Решение от 21 марта 2024 г. по делу № А40-215131/2023

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ

Дело № А40-215131/23-45-1549
г. Москва
21 марта 2024 г.
Резолютивная часть решения объявлена 21 февраля 2024 года

Полный текст решения изготовлен 21 марта 2024 года

Арбитражный суд в составе судьи Лаптев В. А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарём ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению

ФИО2

к ответчику:

1) ФИО3

2) ФИО4

третье лицо: ООО "КГФУ" (ИНН: <***>)

- о признании недействительной сделкой зарегистрированное в Едином государственном реестре юридических лиц за ГРН 2207706755056 от 24.07.2020г решение ФИО3 как единственного участника ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» (ОГРН/ИНН: <***>/<***>) об увеличении уставного капитала ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» за счет вклада третьего лица - ФИО4;

- о признании недействительной сделкой договор от 17.07.2021 г купли-продажи, заключенный между ФИО5 и ФИО3, по которому ФИО5 продал ФИО3 долю в уставном капитале ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» (ОГРН/ИНН: <***>/<***>) в размере 90 % номинальной стоимостью 90 000 руб. за 90 000 руб. (с учетом принятых уточнений в порядке ст. 49 АПК РФ)

при участии представителей:

согласно протоколу судебного заседания от 21.02.2024 г.

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением к ответчику ФИО3 о признании недействительной сделкой зарегистрированной в Едином государственном реестре юридических лиц за ГРН 2207706755056 от 24.07.2020 решения ФИО3 как единственного участника ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» (ОГРН/ИНН: <***>/<***>) об увеличении уставного капитала ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» за счет вклада третьего лица – ФИО4

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» (ИНН: <***>).

Истцом заявлено устное ходатайство о привлечении к участию в деле в качестве соответчика ФИО4. В порядке ст. 46 АПК РФ ходатайство истца удовлетворено, к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО4.

В судебном заседании 19.01.2024 представитель истца заявил ходатайство об уточнении исковых требований, согласно которым истец просит признать недействительной сделкой зарегистрированной в Едином государственном реестре юридических лиц за ГРН 2207706755056 от 24.07.2020г решение ФИО3 как единственного участника ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» (ОГРН/ИНН: <***>/<***>) об увеличении уставного капитала ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» за счет вклада третьего лица - ФИО4; признать недействительной сделкой договор купли-продажи от 17.07.2021, заключенный между ФИО4 и ФИО3, по которому ФИО4 продал ФИО6 долю в уставном капитале ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» (ОГРН/ИНН: <***>/<***>) в размере 90 % номинальной стоимостью 90 000 руб. за 90 000 руб.

Согласно ч. 1, 2 ст. 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований. Истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде любой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в суде соответствующей инстанции, отказаться от иска полностью или частично.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором пункта 25 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23.12.2021 N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции", изменение предмета иска означает изменение материально-правового требования истца к ответчику, а изменение основания иска означает изменение обстоятельств, на которых истец основывает свое требование к ответчику.

Суд, руководствуясь положениями ст. 49 АПК РФ, удовлетворил ходатайство истца об уточнении исковых требований.

В судебном заседании 21.02.2024 представитель истца поддержал исковые требования.

Представители ответчиков ФИО3 и ФИО4 возражали относительно удовлетворения исковых требований.

Исковые требования мотивированы тем, что 20.02.2016г. ФИО3, находясь в браке с ФИО2, в качестве единственного учредителя создала и зарегистрировала ООО «Консалтинговая группа «Формула успеха» (далее – Общество), с уставным капиталом 10 000 руб. На долю 100 % в уставном капитале Общества распространяется режим совместной собственности супругов.

Решением мирового судьи судебного участка № 332 Химкинского судебного района Московской области от 07.09.2020 брак между ФИО3 и ФИО2 был расторгнут.

При этом 24.07.2020г. ФИО3 своим единоличным решением увеличила уставный капитал Общества до 100 000 руб. за счет принятия в состав участников Общества ФИО4, в результате чего ФИО4 приобрел долю в Обществе в размере 90 %.

25.05.2021г. между ФИО3 и ФИО2 было заключено соглашение о разделе имущества, которым оставшаяся у ФИО3 доля 10 % в уставном капитале Общества была признана единоличной собственностью ФИО3

17.07.2021г. между ФИО4 и ФИО3 заключен договор купли-продажи доли 90 % в уставном капитале Общества, в соответствии с которым ФИО4 обязался передать ФИО3 принадлежащую ему долю 90% в уставном капитале Общества номинальной стоимостью 90 000 руб., а ФИО3 обязалась передать ФИО4 90 000 руб. в счет оплаты доли.

ФИО2 полагает, что решение ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества повлекло уменьшение подлежащего разделу общего имущества супругов; не обосновано наличием объективной необходимости и экономической целесообразности в принятии такого решения. Ввиду того, что ФИО4 вышел из состава участников Общества сразу после заключения между ФИО3 и ФИО2 соглашения о разделе имущества, ФИО2 утверждает, что оспариваемое решение ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества за счет вклада ФИО4 от 18.07.2020 является мнимой сделкой, направленной на выведение доли в уставном капитале Общества в размере 90 % из-под режима совместной собственности супругов и на недопущение ее раздела как совместно нажитого в браке имущества, что противоречит требованиям ст. 10, 163, 168, 170 ГК РФ. Кроме того, по мнению ФИО2, данная сделка так же недействительна в силу ст. 35 СК РФ как совершенная при отсутствии нотариально удостоверенного согласия супруга на ее совершение.

В ходатайстве об уточнении заявленных требований ФИО2 основания для признания договора купли-продажи доли от 17.07.2021 недействительным не указал.

ФИО3 возражала против удовлетворения уточненного иска по обстоятельствам, изложенным в уточненном письменном отзыве, указав, что заявление ФИО2 о недействительности решения об увеличении уставного капитала Общества и договора купли-продажи доли 90 % в уставном капитале Общества от 17.07.2021 не имеет правового значения в силу п. 5 ст. 166 ГК РФ, поскольку при заключении нотариально удостоверенного соглашения о разделе общего имущества супругов от 25.05.2021 ФИО2 признал и согласился с тем, что в состав общего имущества супругов входит подлежащая разделу доля 10 % в уставном капитале Общества и не выдвигал никаких возражений против увеличения уставного капитала Общества.

ФИО2 не представил достаточных, ясных и убедительных доказательств того, что оспариваемые сделки являются мнимыми либо притворными, учитывая, что сделки были реальными, совершены и исполнены в полном соответствии с установленным законом порядком, действительная воля сторон сделок соответствует их волеизъявлениям. Доказательств обратного ФИО2 не представил. Утверждение ФИО2 о том, что ФИО3 и ФИО4 являются родственниками, не соответствует действительности. Ссылается на правовую позицию, изложенную в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.11.2005 № 2521/05, согласно которой реально исполненная сделка не может быть признана мнимой или притворной. При этом указывает, что необходимость принятия ФИО4 в состав участников Общества, а также продажа доли 90 % в уставном капитале Общества от ФИО4 к ФИО3 имеют разумное экономическое обоснование, связанное с кризисом на фоне пандемии COVID-19 и его последующим преодолением. Указывает также, что у ФИО3 отсутствовал интерес в сокрытии имущества из-под раздела, т.к. раздел общего имущества был добровольным, на основании нотариально удостоверенного соглашения, а иск о принудительном разделе общего имущества супругов не подавался.

ФИО3 указывает в уточненном отзыве на уточненное исковое заявление, что у истца отсутствует правовой интерес в признании сделок недействительными. Само по себе уменьшение относительного размера доли не влияет на права супруга участника и не свидетельствует о причинении ему вреда. В отношении договора купли-продажи доли от 17.07.2021, суд обращает внимание, что в силу принципа относительности обязательств (п. 3 ст. 308 ГК РФ) обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон, и, поскольку ФИО2 не был стороной договора купли-продажи, данный договор не влияет на его права, обязанности и охраняемые законом интересы.

ФИО2 ведет себя недобросовестно, так как его исковое заявление направлено исключительно на пересмотр результатов добровольного раздела имущества и обусловлено наличием между ФИО2 и ФИО3 личного семейного конфликта, связанного в том числе с нежеланием ФИО2 платить алименты на содержание общих несовершеннолетних детей.

Кроме того, ФИО3 заявила о пропуске ФИО2 срока исковой давности, мотивируя заявление тем, что изменения в ЕГРЮЛ в связи с увеличением уставного капитала Общества зарегистрированы 24.07.2020. Поскольку ЕГРЮЛ как реестр является открытым для всеобщего пользования и ознакомления и обладает свойством публичной достоверности, постольку ФИО2 должен был узнать о принятии решения единственного участника ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 и об изменении доли, принадлежащей ФИО3, не позднее 24.07.2020. Поскольку ФИО2 считает увеличение уставного капитала Общества на основании решения от 18.07.2020 и договор купли-продажи доли в Обществе от 17.07.2021 единой мнимой сделкой, направленной на увеличение уставного капитала, он должен был узнать о ней с момента начала ее исполнения – даты публикации сведений об увеличении уставного капитала в ЕГРЮЛ – 24.07.2020, но во всяком случае не позднее даты расторжения брака – 07.09.2020. Ввиду того, что ФИО2 обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением только 25.09.2023, то есть за пределами срока исковой давности, иск ФИО2 не подлежит удовлетворению.

Суд, рассмотрев исковые требования, исследовав и оценив, по правилам ст. 71 АПК РФ, имеющиеся в материалах дела доказательства, выслушав стороны, приходит к следующим выводам.

Из материалов дела следует, что ФИО3 и ФИО2 состояли в зарегистрированном браке с 19.07.2014г.

20.02.2016 ФИО3 в качестве единственного учредителя создала и зарегистрировала общество с ограниченной ответственностью «Консалтинговая группа «Формула успеха» (сокращенное наименование – ООО «КГФУ»; ОГРН/ИНН: <***>/<***>), с уставным капиталом 10 000 руб.

18.07.2020 ФИО3 своим единоличным решением № 1/20 увеличила уставной капитал Общества до 100 000 руб. и приняла в состав участников Общества ФИО4 ФИО4 приобрел долю в Обществе в размере 90 % номинальной стоимостью 90 000 руб., внеся в уставной капитал вклад в размере 90 000 руб. в результате чего относительный размер доли ФИО3 в уставном капитале Общества уменьшился со 100 % до 10 %.

24.07.2020 изменения, связанные с увеличением уставного капитала и принятием в состав участников Общества ФИО4, зарегистрированы в ЕГРЮЛ.

Из искового заявления следует и ответчиком не опровергается, что 06.08.2020 ФИО2 обратился к мировому судье судебного участка № 332 Химкинского судебного района Московской области с заявлением о расторжении брака с ФИО3

Решением мирового судьи судебного участка № 332 Химкинского судебного района Московской области от 07.09.2020 брак между ФИО2 и ФИО3 был расторгнут.

25.05.2021, через 10 месяцев после расторжения брака и увеличения уставного капитала, между ФИО2 и ФИО3 заключено соглашение о разделе общего имущества супругов (далее – Соглашение о разделе имущества), которое удостоверено нотариусом Химкинского нотариального округа Московской области ФИО7 и зарегистрировано в реестре за № 50/21-н/50-2021-2-774.

17.07.2021 между ФИО3 и ФИО4 заключен нотариально удостоверенный договор купли-продажи доли 90 % в уставном капитале Общества по номинальной стоимости – 90 000 руб. Договор удостоверен нотариусом г. Москвы ФИО8 и зарегистрирован в реестре за № 50/684-н/77-2021-12-164.

При этом, как следует из Соглашения о разделе имущества:

- ФИО2 признает, что в общую совместную собственность супругов входит в т.ч. доля в размере 10 % в уставном капитале Общества, а также активы Общества и доходы Общества от предпринимательской деятельности (п. 1.5);

- ФИО2 и ФИО3 договорились, что доля в размере 10 % в уставном капитале Общества, активы Общества и доходы Общества от предпринимательской деятельности являются личным имуществом ФИО3 (п. 2.3);

- ФИО2 заверил и гарантировал, что содержание Соглашения о разделе имущества и его условия соответствуют его действительным намерениям (п. 3.6);

- ФИО2 оплатил расходы по заключению Соглашения о разделе имущества (п. 3.12).

Поскольку ФИО2 подписал Соглашение о разделе имущества, достоверность его подписи заверена нотариусом и, более того, именно ФИО2 оплатил расходы на составление текста Соглашения о разделе имущества и его нотариальное удостоверение, предполагается, что на момент заключения Соглашения о разделе имущества ФИО2 знал об увеличении уставного капитала Общества и о соразмерном уменьшении относительного размера доли ФИО3 в уставном капитале Общества со 100 % до 10 %. Доказательства обратного стороной истца не представлены.

Не предъявив никаких возражений относительно уменьшения общей супружеской доли в уставном капитале Общества, ФИО2 своим прямым и свободным волеизъявлением подтвердил, что в общую собственность супругов на момент раздела имущества входит именно доля в относительном размере 10 %, а не 100 %, тем самым признав юридическую силу оспариваемого решения единственного участника ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 и согласившись с правомерностью вхождения ФИО4 в состав участников Общества.

Согласно п. 5 ст. 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В соответствии с п. 70 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» правило п. 5 ст. 166 ГК РФ относится к сделанному в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.).

Согласно п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В силу принципа эстоппель (venire contra factum proprium, никто не может противоречить собственному предыдущему поведению) нельзя ссылаться на обстоятельства, которые ранее признавались стороной бесспорными исходя из ее действий или заверений. Переменчивое поведение небезразлично праву, так как лицо, изменив выбранный ранее порядок поведения, получает преимущество по сравнению с теми лицами, которые следуют своему предшествующему поведению и отношению к юридическим фактам.

Главная задача принципа эстоппель – не допустить, чтобы ввиду непоследовательности в своем поведении сторона получила выгоду в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной.

Для эстоппеля характерен анализ сложившейся ситуации и обоснованности действий лица, которое полагалось на заверения своего контрагента. При этом совершенно не важно, понимало ли лицо, что оно своими действиями вводит в заблуждение своего контрагента, а также сознавало ли оно возможные последствия своих действий. В случае с эстоппелем значение имеют лишь фактические действия стороны, а не ее намерения. Соответственно, основу принципа эстоппель составляет двуединство принципов справедливости и добросовестности при приоритете последнего.

К поведению, противоречащему добросовестности и честной деловой практике, относится поведение, не соответствующее предшествующим заявлениям или поведению стороны, при условии, что другая сторона, действуя себе в ущерб, разумно положилась на них. При наличии обстоятельств, свидетельствующих о нарушении данного принципа, суд должен отказать в защите соответствующему лицу, поскольку последнее утрачивает право ссылаться на какие-либо факты или обстоятельства в связи со своим предыдущим поведением.

Таким образом, противоречивое и непоследовательное поведение ФИО2 заключается в том, что при подписании Соглашения о разделе имущества ФИО2 своим прямым и свободным волеизъявлением признал действительность оспариваемого им же решения единственного участника ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020, влекущего уменьшение общей супружеской доли в уставном капитале Общества, и согласился с переходом уменьшенной доли в уставном капитале Общества в относительном размере 10 % в единоличную собственность ФИО3, а затем на протяжении 2021 и 2022 годов не оспаривал и не выдвигал никаких возражений относительно произошедшего в 2020 году увеличения уставного капитала Общества.

На основании принципа эстоппель такое непоследовательное и противоречивое поведение истца исключает право ФИО2 на предъявленный им иск об оспаривании решения об увеличении уставного капитала № 1/20 от 18.07.2020, поскольку ФИО3 добросовестно полагалась на то, что ФИО2 на протяжении 2020 – 2023 годов признавал действительность увеличения уставного капитала.

Недобросовестное поведение Берг С.А., которое давало основание другим лицам (в частности Берг Е.В.) полагаться на действительность решения об увеличении уставного капитала Общества, подтверждается материалами дела.

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В соответствии с п. 2 ст. 10 ГК РФ в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Суд также приходит к выводу об отсутствии у ФИО2 интереса в признании сделок недействительными, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении искового требования о признании данного договора недействительным.

В соответствии с абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Следовательно, для разрешения исковых требований истца имеет значение, повлекло ли принятие оспариваемого решения об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020г. неблагоприятные последствия для ФИО2

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.08.2023 № 305-ЭС23-8438 по делу № А40-91941/2022, простое изменение относительного размера доли в уставном капитале, выраженного в процентах, не свидетельствует об отчуждении доли. Принятие супругом решения о введении в состав участников общества нового участника может рассматриваться как сделка, приводящая к распоряжению общим имуществом супругов и противоречащая ст. 35 СК РФ при условии, что она совершена с внесением новым участником неэквивалентного дополнительного вклада в противоправных целях, например, если общество не нуждалось в привлечении инвесторов и за принятием нового участника спустя непродолжительный период времени последовал выход супруга из общества.

Между тем, до принятия ФИО4 в состав участников Общества, ФИО3 была единственным учредителем Общества, ею был полностью сформирован первоначальный уставный капитал. До внесения ФИО4 дополнительного вклада в уставный капитал Общества имущество Общества формировалось за счет вкладов ФИО3 и собственных доходов Общества. Следовательно, после внесения вклада ФИО4 в размере 90 000 руб. реальная стоимость доли ФИО3 не изменилась, а изменения коснулись только относительного размера доли, выраженного в процентах.

Само по себе уменьшение относительного размера доли, выраженного в процентах, не влияет на права и законные интересы истца. Причинение вреда истцу в результате увеличения уставного капитала истцом не доказано.

Напротив, из обстоятельств дела следует, что через 10 месяцев после регистрации увеличения уставного капитала в ЕГРЮЛ было заключено нотариально удостоверенное Соглашение о разделе имущества от 25.05.2021, в соответствии с которым совместно нажитое имущество супругов было поделено между ними таким образом, что доля в уставном капитале Общества была признана личным имуществом ответчика ФИО3, вместе с активами Общества и доходами Общества от предпринимательской деятельности. При добровольном разделе общего имущества супругов ФИО2 не возражал относительно стоимости доли в уставном капитале Общества и не заявлял о нарушении его прав и интересов в результате уменьшения относительного размера доли в уставном капитале Общества.

Имущественные интересы ФИО2 были учтены при добровольном разделе общего имущества супругов, при этом ФИО2 выразил волю на раздел имущества таким образом, чтобы совместно нажитая доля в общем имуществе супругов признавалась личным имуществом его бывшей супруги ФИО3

На основании изложенного суд приходит к выводу, что уменьшение относительного размера доли Берг Е.В. в уставном капитале Общества со 100 % до 10 % в результате принятия дополнительного вклада в уставный капитал от Никулина А.О. не повлекло нарушение прав и законных интересов Берг С.А. Имущественные интересы Берг С.А. были учтены при добровольном разделе общего имущества супругов.

Отсутствие у ФИО2 охраняемого законом интереса в признании решения № 1/20 от 18.07.2020 об увеличении уставного капитала Общества является основанием для отказа в удовлетворении искового заявления в указанной части.

Согласно п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Поскольку ФИО2 не является стороной договора купли-продажи от 17.07.2021, истец обязан доказать наличие у него охраняемого законом интереса в признании данной сделки недействительной.

В силу п. 1 ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Договор является основанием для возникновения обязательств в соответствии с п. 2 ст. 307 ГК РФ.

Договор купли-продажи доли в уставном капитале Общества от 17.07.2021 создает обязательства для участвующих в нем лиц: ФИО3 – как покупателя и ФИО4 – как продавца. Сам по себе договор не влечет автоматический переход прав на долю.

В силу п. 12 ст. 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» доля в уставном капитале общества переходит к ее приобретателю с момента внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ, а договор об отчуждении доли согласно подп. 13 п. 13.1 ст. 21 указанного Федерального закона является сделкой-основанием в отношении распорядительной сделки по переходу права на долю.

Договор купли-продажи доли не может влечь никаких иных правовых последствий, кроме возникновения встречных обязательств между продавцом и покупателем.

При этом обязательство – относительное регулятивное правоотношение, которое связывает только кредитора и должника.

Согласно п. 3 ст. 308 ГК РФ обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц).

В соответствии с п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» по общему правилу, предусмотренному пунктом 3 статьи 308 ГК РФ, обязательство не создает прав и обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц). Соответственно, стороны обязательства не могут выдвигать в отношении третьих лиц возражения, основанные на обязательстве между собой, равно как и третьи лица не могут выдвигать возражения, вытекающие из обязательства, в котором они не участвуют.

Ввиду того, что ФИО2 не является стороной договора купли-продажи доли в уставном капитале Общества от 17.07.2021, данный договор не устанавливает для него обязательств, не влияет на его права и обязанности. ФИО2 не может выдвигать возражения, вытекающие из данного договора, в том числе возражения о его недействительности. Следовательно, у истца отсутствует правовой интерес в оспаривании данного договора.

Данный вывод согласуется с правовой позицией, выраженной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.04.2023 № 305-ЭС22-26611 по делу № А40-284789/2021 и от 28.08.2023 № 305-ЭС23-8438 по делу № А40-91941/2022, согласно которой общество с ограниченной ответственностью является разновидностью товарищества, ключевым признаком которого является значимость лиц, входящих в состав товарищества (intuitas personae), т.е. тех лиц, кто будет обладать правом на участие в управлении; в связи с чем супруг участника, по общему правилу, не является членом товарищеского соглашения, не обладает личными неимущественными правами в отношении общества, не может принимать решения относительно состава участников общества, а его охраняемый законом интерес является по своей природе исключительно имущественным и сводится исключительно к получению 1/2 действительной стоимости доли в случае раздела общего имущества супругов.

Отсутствие у ФИО2 охраняемого законом интереса в признании договора купли-продажи от 17.07.2020 недействительным является основанием для отказа в удовлетворении искового заявления в указанной части.

Доводы ФИО2 о мнимости либо притворности оспариваемых сделок отклоняются судом ввиду следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Сложившаяся судебная практика исходит из того, что намерения одного участника заключить мнимый договор недостаточно для вывода о ничтожности сделки на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ. Данная норма подлежит применению при установлении порока воли всех сторон договора (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 08.02.2005 № 10505/04, от 05.04.2011 № 16002/10).

Мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка не порождает для них каких-либо обязательств, и они не имеют намерений исполнять ее либо требовать исполнения. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на формирование каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки и целью сторон не является возникновение правовых последствий для каждой или для одной из них в отношении третьих лиц.

Мнимая сделка характеризуется несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон, в связи с чем не предполагает выполнения сторонами ее условий. Мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка не порождает для них каких-либо обязательств, и они не имеют намерений исполнять ее либо требовать исполнения. Лица, участвующие в деле, должны представить доказательства, свидетельствующие, что при совершении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех гражданско-правовых последствий, которые наступают в ходе исполнения сделки. Для признания сделки мнимой необходимо также доказать наличие у лиц, участвующих в сделке, отсутствие намерений исполнять сделку.

Наличие воли хотя бы одной из сторон на достижение правового результата, соответствующего совершенной сделке, исключает возможность признания ее недействительной как мнимой.

Согласно ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Следовательно, бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих о мнимости оспариваемых сделок, возложено на истца – ФИО2

Однако истец не представил доказательств того, что при совершении оспариваемых сделок по увеличению уставного капитала Общества и продаже доли 90 % в уставном капитале Общества подлинная воля сторон (ФИО3 и ФИО4) не была направлена на создание тех правовых последствий, которые обычно наступают в деловом обороте при увеличении уставного капитала и продаже долей в уставном капитале хозяйственных обществ.

Доводы ФИО2 о том, что ФИО3 и ФИО4 являются родственниками, не нашли своего подтверждения в материалах дела. При этом, в любом случае, факт родства сторон сделки не может являться достаточным доказательством мнимости.

Само по себе то обстоятельство, что, по мнению истца, объективная необходимость для увеличения уставного капитала и продажи доли в уставном капитале отсутствовала, не может свидетельствовать о недобросовестности сторон сделок, поскольку увеличение уставного капитала за счет вклада третьего лица законом не запрещено (ст. 17 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») и не свидетельствует о каких-либо злоупотреблениях.

Кроме того, в силу правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда ОФ от 01.11.2005 № 2521/05, реально исполненная сделка не может быть признана мнимой или притворной.

Из материалов дела следует, что оспариваемое решение об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 принято в установленном законом порядке, подпись ФИО3 под решением была нотариально удостоверена, ФИО4 внес денежные средства в счет оплаты вновь образуемой доли, что подтверждается приходным кассовым ордером № 1 от 18.07.2020, сведения об увеличении уставного капитала Общества и об уменьшении относительного размера ФИО3 со 100 % до 10 % внесены в ЕГРЮЛ.

Из материалов дела также следует, что оспариваемый договор купли-продажи доли 90 % в уставном капитале Общества от 17.07.2021 заключен между ФИО3 и ФИО4 добровольно, удостоверен нотариально, ФИО3 исполнила договорные обязательства по оплате доли, сведения о переходе доли 90 % в уставном капитале Общества к ФИО3 внесены в ЕГРЮЛ.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Следовательно, поскольку оспариваемые решение об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 и договор купли-продажи доли 90 % в уставном капитале Общества от 17.07.2021 реально исполнены, а в материалах дела отсутствуют какие-либо ясные и убедительные доказательства, подтверждающие, что действительная воля сторон при их заключении не соответствовала их волеизъявлениям, постольку основания для признания сделок мнимыми отсутствуют.

Иные доводы истца основаны на его субъективных предположениях и с достоверностью не подтверждают мнимый характер оспариваемых сделок. Напротив, из установленных судом фактических обстоятельств дела следует, что сделки по увеличению уставного капитала Общества и приобретению доли в уставном капитале Общества являются реальными, а воля сторон при их совершении была направлена именно на создание соответствующих их волеизъявлениям правовых последствий. Совпадение оспариваемых сделок по времени с расторжением брака между истцом и ответчиком и добровольным разделом имущества между ними не свидетельствует о мнимости сделок, т.к. согласно показаниям ФИО3 совершение оспариваемых сделок вызвано исключительно с финансовым кризисом в Обществе на фоне пандемии COVID-19 и его последующим преодолением (для целей содействия в этом в состав участников Общества принимался ФИО4). Кроме того, общее имущество супругов было поделено между истцом и ответчиком добровольно, на основании нотариально удостоверенного Соглашения о разделе имущества, исковое заявление о принудительном разделе имущества в суд не подавалось, что свидетельствует об отсутствии у ФИО3 вменяемого истцом интереса в сокрытии общего имущества из-под раздела.

Таким образом, основания для признания оспариваемых сделок мнимыми отсутствуют.

В соответствии с абз. 4 п. 87 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

По смыслу п. 2 ст. 170 ГК РФ признаком притворности сделки является отсутствие волеизъявления на исполнение заключенной сделки у обеих сторон, а также намерение сторон фактически исполнить прикрываемую сделку.

В силу этого в предмет доказывания по иску о признании сделки ничтожной как притворной входят следующие обстоятельства: факт заключения сделки; действительное волеизъявление сторон именно на совершение прикрываемой сделки, т.е. на достижение других правовых последствий, чем предусмотрено в фактически совершенной сделке, видимость которых стороны посредством исполнения спорной сделки попытались воссоздать; а также обстоятельства заключения спорной сделки и доказательства несоответствия волеизъявления сторон их действиям.

Бремя доказывания вышеназванных обстоятельств на основании ч. 1 ст. 65 АПК РФ возложено на ФИО2 как истца, однако таких доказательств им не представлено.

Поскольку прикрывающая сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит несовершение сторонами тех действий, которые предусматриваются сделкой определенного рода. Напротив, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является. В силу правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.11.2005 № 2521/05, реально исполненная сделка не может быть признана мнимой или притворной.

Между тем оспариваемое в настоящем деле решение об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 было реальным, оно принято и исполнено в полном соответствии с законодательством об обществах с ограниченной ответственностью. Доказательства обратного в дело не представлены.

Из представленных в дело доказательств следует, что Общество было создано решением единственного учредителя ФИО3 от 20.02.2016. При создании Общества единственным учредителем ФИО3 был сформирован и оплачен минимальный уставный капитал в размере 10 000 руб., что подтверждается представленным в дело чек-ордером от15.03.2016.

18.07.2020 вновь принимаемый участник ФИО4 написал заявление на имя Общества, в котором просил принять его в состав участников Общества и просил разрешить внести через кассу Общества вклад в уставный капитал Общества денежными средствами в размере 90 000 руб. в срок до 18.07.2020.

18.07.2020 было принято оспариваемое решение единственного участника ФИО3 № 1/20 об увеличении уставного капитала Общества с 10 000 руб. до 100 000 руб. на основании заявления ФИО4 в связи с внесением им вклада в уставный капитал Общества в размере 90 000 руб. Указанным решением утверждены размер уставного капитала Общества в сумме 100 000 руб. и состав участников Общества после увеличения уставного капитала: ФИО4 с долей участия 90 % номинальной стоимостью 90 000 руб. и ФИО3 с долей участия 10 % номинальной стоимостью 10 000 руб. Подлинность подписи ФИО3 на указанном решении удостоверена нотариусом ФИО8 18.07.2020 г., зарегистрировано в реестре за № 50/684-4177-2020-4-1558.

18.07.2020 ФИО4 внес денежный вклад в размере 90 000 руб., что подтверждается представленным в дело приходным кассовым ордером № 1 от 18.07.2020. Денежные средства отражены по счету дебета 50.01 и по счету кредита 75.01 в документах бухгалтерского учета Общества.

24.07.2020 изменения, связанные с увеличением уставного капитала Общества до 100 000 руб. и с вхождением ФИО4 в состав участников Общества с долей участия 90 %, были зарегистрированы в ЕГРЮЛ, что подтверждается листом записи № 2207706755056 от 24.07.2020 по форме № Р50007.

Как указывает ФИО3 в отзыве на уточненное исковое заявление, необходимость принятия ФИО4 в состав участников Общества была обусловлена тем, что в связи с введением весной 2020 года ограничительных мер для борьбы с пандемией коронавирусной инфекции COVID-19, в частности в связи с объявлением длительных нерабочий дней, выручка Общества, как и выручка иных оценочных компаний, существенно снизилась. Для восстановления финансовых результатов Общества было решено расширить направления профильной деятельности Общества, занимающегося проведением оценочных исследований и экспертиз, чтобы привлечь новых клиентов. Предполагалось, что ФИО4 должен был помочь Обществу выстроить отдел продаж и развить направление услуг по оценке бизнеса.

В результате в 2021 году были привлечены новые корпоративные клиенты в рамках направления по оценке бизнеса, на работу принят новый менеджер по работе с клиентами, выросла выручка Общества. К июлю 2021 года Общество восстановило показатели выручки, и было решено сосредоточиться на углублении работы с привлеченными корпоративными клиентами, в связи с чем потребность в дальнейшем партнерстве с ФИО4 отпала.

17.07.2021 между ФИО3 и ФИО4 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале Общества, в соответствии с которым ФИО4 продал ФИО3 долю в уставном капитале Общества в размере 90 %. Договор удостоверен нотариусом ФИО8 17.07.2021, зарегистрирован в реестре за № 50/684-н/77-2021-12-164.

Изложенное подтверждает, что оспариваемое в настоящем деле решение об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 было реальным и направленным на правовые последствия, характерные для сделки по увеличению уставного капитала хозяйственного общества за счет принятия денежного вклада от нового участника. Оспариваемое решение принято в установленном порядке, исполнено в соответствии с законодательством Российской Федерации об обществах с ограниченной ответственностью и имело под собой разумные экономические основания, связанные с привлечением нового участника для поиска новых клиентов. Установлено, что ФИО4 внес реальный денежный вклад в оплату доли.

Соответственно, стороны оспариваемой сделки реализовали вытекающие из нее права и обязанности, сделка реально исполнена, поэтому она не может быть признана недействительной как притворная на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ.

Доказательств того, что ФИО3, увеличивая уставный капитал Общества и принимая нового участника ФИО4, стремилась достичь какие-либо иные правовые последствия, в дело не представлено.

Само по себе то обстоятельство, что в результате увеличения уставного капитала относительный размер доли ФИО3 уменьшился, не свидетельствует о притворном характере оспариваемого решения об увеличении уставного капитала.

В соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Статьей ст. 68 АПК РФ обстоятельства дела, которые, согласно закону, должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Как разъяснено в п. 80 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», взаимные предоставления по недействительной сделке, которая была исполнена обеими сторонами, считаются равными, пока не доказано иное. Следовательно, изложенная в толковании презумпция является опровержимой.

В силу ч. 2 ст. 9 АПК РФ, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Исходя из вышеперечисленных разъяснений, с учетом положений ст. 65, 68 АПК РФ ФИО2 не опроверг презумпцию добросовестности действий ФИО3 Напротив, исковое заявление ФИО2 об оспаривании решения об увеличении уставного капитала Общества фактически направлено на пересмотр результатов добровольного раздела имущества супругов 2021 года на почве возникшего между бывшими супругами лично-семейного конфликта.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Таким образом, основания для удовлетворения по существу иска ФИО2 о признании недействительным решения единственного участника ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 как притворной сделки отсутствуют.

ФИО3 также заявила о пропуске ФИО2 срока исковой давности.

В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Согласно п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В уточненном исковом заявлении и письменных пояснениях ФИО2 рассматривает решение об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 и договор купли-продажи доли 90 % в уставном капитале Общества от 17.07.2021 как единую мнимую сделку, направленную на сокрытие доли 90 % в уставном капитале Общества, являющуюся общим имуществом супругов, от потенциального раздела.

Исполнение данной сделки, которую ФИО2 считает ничтожной, началось в момент принятия решения № 1/20 от 18.07.2020 об увеличении уставного капитала Общества. Именно в данный момент был достигнут интерес, который ФИО2 считает противоправным, а именно относительный размер доли ФИО3 в уставном капитале Общества был уменьшен со 100 % до 10 %.

Таким образом, для решения вопроса о пропуске срока исковой давности имеет значение, когда ФИО2 должен был узнать о решении ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества.

Решение единственного участника ФИО3 № 1/20 об увеличении уставного капитала Общества с 10 000 руб. до 100 000 руб. на основании заявления ФИО4 в связи с внесением им вклада в размере 90 000 руб. вынесено 18.07.2020. Указанным решением принадлежащая ФИО3 доля в уставном капитале Общества снижена со 100 % до 10 % (п. 6 решения).

Изменения в ЕГРЮЛ в связи с увеличением уставного капитала Общества зарегистрированы 24.07.2020.

Согласно п. 2 ст. 51 ГК РФ данные государственной регистрации включаются в единый государственный реестр юридических лиц, открытый для всеобщего ознакомления. Лицо, добросовестно полагающееся на данные единого государственного реестра юридических лиц, вправе исходить из того, что они соответствуют действительным обстоятельствам.

Таким образом, поскольку ЕГРЮЛ как реестр является открытым для всеобщего пользования и ознакомления источником сведений о юридических лицах и обладает свойством публичной достоверности, постольку ФИО2 должен был узнать о принятии решения единственного участника ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 и об изменении доли, принадлежащей ФИО3, не позднее 24.07.2020, когда в ЕГРЮЛ были размещены сведения об увеличении уставного капитала Общества, об изменении доли, принадлежащей ФИО3, и о принятии в состав участников нового участника –ФИО4

Данный вывод суда соответствует правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.08.2023 № 305-ЭС23-8438 по делу № А40-91941/2022, согласно которой при исчислении срока исковой давности по искам супругов об оспаривании увеличения уставного капитала значение имеет не только момент фактической осведомленности супруга о распоряжении общим имуществом без ее согласия, но также своевременность и разумность предпринятых истцом мер по получению необходимой информации. Режим общей собственности относительно имущества, нажитого в период брака, предполагает наличие между супругами лично-доверительных отношений по его распоряжению одним из супругов, но это не исключает в то же время проявление разумного интереса другого супруга к состоянию совместно нажитого имущества в виде вклада в уставный капитал хозяйственного общества, обращаясь для этих целей прежде всего, к участнику их общей собственности - супругу, на имя которого соответствующие объекты зарегистрированы, а при необходимости - к публичным (открытым) источникам информации, содержащим сведения об участии физических лиц в обществах и состоянии такого объекта. При этом разрыв лично-доверительных отношений между супругами не создает трудностей для получения необходимых сведений из публичных (открытых) источников, требуя только проявления интереса к получению этой информации.

Следовательно, трехлетний срок исковой давности для признания решения единственного участника ФИО3 об увеличении уставного капитала Общества № 1/20 от 18.07.2020 и договора купли-продажи доли 90 % в уставном капитале Общества от 17.07.2021 ничтожными сделками в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ начал течь 24.07.2020 и истек 24.07.2023.

Кроме того, ФИО2 обратился к мировому судье судебного участка № 322 Химкинского судебного района Московской области с исковым заявлением о расторжении брака с ФИО3 06.08.2020, а решением мирового судьи судебного участка № 322 Химкинского судебного района Московской области от 07.09.2020 брак между супругами был расторгнут.

При этом в уточненном исковом заявлении ФИО3 указывает, а ФИО2 не опровергает, что по состоянию на 06.08.2020 и 07.09.2020 брачно-семейные отношения между ФИО2 и ФИО3 были де-факто и де-юре прекращены, общее хозяйство не велось, и в связи с бракоразводным процессом стали очевидными реальные предпосылки к скорому разделу общего имущества супругов.

Суд приходит к выводу, что по состоянию на 06.08.2020 и 07.09.2020 ФИО2, как инициатор расторжения брака, мог и должен был проявить минимальный интерес к состоянию общего имущества супругов путем обращения к общедоступным публичным источникам, к которым относится ЕГРЮЛ, а потому в указанные даты ФИО2 мог и должен был узнать об увеличении уставного капитала Общества.

Таким образом, срок исковой давности для признания оспариваемых сделок мнимыми и притворными истек не позднее 07.09.2023.

В свою очередь, годичный срок исковой давности для признания сделки по отчуждению доли 90 % в уставном капитале Общества, которую ФИО2 считает прикрываемой, недействительной как оспоримой начал течь 24.07.2020 и истек 24.07.2021.

ФИО2 обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением об оспаривании сделки только 25.09.2023, то есть за пределами как годичного, так и трехлетнего сроков исковой давности.

В соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца – физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск.

Исследовав и оценив имеющиеся в деле доказательства, в их совокупности, относимости и допустимости, с учетом установленных по делу обстоятельств, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности.

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Согласно ст. 10 АПК РФ арбитражный суд при разбирательстве дела обязан непосредственно исследовать все доказательства по делу.

Согласно п. 1 ст. 65, п. 1 ст. 66 и ст. 68 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Доказательства представляются лицами, участвующими в деле.

Обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

В соответствии со статьей 123 Конституции Российской Федерации, статьями 7, 8, 9 АПК РФ, судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В соответствии с п. 1 ст. 168 АПК РФ при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; решает, подлежит ли иск удовлетворению.

Учитывая вышеприведенные положения разъяснений постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43, положения ст. 195, 196, 199 и 200 ГК РФ и ходатайство ответчика о применении срока исковой давности, дату подачи настоящего иска, суд считает подлежащим отклонению требования в полном объеме без исследования иных обстоятельств дела (п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43).

Учитывая вышеизложенное, оценив все имеющиеся доказательства по делу в их совокупности и взаимосвязи, как того требуют положения, содержащиеся в части 2 статьи 71 АПК РФ и другие положения Кодекса, исковые требования подлежат отклонению.

Госпошлина по иску распределяется между сторонами в соответствии и порядке со ст. 110 АПК РФ.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. 64, 65, 110, 167 -170, 176 АПК РФ

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья:

В.А. Лаптев