Постановление от 4 ноября 2025 г. по делу № А60-44818/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3116/25

Екатеринбург

05 ноября 2025 г.


Дело № А60-44818/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 ноября 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Тихоновского Ф.И.,

судей Пирской О.Н., Осипова А.А.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.03.2025 по делу № А60-44818/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании суда округа приняла участие ФИО1 (паспорт).


В Арбитражный суд Свердловской области 28.10.2021 поступило заявление ФИО2 о признании общества с ограниченной ответственностью «ТГК Урала» (далее – общество «ТГК Урала», должник) несостоятельным (банкротом).

Решением суда первой инстанции от 29.05.2024 общество «ТГК Урала» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО3 (далее – конкурсный управляющий ФИО3).

Конкурсный управляющий ФИО3 обратилась в суд первой инстанции с заявлением от 09.12.2024 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением суда первой инстанции от 05.03.2025 заявление конкурсного управляющего ФИО3 удовлетворено частично, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении остальной части требований отказано, производство по заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025 определение суда первой инстанции от 05.03.2025 в обжалуемой части оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами нижестоящих судов, ФИО1 обратилась с кассационной жалобой в Арбитражный суд Уральского округа.

В обоснование доводов кассационной жалобы её податель ссылается на то, что ФИО1 не является контролирующим должника лицом, поскольку необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника лиц является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. В рассматриваемом случае, как указывает кассатор, все сделки по перечислению денежных средств в адрес третьих лиц совершались по указанию и с одобрения реальных бенефициаров должника (ФИО7, ФИО6, ФИО8 и ФИО5). ФИО1 также обращает внимание на отсутствие факта причинения вреда кредиторам должника оспариваемыми сделками, поскольку результатом подобного перечисления явилось получение должником в качестве отступного объекта недвижимости (квартиры), который оставался во владении должника на момент оставления ответчиком должности руководителя должника, и стоимость которого сопоставима с размером кредиторской задолженности. Помимо прочего, ФИО1 указывает на то, что кредиторами должника являются аффилированные с ним лица, что исключает возможность удовлетворения их требований за счёт средств, взысканных в порядке привлечения к субсидиарной ответственности.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в пределах доводов кассационной жалобы, в части установления наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам должника.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «ТГК Урала» зарегистрировано в качестве юридического лица 12.07.2018. Основным видом деятельности должника являлась аренда и управление собственным или арендованным недвижимым имуществом.

С момента создания общества и по настоящее время его участниками являются ФИО5 с 75% долей уставного капитала и общество «Уралнефть» с 25% долей уставного капитала. Директором должника в период с 09.10.2018 по 20.12.2019 являлась ФИО4.

В ходе проведения мероприятий в рамках процедур банкротства должника конкурсным управляющим было установлено, что с расчетного счета должника в пользу третьих лиц перечислялись денежные средства без какого-либо встречного исполнения:

- за общество с ограниченной ответственностью «ТГК Плюс» (далее – общество «ТГК Плюс») в сумме 16 361 639,21 руб. в адрес акционерного общества «Тагилхлеб» в сумме 15 912 986,30 руб., в адрес адвокатской конторы № 1 СОКА в сумме 205 000 руб., в адрес ФИО9 в сумме 30 000 руб., в адрес открытого акционерного общества «МРСК Урала» в сумме 10 223,40 руб., по исполнительным производствам на сумму 190 545,51 руб.;

- в адрес ФИО5 в сумме 2 972 455,51 руб.

Заявления о признании вышеуказанных платежей недействительными сделками конкурсным управляющим не подавались в связи с истечением сроков исковой давности.

В реестр требований кредиторов общества «ТГК Урала» включены требования четырех кредиторов на общую сумму 20 403 934,07 руб.

Документы, касающиеся хозяйственной деятельности общества «ТГК Урала» конкурсному управляющему переданы не были.

Вступившими в законную силу судебными актами по делу № А60-24564/2021 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «УралНефть», а также по делу № А60-60536/2018 о банкротстве общества «ГУП Газовые сети» установлено, что заинтересованными лицами, входящими в одну группу лиц, в соответствии со статьей 19 Закона о банкротстве, являются ФИО7, ФИО6, ФИО5, ФИО8, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО4, ФИО13, ФИО14, общество с ограниченной ответственностью «Расчетный Центр», акционерное общество «Евролизинг», общество с ограниченной ответственностью «Куст-14», общество с ограниченной ответственностью «Куст-15», общество с ограниченной ответственностью «Старатель-1», общество с ограниченной ответственностью «Старатель-2», общество с ограниченной ответственностью «Старатель-5», общество «ТГК Урала», общество «ТГК Плюс», общество с ограниченной ответственностью «ММК Энерджи», общество с ограниченной ответственностью «Уралнефть», общество с ограниченной ответственностью «Уралзолото», общество с ограниченной ответственностью «Щебень Урала», общество с ограниченной ответственностью «Арион».

Указывая на то, что суммарный размер перечисленных в адрес аффилированных с должником лиц денежных средств сопоставим с размером требований кредиторов, включенных в реестр, и полагая, что полное погашение требований кредиторов оказалось невозможным вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, а именно учредителя ФИО5 и Медведевой (ранее ФИО16) Д.М., являвшейся на момент совершения платежей директором общества «ТГК Урала», конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении требований о признании доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО6, ФИО7, ФИО8, исходил из того, что конкурсным управляющим не приведено достаточных обоснований относимости указанных лиц к лицам, контролировавшим должника, равно как и доказательств наличия причинно-следственной связи между обстоятельствами, свидетельствующими о наличии у ФИО6, ФИО7, ФИО8 возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника, реализации ими соответствующих полномочий и возникновением негативных для должника и его кредиторов последствий.

В указанной части каких-либо доводов кассационная жалоба в себе не содержит, в связи с чем выводы судов в указанной части судом округа не проверяются.

Рассмотрев заявление конкурсного управляющего в отношении ФИО4 и ФИО5, суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения названных лиц к субсидиарной ответственности, указав на заключение и одобрение названными лицами сделок на заведомо невыгодных для должника условиях и получением выгоды от их совершения, при наличии у должника неисполненных с 2019 года обязательств перед кредиторами, что причинило существенный вред кредиторам и привело к невозможности погашения задолженности перед ними.

Суд округа не может согласиться с указанными выводами судов по следующим основаниям.

Главой III.2 Закона о банкротстве установлены специальные основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 названной статьи к числу контролирующих должника лиц отнесены участники и руководитель должника, причем законодателем установлена презумпция их статуса контролирующих должника лиц, пока не доказано иное.

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, и исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующая обязанность не исполнена им в течение трех месяцев даты, когда они должны были быть исполнены.

Согласно общему правилу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрен ряд презумпций, наличие которых предполагает, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Данные презумпции являются опровержимыми.

Из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), следует, что установленная подпунктом первым пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В пунктах 16-17 постановления № 53 прямо разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинноследственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (п. 18 постановления № 53).

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики № 2 (2016), утвержденного 06.07.2016 Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, субсидиарная ответственность контролирующего лица наступает лишь тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Как уже было указано, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылался на перечисление в период с 15.04.2019 по 21.06.2019 с расчетного счета общества «ТГК Урала» в адрес акционерного общества «Тагилхлеб» денежных средств в общей сумме 16 361 639,21 руб.

В назначении платежа в указанных перечислениях указано, что спорные денежные средства перечисляются в счёт исполнения обязательств общества «ТГК Плюс» перед обществом «Тагилхлеб» по договору процентного займа от 06.11.2018 № 1.

Конкурсный управляющий указывал при этом на то, что доказательств наличия каких-либо взаимоотношений между должником и обществом «ТГК Плюс», обусловивших осуществление спорных перечислений, не имеется, а также ссылался на наличие признаков аффилированности между обществом «ТГК Урала» и обществом «ТГК Плюс».

В свою очередь, ФИО1, возражая против указанных доводов, приводила сведения о том, что перечисления должника в адрес общества «Тагилхлеб» за общество «ТГК Плюс» носили встречный характер – взамен совершённых платежей обществом «ТГК Плюс» должнику на основании заключенного между ними соглашения об отступном было передано имущество (квартира), стоимость которой сопоставима с размером произведённых платежей.

Указанные доводы были отклонены судами со ссылкой на результаты рассмотрения в рамках дела № А60-51542/2020 о несостоятельности (банкротстве) общества «ТГК Плюс» заявления конкурсного управляющего названного должника об оспаривании заключенного между обществом «ТГК Плюс» и должником указанного соглашения об отступном от 01.08.2019.

Определением суда первой инстанции от 02.08.2021, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и суда округа, указанное соглашение было признано недействительной сделкой, применены последствия недействительности сделки в виде истребования у общества «Старатель-5» (лица, которому спорная квартира была впоследствии отчуждена должником) в пользу общества «ТГК Плюс» названной квартиры.

В указанных судебных актах суды пришли к выводу об отсутствии доказательств, подтверждающих наличие задолженности должника перед АО «Тагилхлеб», равно как и доказательств существования каких-либо заёмных правоотношений между обществом «ТГК Плюс» и обществом «Тагилхлеб», в связи с чем констатировали, что сделка по отчуждению квартиры совершена в отсутствие встречного предоставления, в пользу заинтересованного лица, другая сторона сделки (общество «ТГК Урала»), равно как и конечный собственник квартиры (общество «Старатель-5») знали о наличии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами, об истинной цели совершения спорной сделки, а именно цели причинения вреда имущественным правам кредиторов путем выбытия имущества из конкурсной массы посредством последовательной цепочки сделок, совершенных в короткий период времени. 

В указанной связи с учетом данных обстоятельств, характера и хронологии движения имущества – квартиры, установленных при рассмотрении обособленного спора о признании недействительным соглашения об отступном, в рамках рассмотрения настоящего спора суды пришли к выводу, что передача данного имущества внутри одной группы лиц осуществлялась с целью создания видимости исполнения обязательств между ее членами и обоснования законности перечисления денежных средств. В результате действий контролирующих должника лиц имущественная масса должника уменьшилась на более чем 16 млн. руб., что привело к невозможности исполнения им обязательств перед своими кредиторами.

Факт последующего предъявления обществом «ТГК «Урала» (в лице конкурсного управляющего) требования о включении в реестр требований кредиторов общества «ТГК Плюс» в сумме 16 708 635 руб. 62 коп., представляющего собой размер спорных перечислений, вменяемых в вину ФИО1, и которое было определением суда первой инстанции от 13.09.2024 по делу № А60-51542/2020 признано обоснованным, а впоследствии, в ходе завершения конкурсного производства - частично погашено в размере 10 768 306,45 руб., не был признан судами исключающим законность требований конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности за вред, причиненный их действиями по выводу активов.

Между тем, судами не было учтено следующее.

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, который должен содержать мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71, часть 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи 170 названного Кодекса).

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными (пункт 23 Постановления N 53).

Делая выводы о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за совершение сделок по перечислению денежных средств в адрес общества «Тагилхлеб», суды обеих инстанций исходили из того, что данными сделками фактически совершен вывод ликвидных активов должника.

В то же время, суды первой и апелляционной инстанций не приняли во внимание доводы ФИО1 о том, что фактически спорные перечисления денежных средств имели эквивалентное встречное предоставление.

Так, как следует из материалов дела и на что последовательно ссылалась ФИО1, 24.07.2019 общество «ТГК Урала» (кредитор) и общество «ТГК Плюс» (должник) заключили соглашение, по которому должник в качестве отступного в счет погашения своих обязательств по договору займа от 16.08.2018 № 1, заключенному с обществом «Тагилхлеб» (займодавец), погашенных обществом «ТГК Урала», передал кредитору квартиру площадью 116,2 кв. м, расположенную по адресу: <...>.

Из соглашения следует, что размер обязательства общества «ТГК Плюс» составляет 15 912 986 руб.; срок его исполнения - 06.05.2019; обязательство исполнено обществом «ТГК Урала» на основании писем в период с 15.04.2019 по 21.06.2019.

Государственная регистрация права собственности на квартиру за обществом «ТГК Урала» произведена 01.08.2019; по договору купли-продажи от 23.12.2019 квартира продана обществом «ТГК Урала» обществу «Старатель-5» по цене 15 912 986 руб.

Сведений о не соответствии стоимости квартиры рыночным расценкам никем из участвующих в деле лиц не приводилось. Более того, из материалов обособленного спора по оспариванию соглашения об отступном следует, что рыночная стоимость квартиры фактически превышает ту стоимость, по которой её оценили стороны названного соглашения.

ФИО1 также указывала на то, что на момент её увольнения из общества «ТГК Урала» указанная квартира числилась в качестве объекта основных средств должника и была отчуждена только лишь последующим руководителем должника.

Таким образом, ответчик полагала, что вред, причинённый совершением оспариваемых сделок, был в полной мере компенсирован передачей должнику спорной квартиры в качестве отступного. На момент своего увольнения ФИО1 обладала достоверным убеждением, что её действия по осуществлению спорных перечислений к каким-либо негативным последствиям для должника не привели.

  Вместе с тем, приведенные ФИО1 доводы в нарушение положений процессуального законодательства должной оценки судов первой и апелляционной инстанций не получили.

Отклоняя возражения ответчика, суды первой и апелляционной инстанций ограничились указанием на то, что соглашение об отступном было впоследствии признано недействительной сделкой.

Однако в таком случае конкурсному управляющему следовало доказать, что осуществляя спорные перечисления в адрес общества «Тагилхлеб» за общество «ТГК Плюс», ФИО1 осознавала, что производит такие платежи в счёт исполнения заведомо недействительной сделки.

Между тем, данный вопрос не был включен судами в предмет исследования. 

Более того, из материалов дела о банкротстве общества «ТГК Плюс», находящихся в открытом доступе, следует, что при рассмотрении обособленного спора об установлении требований общества «ТГК Урала» в сумме 16 708 635 руб. 62 коп., возникших в результате применения последствий недействительности соглашения об отступном, конкурсный управляющий должника ФИО3 в качестве обоснования законности предъявленного требования представила в том числе копию договора займа, заключённого между названными обществами, из которого следует, что спорный заём предоставляется должником путём перечисления денежных средств в сумме 16 000 000 руб. непосредственно в адрес общества «Тагилхлеб», а также копии платёжных поручений, подтверждающих исполнение договора займа.

В ответ на данное требование конкурсный управляющий общества «ТГК Плюс» ФИО17 представила отзыв, из которого следует, что требования общества «ТГК Урала», по её мнению, являются законными и обоснованными. В названном отзыве конкурсный управляющий подтверждает, что общество «ТГК Плюс» действительно получило от общества «Тагилхлеб» денежные средства в счёт исполнения договора займа от 06.11.2018 № 1. В качестве приложения к названному отзыву представлено платёжное поручение, подтверждающее указанные факты.

Следует отметить также, что мотивом признания недействительной сделкой соглашения об отступном явилось именно отсутствие доказательств действительности заключения между обществом «ТГК Плюс» и обществом «Тагилхлеб» договора займа от 06.11.2018 № 1.

Названным доказательствам в совокупности какая-либо оценка судами дана не была.

Таким образом, выводы судов о том, что совершение указанных выше сделок с очевидностью повлекло возникновение признаков неплатежеспособности должника, а впоследствии - нарушение прав конкурсных кредиторов, не являются достаточно мотивированными. Указания судов на то, что контролирующее должника лицо в ходе осуществления руководства деятельностью должника допустило действия, которые привели к невозможности расчетов с контрагентами и, соответственно, возникновению задолженности, к ухудшению финансового состояния должника, в достаточной мере не обоснованы.

Суд округа также полагает необходимым обратить внимание на следующее.

В силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

При этом не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица (абзац 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3), иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства. Наряду с конкурсным оспариванием (которое также осуществляется посредством предъявления косвенного иска) институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда. В отношении конкурсного оспаривания судебной практикой выработано толкование, согласно которому при разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке.

Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации от 03.08.2020 № 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 № 305-ЭС20-5613).

Равным образом при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность.

Конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам, исходя из чего и определяется размер субсидиарной ответственности контролирующего лица.

Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты.

При этом приобретение независимым кредитором права требования к должнику у аффилированного лица, также находящегося под влиянием контролирующего должника лица, не наделяет такого кредитора дополнительными правами по сравнению с правами первоначального кредитора (абзац 2 пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки", пункт 7 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

При рассмотрении настоящего обособленного спора ответчиком приводились доводы о том, что основная часть задолженности, включённой в реестр, представляет собой задолженность перед аффилированными по отношению к должнику лицам.

В частности, к таковой задолженности ФИО1 относила задолженность перед кредитором ФИО2 в сумме 9 824 500 руб., сложившейся в связи с признанием определением суда от 07.08.2019 по делу № А60-60536/2018 о банкротстве ГУП общества «Газовые сети» недействительной сделкой перечислений денежных средств, совершенных обществом «Расчетный Центр» в период с 15.05.2019 по 29.05.2019 в адрес третьих лиц, аффилированных с обществом ГУП «Газовые сети», в том числе в адрес общества «ТГК Урала», права требования по которой к должнику (дебиторская задолженность) были приобретены ФИО2 на торгах в рамках процедуры банкротства общества ГУП «Газовые сети», а также задолженность должника перед обществом «Куст-15», которое, наряду с обществом ГУП «Газовые сети», также является аффилированным по отношению к должнику и входит в одну группу компаний наравне с должником.

Помимо требований названных кредиторов, в реестр требований кредиторов должника включены требования независимых кредиторов: налогового органа в общем размере 3 346 729,58 руб. и Администрации Красноуральского городского округа в общем размере 32 704,49 руб.

Других кредиторов у должника не имеется.

Таким образом, основной объём задолженности должника перед его кредиторами представляет собой задолженность перед аффилированными по отношению к должнику лицами, что исключает возможность защиты прав таких лиц путём использования механизма привлечения к субсидиарной ответственности.

При этом, возражения ответчика, сводящиеся к недопустимости возложения на неё ответственности по обязательствам связанных с должником кредиторов, судами также оценены не были.

Наконец, в процессе рассмотрения спора ФИО1 указывала на то, что совершение вменяемых ей сделок осуществлялось по непосредственному указанию иных лиц, фактически контролировавших должника, в частности, ФИО5

В указанной связи ответчиком приводились соответствующие обстоятельства ведения обществом хозяйственной деятельности.

Из названных пояснений, как указывает ФИО1, может следовать, что она фактически являлась инструментом управления обществом, каких-либо самостоятельных управленческих решений не принимала и осуществляла денежные транзакции по указанию ФИО5

Суды вышеназванные доводы ответчика отклонили формально, при этом применительно к предмету настоящего обособленного спора приведенные ответчиком обстоятельства не проверялись и не исследовались.

Доказательства, представленные ФИО1, суды должным образом не оценили, соответствующие приводимые ответчиком обстоятельства судами исследованы не были, какая-либо оценка роли ФИО1 в деятельности должника не дана.

В указанной связи вывод о доказанности наличия у ФИО1 статуса фактически контролирующего должника лица представляется суду округа недостаточно мотивированным и по сути преждевременным.

При указанных обстоятельствах обжалуемые судебные акты нельзя признать достаточно обоснованными и мотивированными, судами неполно исследованы фактические обстоятельства дела, выводы судов о том, что в связи с установленными судами обстоятельствами вывода денежных средств должника ФИО1 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, являются преждевременными.

Основанием для отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций является несоответствие выводов суда, содержащихся в судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права, при этом нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления (части 1, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Учитывая изложенное, и то, что, исходя из вышеназванных обстоятельств, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности сделаны при неправильном применении судами норм материального (статьи 61.11 Закона о банкротстве) и процессуального (статьи 65, 71, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) права, сделаны преждевременно, без исследования и оценки всех обстоятельств дела и всех имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, что повлекло совершение ошибочных выводов и вынесение неправильных судебных актов, определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.03.2025 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025 подлежат отмене, обособленный спор - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Суд округа при этом полагает необходимым руководствоваться правовой позицией, изложенной в абзаце первом пункта 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 N 17 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регулирующих производство в суде кассационной инстанции", в соответствии с которой если обжалуемая часть решения суда обусловлена другой его частью, которая не обжалуется заявителем, то эта часть решения также подлежит проверке судом. Данные разъяснения применимы и при толковании положений части 2 статьи 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, совпадающих по содержанию с нормами о пределах рассмотрения дела кассационным судом, закрепленными в части 2 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Исходя из изложенного, суд округа приходит к выводу о необходимости отмены состоявшихся судебных актов в полном объеме, в том числе и в той части, которая заявителем не обжалуется, - в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5

При новом рассмотрении спора арбитражному суду, с учетом изложенного в мотивировочной части постановления, надлежит устранить отмеченные недостатки, рассмотреть вопрос относительно наличия либо отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, с учетом всех фактических обстоятельств дела, исследовать и оценить имеющиеся в деле доказательства и приведенные участвующими в споре лицами в обоснование своих требований и возражений доводы и пояснения по данному вопросу, указав конкретные мотивы их принятия либо отклонения, и принять законное, обоснованное и мотивированное решение в соответствии требованиями действующего материального и процессуального законодательства.

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 05.03.2025 по делу № А60-44818/2023 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025 по тому же делу отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                             Ф.И. Тихоновский


Судьи                                                                          О.Н. Пирская


                                                                                      А.А. Осипов