Постановление от 11 мая 2025 г. по делу № А56-77306/2024

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-77306/2024
12 мая 2025 года
г. Санкт-Петербург


Резолютивная часть постановления объявлена     23 апреля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  12 мая 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Семиглазова В.А.

судей  Масенковой И.В., Пивцаева Е.И.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем Дядяевой Д.С.

при участии: согласно протоколу судебного заседания

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-4022/2025)  Компании с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» на решение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 19.01.2025 по делу № А56-77306/2024 (судья Ким Е.В.), принятое по иску Компании с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент»

к 1) обществу с ограниченной ответственностью «Комбинат Химико-Пищевой Ароматики»

    2) обществу с ограниченной ответственностью «Торговый Дом Вкусарома»

    3) ИП ФИО1

    4) обществу с ограниченной ответственностью «Акита»

о признании сделки недействительной,

установил:

Компания с ограниченной ответственностью «Регалия 28 Проперти Инвестмент» (далее – Компания) обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ООО «Акита» (далее – Общество), ООО «Комбинат химико-пищевой ароматики» (далее – Комбинат), ООО «Управляющая компания «Торговый Дом Вкусарома» (далее – ООО «Вкусарома») и ИП ФИО1 (далее – ИП ФИО1) о признании недействительными и применении последствий недействительности Договора доверительного управления имуществом №01/2024 от 23.05.2024 (далее – Договор доверительного управления), заключенного между Комбинатом и Обществом, и Дистрибьюторского договора №01/2024 от 17.06.2024 (далее – Дистрибьютерский договор), заключенного между Комбинатом и ООО «Вкусарома».

Компания основывает свое право на подачу иска тем, что является залогодержателем доли в уставном капитале Комбината в размере 100% на основании Договора залога доли №С-783 от 24.09.2015 (далее – Договор залога от 24.09.2015), заключенного с ФИО2 (далее – ФИО2), и Договора залога №2–3042 от 20.07.2017 (далее – Договор залога от 20.07.2017), заключенного с ФИО3 (далее – ФИО3), которые обеспечивают исполнение обязательств, вытекающих из Договора займа №Z14/03/2015 от 14.04.2015 (далее – Договор займа), заключенного между Комбинатом и Компанией, и в силу положений абз.2 п.2 ст.358.15 ГК РФ осуществляет корпоративные права участника Комбината.

Компания считает, что оспариваемые сделки должны были быть одобрены с ее стороны, поскольку они являются сделками с заинтересованностью, а поскольку такого одобрения получено не было, то сделки являются недействительными на основании п.6 ст.45 Федерального закона от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) и п.2 ст.174 ГК РФ, т.к. совершены в ущерб интересам Комбината.

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 19.01.2025 в удовлетворении иска отказано.

Компанией подана апелляционная жалоба, в которой она просит решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 19.01.2025 отменить, исковые требований удовлетворить в полном объеме. Податель жалобы считает, что суд первой инстанции неправомерно сделал вывод о законности оспариваемых сделок и корпоративных решений в отношении Комбината, принятых Обществом и Международной коммерческой компанией «Корпорация Акита» (далее – Корпорация); необоснованно сделал вывод о прекращении залога доли в уставном капитале Комбината; необоснованно отказал в объединении двух дел для совместного рассмотрения и нарушил принцип состязательности.

Обществом и Комбинатом представлен отзыв на апелляционную жалобу, в котором считают доводы, приведенные в апелляционной жалобе, незаконными и необоснованными, противоречащими доказательствам, находящимся в материалах дела, в связи с чем просят оспариваемый судебный акт отставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения

В судебном заседании 16.04.2025 судом объявлен перерыв до 23.04.2025 для дополнительного изучения материалов дела. После перерыва судебное разбирательство продолжено.

Представитель Компании требования апелляционной жалобы поддержал, на ее удовлетворении настаивал. Представители Общества, Комбината, ООО «Вкусарома» поддержали доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просили отказать в удовлетворении требований Компании.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания по рассмотрению обоснованности апелляционной жалобы, представителей в заседание не направили, в связи с чем дело рассмотрено в порядке ст.156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в их отсутствие.

Как следует из искового заявления, Компания (заимодавец) и Комбинат (заемщик) 14.04.2015 заключили договор займа № Z14/03/2015, по условиям которого займодавец обязуется предоставить заемщику денежный займ в сумме не более 2 000 000 долларов США под 15 процентов годовых на срок по 15.04.2016 (далее - Договор займа).

Впоследствии на основании дополнительных соглашений сторон размер процента и срок возврата займа неоднократно изменялись.

В целях обеспечения исполнения Комбинатом своих обязательств по данному договору 24.09.2015 г. был заключен договор залога 100 % доли в уставном капитале Комбината. Договор залога заключен между Компанией и ФИО2, на тот момент являвшимся единственным участником Комбината.

Согласно п. 5.2. договора залога от 24.09.2015 г. в редакции дополнительного соглашения от 07.07.2017 г. к залогодержателю перешли права участника Комбината, в том числе право на участие в общий собраний и голосование по вопросам повестки дня.

После увеличения уставного капитала Комбината (и появления в составе участников Комбината второго участника ФИО3) в 2017 году, в договор залога доли от 24.09.2015 внесены изменения (дополнительным соглашением от 20.07.2017) размер доли, обеспеченной залогом по вышеуказанному договору залога от 24.09.2015, равнялся 0.8512 %. Доля второго участника размером 99,1488%, была также передана в залог тому же Залогодержателю на основании отдельного договора залога доли от 20.07.2017 в обеспечение исполнения обязательств Комбината (должником) по тому же самому договору займа №Z14/03/2015 от 14.04.2015 г.

Согласно п. 4.2 договора залога от 20.07.2017 г. залогодатель не вправе без предварительного письменного согласия залогодержателя заключать какие-либо соглашения, которые могут привести к изменению прав в отношении доли.

Сведения о залогодержателе внесены в ЕГРЮЛ 27.04.2024 (ГРН 2247800930870) на основании произведенного арбитражным судом поворота исполнения судебного акта (Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.04.2024 г. по делу № А56-4127/2021).

ООО «Акита» является единственным участником Комбината.

Единоличным исполнительным органом Комбината является управляющий - индивидуальный предприниматель ФИО1.

Истцу стало известно, что между Комбинатом, Обществом и ООО «Вкусарома» заключена цепочка сделок, а именно Договор доверительного управления имуществом №01/2024 от 23.05.2024, заключенный между Комбинатом и Обществом, и Дистрибьюторский договор №01/2024 от 17.06.2024, заключенный между Комбинатом и ООО «Вкусарома».

Ссылаясь на то, что экономическая целесообразность данной цепочки сделок для Комбината отсутствует, единственной целью совершения указанных сделок является вывод ликвидных активов Комбината, включая выручку от реализации продукции на юридическое лицо - ООО «Вкусарома», подконтрольное Обществу и ИП ФИО1, Компания обратилась в арбитражный суд с рассматриваемым иском.

Суд первой инстанции не установил оснований для удовлетворения иска.

Исследовав материалы дела, оценив собранные по делу доказательства в совокупности и взаимосвязи, заслушав объяснения представителей сторон, изучив доводы апелляционной жалобы и отзыва на нее, суд апелляционной инстанции не находит оснований для ее удовлетворения.

Из материалов дела следует, что в юридически значимый период времени (для целей оценки действительности или недействительности оспариваемых сделок) единственным участником Комбината являлось Общество, при этом единственным участником Общества являлась Корпорация, что подтверждается сведениями Единого государственного реестр юридических лиц (далее – государственный реестр). Одновременно Общество являлось мажоритарным участником ООО «Вкусарома» (владело долей в уставном капитале в размере 99%).

Таким образом, Комбинат, Общество, ООО «Вкусарома» и Корпорация входят в одну корпоративную группу аффилированных лиц (ст.53.2 ГК РФ) и оспариваемые сделки заключены внутри указанной группы без участия в указанных правоотношениях третьих лиц.

Материалами дела подтверждается, что между Комбинатом, Обществом и ООО «Вкусарома» заключены Договор доверительного управления и Дистрибьюторский договор.

В соответствии с Договором доверительного управления Комбинат (учредитель управления) передал Обществу (доверительный управляющий) в доверительное управление имущество, указанное в Приложении №1 к указанному договору, в том числе недвижимое и движимое имущество (в частности здания и сооружения, помещения, транспортные средства, временные сооружения, оборудование, инструменты и т.д.).

В соответствии с Дистрибьютерским договором Комбинат (поставщик) обязался производить и передавать в собственность ООО «Вкусарома» (дистрибьютор) свою продукцию – пищевые ароматизаторы. При этом условия указанного договора предусматривали эксклюзивный характер правоотношений между его сторонами, т.е. продукция Комбината подлежала реализации третьим лицам через ООО «Вкусарома», но с исключениями, которые позволяли Комбинату в случае его потребности в этом самостоятельно реализовывать продукцию вне рамок Дистрибьютерского договора.

Вышеуказанные оспариваемые сделки были заключены в соответствии с корпоративными решениями участников Общества и Комбината – Корпорацией и Обществом соответственно – в целях привлечения инвесторов и реализации инвестиционного проекта по развитию промышленного производства пищевых ароматизаторов (далее – Инвестиционный проект), предполагающего осуществление инвестиций в реконструкцию и модернизацию существующих производственных мощностей и увеличение объема и ассортимента выпускаемой продукции.

В целях реализации Инвестиционного проекта Корпорацией было принято корпоративное решение об утверждении Плана развития производства пищевых ароматизаторов и реализации инвестиционного проекта (далее – План развития), для чего Обществу и Комбинату было поручено принять все необходимые корпоративные решения и выполнить все предусмотренные законодательством мероприятия и действия для его реализации (решение единственного участника «об утверждении плана развития производства пищевых ароматизаторов» №б/н от 15.12.2023, далее – решение Корпорации от 15.12.2023).

Как следует из решения Корпорации от 15.12.2023, привлечение инвесторов и реализация Инвестиционного проекта с участием Комбината невозможны из-за продолжающегося длительное время корпоративного конфликта Общества и Корпорации с Компанией и бывшими участниками Комбината ФИО2 (далее – ФИО2) и ФИО3 (далее – ФИО3), а также корпоративного конфликта между ФИО2 и его родственниками (родными братьями), что подтверждается сведениями из информационно-справочной системы (https://kad.arbitr.ru/) – более 40 судебных процессов.

Фактически из-за долгого корпоративного конфликта в отношении Комбината, продолжающегося более 10 лет, последний выглядит как «токсичный» актив, который не может рассматриваться инвесторами как объект инвестиционных вложений.

В дальнейшем во исполнение решения Корпорации от 15.12.2023 и в целях реализации Плана развития Корпорацией и Обществом были приняты следующие корпоративные решения: решение Корпорации о создании (учреждении) ООО «Вкусарома» и заключении между Комбинатом (поставщик) и ООО «Вкусарома» (дистрибьютор) Дистрибьютерского договора (решение единственного участника №б/н от 11.01.2024 вместе с проектом Дистрибьютерского договора); решение Общества о заключении между Комбинатом (поставщик) и ООО «Вкусарома» (дистрибьютор) Дистрибьютерского договора (решение единственного участника №б/н от 11.01.2024); решение Корпорации о заключении между Комбинатом (учредитель управления) и Обществом (доверительный управляющий) Договора доверительного управления (решение единственного участника №б/н от 11.01.2024); решение Общества о заключении между Комбинатом (учредитель управления) и Обществом (доверительный управляющий) Договора доверительного управления (решение единственного участника №б/н от 11.01.2024).

Во исполнение вышеуказанных корпоративных решений руководителем Комбината был разработан и утвержден План-график реализации инвестиционного проекта от 31.01.2024, который предусматривал аккумулирование (объединение) активов (имущества, денежных средств, персонала, опыта, деловой репутации и т.д.) всех взаимосвязанных лиц (Общество, Комбинат, ООО «Вкусарома» и Корпорация) на одном юридическом лице – ООО «Вкусарома» – с целью привлечения инвесторов и реализации Инвестиционного проекта.

Таким образом, как Договор доверительного управления, так и Дистрибьютерский договор заключены на основании не оспоренных и не признанных недействительными в судебном порядке корпоративных решений, принятых Корпорацией и Обществом в пределах своей компетенции, установленной Законом об ООО. Совершение указанных сделок одобрено как со стороны единственного участника Общества, так и со стороны единственного участника Комбината. При этом указанные сделки были заключены в рамках единой корпоративной группы взаимосвязанных лиц без вовлечения в них третьих лиц, права которых могли быть потенциально нарушены.

Необходимо отметить, что в силу положений абз.4 п.7 ст.45 Закона об ООО требования о необходимости получения согласия на совершение сделки не требуется и не применяются к сделкам, в совершении которых имеется заинтересованность всех участников общества, при отсутствии заинтересованности в совершении сделки иных лиц, за исключением случая, если уставом общества предусмотрено право участника потребовать получения согласия на совершение такой сделки до ее совершения.

Поскольку Договор доверительного управления и Дистрибьюторский договор заключены внутри одной корпоративной группы лиц и заинтересованность в их заключении имеется только у них (у всех участников Общества, Комбината и ООО «Вкусарома») получение корпоративного согласия этих же лиц на заключение оспариваемых сделок не требовалось. Вследствие указанного обстоятельства – заинтересованности в сделке единственного участника Комбината и Общества, а также мажоритарного участника ООО «Вкусарома» и отсутствия необходимости согласия на совершение оспариваемых сделок – в рассматриваемом случае ущерб, по смыслу абз.4 п.6 ст.45 Закона об ООО, не презюмируется.

Договор доверительного управления и Дистрибьюторский договор, с учетом продолжающегося корпоративного конфликта с участием Комбината, являются разумно и экономически необходимыми сделками, направленными на развитие деятельности всей корпоративной группы взаимосвязанных лиц – Комбината, Корпорации, Общества и ООО «Вкусарома» – и реализацию Инвестиционного проекта. При этом права Комбината не могут быть ущемлены или нарушены оспариваемыми сделками, т.к., во-первых, весь доход от управления имуществом, переданным в доверительное управление, получает Комбинат (в  том числе доход от продажи имущества по цене, которая установлена независимым оценщиком), во-вторых, Комбинат реализует продукцию в пользу ООО «Вкусарома» по Дистрибьютерскому договора по рыночным ценам, что прямо предусмотрено условиями указанной сделки, в-третьих, Комбинат входит в единую корпоративную группу лиц и экономический результат (эффективность) от сделок, заключаемых внутри корпоративной группы лиц, не может рассчитываться только исходя из результатов деятельности Комбината без учета результатов деятельности всех лиц, входящих в корпоративную группу.

Согласно абз.2 п.6 ст.45 Закона об ООО установлено, что сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (п. 2 ст.174 ГК РФ) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его участников (участника), обладающих не менее чем одним процентом общего числа голосов участников общества, если она совершена в ущерб интересам общества и доказано, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) об отсутствии согласия на ее совершение. При этом отсутствие согласия на совершение сделки само по себе не является основанием для признания такой сделки недействительной.

Согласно абз.2 п.27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 №27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее – Постановление Пленума №27) при наличии решения об одобрении сделки с заинтересованностью бремя доказывания того, что сделка причинила ущерб интересам общества, возлагается на истца.

В нарушение указанных разъяснений Постановления Пленума №27, а также положений ст.65 АПК РФ, соответствующих достоверных, допустимых, относимых и достаточных доказательств, подтверждающих, что оспариваемыми сделками причинен ущерб Комбинату, Компанией не предоставлено.

Согласно п.2 ст.174 ГК РФ сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.93 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума №25), установлено, что п.2 ст.174 ГК РФ предусмотрено два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее – представитель).

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать. О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Условия Дистрибьюторского договора являются рыночными, т.к. Комбинат поставляет продукцию ООО «Вкусарома» по рыночным ценам, установленным самим Комбинатом; оплата за поставленный продукцию производится ООО «Вкусарома» в сроки, не отличающиеся от обычных рыночных условий; при этом ООО «Вкусарома» продвигает продукцию Комбината на определенных рынках сбыта и защищает интересы Комбината на этих рынках; товарные знаки, фирменные наименования и иные обозначения Комбината могут использоваться исключительно в интересах самого Комбината.

Из условий Договора доверительного управления следует, что Комбинат является выгодоприобретателем и именно он является получателем всего дохода от управления имуществом и/или от его продажи. При этом согласно решению Корпорации от 15.12.2023 установлено, что продажа имущества Комбината, переданного в доверительное управление, осуществляется по цене, определенной независимым оценщиком (абз.3 п.2 Приложения №1 (План развития) к решению Корпорации от 15.12.2023).

Поскольку Договор доверительного управления заключен между сторонами, входящими в одну корпоративную группу лиц, и в целях реализации Плана развития, условиями Договора доверительного управления предусмотрено, что с целью минимизации издержек доход от использования или продажи имущества может быть передан Комбинатом (дочерней компанией) Обществу (материнской компании) в качестве вклада в имущество для целей реализации Плана развития.

 В рассматриваемом случае указанное условие не может быть расценено как приводящее к убыткам Комбината поскольку для комплексной оценки внутригрупповых отношений и определения их влияния на финансовый результат необходимо учитывать все обстоятельства и анализировать внутригрупповые сделки системно: положительный экономический эффект от сделок (т.е. доход) должен учитываться исходя из доходов полученных всей корпоративной группой компаний, а не отдельной компанией, входящей в состав этой корпоративной группы компаний.

Определяя баланс между общим интересом корпоративной группы и личными интересами ее участника, необходимо исходить из того, что не подлежат квалификации как незаконные те действия, которые направленны на реализацию группового интереса в целях достижения правомерной цели, в частности увеличения дохода всей корпоративной группы взаимосвязанных лиц.

Вышеуказанный вывод подтверждается судебной практикой (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2022 №305-ЭС20-11205(3) по делу №А40-83941/2018).

Как следствие, Компания бездоказательно и необоснованно утверждает о том, что оспариваемые сделки нанесли ущерб Комбинату, т.к. не учитывает общий экономический результат (эффективность) указанных сделок для всей корпоративной группы взаимосвязанных лиц, а не только Комбината, в частности уменьшение расходов на внутренние транзакции между компаниями, входящими в корпоративную группу; обоснованное и законное уменьшение расходов на уплату налогов; снижение управленческих расходов; улучшение логистики как в отношении закупки сырья, так и реализации готовой продукции; возможность привлечения кредитов и инвестиций для развития производства пищевых ароматизаторов и тем самым увеличение производства продукции и дохода от ее реализации; и т.д.

При этом не ущемляются интересы и самой Компании как займодавца, т.к. увеличение дохода всей корпоративной группы лиц, предоставляет Компании больше гарантий, связанных с возвратом займа и выплатой процентов. Кроме того, Планом развития прямо предусмотрено [п.6 Приложения №1 (План развития) к решению Корпорации от 15.12.2023], что при ликвидации Комбината подлежат погашению все долги Комбината перед его кредиторами, т.е. в том числе подлежит погашению долг перед Компанией, возникший на основании Договора займа.

Согласно п.2 ст.166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц.

В соответствии с п.6 ст.45 Закона об ООО установлено, что сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (п.2 ст.174 ГК РФ) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его участников (участника), обладающих не менее чем одним процентом общего числа голосов участников общества, если она совершена в ущерб интересам общества.

Согласно разъяснениям, изложенным в п.7 Постановления Пленума №27, установлено, что участник хозяйственного общества и член совета директоров, оспаривающие сделку общества, действуют от имени и в интересах общества (абз.6 п.1 ст.65.2, п.4 ст.65.3 ГК РФ).

Как следует из системного толкования указанных норм права, требования об оспаривании сделки юридического лица, совершенной с заинтересованностью, предъявляются в защиту прав и интересов самого юридического лица, а не процессуального истца, которым по данной категории дел может быть и иное лицо (участник юридического лица, член коллегиального органа юридическое лица).

Как следует из иска Компания связывает свое право на иск с наличием у нее залоговых прав в отношении долей в Комбинате, т.е. ее права производны от прав участника Комбината – Общества. Поскольку права Компании производны от прав Общества при осуществлении этих прав Компания должна действовать в интересах участника Комбината, т.е. в интересах Общества. Из этого следует, что, обращаясь в суд с требованиями о признании недействительными Дистрибьюторского договора и Договора доверительного управления, Компания действует в защиту не своего права и/или интереса, а в интересах защиты прав и законных интересов самого Комбината и его участника – Общества.

Однако Компанией не представлено допустимых и относимых доказательств причинения Комбинату или Обществу убытков в результате заключения и исполнения Дистрибьюторского договора и Договора доверительного управления – оспариваемые сделки заключены на основании соответствующих корпоративных решений Корпорации и Общества в рамках единой корпоративной группы компаний и преследуют единую цель – реализация Плана развития в целях привлечения инвестиций и реализации Инвестиционного проекта, что свидетельствует об отсутствии нарушений прав Комбината или прав его участника – Общества.

При подаче иска о признании недействительными Дистрибьюторского договора и Договора доверительного управления на том основании, что они нарушают права Компании как займодавца, последняя должна обосновать, в чем конкретно оспариваемые сделки нарушают ее права как займодавца, вытекающие из Договора займа, т.к. Договор залога от 24.09.2015 и Договор залога от 20.07.2017 (далее совместно – Договоры залога) всего лишь обеспечивают исполнение обязательств, вытекающих из Договора займа, и являются вторичными по отношению к займу.

Однако материалы дела не содержат доказательств того, что Дистрибьюторский договор и Договор доверительного управления нарушают права Компании как займодавца, а также не содержат доказательств того, что Комбинатом нарушаются права Компании как займодавца. Наоборот, материалы дела содержат доказательства того, что Компанию не интересует возврат займа, предоставленного Комбинату.

Начиная с 01.03.2022 в Российской Федерации установлен запрет на осуществление валютных операций, связанных с предоставлением (возвратом) резидентами в пользу нерезидентов иностранной валюты по договорам займа (подп.«а» п.3 Указа Президента РФ от 28.02.2022 №79 «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями Соединенных Штатов Америки и примкнувших к ним иностранных государств и международных организаций», далее – Указ Президента РФ №79 от 28.02.2022; подп. «б» п.1 Указа Президента РФ от 01.03.2022 №81 «О дополнительных временных мерах экономического характера по обеспечению финансовой стабильности Российской Федерации», далее – Указ Президента РФ №81 от 01.03.2022; пп.1-3, 5, 7, 11 Указа Президента РФ от 05.03.2022 №95 «О временном порядке исполнения обязательств перед некоторыми иностранными кредиторами», далее – Указ Президента РФ №95 от 05.03.2022).

С учетом вышеуказанных нормативно-правовых актов запрещены валютные операции, связанные с предоставлением (перечислением, возвратом) резидентами недружественным нерезидентам иностранной валюты по договорам займа.

Законный способ исполнения обязательства по возврату валютных займов в пользу нерезидентов, включенных в Перечень иностранных государств, предусмотрен пп.1-3, 5 и 6 Указа Президента РФ №95 от 05.03.2022, и этот порядок устанавливал необходимость открытия специального банковского счета типа «С» в российских рублях и перечисление на него денежных средств (в российских рублях по курсу Банка России на день перечисления) в счет исполнения обязательств по договорам займа.

Комбинат как добросовестный заемщик с целью исполнения своих обязательств, вытекающих из Договора займа, направил в адрес Компании запрос о предоставлении сведений (реквизитах) о счете типа «С», открытого на имя Компании в российском уполномоченном банке, для досрочного исполнения заемного обязательства (запрос от 06.06.2024). Однако Комбинат не получил от Компании никакой информации о банковских реквизитах Компании для расчетов по Договору займа, что не позволяет ему исполнить обязательства, вытекающие из Договора займа.

Вышеуказанные обстоятельства подтверждают довод Общества и Комбината о том, что реальный интерес Компании и ее единственного бенефициара ФИО2 заключается не в возврате займа, а в максимально долгом сохранении видимости наличия залога доли в уставном капитале Комбината в целях продолжения корпоративного конфликта с Обществом и Корпорацией.

Компания не представила никаких доказательств опровергающих вышеуказанный вывод.

Довод Компании о наличии у нее прав залогодержателя доли в уставном капитале Комбината является необоснованным и незаконным, т.к. был прекращен в силу закона еще до принятия Обществом и Корпорацией корпоративных решений в отношении Комбината и до заключения оспариваемых сделок.

Правовым последствием отсутствия у Компании прав залогодержателя является отсутствие у Компании права на оспаривание сделок, заключенных Комбинатом.

Компания считает, что является залогодержателем доли в уставном капитале Комбината на основании Договоров залога и, следовательно, в силу положений абз.2 п.2 ст.358.15 ГК РФ вправе осуществлять права участника Комбината, в том числе вправе принимать корпоративные решения в отношении Комбината, оспаривать сделки, заключенные Комбинатом и т.д. При этом Общество, по мнению Компании, лишено указанных прав до прекращения залога, возникшего на основании Договоров залога.

В подтверждение наличия залога доли в уставном капитале Комбината в размере 100% и, соответственно, наличия у Компании прав залогодержателя, последняя ссылается на сведения государственного реестра о залоге доли в уставном капитале Комбината в пользу Компании, а также на судебные акты, вынесенные в рамках дела №А56-4127/2021.

Однако судебные акты по делу №А56-4127/2021 не подтверждают наличие или отсутствие (прекращения) залога долей в уставном капитале Комбината, а подтверждают лишь отказ суда признать недействительными Договор займа и Договор залога от 20.07.2017 по основаниям заявленным Корпорацией как истцом по указанному делу. Суды по делу №А56-4127/2021 не исследовали вопрос и не давали оценку наличия или отсутствия (прекращения) залога долей в уставном капитале Комбината, вытекающего из Договоров залога, т.к. это не входило в предмет доказывания по указанному делу.

Исходя их условий Договора займа (с учетом изменений, внесенных в него), Договора залога от 24.09.2015 и Договор залога от 20.07.2017 суд считает, что залог долей в уставном капитале Комбината был прекращен с 15.04.2019 и 15.04.2021 соответственно в силу прямого указания закона – п.6 ст.367 ГК РФ (с учетом положений абз.2 п.1 ст.335 ГК РФ).

При этом не имеет правового значения тот факт, что в государственном реестре содержится запись о залоге части доли в уставном капитале Комбината в размере 99,1488% на основании Договора залога от 20.07.2017, т.к. п.6 ст.367 ГК императивно устанавливает, что залог прекращается если кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства не предъявит иск к залогодателю вне зависимости от наличия или отсутствия в государственном реестре записи о залоге.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда РФ от 15.04.2020 №18-П, залог, в том числе ипотека, прекращается при наступлении указанных в законе обстоятельств, т.е. и при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства не предъявит требование об обращении взыскания на предмет залога. При этом залог прекращается независимо от погашения регистрационной записи о залоге в государственном реестре и внесения в него сведений о прекращении залога.

Следовательно, прекращение залога не поставлено в зависимость от погашения в государственном реестре записи о залоге – для прекращения залога достаточно самого факта истечения срока на предъявление кредитором иска к залогодателю.

Кроме того, наличие в государственной реестре записи о залоге части доли в уставном капитале Комбината в размере 99,1488% на основании Договора залога от 20.07.2017 не имеет правового значения в силу прямого указания закона – абз.2 п.6 ст.8.1 ГК РФ.

В соответствии с абз.2 п.6 ст.8.1 ГК РФ установлено, что при возникновении спора в отношении зарегистрированного права лицо, которое знало или должно было знать о недостоверности данных государственного реестра, не вправе ссылаться на соответствующие данные.

Компания, являясь стороной Договора займа и Договора залога от 20.07.2017, заведомо знает о недостоверности указанной записи в связи с прекращением залога и не вправе ссылаться на указанную запись, а суд при оценке факта наличия или отсутствия такого залога должен исходить из того, что такой залог отсутствует.

Согласно абз. 2 п.1 ст. 335 ГК РФ установлено, что в случае, когда залогодателем является третье лицо, к отношениям между залогодателем, должником и залогодержателем применяются правила ст.ст.364–367 ГК РФ, если законом или соглашением между соответствующими лицами не предусмотрено иное.

На необходимость применения ст.ст.364-367 ГК РФ к отношениям с участием залогодателя - третьего лица указывается в разъяснениях, изложенных в п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №23 от 27.06.2023 «О применении судами правил о залоге вещей», и в судебной практике (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.06.2019 №304-ЭС18-26241).

Согласно п.6 ст.367 ГК РФ поручительство прекращается по истечении указанного в договоре поручительства срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю.

Вышеуказанная норма закона о прекращении поручительства, не допускающая бессрочного существования обязательства поручителя, направлена на обеспечение определенности в правоотношениях с его участием, из чего исходит и правоприменительная практика (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 10.11.2015 №80-КГ15-18).

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 15.04.2020 №18-П указано, что залог, срок действия которого не определен соглашением сторон, прекращается по основанию, предусмотренному п.6 ст.367 ГК РФ, то есть при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства не предъявит требование об обращении взыскания на предмет залога. При этом срок обращения взыскания на предмет залога, предоставленный лицом, не являющимся должником по основному обязательству, - пресекательный, то есть это, по сути, срок существования залога. К отношениям с участием залогодателя - третьего лица не применяются правила главы 12 ГК РФ об исковой давности, в частности нормы о приостановлении и перерыве течения срока исковой давности и о его восстановлении. Последствия истечения срока предъявления требования к такому залогодателю, в отличие от последствий пропуска срока исковой давности (п.2 ст.199 ГК РФ), применяются судом по своей инициативе, независимо от заявления стороны в споре. Это соответствует требованиям защиты прав такого залогодателя при соблюдении баланса интересов участвующих в сложившихся правоотношениях лиц.

Условия Договора займа, а также условия пп.1.1, 7.2 и 8.5 Договора залога от 24.09.2015 и пп.1.1, 7.2 и 8.5 Договора залога от 20.07.2017 позволяют сделать однозначный вывод о том, что залог долей был прекращен еще с 15.04.2019 и 15.04.2021 соответственно в силу прямого указания закона (п.6 ст.367 ГК РФ с учетом абз.2 п.1 ст.335).

Стороны Договоров залога не установили срока их действия, следовательно, залог долей в уставном капитале Комбината были прекращены по истечении года со дня наступления первоначального срока исполнения обязательства по Договору займа согласованного Компанией с залогодателями в Договорах залога.

Стороны поставили срок действия Договоров залога в зависимость от срока исполнения обязательства по Договору займа, что свидетельствует о том, что срок действия Договоров залога не установлен – ст.190 ГК РФ, п.6 ст.367 ГК РФ, пп.42 и 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №45 от 24.12.2020 «О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве», п.2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 20.01.1998 №28 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о поручительстве», Постановление Президиума ВАС РФ от 08.06.2010 №2751/10 по делу №А56-21592/2009, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 20.12.2011 №81-В11-8.

Довод Компании о том, что Дополнительным соглашением №10 от 01.09.2022 к Договору займа изменен срок возврата займа до 31.12.2025, не имеет правового значения, т.к. изменения в отношении срока действия залога должны были быть внесены в Договор залога от 24.09.2015 и Договор залога от 20.07.2017. Однако соответствующие изменения в отношении увеличения срока действия залога не были внесены, следовательно, для ФИО3 и  ФИО2, как сторон указанных сделок, действует первоначальный срок исполнения обязательств по Договору займа.

Первоначальный срок исполнения обязательства по Договору займа был согласован Компанией с залогодателями (ФИО2 и ФИО3) и установлен для Договора залога от 24.09.2015 – не позднее 15.04.2018, а для Договора залога от 20.07.2017 (с учетом п.2 Дополнительного соглашения №4 от 01.11.2016) – не позднее 15.04.2020.

В дальнейшем стороны Договора займа (Комбинат и Компания) неоднократно меняли срок окончания исполнения обязательств, вытекающих из него (увеличивали срок окончания выплаты займа и процентов) – сначала до 31.12.2027, а затем до 31.12.2025 –  и при этом не согласовывали изменение указанного срока с залогодателями (ФИО3 и ФИО2), что повлекло за собой правовые последствия в виде того, что залогодатели остались отвечать на прежних условиях (абз.2 п.1 ст.335, п.2 ст.367 ГК РФ, пп.33 34 и 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №23 от 27.06.2023 «О применении судами правил о залоге вещей»).

Таким образом, для залогодателей обеспеченное залогом обязательство, вытекающее из Договора займа, должно было быть исполнено не позднее 15.04.2018 (в отношении Договора залога от 24.09.2015) и не позднее 15.04.2020 (в отношении Договора залога от 20.07.2017). При этом залог долей в уставном капитале Комбината был прекращен по истечении года со дня наступления первоначального срока исполнения обязательства по Договору займа, т.е. 15.04.2019 и 15.04.2021 соответственно.

Компания была обязана предъявить требование к залогодателям об обращении взыскания на их доли в уставном капитале Комбината не позднее 15.04.2019 (в отношении Договора залога от 24.09.2015) и не позднее 15.04.2021 (в отношении Договора залога от 20.07.2017), но не совершила указанных действий, что повлекло за собой прекращение залога в силу прямого указания закона – п.6 ст.367 ГК РФ.

С учетом норм закона (абз.2 п.1 ст.335 и п.6 ст.367 ГК РФ) и разъяснений Верховного Суда РФ и Конституционного Суда РФ (пп.2, 33, 34 и 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №23 от 27.06.2023 «О применении судами правил о залоге вещей», пп.42 и 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №45 от 24.12.2020 «О некоторых вопросах разрешения споров о поручительстве» и Постановление Конституционного Суда РФ от 15.04.2020 №18-П) залог долей в уставном капитале Комбината, возникший на основании Договора от 24.09.2015 и Договора залога от 20.07.2017, прекратился с 15.04.2019 и 15.04.2021 соответственно в связи с отсутствием требований Компании к ФИО3 и ФИО2, заявленных в срок, установленный п.6 ст.367 ГК РФ

Следовательно, Компания не является залогодержателем долей в уставном капитале Комбината и не вправе реализовывать и осуществлять права, вытекающие из такого залога, в частности не вправе осуществлять права участника Комбината, не вправе оспаривать сделки, заключенные Комбинатом, не вправе требовать получения согласий (разрешений) на принятие корпоративных решений в отношении Комбината и т.д.

При этом в силу прямого указания Конституционного Суда РФ последствия истечения срока предъявления требований к залогодателю (ФИО3 и ФИО2), в отличие от последствий пропуска срока исковой давности (п.2 ст.199 ГК РФ), применяются судом по своей инициативе, независимо от заявления стороны в споре.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, подтверждающих прекращение залога, Компания не вправе в обоснование своего права ссылаться на наличие залога долей в уставном капитале Комбината, а суд при рассмотрении спора обязан исходить из отсутствия залога долей в уставном капитале Комбината, ранее существовавшего на основании Договора от 24.09.2015 и Договора залога от 20.07.2017, т.к. указанный залог прекращен в силу закона с 15.04.2019 и 15.04.2021 соответственно, и не требует отдельного судебного подтверждения такого прекращения.

При этом суд учитывает фактическую и юридическую аффилированность Компании и ФИО2, который является единственным бенефициаром Компании, что подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела.

Как следует из материалов дела единственным участником (бенефициаром) Компании является ФИО2, что подтверждается официальными данными государственного реестра ш. Флорида, США (место регистрации Компании), в частности уставом Компании (ст.5 устава Компании), а также подтверждается Структурой управления Компанией (с подтверждающими документами), и дополнительно подтверждается расширенным кредитным отчетом от 09.08.2021, составленным Дан энд Брэдстрит (Dun&Bradstreet;). При этом в материалах дела отсутствуют надлежащие доказательства, подтверждающие прекращение участия ФИО2 в Компании в юридически значимый период времени, а также позволяет утверждать об участии ФИО2 в Компании до настоящего времени.

Кроме того, из вышеуказанных доказательств следует, и не опровергнуто допустимыми доказательствами лицами, участвующими в деле, что фактически Компания является «продолжением» (alter ego) ФИО2, не является и никогда не являлась самостоятельным субъектом экономической деятельности, а была учреждена (создана) и с указанного времени полностью подчинена исключительно личным интересам самого ФИО2, так как последний является единственным ее участником (бенефициаром). То есть Компания является «технической компанией», не ведущей никакой реальной хозяйственной деятельности и не имеющей материальных ресурсов и персонала, кроме управляющего (менеджера), подчиненного ФИО2

В связи с вышеуказанными обстоятельствами подлежит критической оценке потенциальная возможность подтверждения ФИО2 обстоятельств согласования между ним и Компанией срока увеличения исполнения обеспеченного залогом обязательства с целью продления срока действия залога, т.к. фактически волеизъявление ФИО2 является одновременно и волеизъявлением Компании. При этом согласно п.8.5 Договора залога от 24.09.2015 установлено, что любые изменения его условий подлежат нотариальному удостоверению, т.е. условие об изменении срока действия Договора залога от 24.09.2015 или/и условие об изменении срока исполнения обеспеченного им обязательства должно быть нотариально удостоверено. С учетом того, что залог доли в уставном капитале Комбината, возникший на основании Договора залога от 24.09.2015, уже прекращен, то любые изменения, позволяющие «восстановить» залог будут являться недобросовестными действиями со стороны Компании и ФИО2 с соответствующими правовыми  последствиями, установленным законом (пп.3 и 4 ст.1, пп.1 и 2 ст.10 ГК РФ).

Исходя из совокупности доказательств, находящихся в материалах дела, можно утверждать, что реальной целью подачи иска является создание ФИО2, как единственным бенефициаром Компании, препятствий для реализации Обществом и Корпорацией Инвестиционного проекта, а не защита прав Комбината.

Компания, а фактические ее единственный бенефициар ФИО2, оспаривая сделки, заключенные Комбинатом, Обществом и ООО «Вкусарома», необоснованно и незаконно вторгается в корпоративные и коммерческие отношения между назваными лицами, а также препятствует Обществу и Корпорации привлечь инвесторов и реализовать Инвестиционный проект.

Фактически действия ФИО2 и подконтрольной ему Компании, направленные на осуществление прав участника Комбината в отсутствие такого права являются недобросовестными, что является нарушением соответствующего элемента публичного порядка Российской Федерации (абз.4 п.5.2 постановления Конституционного Суда РФ от 03.10.2023 №46-П) и злоупотреблением правом.

Согласно конституционно-правовому смыслу, выявленному Конституционным Судом РФ, принцип добросовестности является одним из элементов публичного порядка Российской Федерации (п.5.2 постановления Конституционного суда РФ от 03.10.2023 №46-П).

Создание видимости права, то есть обман или иное намеренное искажение информации, способствующее получению несоразмерных преимуществ при вступлении в частно- и публично-правовые отношения, представляет собой, по сути, действие, направленное на обход закона с противоправной целью.  Подобное поведение порицается как законом (ст.10 ГК РФ), так и судебной практикой, например, пп.4 и 32 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №5(2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017); п.14 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1(2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.03.2018); пп.5.1 и 5.2 постановления Конституционного суда РФ от 03.10.2023 №46-П.

Довод Компании о необоснованном отказе судом первой инстанции в объединении настоящего дела и дела №А56-105816/2022 не является основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

Согласно ч.2 ст.130 АПК РФ арбитражный суд первой инстанции вправе объединить несколько однородных дел, в которых участвуют одни и те же лица, в одно производство для совместного рассмотрения.

Объединение дел в одно производство для совместного рассмотрения производится при наличии процессуальной целесообразности совершения данного действия, под которой следует понимать достижение главной цели судебной деятельности - осуществление защиты субъективных прав путем применения норм права к спорным правоотношениям, имея в виду скорую и полную реализацию задач арбитражного судопроизводства (ст.2 АПК РФ) при соблюдении сроков судопроизводства (ст.6.1 АПК РФ).

В рассматриваемом случае суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для объединения дел в одно производство, указав на отсутствие оснований для вывода о наличии процессуальной целесообразности объединения споров в одно производство, о направленности такого процессуального действия на скорейшее и правильное рассмотрение дел.

Вывод суда первой инстанции соответствует фактическим обстоятельствам, установленным по делу, и имеющимся в деле доказательствам.

При этом довод Компании о нарушении судом первой инстанции принципа состязательности не подтверждается материалами дела.

Корпоративные решения в отношении Комбината, принятые Обществом и Корпорацией, были представлены в суд в электронной форме – 28.10.2024. Тот факт, что представитель Компании ознакомился с материалами дела только 25.11.2024 не может означать, что суд первой инстанции нарушил принцип состязательности, т.к. в силу чч.1 и 2 ст.41 АПК РФ лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с материалами дела, и при этом должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Компания могла и ранее ознакомится с материалами электронного дела подав соответствующее заявление и получив код доступа к материалам электронного дела, но не совершила указанные действия.

Согласно ч.2 ст.9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

При этом необходимо отметить, что с даты ознакомления с материалами дела (28.10.2024) и до даты судебного заседания (18.12.2024) у Компании имелось достаточное время для уточнения своей правовой позиции по делу, предоставления дополнительных доказательств и подачи иска об оспаривании корпоративных решений, принятых Обществом и Корпорацией, в связи с чем довод о нарушении судом первой инстанции ее прав и нарушение принципа состязательности является бездоказательным (надуманным), а ходатайство об отложении судебного разбирательства и ходатайство об объединении дел были направлены лишь на затягивание процессуальных сроков рассмотрения дела, что является злоупотреблением процессуальными правами.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции.

На основании изложенного, апелляционная коллегия полагает, что суд первой инстанции полно и всесторонне исследовал обстоятельства, имеющие значение для дела, оценил в совокупности и взаимосвязи представленные сторонами доказательства, правильно применив нормы материального и процессуального права принял законное и обоснованное решение. Оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции апелляционным судом не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 269-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Решение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 19.01.2025 по делу №  А56-77306/2024  оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.


Председательствующий

В.А. Семиглазов

Судьи

И.В. Масенкова

 Е.И. Пивцаев