Постановление от 14 декабря 2022 г. по делу № А43-2069/2016

Дело № А43-2069/2016
город Владимир
14 декабря 2022 года
Резолютивная часть постановления объявлена 7 декабря 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 14 декабря 2022 года.


Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Кузьминой С.Г., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат «Ильиногорское» (ОГРН <***>, ИНН <***>) ФИО2

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 11.05.2022 по делу № А43-2069/2016, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат «Ильиногорское» ФИО2, акционерного общества «Дзержинское производственное объединение «Пластик» (ОГРН <***>, ИНН <***>) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат «Ильиногорское» контролирующих должника лиц: общество с ограниченной ответственностью «Ильиногорск Агро Финанс» (ОГРН <***>, ИНН <***>), ФИО3, ФИО4, ФИО5,


в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы,

установил:

в рамках дела о несостоятельности общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат «Ильиногорское» (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратились конкурсный управляющий должника ФИО6 с заявлением о привлечении общества с ограниченной ответственностью «Ильиногорск Агро Финанс» (далее – ООО «Ильиногорск Агро Финанс»), ФИО3, ФИО4, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 881 203 116 руб. 17 коп.

Определением от 10.07.2019, оставленным без изменения
постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2019, суд частично удовлетворил требования конкурсного управляющего и привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Илагро Финанс» и ФИО3, а также приостановил производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами; в части требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 отказал.

Постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 25.02.2020 года определение Арбитражного суда Нижегородской области от 10.07.2019 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2019 отменено; обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Нижегородской области.

Определением от 16.06.2020 заявление конкурсного управляющего принято к рассмотрению, назначено предварительное судебное заседание.

В Арбитражный суд Нижегородской области 17.03.2021 также поступило заявление акционерного общества «Дзержинское производственное объединение «Пластик» (далее – АО «ДПО «Пластик») о привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Илагро Финанс», ФИО5 и ФИО3, которое определением от 17.03.2021 принято к производству, назначено предварительное судебное заседание.

Определением от 17.03.2021 обособленные споры по заявлению конкурсного управляющего и конкурсного кредитора о привлечении к субсидиарной ответственности объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Впоследствии АО «ДПО «Пластик» уточнило заявленные требований, указав в качестве дополнительных оснований для привлечения к субсидиарной ответственности заключение договора купли-продажи от 09.12.2013, совершение действий по преднамеренному банкротству, установленномувременным управляющим в финансовом анализе, совершение транзитных поставок на сумму 194 тыс. руб., искажение бухгалтерской отчетности,

Арбитражный суд Нижегородской области по результатам нового рассмотрения определением от 11.05.2022 отказал в удовлетворении требований.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на то обстоятельство, что неспособность удовлетворения требований конкурсных кредиторов, повлекшая банкротство Общества возникла в результате неправомерного поведения ответчиков, определявших поведение Общества.

По мнению, заявителя апелляционной жалобы, судом первой инстанции неправомерно отказано в привлечении к субсидиарной ответственности за непередачу ответчиками бухгалтерской и иной документации. Отмечает, что исполнение ответчиками указанной обязанности позволило бы конкурсному управляющему принять меры по взысканию дебиторской задолженности, погасить кредиторскую задолженность. Кроме того, заявитель апелляционной жалобы ссылается на расходование в 2016 году через кассу должника в пользу аффилированных лиц и отсутствие документов, подтверждающих реальность оказания услуг в интересах должника.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

АО «ДПО «Пластик» в отзыве поддержал доводы апелляционной жалобы конкурсного управляющего; просил ее удовлетворить. Кроме того, заявил ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы в отсутствие своего представителя.

Иные лица, участвующие в деле, отзыв на апелляционную жалобу не представили; явку полномочных представителей не обеспечили.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением от 14.06.2017 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура конкурсного производства, о чем в газете «Коммерсантъ» от 24.06.2017 № 112 опубликовано сообщение; определением арбитражного суда от 18.12.2017 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6; определением от 02.08.2018 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2

Предметом спора является требование о привлечении ООО «Ильиногорск Агро Финанс», ФИО3, ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.

Единоличный исполнительный орган общества при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя юридического лица приведены в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62).

В пунктах 4 и 5 Постановления № 62 установлено, что добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки. При оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

Привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственностью, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Как установлено судом и не противоречит материалам дела, обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего и кредитора с заявлениями о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место до и после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности поступило в суд 03.07.2018, поэтому в отношении ООО «Ильиногорск Агро Финанс», ФИО3, ФИО4, ФИО5 подлежат применению положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» и положения статьи 61.11 Закона о банкротстве в части вменяемых действий по не передаче документации и совершении действий, повлекших банкротство Общества.

При этом нормы процессуального права подлежат применению в редакции закона, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно материалам дела, ООО «Ильиногорск Агро Финанс» с 12.03.2015 является участником должника с размером доли 100 процентов; руководителями должника в период с 09.12.2014 по 12.05.2016 являлся ФИО7, в период с 12.05.2016 по 05.08.2016 - ФИО8, в период с 05.08.2016 по 14.02.2017 - ФИО9; в период с 14.02.2017 по 10.04.2017 - ФИО8; в период с 10.04.2017 по 08.06.2017 - ООО «Ильиногорск Агро Финанс».

Согласно ответу МРИ ФНС № 2, единственным участком ООО «Ильиногорск Агро Финанс» 27.01.2016 стал ФИО3, с 02.02.2016 - руководителем ООО «Ильиногорск Агро Финанс». При этом 04.07.2016 внесена запись о прекращении прав участника у ФИО3 и возникновении прав участника у ФИО4; 09.06.2017 внесена запись в ЕГРЮЛ о прекращении прав участника общества у ФИО4 и возникновении прав участника у ФИО3

Таким образом, указанные лица в соответствующий период времени являлись контролирующими должника лицами.

В качестве одного из оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности указано на неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника, а также искажение бухгалтерской отчетности.

В соответствии с пунктом 1, подпунктом вторым пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно абзацу десятому пункта 24 Постановления № 53, к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

По правилам пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации (материальных ценностей) должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, в силу разъяснений, содержащихся в пункте 24 Постановления № 53, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать, что отсутствие документации (материальных ценностей) должника либо недостатки документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства или что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации (материальных ценностей) при проявлении той степени заботливости и осмотрительности, какие от него требовались.

Принимая документы, конкурсный управляющий по общему правилу не должен обладать информацией о том, что содержащиеся в них данные не позволяют провести соответствующие процедуры банкротства должника, в том числе информацией о комплектности и полноте полученной документации. Лишь проанализировав полученные документы, конкурсный управляющий имеет возможность определить, вся ли документация должника передана ему руководителем.

Отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. При наличии доказательств существования причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет в силу пункта 2 статьи 9 и статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам такой организации.

Судом установлено, что ООО «Ильиногорск Агро Финанс» и ФИО3 не исполнили в установленный Законом о банкротстве срок обязанность по передаче конкурсному управляющему документации и материальных ценностей должника.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 10.01.2018 обязал Общество передать арбитражному управляющему бухгалтерскую и иную документацию, печати, штампы, материальные и иные ценности должника. Указанное определение вступило в законную силу, однако Общество не передало конкурсному управляющему документацию.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено доказательств невозможности пополнения конкурсной массы вследствие не передачи руководителем бухгалтерских документов, а также доказательств того, что надлежащее исполнение руководителями данной обязанности позволило бы привлечь в конкурсную массу должника денежные средства.

В рассматриваемом случае не имеется надлежащих доказательств, свидетельствующих о том, что отсутствие каких именно документов (конкретные документы) существенно затруднило проведение процедуры конкурсного производства должника, и не позволило сформировать конкурсную массу.

При этом презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и тому подобное, что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, само по себе указание на неисполнение руководителем должника обязанности по передаче документации не может служить достаточным основанием для привлечения ООО «Иллагро Финанс» и ФИО3 к субсидиарной ответственности.

В рассматриваемом случае достаточного и конкретного обоснования возникших в связи с бездействием ответчиков затруднений при проведении процедуры банкротства при рассмотрении настоящего спора, а также доказательств наличия причинно-следственной связи между вменяемыми ООО «Иллагро Финанс» и ФИО3 действиями и наступившими последствиями в виде непогашения требований кредиторов, заявителем представлено не было.

Учитывая представленные в дело доказательства, у судебной коллегии отсутствуют основания для вывода о том, что ответчики виновно уничтожили, исказили или произвели иные манипуляции с документацией должника, скрыли данные о хозяйственной деятельности должника с целью лишения арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что материалами дела достоверно не подтвержден факт того, что конкурсный управляющий в ходе исполнения своих обязанностей осуществил все возможные действия по формированию конкурсной массы (осуществлял запросы, истребование имущества и документов у контрагентов и иное), однако непредставление документации именно ООО «Ильиногорск Агро Финанс» и ФИО3 привело к невозможности ее формирования.

Из материалов дела не следует, что ООО «Ильиногорск Агро Финанс» и ФИО3 преднамеренно не исполняли свою обязанность по передаче имеющейся у них документации Общества, осуществляли искажение в документации соответствующей информации, не позволяющей формировать конкурсную массу.

В материалах дела отсутствуют доказательства, что конкурный управляющий исполнил все зависящие от него меры по сбору документов (истребование, запросы), оспариванию сделок и иные способы и именно только по причине не представления документов руководителем не позволило сформировать конкурсную массу и удовлетворить требования кредиторов.

Напротив, из материалов дела усматривается, что конкурсным управляющим проведена инвентаризация имущества должника, по результатам которой выявлено имущество, в том числе дебиторская задолженность на суму 249 868125 руб. 54 коп., простой вексель № 0015454 на сумму 120 000 000 руб., оборудование на сумму 262 200 руб. Указанное имущество включено в конкурсную массу должника.

При этом, согласно сведения бухгалтерского баланса за 2016 год, активы должника составляли основные средства в размере 80 363 тыс. руб., отложенные налоговые активы – 113 638 тыс. руб., запасы – 9667 тыс., дебиторская задолженность – 379 515 тыс., что значительно меньше по сравнению с выявленным конкурсным управляющим.

Конкурсным управляющим приняты меры по взысканию дебиторской задолженности путем обращения в суд с требованием о включении в реестр требований кредиторов ООО «Перспектива» 148 349 609 руб. 20 коп. и 5 815 887 руб. 20 коп., в удовлетворении которых было отказано по причине транзитного характера поставок и злоупотребления сторонами правом, а не отсутствие документации.

Также конкурсный управляющий обращался с требованием о включении в реестр вексельного требования на сумму 120 000 000 руб., однако в удовлетворении данного требования отказано по причине признания сделки по выдаче указанного векселя недействительной.

Впоследствии дебиторская задолженность была выставлена конкурсным управляющим на торги в рамках дела о банкротстве Общества.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии у конкурсного управляющего необходимой документации должника.

При этих обстоятельствах суд правомерно отказал в привлечении руководителей должника к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Вопреки позиции конкурсного управляющего недобросовестного поведения контролирующих должника лиц по не передачи всей документации или искажение бухгалтерской документации не установлено.

Учитывая указанные обстоятельства, нормы права и правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, а также выводы, изложенные в определениях от 22.02.2019 и от 20.08.2019 по делу № А43-949/2016 и от 20.07.2020 по делу № А43-44135/2017, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности должника по рассматриваемому основанию.

Следующим основанием для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности заявители указывают на наличие причинно-следственной связи между действиями ответчиков, определяющих ведение хозяйственной деятельности должником и наступлением негативных последствий в виде невозможности полного погашения требований кредиторов.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона (в редакции, действовавшей после вступления в силу Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям») о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если, в частности, причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта ненадлежащего исполнения обязанностей, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве ответственность соотносится с нормами об ответственности по обязательствам юридического лица, установленной в пункте 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовавшем в спорный период, по правилам которого в случае, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В связи с этим субсидиарная ответственность лиц по названным основаниям наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено: при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В пункте 18 Постановления № 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 23 постановления Пленума № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

На заявителе лежит обязанность доказывания, как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов не подтверждают совокупность обстоятельств, необходимых для возложения ответственности.

Таким образом, процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для заявителей посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины контролирующих должника лиц в доведении должника до банкротства, и на них перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения заявленных требований.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков.

Соответствующая правовая позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что Общество доведено до банкротства в результате вменяемых ООО «Ильиногорск Агро Финанс», ФИО3, ФИО4, ФИО5 действий (бездействий).

Заключение договора купли-продажи от 09.12.2013 в отношении административного здания по цене 1 058 375 руб. 46 коп., в то время как кадастровая стоимость данного имущества определена в размере 26 642 872 руб., на что ссылается АО «ДПО «Пластик» в своем заявление, в соотношении с имеющимися у должника активами в размере 644 035 тыс. руб. не являлось существенно убыточной сделкой для Общества и не привела к его банкротству.

При этом суд первой инстанции верно учел, что кадастровая стоимость устанавливается путем материального анализа, в то время, как рыночная стоимость - на основании конкурентоспособности, баланса спроса и предложений. Рыночная стоимость находится в прямой зависимости от спроса и предложения на рынке и от характера конкуренции продавцов и покупателей. Кроме того, на нее влияют и другие факторы: местоположение, вид и состояние недвижимости, наличие транспортной развязки, площадь, развитой инфраструктуры и коммуникаций, отдаленность или близость к водоему, центру населенного пункта. В каждом конкретном случае рыночная цена определяется индивидуально, на основе данных анализа рынка. С учетом разницы в методике определения, кадастровая стоимость не может рассматриваться в том же аспекте, что и рыночная стоимость, в связи с чем превышение кадастровой стоимости над ценой, по которой передан объект недвижимости, в отсутствие иных доказательств не может однозначно свидетельствовать о неравноценности встречного исполнения.

Указанные обстоятельства также установлены судом на основе выводов суда, изложенных в определении от 22.03.2021 и с учетом факта реализации имущества в процедуре ОАО «Ильиногорское» за 1 550 000 руб.

Материалы дела также не содержат бесспорных доказательств, свидетельствующих о невозможности удовлетворения требований кредиторов именно в результате совершение должником транзитной сделки по поставке товара АО «Перспектива» на сумму 194 903 652 руб. Суд, верно определил, что задолженность АО «Перспектива» перед Обществом создана искусственно путем оформления транзитных поставок. При этом дебиторская задолженность возникла в 2016 году (перед ООО «Ильиногорск Анро Коммерц», ООО «Торговый дом «Илагро»), а кредиторская в 2013-2014 годах (перед АО «Россельхозбанк» и Фонд поддержки), меры по взысканию дебиторской задолженности не предпринимались.

Тот факт, что временным управляющим Общества установлены признаки преднамеренного банкротства организации (признаки фиктивного банкротства не устанавливались), не является достаточным основанием для возложения на руководителей должника субсидиарной ответственности по правилам пункта 3 статьи 56 Закона о банкротстве. Суд апелляционной инстанции признает выводы суда первой инстанции в данной части, которые подробно проанализированы в обжалуемом определении, обоснованными и согласующимися с представленными в дело доказательствами.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание недоказанность совершения ООО «Ильиногорск Агро Финанс», ФИО3, ФИО4, ФИО5 действий (бездействий), повлекших банкротство должника, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанному основанию.

Вопреки позиции конкурсного управляющего, на обоснованность доводов которого указывает кредитор АО «ДПО «Пластик», судом первой инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом нижестоящей инстанции, а также применено надлежащее правовое регулирование спорных правоотношений (статьи 133, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Суд первой инстанции, исходя из конкретных фактических обстоятельств, не установил совокупности условий наступления субсидиарной ответственности ответчика по обязательствам должника по заявленным основаниям. Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, судом апелляционной инстанции не установлено.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 11.05.2022 по делу № А43-2069/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Мясокомбинат «Ильиногорское» ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина


Судьи

С.Г. Кузьмина

Д.В. Сарри