1 243 996,76 руб. и 25 439,97 руб. судебных расходов и произведен поворот исполнения решения.

Таким образом, вывод судов о том, что задолженность должника перед ООО «Лидия» (правопреемник - ФИО9) возникла в период с июня 2014 года ошибочен.

Задолженность перед ООО «ХП «Энергомост», как установлено в решении Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.10.2017 по делу № А56-34779/2017, начала формироваться с 01.02.2015, в том числе в период с 01.02.2015 по 15.09.2015 в части 95 135 руб. задолженности по уплате коммунальных платежей и в период с 01.06.2015 по 15.09.2016 в части 837 985,50 руб. задолженности по арендной плате.

С учетом названного, вывод судов о том, что задолженность перед ООО «ХП «Энергомост» в размере 954 782 руб. 50 коп. возникла с июня 2015 года, не соответствует фактическим обстоятельствам, поскольку названная сумма в полном объеме сформировалась согласно мотивировочной части решения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11.10.2017 по делу № А56-34779/2017 только к 15.09.2015.

Вместе с тем суд кассационной инстанции соглашается с выводом судов о том, что при наличии задолженности перед независимыми кредиторами Общество погасило обязательства перед аффилированным лицом на сумму, сопоставимую с размером требований независимых кредиторов.

Ответчики, в своих возражениях ссылались на то, что платежи в пользу аффилированных лиц, в том числе ФИО5, были направлены на погашение реальных обязательств Общества, в отношении платежей, произведенных в пользу ФИО5 в период с 11.01.2018 по 15.02.2018 на сумму 3 934 902 руб. 51 коп. указывали на совершение их в принудительном порядке на основании исполнительного листа.

Суд кассационной инстанции, в постановлении от 07.09.2021 направляя спор на новое рассмотрение, указал на то, что суды не проверили указанные возражения ответчиков.

При новом рассмотрении спора судами установлено, что согласно выписке по счету должника, открытому в ПАО «Альфа Банк», взысканные денежные средства были перечислены в пользу ФИО5 самим Обществом добровольно, без участия службы судебных приставов. Доказательств возбуждения исполнительного производства в материалы дела не представлено.

При этом суды правильно приняли во внимание, что в указанный период (с 11.01.2018 по 15.02,2018) у должника уже имелись неисполненные денежные обязательства перед независимыми кредиторами и, осуществляя списание остатка денежных средств с расчетного счета должника в пользу аффилированного лица - ФИО5, контролирующие должника лица не предприняли каких-либо действий, направленных на распределение денежных средств в пользу независимых кредиторов. Таким образом, само по себе наличие вступившего в законную силу судебного акта, которым был подтвержден факт задолженности перед ФИО5, как правильно указали суды, в данном случае не является допустимым основанием для списания денежных средств в пользу контролирующего должника лица преимущественно перед другими кредиторами, требования которых также были подтверждены вступившими в законную силу судебными актами.

Также суды учли, что большая часть денежных средств, при наличии у должника неисполненных обязательств, перед независимыми кредиторами и признаков банкротства, была распределена именно в пользу ФИО1 и ФИО5

В силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, который может быть применен к платежам, осуществленным в период с 11.01.2018 по 15.02.2018, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим.

В связи с этим суды правомерно усмотрели основания для признания ФИО5 как выгодоприобретателя контролирующим должника лицом и установили наличие оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Вместе с тем указанные положения статьи 61.10 Закона о банкротстве не могут быть применены в отношении ФИО1, платежи в пользу которого, совершены должником в период с 21.09.2015 по 05.10.2015.

В данном случае подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, в которой презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ отсутствовала.

Однако по смыслу пунктов 4, 16 Постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760).

При этом, как правильно указал суд апелляционной инстанции, для правильного разрешения вопроса об отнесении лица к числу контролирующих правовое значение имеет наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим.

В данном случае суды пришли к выводу, что ФИО5 и ФИО1 в период с 2012 года по настоящее время имеют общие экономические интересы по развитию бизнеса, схожие с теми, которые реализовало Общество, а именно участвуют или участвовали в следующих организациях: ХП «Киллфиш ТЗ», где ФИО5 являлся генеральным директором и учредителем, а ФИО1 - учредителем, ООО «Лесной дискаунт», ООО «Купчинский дискаунт», ООО «Большой дискаунт» и Партнерстве где ФИО5 и ФИО1 являлись учредителями.

При этом, как установили суды, в большинстве организаций ФИО5 на начальном этапе занимал руководящую должность (генерального директора) и осуществлял фактический контроль, а в дальнейшем, посредством привлечения не заинтересованных в отношении себя лиц, передавал номинальное управление организацией привлеченному лицу (новому генеральному директору), а сам, имея в совокупности с долей ФИО1 более 50% голосов, осуществлял теневой контроль за деятельностью организации.

В данном случае суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, с учетом совокупности всех фактических обстоятельств, пришел к обоснованному выводу, что хотя ФИО5 и ФИО1 владели долями в размере только по 49,95% в уставном капитале Партнерства, они имели возможность давать обязательные как для Партнерства, так и для Общества указания и получили от Общества при наличии задолженности перед независимыми кредиторами 3 934 902 руб. 51 коп. и 1 220 000 руб. соответственно.

При этом сопоставимая по размеру задолженность независимых кредиторов погашена не была и включена в реестр требований кредиторов Общества.

Таким образом, суды пришли к правильному выводу, что совершенные должником сделки (платежи в пользу ФИО5 в период с 11.01.2018 по 15.02.2018 в размере 3 934 902 руб. 51 коп., а в период с 18.09.2015 по 01.10.2015 - 159 717 руб. ив пользу ФИО1 в период с 21.09.2015 по 05.10.2015 - 1 220 000 руб.) окончательно исключили осуществление в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, была утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Как указано в пункте 22 Постановления № 53 в целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д.

Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

В данном случае, исходя их фактических обстоятельств спора, суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов о наличии оснований для привлечения Партнерства, являющегося управляющей компанией Общества и его директора - ФИО11, а также ФИО5 и ФИО1 солидарно к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Как установлено судами, общая задолженность должника составляет 3 257 922 руб. 74 коп., из которых требования по текущим платежам составляют 500 000 руб. основного долга, требования второй очереди реестра требований кредиторов - 9987 руб. 32 коп. основного долга, требования третьей очереди реестра требований кредиторов - 2 353 908 руб. 24 коп. основного долга и 394 027 руб. 18 коп. неустойки.

Таким образом, размер субсидиарной ответственности, определенной по общим правилам, составляет 3 257 922 руб. 74 коп.

Вместе с тем, в данном случае заявление о привлечении контролирующих должника лиц рассматривалось судом после завершения конкурсного производства применительно к правилам статьи 61.19 Закона о банкротстве, то есть в пользу заявивших свои требования кредиторов.

В то же время, Федеральная налоговая служба России в лице Межрайонной ИФНС № 21 по Санкт-Петербургу заявила ходатайство о прекращении производства по ее заявлению о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности и взыскании с них в свою пользу 159 817 руб. 29 коп.

Суд первой инстанции рассмотрел заявление о привлечении контролировавших должника лиц к субсидиарной ответственности с учетом, в том числе требований налогового органа, однако мотивов, по которым не принял отказ налогового органа от заявления в части его требований, не указал.

При таких обстоятельствах обжалуемые судебные акты в части включения в размер субсидиарной ответственности обязательств Общества перед налоговым органом подлежат отмене и направлению на новое рассмотрение.

Также суды усмотрели основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ФИО3, который с 07.08.2015 являлся участником Общества с долей в размере 49 % уставного капитала, а с 23.10.2015 - единственным участником должника с долей в размере 98 % уставного капитала, поскольку, как указали суды, он на дату совершения большей части рассматриваемых платежей являлся мажоритарным участником должника, в связи с чем не мог не знать об их совершении в пользу аффилированных лиц при наличии непогашенных требований независимых кредиторов.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника.

Суды пришли к выводу, что неправомерность действий (бездействия) ФИО3, являвшегося мажоритарным участником Общества выражена, в частности, в том, что он как учредитель должника знал о наличии задолженности перед ООО «Лидия» и ООО «ХК «Энергомост», однако не возражал против платежей в пользу ФИО5, а также не принял всех возможных и необходимых мер для восстановления платежеспособности Общества и погашения требований кредиторов.

Вместе с тем гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации). Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3-4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Таким образом, контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника (то есть за доведение должника до банкротства).

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное -банкротное - состояние;

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или)потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативныхпоследствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления № 53).

Действительно, ФИО3 как единственный участник должника мог давать ему обязательные для выполнения указания, а также влиять на его хозяйственную деятельность, однако в данном случае судами не установлено и из материалов дела не следует, что реализация им данных полномочий привела к несостоятельности (банкротству) Общества, в том числе что он являлся инициатором осуществления рассматриваемых платежей в пользу ФИО5 и ФИО1

Соответственно, в данном случае вывод судов о наличии оснований для привлечения участника должника ФИО3 к субсидиарной ответственности по указанному основанию не подтверждается материалами дела, в связи с чем обжалуемые судебные акты в указанной части подлежат отмене.

Учитывая, что судами первой и апелляционной инстанций установлены все фактические обстоятельства спора, суд кассационной инстанции полагает необходимым, не передавая дело на новое рассмотрение, вынести новый судебный акт - об отказе в удовлетворении заявления в указанной части.

Также в качестве основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности заявители ссылались на необращение контролирующих должника лиц в суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом).

Пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве установлено, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Закона.

Как следует из материалов спора, Партнерство в период с 29.01.2013 по дату введения конкурсного производства являлось руководителем должника, а ФИО11 в период с 28.10.2013 по 17.10.2018 являлась генеральным директором Партнерства.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве неподача заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; а также в иных случаях, предусмотренных названным Законом.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Суды пришли к выводу, что Общество стало отвечать признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества в октябре 2015 года, поскольку общий размер задолженности перед ООО «Лидия» и ООО «ХК «Энергомост» составлял 2 598 666 руб. 30 коп., и, соответственно, заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) должно было быть подано до 24.11.2015.

Суд апелляционной инстанции правильно указал на то, что с учетом даты возникновения рассматриваемой обязанности участник Общества ФИО3 не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по данному основанию, поскольку в указанный период обязанность по принятию решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника на его участников возложена не была.

При этом субсидиарная ответственность в таких случаях наступает лишь по тем обязательствам должника, которые возникли после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Суды пришли к выводу, что объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, составляет 2 350 595 руб. 59 коп., из которых 9987 руб. 32 коп. -вторая очередь реестра, 1 946 581 руб. 09 коп. - третья очередь реестра, 394 027 руб. 18 коп. - неустойки, пени, штрафы.

При этом, что размер ответственности ФИО11 установили в сумме 1 803 701 руб. 09 коп., а Партнерства - 2 350 595 руб. 59 коп., посчитав, что у последнего обязанность обратился в суд с соответствующим заявлением возникла с июля 2015 года.

Вместе с тем мотивов такого расчета судами не приведено, притом что в обжалуемых судебных актах также содержатся вывод о том, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) должно было быть подано руководством Общества до 24.11.2015.

Более того, как было указано, из материалов дела следует, что задолженность Общества перед ООО «ХП «Энергомост» сформировалась в полном объеме к 15.09.2015, а задолженность перед ООО «Лидия» возникла только 29.09.2015. Таким образом, задолженность перед названными кредиторами возникла до названной судом даты - 24.11.2015. При этом суд кассационной инстанции обращает внимание на то, что вопреки ссылке судов первой и апелляционной инстанции, постановление суда кассационной инстанции от 07.09.2021 не содержит выводов о том, что обязанность по обращению в суд с соответствующим заявлением возникла у руководителя Общества в июле 2015 года.

Кроме того, налоговый орган, требование которого учтено судами при определении размера субсидиарной ответственности по данном основанию, реализовал свое право на отказ от заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части своих требований, результаты рассмотрения которого не нашли своего отражения в обжалуемых судебных актах.

Таким образом, с учетом указанного обжалуемые определение и постановление подлежат отмене в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества за невозможность полного погашения требований кредиторов и в части включения в размер такой субсидиарной ответственности обязательств перед налоговым органом, а также в части привлечения ФИО3, ФИО11 и Партнерства к субсидиарной ответственности за неподачу в суд заявления о банкротстве Общества.

При новом рассмотрении суду необходимо учесть изложенное, рассмотреть заявление налогового органа об отказе от заявленных им требований и с учетом результатов рассмотрения этого заявления определить общий размер субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, установить дату, когда у руководителей должника возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о его несостоятельности и размер обязательств, возникших после истечения месяца с указанной даты

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023 по делу № А56-75777/2018 в части привлечения к субсидиарной ответственности хозяйственного партнерства «Управляющая компания КиллФиш», ФИО3 и ФИО11 за неподачу в суд заявления о признании общества с ограниченной ответственностью «Охтинский дискаунт» несостоятельным (банкротом) отменить.

В удовлетворении заявления в указанной части в отношении требований, заявленных к ФИО3, отказать.

Дело в отмененной части в отношении требований, заявленных к хозяйственному партнерству «Управляющая компания КиллФиш» и ФИО11, направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

Определение от 07.10.2022 и постановление от 23.01.2023 по настоящему делу в части установления наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 и взыскания с него 3 257 922,74 руб. отменить.

В удовлетворении заявления в указанной части отказать.

Определение от 07.10.2022 и постановление от 23.01.2023 в части взыскания с хозяйственного партнерства «Управляющая компания КиллФиш», ФИО1, ФИО5, и ФИО11 в порядке субсидиарной ответственности 159 817 руб. 29 коп. в пользу Федеральной налоговой службы в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 21 по Санкт-Петербургу отменить.

Дело в указанной части направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

В остальной части определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2023 по делу № А56-75777/2018 оставить без изменения.






Председательствующий

В.В. Мирошниченко

Судьи


Е.Н. Бычкова

А.В. Яковец