Постановление от 18 декабря 2023 г. по делу № А43-6815/2020

г. Владимир

18 декабря 2023 года Дело № А43–6815/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2023 года.


Постановление в полном объеме изготовлено 18 декабря 2023 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Сарри Д.В.,

судей Евсеевой Н.В., Рубис Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.08.2023 по делу № А43–6815/2020, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Терминал» (ИНН <***>, ОГРН <***>) ФИО3 о признании соглашения об отступном № 1 от 26.02.2015 недействительным и применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании представителя ФИО2 – ФИО4 по доверенности от 18.10.2022 серия 78 АВ № 2725414 сроком действия 3 года,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Терминал» (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный управляющий должника ФИО3 (далее – конкурсный управляющий) с заявлением о признании недействительным соглашения об отступном № 1 от 26.02.2015 и применении последствий недействительности сделки в соответствии с положениями статей 10, 168, статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Газпромнефть-Центр» (далее – ООО «Газпромнефть-Центр»), ФИО5, ФИО6.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 29.08.2023 признал недействительной сделкой соглашение об отступном от 26.02.2015, заключенное между Обществом и ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик); применил последствия недействительности сделки, взыскав с ФИО2 в пользу должника денежные средства в размере 11 400 000 руб.; взыскал с ФИО2 в пользу должника судебные расходы в размере 6000 руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает, что конкурсным управляющим пропущен срок исковой давности для оспаривания сделки, который следует исчислять с момента исполнения оспариваемых сделок, а не с момента утверждения конкурсного управляющего. Доказательств причинения действиями ФИО2 вреда имущественным правам кредиторов не представлено. Договоры займа от 07.07.2012 не были оспорены или не признаны недействительными, являются исполненными. Выход сделки за пределы пороков, как подозрительной, не доказан. Факт наличия у ФИО2 финансовой возможности представления денежных средств в займ по договорам подтверждается представленными в дело доказательствами.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Представитель ответчика в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы, настаивал на ее удовлетворении, пояснив, что ссылка конкурсного управляющего в отзыве на обстоятельства, уставленные в ином обособленном споре по настоящему делу, несостоятельна учитывая, что ФИО2 являлся ООО «СПб-Нефтепродукт», получал реальных доход, в том числе в виде дивидендов.

Конкурсный управляющий в отзыве указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения; ходатайствовал о рассмотрении апелляционной жалобы в отсутствие представителя.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле (за исключением представителя ФИО2), извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, решением от 03.06.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом) по признакам ликвидируемого должника, в отношении имущества должника открыта процедура конкурсного производства; конкурсным управляющим утвержден ФИО3, о чем в газете «Коммерсантъ» от 20.06.2020 № 108 опубликовано сообщение.

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о признании недействительным соглашения об отступном № 1 от 26.02.2015 и применении последствий недействительности сделки.

Конкурсному управляющему предоставлено право подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок и решений и о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником (статья 61.9 и пункт 3 статьи 129 Закона о банкротстве).

В ходе рассмотрения заявления конкурсного управляющего, ФИО2 было заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

В соответствии со статьей статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности.

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» также разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

В силу статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации) составляет три года. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

По правилам пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных названным законом.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности – абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки. Если же основание недействительности сделки связано с нарушением совершившим ее от имени должника арбитражным управляющим Закона о банкротстве, исковая давность по заявлению о ее оспаривании исчисляется с момента, когда о наличии оснований для ее оспаривания узнал или должен был узнать следующий арбитражный управляющий.

Как следует из пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 32), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Как следует из материалов дела, решением от 03.06.2020 Общество признано банкротом, в отношении него введена процедура конкурсного производства ликвидируемого должника, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО3

С заявлением об оспаривании сделок должника конкурсный управляющий обратился 21.04.2021, то есть в пределах установленного законом срока исковой давности.

Как разъяснено в пункте 10 Постановления № 32, по требованию арбитражного управляющего или кредитора о признании недействительной сделки, совершенной со злоупотреблением правом (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) до или после возбуждения дела о банкротстве, исковая давность в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

По правилам пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных названным законом.

В данном случае первая процедура банкротства в отношении Общества - процедура конкурсного производства - введена 03.06.2020 и до 21.04.2021 (момента обращения конкурсного управляющего в суд с настоящим требованием) трехлетний срок исковой давности не истек.

Кроме того, если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения (пункт 32 Постановления № 63).

В рассматриваемом случае право на оспаривание сделок должника возникло у арбитражного управляющего не ранее даты объявления резолютивной части судебного акта об открытии в отношении имущества Общества конкурсного производства и утверждения ФИО3 конкурсным управляющим должника (пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве), то есть 03.06.2020.

Таким образом, доводы ФИО2 о пропуске срока исковой давности основаны на неверном толковании норм права, принимая во внимание, что требования конкурсного управляющего основаны на статьях 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте констатировал выход оспариваемого договора за пределы пороков подозрительной сделки.

Данные выводы также отражены во вступившим в законную силу постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2022 по настоящему делу.

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закон о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В соответствии с данной нормой такая сделка может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Принимая во внимание дату совершения оспариваемой сделки (26.02.2015), в то время как настоящее дело о банкротстве в отношении должника возбуждено 11.03.2020, то есть сделка совершена за пределами трехгодичного срока, предусмотренного статьей 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем данная сделка может быть оспорена только по общим основаниям гражданского законодательства (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 4 Постановления № 63 разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166, статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки; сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам, или на реализацию иного противоправного интереса, не совпадающего с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В силу пункта 10 Постановления № 32, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора может свидетельствовать совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

С учетом разъяснений, содержащихся в Постановлении № 32, обязательным признаком сделки для целей квалификации ее как ничтожной в соответствии с частью 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность такой сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Поскольку соглашение об отступном оспаривается в рамках дела о банкротстве, то при установлении того, заключена ли сделка с намерением причинить вред другому лицу, следует установить имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Таким образом, необходимые для разрешения рассматриваемого спора условия, позволяющие оценить сделку по общим основаниям, установленным статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, как злоупотреблением правом – наличие цели причинения вреда кредиторам, в том числе осведомленность сторон о неудовлетворительном финансовом состоянии должника, недобросовестность сторон сделки (в данном случае – плательщика и получателя), безвозмездность сделки.

Соответственно, при установлении обстоятельств, свидетельствующих о злоупотреблении правом сторон сделки в деле о банкротстве, возможно использование правовой терминологии, относящейся к составу подозрительной сделки по специальным основаниям Закона о банкротстве, а также применение разъяснений Постановления № 63.

Конкурсный управляющий в обоснование своей позиции ссылается на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника в результате совершения оспариваемой сделки.

В силу пункта 74 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в соответствующей части, даже если в законе не содержится прямого указания на его ничтожность.

Согласно статье 409 Гражданского кодекса Российской Федерации по соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением взамен исполнения отступного (уплатой денег, передачей имущества и т.п.). Размер, сроки и порядок предоставления отступного устанавливаются сторонами.

По смыслу данной нормы права предоставление отступного может иметь место только с целью прекращения существующего и действительного обязательства.

В рассматриваемом случае оспариваемым соглашением об отступном от 26.02.2015 прекращены обязательства должника перед ФИО2, якобы возникшие на основании уступки права требования от 26.02.2015, заключенного между ФИО2 (цессионарий), Фридманом М.И. и ФИО5 (цеденты).

В силу положений пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 86 Постановления № 25, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации); при этом стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Согласно пункту 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается уполномоченный орган, при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров, а также при рассмотрении в общеисковом порядке споров, связанных с делом о банкротстве.

Согласно имеющемуся в материалах дела договору цессии от 26.02.2015, заключенного между ФИО2 (цессионарий), Фридманом М.И. и ФИО5 (цеденты), цеденты в счет долга в размере 23 00 000 руб. перед ФИО2 по договору займа от 27.07.2012 № 1 уступили ФИО2 право требования к Обществу задолженности перед Фридманом М.И. по договору займа от 07.07.2014 б/н в размере 11 500 000 руб.; задолженности перед ФИО5 по договору займа от 07.07.2014 б/н в размере 11 500 000 руб.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты (статья 384 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону (пункт 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу частей 1 и 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием. При уступке цедентом должно быть соблюдено, в том числе условие, согласно которому уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием.

Из приведенных правовых норм следует, что передача несуществующего права не порождает у цессионария права требования к должнику.

Между тем в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено надлежащих и бесспорных доказательств наличия реальных правоотношений между должником и цедентами (ФИО6 и ФИО5) по договорам займа от 07.07.2014, равно как правоотношений между ФИО2 и цедентами по договору займа от 27.07.2012 № 1.

По смыслу положений части 1 статьи 807 и частей 1, 2 статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор займа является реальной сделкой и считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Также в таких случаях при наличии сомнений во времени изготовления документов суд может назначить соответствующую экспертизу, в том числе по своей инициативе (пункт 3 статьи 50 Закона о банкротстве).

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 по делу № 6616/2011, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании. Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у заимодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику.

Однако материалы дела не содержат доказательств фактической передачи ФИО2 денежных средств Фридману М.И. и ФИО5 по договору займа от 27.07.2012 № 1, доказательств наличия у ФИО2 на указанную дату финансовой возможности предоставить денежные средства в сумме 23 000 000 руб., доказательств расходования заемщиками полученных денежных средств.

Ссылка заявителя на отсутствие сохранившихся документов по доказанности передачи денежных средств в займ в 2012 году из-за прошествия длительного времени, не принимается судом апелляционной инстанции. В данном случае суд апелляционной инстанции учитывает, что со стороны ФИО2 сохранен сам договор займа от 27.07.2012 № 1, однако, не сохранены документы о передаче денежных средств.

Суд апелляционной инстанции также принимает во внимание, что не доказана экономическая целесообразность заключения Фридманом М.И. и Кондаковым И.А. с Каниным С.В. договора займа от 27.07.2012 № 1 и по прошествии двух лет (07.07.2014) передавать эти денежные средства по займу Обществу.

Соответствующие доказательства (по фактической передаче денежных средств) также не представлены в отношении договоров займа от 07.07.2014, заключенных между Обществом, Фридманом М.И. и ФИО5

Представленные в материалы дела акты приема-передачи денежных средств от 07.04.2014 такими доказательствами не являются, поскольку наличные денежные расчеты с юридическими лицами оформляются кассовыми документами в соответствии с Федеральным законом от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и с учетом указаний Банка России от 11.03.2014 № 3210-У «О порядке ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенном порядке ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства».

В рассматриваемой правовой ситуации, применительно сложившейся судебной практики и разъяснениям, приведенным в пункте 26 Постановления № 35, именно ФИО2 обязан опровергнуть возникшие сомнения относительно реальности всей цепочки правоотношений, учитывая совокупность перечисленных выше обстоятельств, указывающих на обратное.

Так, доказательств внесения полученных должником от Фридмана М.И. и ФИО5 по актам приема-передачи денежных средств на расчетный счет Общества или доказательств расходования указанных денежных средств без внесения на расчетный счет также не представлено (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что, заключая договор уступки права требования от 26.02.2015, воля сторон была направлена на создание искусственной кредиторской задолженности Общества (часть 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) с целью вывода активов должника в значительном размере.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции признает правомерной ссылку конкурсного управляющего на иной обособленный спор по заявлению конкурсного управляющего о признании недействительной сделкой соглашения об отступном от 26.02.2015, заключенного ООО "Терминал" и индивидуальным предпринимателем ФИО7, и о применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО7 в конкурсную массу должника 41 500 000 рублей.

Постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 21.12.2022 оставлены без изменения определение Арбитражного суда Нижегородской области от 12.04.2022 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022 по делу № А43-6815/2020.

Судами установлено, что предметом доказывания по указанному спору является действительность соглашения об отступном, которым прекращены обязательства ООО "Терминал" перед ФИО7 по оплате задолженности по договорам займа от 07.07.2014 в сумме 13 000 000 рублей, право требования которой передано последнему на основании договора цессии. Соответственно, при таких условиях подлежала исследованию реальность существования заемных правоотношений также между Фридманом М.И., ФИО5 (заимодавцами) и Обществом (заемщиком) по указанным договорам займа применительно к разъяснениям, данным в Постановлении № 35.

Между тем доказательств фактической передачи по договорам займа от 07.07.2014 денежных средств Фридманом М.И. и ФИО5 Обществу в материалы дела также не представлено.

Акты приема-передачи денежных средств от 07.07.2014 не приняты судами в качестве надлежащих доказательств предоставления займов, поскольку не доказано поступление денежных средств на расчетный счет либо в кассу ООО "Терминал".

Суды сочли, что подлинная воля сторон договоров займа не была направлена на установление соответствующих им правоотношений; договоры займа заключены без цели их реального исполнения; в материалы дела не представлено доказательств реальности существования между ФИО7, Фридманом М.И. и ФИО5, а также Фридманом М.И., ФИО5 и Обществом заемных правоотношений; договоры займа от 02.02.2012 № 1 и от 07.07.2014 носят характер безденежных (мнимых).

Изложенное позволило судам прийти к заключению о зачете по договору цессии от 26.02.2015 несуществующей задолженности Фридмана М.И. и ФИО5 перед ФИО7 по договору займа 02.02.2012 № 1, об уступке последнему несуществующего права требования к Обществу по договорам займа от 07.07.2014, и о мнимом характере совершенной уступки.

При этом суды установили, что на момент заключения соглашения об отступном ООО "Терминал" имело неисполненные денежные обязательства перед уполномоченным органом: решением налогового органа Обществу доначислен налог на прибыль организации и НДС за 2014 и 2015 годы; в течение месяца ФИО7 реализовал полученное имущество третьему лицу (ООО "Газпромнефть-Центр") по цене 41 500 000 рублей, что в 3,2 раза превышало сумму отступного.

Вопреки доводам ФИО2, в рамках настоящего спора фигурируют безденежные сделки с теми же лицами Фридманом М.И. и ФИО5, заключенные также 07.07.2014 и направленные на вывод активов должника.

При наличии не опровергнутых ответчиком сомнений относительно реальности всей цепочки сделок, суд первой инстанции правомерно дал им правовую оценку и пришел к выводу, что передача несуществующего права не порождает у цессионария права требования к должнику.

Следовательно, утверждение ФИО2 о том, что он был учредителем ООО «СПб-Нефтепродукт», основным видом деятельности которого являлась реализация нефтепродуктов, не доказывает наличие у него фактической финансовой возможности предоставить спорные заемные средства и целесообразность совершения последующих сделок со значительным временным разрывом.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно констатировал, что в результате заключения оспариваемого соглашения от 26.02.2015 Обществом в счет исполнения несуществующих обязательств перед ФИО2, последнему передано имущество должника в отсутствие какого-либо встречного предоставления, что нельзя признать добросовестным.

О наличии в действиях сторон оспариваемого соглашения об отступном от 26.02.2015 согласованности и противоправного умысла на вывод активов должника также свидетельствует то обстоятельство, что имущество, являющееся предметом спорного договора, не соотносится с основным видом деятельности ФИО2, а также реализации данного имущества в течение месяца после приобретения третьему лицу (ООО «Газпромнефть-Центр») по цене 11 400 000 руб., отсутствие в материалах дела доказательств оприходования полученных от продажи имущества денежных средств.

Суд апелляционной инстанции учитывает, что ФИО2 последующая реализация спорного имущества произведена по цене на 1 400 000 больше цены отступного. Кроме того, реализация имущества проведена в течение месяца (19.03.2015) после заключения сделки об отступном от 26.02.2015, лицом, не являющимся профессиональным участником продажи недвижимого имущества, а также не подтверждено,что данное лицо занимался получением дохода от дачи в займ денежных средств, которые имелись в свободном распоряжении у последнего. Указанное также свидетельствует о согласованности действий сторон по выведению (отчуждению) имущества должника.

Между тем ФИО2 не раскрыл надлежащими и бесспорными доказательствами расходование денежных средств, полученных от продажи спорного имущества.

Вопреки позиции ФИО2, налоговые декларации, выписки по счету не подтверждают расходование денежных средств, полученных в результате последующей продажи имущества должника, а лишь свидетельствуют об их получении от ООО «Газпромнефть-Центр», что сторонами не оспаривается. Доказательств того, что денежные средства в размере 11 400 000 руб. потрачены ответчиком на свои нужды, не представлено.

Таким образом, в результате совершения оспариваемой сделки из конкурсной массы должника безвозмездно выбыло имущество, что привело к нарушению прав кредиторов должника.

Учитывая указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статей 65, 68, 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что оспариваемое соглашение об отступном заключено в счет исполнения несуществующих обязательств должника с целью последующего вывода активов должника на значительную сумму по нерыночной цене из общего имущества должника, что указывает на недобросовестность поведения, как должника, так и ответчика и злоупотребление ими правом, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ссылка заявителя жалобы на предоставленное решение налогового органа № 8, в котором исключены из объектов доначисления налогов сделки, совершенные с ФИО2, несостоятельна, поскольку не свидетельствует о незаконности выводов суда первой инстанции, данные обстоятельства не могут подтверждать действительность спорной сделки, а указывают о расчете налога должника. Решение налогового органа № 8 является одним из доказательств по делу, которое оценивается судом в силу статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на ряду с иными доказательствами по делу.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Судом установлено, что спорное имущество было отчуждено ФИО2 в пользу ООО «Газпромнефть-Центр» по договорам купли-продажи от 19.03.2015 № 07-9/15, № 07-10/15.

Общим последствием недействительности сделок, предусмотренным в пункте 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, является возврат другой стороне всего полученного по сделке.

Как указано в пункте 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником и изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что для определения действительной стоимости спорного имущества стоимость, установленную в договорах от 19.03.2015 № 07-9/15, № 07-10/15, заключенных между ФИО2 и ООО «Газпромнефть-Центр» (11 400 000 руб.), суд первой инстанции правомерно применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу должника денежных средств в сумме 11 400 000 руб.

Довод жалобы о том, что сделка должника в рамках дела о банкротстве может быть оспорена по общим нормам Гражданского кодекса Российской Федерации только в случае наличия в ней пороков, выходящих за пределы статьи 61.2 Закона о банкротстве, отклоняется судом апелляционной инстанции.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1, пункты 1, 3 статьи 61.3 названного Закона).

Как разъяснено в пункте 17 Постановления № 63 в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом или законодательством о юридических лицах).

Таким образом, конкурсный управляющий должника вправе заявить требования о признании сделки недействительной как на основании специальным норм, предусмотренных Законом о банкротстве, так и по общегражданским основаниям, а также вправе объединить указанные основания для признания сделки недействительной в одном заявлении, при этом суд обязан рассмотреть все основания для признания сделки недействительной, указанные в таком заявлении.

В рассматриваемом случае, поскольку оспариваемая сделка совершена за пределами периода подозрительности, установленного положениями пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также учитывая заявленные конкурсным управляющим требования, судом первой инстанции правомерно рассмотрено требование конкурсного управляющего о признании недействительной сделки должника от 26.02.2015 на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По результатам рассмотрения апелляционной жалобы ФИО2, изучения материалов дела, суд апелляционной инстанции считает, что судом первой инстанции все приведенные сторонами спора доводы и доказательства исследованы и оценены, обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения рассматриваемого спора, определены верно, нормы законодательства о банкротстве, регулирующие институт конкурсного оспаривания сделок в деле о банкротстве, применены правильно, выводы судов о применении нормы права соответствуют установленным ими обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нарушений норм процессуального права, приведших к принятию неправильного судебного акта, не допущено.

Доводы о неверном распределении судом бремени доказывания существенных для настоящего спора обстоятельств не соответствуют принципам арбитражного процесса в части доказывания, установленным статьями 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснениям, приведенным в пункте 26 Постановления № 35.

Исходя из части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Оценка требований и возражений сторон осуществляется судом с учетом положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации исходя из принципа состязательности, согласно которому риск наступления последствий несовершения соответствующих процессуальных действий несут лица, участвующие в деле (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При оспаривании сделок в рамках дела о банкротстве судебная практика исходит из того, что конкурсный управляющий не является стороной сделки, в силу чего объективно ограничен в возможности доказывания необоснованности требования кредитора, основанной на такой сделке, при этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником. В противном случае на конкурсного управляющего возлагалось бы бремя доказывания отрицательного факта (отсутствие реальных экономических отношений), что недопустимо с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и гарантий их обеспечения.

Однако указанный процессуальный стандарт доказывания не предполагает полного освобождения заявителя (конкурсный управляющий) от обоснования сомнений в существовании долга, такие сомнения должны быть достаточно весомы и приведены со ссылками на конкретные обстоятельства дела, хотя бы косвенно указывающие на то, что поведение участников сделки направлено на вывод имущества, злоупотребление правом в иных формах.

Суд первой инстанции, правильно распределив бремя доказывания, проанализировав приведенные сторонами спора доводы и возражения, исследовав и оценив представленные в дело доказательства, правомерно пришел к выводу о наличии оснований для признания сделки недействительной.

Утверждение заявителя жалобы о том, что в результате совершения оспариваемой сделки не причинен вред имущественным правам кредиторов не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку из материалов дела следует, что сделка совершена во исполнение несуществующих заемных обязательств с целью безвозмездного вывода ликвидного имущества из собственности должника и, как следствие, причинения вреда имущественным правам кредиторов Общества. В результате передачи в качестве отступного автозаправочной станции, земельного участка и движимого имущества, входящего в состав АЗС, Общество лишилось ликвидного имущества, а кредиторы утратили возможность удовлетворения за счет этого имущества своих требований.

Иные доводы апелляционной жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются необоснованными по изложенным мотивам.

Оспариваемый судебный акт принят при правильном применении норм права, содержащиеся в нем выводы не противоречат имеющимся в деле доказательствам.

Доводы апелляционной жалобы по существу сводятся к переоценке законных и обоснованных, по мнению суда апелляционной инстанции, выводов суда первой инстанции, не содержат фактов, которые имели бы юридическое значение, влияли на обоснованность и законность определения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, фактически направлены на преодоление перечисленных выше вступивших в законную силу судебных актов, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта. Доводы заявителя являются аналогичными доводам, указанным в суде первой инстанции, которым судом дана надлежащая правовая оценка. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

С учетом изложенного апелляционная жалоба по приведенным в ней доводам удовлетворению не подлежит.

Арбитражный суд Нижегородской области полно и всесторонне выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда соответствуют обстоятельствам дела, нормы материального права применены правильно.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы суд относит на заявителя апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.08.2023 по делу № А43–6815/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в срок, не превышающий месяц со дня его принятия, через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий судья

Д.В. Сарри

Судьи

Н.В. Евсеева

Е.А. Рубис