Постановление от 23 мая 2019 г. по делу № А70-6990/2018

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень Дело № А70-6990/2018


Резолютивная часть постановления объявлена 22 мая 2019 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 23 мая 2019 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Доронина С.А.,

судей Глотова Н.Б.,

Мельника С.А.-

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием средств аудиозаписи кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 на определение от 28.12.2018 Арбитражного суда Тюменской области (судья Климшина Н.В.) и постановление от 22.02.2019 Восьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Шарова Н.А., Бодункова С.А., Брежнева О.Ю.) по делу № А70-6990/2018 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (город Тюмень), принятые по заявлениям:

финансового управляющего ФИО4 к ФИО1 о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности;

ФИО2 о включении требования в размере 62 905 553,31 руб. в реестр требований кредиторов должника;

финансового управляющего ФИО4 к ФИО5, ФИО6 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

В заседании приняли участие представители ФИО2 - ФИО8 по доверенности от 27.07.2018, ФИО1 - ФИО9 по доверенности от 16.07.2018.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве ФИО3 (далее - должник) в арбитражный суд поступили заявления финансового управляющего ФИО4 (далее - управляющий) к ФИО1 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 27.07.2016 и применении последствий его недействительности в виде возврата жилого помещения в конкурсную массу; ФИО2 о включении требования в размере 62 905 553,31 руб. в реестр требований кредиторов должника; управляющего к ФИО5, ФИО6 о признании недействительными договора купли-продажи земельного участка от 09.12.2016, договора купли-продажи объектов недвижимости от 30.12.2017, применении последствий их недействительности в виде возврата отчуждённого имущества в конкурсную массу (с учётом уточнений, принятых судами в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Определением от 28.12.2018 Арбитражного суда Тюменской области, оставленным без изменения постановлением от 22.02.2019 Восьмого арбитражного апелляционного суда, во включении требования ФИО2 в размере 62 905 553,31 руб. в реестр требований кредиторов должника отказано; договор купли-продажи квартиры от 27.07.2016, заключённый между должником и ФИО1 признан недействительным, применены последствия его недействительности в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу 2 600 000 руб.; договор купли-продажи земельного участка от 09.12.2016, заключённый между должником и ФИО5 признан недействительным, применены последствия его недействительности в виде взыскания с ФИО5 в конкурсную массу 3 275 000 руб.

Не согласившись с определением суда от 28.12.2018 и постановлением апелляционного суда от 22.02.2019, ФИО1 обратилась с кассационной жалобой, в которой просит их отменить в части признания договора купли-продажи квартиры от 27.07.2016 (далее – договор купли-продажи) недействительным, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления управляющего.

В своей кассационной жалобе ФИО2 просит обжалуемые судебные акты отменить, признать его требования к должнику в размере 62 905 553,31 руб. обоснованными.

ФИО1 считает, что управляющим не доказана вся совокупность обстоятельств, позволяющих признать договор купли-продажи недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), в частности, её недобросовестность, причинение вреда имущественным правам кредитором должника, наличие у ФИО3 признаков неплатёжеспособности на момент совершения договора купли-продажи; выводы судов об отсутствии у неё финансовой возможности для покупки квартиры, наличии приятельских отношений с должником, ошибочны.

ФИО2 считает, что суды необоснованно критически отнеслись к завышенному размеру неустойки по договорам займа (как к доказательству безденежности займов), настаивает на наличии у него финансовой возможности для выдачи должнику займов, ссылается на неправомерное оставление апелляционным судом его доводов без должной правовой оценки.

По мнению ФИО2, суд первой инстанции неправомерно не рассмотрел ходатайство об истребовании у Федеральной налоговой службы доказательств, ошибочно посчитал, что на даты выдачи займов должник обладал признаками неплатёжеспособности, неверно констатировали аффилированность должника с ФИО2

В заседании суда округа представители кассаторов поддержали доводы, изложенные в кассационных жалобах, на отмене судебных актов настаивали.

Рассмотрев кассационную жалобу, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность определения и постановления в обжалуемых частях, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела, ФИО2, обращаясь в арбитражный суд с заявлением о включении требования в размере 62 905 553,31 руб. в реестр требований кредиторов должника, ссылался на наличие у последнего обязательств по возврату денежных средств по договорам займа от 19.02.2016, от 03.03.2016 (далее- договоры займа) и начисленной неустойки.

В подтверждение своего требований ФИО2 представил расписки о получении должником денежных средств по договорам займа.

Кроме того, между должником (продавцом) и ФИО1 (покупатель) был заключён договор купли-продажи, в соответствии с которым продавец продал, а покупатель купил двухкомнатную квартиру на седьмом этаже жилого дома, площадью 47,10 кв. м, расположенную по адресу: <...>, стоимостью 2 900 000 руб.

В подтверждение факта уплаты денежных средств ФИО1 в материалы дела представлена расписка от 27.07.2016 о получении должником денежных средств.

Управляющий, полагая, что договор купли-продажи является недействительным в силу статьи 61.2 Закона о банкротстве, а ФИО2 ссылаясь на наличие у него требований к должнику, обратились в арбитражный суд с настоящими заявлениями.

Суд первой инстанции, признавая договор купли-продажи недействительным, исходил из доказанности управляющим всей совокупности условий, необходимых для признания договора недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, злоупотребления правом контрагентами при его заключении. Отказывая ФИО2 в признании требований к должнику обоснованными, посчитал недоказанным последним финансовой возможности для выдачи займов, реальности правоотношений, заключение договоров займа было с противоправной целью - формирование искусственной кредиторской задолженности.

Апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции считает судебные акты правильными.

В силу положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершённая должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате её совершения был причинён вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатёжеспособности или недостаточности имущества должника.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершённых должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счёт его имущества (пункт 5 Постановления № 63).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатёжеспособности или недостаточности имущества и имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 6 Постановления № 63).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления № 63, при решении вопроса, могла ли другая сторона по сделке знать о наличии указанных обстоятельств (в частности, о признаках неплатёжеспособности другой стороны по сделке), во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от неё по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

В абзаце тридцать пятом статьи 2 Закона о банкротстве, под вредом, причинённым имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счёт его имущества.

Судами установлено, что производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника возбуждено определением от 17.05.2018, договор купли-продажи заключён 27.07.2016, то есть в пределах срока, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На момент совершения сделки ФИО3 отвечал признакам неплатёжеспособности, которые появились с декабря 2015 года, поскольку он прекратил исполнение обязательств перед кредиторами (обществом с ограниченной ответственностью «Русфинан Банк», ФИО10, Федеральной налоговой службой) в общем размере более 1 500 000 руб.

Кроме того, договор купли-продажи был заключён между аффилированными лицами, поскольку ФИО2 являлся приятелем и партнёром ФИО3, при этом ФИО2 и ФИО1 зарегистрированы по одному адресу, соответственно, ФИО1 не могла не знать о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника совершаемой сделкой.

Также по результатам исследования представленных в материалы доказательств судами установлено, что у ФИО1 отсутствовала финансовая возможность для приобретения квартиры у должника.

В условиях наличия у должника признаков неплатёжеспособности отчуждение последним имущества в пользу аффилированного лица привело к выбытию из конкурсной массы ликвидного актива без встречного предоставления, что не является разумным и экономически обоснованным поведением всех участников данных правоотношений, влечёт причинение вреда имущественным правам кредиторов, рассчитывающих на удовлетворение своих требований за счёт имущества ФИО3

Установив вышеперечисленные обстоятельства, суды первой и апелляционной инстанций обоснованно признали договор купли-продажи недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и руководствуясь положениями пункта 2 статьи 167 ГК РФ, пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве правильно применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 денежных средств ввиду отсутствия отчуждённого имущества у неё в натуре.

В отношении требований заявителя о недействительности сделки по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), суд кассационной инстанции отмечает, что входящие в предмет исследования по настоящему обособленному спору обстоятельства, связанные с противоправностью цели совершения сделки при осведомлённости контрагента, охватываются составом подозрительной сделки, поэтому применение норм права о недействительности (ничтожности) сделки как выходящей за пределы дефектов оспоримой сделки (совершена со злоупотреблением правом), является излишним.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. На практике это означает, что суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

При этом следует учесть, что если кредитор и должник являются аффилироваными лицами, то к требованию кредитора должен быть применён ещё более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых.

В связи с этим основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительноподтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»; далее - Постановление № 35).

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершённая лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида её формальное исполнение.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у её сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих её сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путём анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

По договору займа одна сторона (займодавец) передаёт в собственность другой стороне (заёмщику) деньги или другие вещи, определённые родовыми признаками, а заёмщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества (пункт 1 статьи 807 ГК РФ).

В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заёмщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определённой денежной суммы или определённого количества вещей (пункт 2).

Из совокупности приведённых норм права следует, что договор займа является реальной сделкой и считается заключённым с момента передачи денег или других вещей.

Руководствуясь разъяснениями, изложенными в пункте 26 Постановления № 35, статьями 168, 170 ГК РФ, суды первой и апелляционной инстанций, по результатам исследования представленных в материалы дела доказательств в порядке статьи 71 АПК РФ, выяснив, что должник и ФИО2 являются аффилироваными лицами, у последнего не было финансовой возможности для выдачи займов в заявленном размере, на момент их оформления имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, а также установив порок воли сторон при совершении сделок, суды обоснованно сделали выводы об отсутствии реальности заёмных отношений, их мнимом характере.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, подлежат отклонению, поскольку не свидетельствуют о неправильном применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, по существу, направлены на переоценку фактических обстоятельств, установленных судами первой и апелляционной инстанций, что не входит в круг полномочий суда округа.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебного акта, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 28.12.2018 Арбитражного суда Тюменской области и постановление от 22.02.2019 Восьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А70-6990/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 АПК РФ.


Председательствующий С.А. Доронин


Судьи Н.Б. Глотов


ФИО11