Постановление от 22 октября 2025 г. по делу № А56-103565/2023

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-103565/2023
23 октября 2025 года
г. Санкт-Петербург
Резолютивная часть постановления объявлена 13 октября 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 23 октября 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Слоневской А.Ю., судей Серебровой А.Ю., Тойвонена И.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Вороной Б.И.,

при участии: от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 10.01.2022, от ООО «Т.М.А.»: ФИО3 по доверенности от 20.11.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-22090/2025) общества с ограниченной ответственностью «Т.М.А.» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.07.2025 по делу № А56-103565/2023, принятое по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «Т.М.А.» к ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности,

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «Т.М.А.» (далее - Компания) обратилось с исковым заявлением в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области к ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Логос» (далее - Общество) в размере 19 859 020,07 руб.

Определением суда от 08.12.2023 Общество привлечено к участию в деле в качестве третьего лица без самостоятельных требований.

Решением суда от 25.04.2024, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.10.2024, в иске отказано.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 14.04.2025 принятые по делу судебные акты отменены в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, дело направлено в данной части на новое рассмотрение.

Решением суда от 16.07.2025 в иске отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, Компания обратилась в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое решение, ссылаясь на непредставление документов Общества, их утрату, ответчиком не представлено доказательств того, что со стороны Общества предприняты исчерпывающие меры для возврата дебиторской задолженности, притом что руководителями Общества не переданы документы в

отношении последнего, непередача бухгалтерской документации, внесение недостоверных сведений в Единый государственный реестр юридических лиц, назначение номинального директора ФИО4 свидетельствуют о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

В судебном заседании представитель Компании поддержал доводы апелляционной жалобы, представитель ответчика возражал против удовлетворения апелляционной жалобы.

Лица, участвующие в деле, уведомлены судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие неявившихся лиц согласно статье 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверена апелляционным судом в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, в период с 24.12.2018 по 16.10.2019 ФИО1 являлся генеральным директором Общества, а также в период с 13.10.2017 по 08.11.2019 - его участником с долей в размере 15% уставного капитала, а затем - в размере 50% уставного капитала.

В период с 16.10.2019 по 22.12.2021 генеральным директором Общества являлся ФИО4

В обоснование заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества Компания ссылалась на непередачу ФИО1 первичной документации конкурсному управляющему Обществом в ходе процедуры банкротства последнего, а также неистребование дебиторской задолженности.

Из материалов дела следует, что решением от 11.08.2020 по делу N А56-3846/2020 с Общества в пользу Компании (правопреемника ООО "Алькор",

ОГРН <***>, ИНН <***>, и ООО "Вектор.ру", ОГРН <***>, ИНН <***>) взыскано 10 806 901 руб.

Также решением от 28.04.2021 по делу N А56-118701/2020 с Общества в пользу ООО "Полюс" (ОГРН <***>, ИНН <***>) взысканы

9 052 119,07 руб.

Определением от 19.08.2021 по делу N А56-55530/2021 заявление Компании о признании Общества банкротом признано обоснованным, в отношении Общества введена процедура наблюдения, требование Компании в размере 10 806 901 руб., основанное на решении от 11.08.2020 по делу N А56-3846/2020, включено в третью очередь реестра требований кредиторов Общества.

Решением от 22.12.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре отсутствующего должника.

Определением от 13.04.2022 по обособленному спору N А56-55530/2021/тр.3 ООО "Полюс" заменено на Компанию на основании договора уступки права (требования) от 26.02.2022, требование Компании в размере 9 052 119,07 руб. включено в третью очередь Реестра.

Определением от 22.06.2023 производство по делу о банкротстве Общества прекращено ввиду отсутствия у должника имущества, достаточного для погашения расходов по делу о банкротстве.

Ссылаясь на невозможность погашения требований кредиторов Общества в рамках дела о его банкротстве ввиду действий контролирующих должника лиц, Компания обратилась в суд с настоящим заявлением.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002

№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В указанной норме содержится презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

В силу пунктов 4, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Установленная приведенной нормой права ответственность соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете") и с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

В пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что

именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Из материалов дела следует, что вступившим в законную силу определением от 13.05.2022 N А56-55530/2021/ход.1 в рамках дела о банкротстве Общества у ФИО1 истребованы документы финансово-хозяйственной деятельности Общества.

При этом, названные обстоятельства при недоказанности иного свидетельствуют о том, что именно действия (бездействие) ФИО1 явились необходимой причиной объективного банкротства Общества.

Согласно разъяснениям пункта 24 Постановления N 53 в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы.

В обоснование заявления Компания ссылалась на недобросовестные действия контролирующих Общество лиц, выразившиеся в ликвидации фактически несостоятельного юридического лица путем назначения на должность единоличного исполнительного органа номинального лица с целью ухода от обязательств по погашению кредиторской задолженности.

Кроме того, Компания указала на доведение ФИО1 Общества до банкротства через презумпцию сокрытия документов, подразумевающую за таким сокрытием намерение скрыть следы своих противоправных действий.

Указанные действия контролирующего должника лица повлекли объективную невозможность установить причину банкротства и сформировать конкурсную массу без документации должника, прежде всего без хозяйственных договоров и прочих документов первичного учета.

Суд первой инстанции, установив, что Компанией не представлено прямых доказательств, подтверждающих противоправность действий ответчика, наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и невозможностью удовлетворения требований кредиторов Общества, пришел к выводу об отсутствии

оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Закон о банкротстве допускает установление невозможности погашения этих требований как через доказывание непосредственного причинения вреда контролирующим лицом, например, путем совершения (одобрения) порочных сделок (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11), так и опосредованно через доказывание сокрытия следов противоправной деятельности, причинившей вред (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024

№ 303-ЭС23-26138, от 30.01.2020 N 305-ЭС18-14622(4,5,6), от 26.04.2024 N 305-ЭС23-29091).

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 Постановления N 53, это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо.

При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 07.02.2023 N 6-П (далее – Постановление № 6-П), а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 года, утвержденного 15.05.2024 и ряде определений (например, определения от 04.10.2023 N 305-ЭС23-11842, от 10.04.2023 N 305-ЭС22-16424, от 11.02.2025N 307-ЭС24-18794 и другие). Ее суть сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного

реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника.

Если кредитор, действующий добросовестно, лишен доступа к указанной информации, а контролирующее лицо отказывается или уклоняется от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или предоставляет явно неполную информацию, то обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим ("брошенным"), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного. Иной подход приведет к правовой незащищенности кредиторов "брошенных" юридических лиц и существенно ущемит их права по сравнению с кредиторами ликвидированных юридических лиц.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.05.2024, при рассмотрении заявления кредитора о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности после прекращения производства по делу о банкротстве суд должен оценить возможности такого кредитора на получение доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности должника.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Постановлении N 6-П, если кредитор, обратившийся после прекращения судом производства по делу о банкротстве с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

На момент рассмотрения спора судом первой инстанции Общество отвечало признакам организации, фактически прекратившей свою деятельность (в государственном реестре уже имелась запись о недостоверности сведений о месте его нахождения).

Согласно пункту 3 статьи 64.2 ГК РФ исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочены выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 и пункт 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса), а также лиц, имеющих фактическую

возможность определять действия юридического лица (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса).

Федеральным законом от 28 декабря 2016 г. N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон N 488-ФЗ) внесены изменения в Закон N 14-ФЗ, в частности, статья 3 дополнена пунктом 3.1, в соответствии с которым исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом для отказа основного должника от исполнения обязательств. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

Как указано в Постановлении N 6-П, необращение контролирующих лиц в арбитражный суд с заявлением о признании подконтрольного хозяйственного общества банкротом, их нежелание финансировать соответствующие расходы, при наличии подтвержденных судебными решениями долгов перед кредиторами свидетельствуют о намеренном пренебрежении данными контролирующими лицами своими обязанностями.

Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает в том числе аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

В рассматриваемом случае Компания, подтвердившая наличие задолженности Общества перед ней, объективно не имела возможности представить документы, объясняющие как причины неисполнения Обществом обязательств перед кредиторами, в том числе Компанией, так и мотивы прекращения им хозяйственной деятельности.

При таких обстоятельствах судом первой инстанции на основе принципов равноправия сторон и состязательности (пункт 3 статьи 8, пункт 3 статьи 9 АПК РФ) следовало рассмотреть вопрос о перераспределении бремени доказывания, имея в виду неравные в силу объективных причин процессуальные возможности истца и ответчиков, неосведомленность кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для подтверждения оснований привлечения к субсидиарной ответственности. В данном же случае подход, занятый судом первой инстанции, ограничил заводу доступ к правосудию, что противоречит задачам судопроизводства в арбитражных судах (пункт 2 статьи 2 АПК РФ).

В свою очередь, ФИО1 не привел обоснования сделанного им выбора в качестве руководителя Общества ФИО4, обладающего признаками номинального директора (о чем указано в определении от 13.05.2022), не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе.

Как указано выше, вступившим в законную силу определением от 13.05.2022 у ФИО1 истребованы документы о финансово-хозяйственной деятельности Общества. Вместе с тем доказательств надлежащего исполнения указанного определения в материалы дела не представлено.

При этом согласно данным бухгалтерской отчетности, истребованной апелляционным судом из Федеральной налоговой службы, на конец 2017 года у Общества имелись активы, в том числе запасы на сумму 2 504 000 руб., дебиторская задолженность в размере 7 896 000 руб., на конец 2018 года у Общества имелись запасы на сумму 9 428 000 руб., дебиторская задолженность в размере

5 887 000 руб., а кредиторская задолженность составляла 11 134 000 руб. Упрощенная бухгалтерская отчетность за 2019 и 2020 годы Обществом не представлялась. Апелляционный суд отклоняет доводы правовой позиции ответчика об отсутствии активов и использовании средств для закупки кормов у ООО «Анима» как документально не подтвержденные и опровергающиеся сведениями бухгалтерской отчетности с указанием размера активов должника на определенную дату. В отсутствие первичной документации должника, которая не представлена ответчиком, конкурсный управляющий не смог сформировать конкурсную массу с целью расчетов с кредиторами. Иные обстоятельства и причины банкротства должника и невозможности погашения требований кредитора ответчик суду не привел.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих ли от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (определение Верховного Суда РФ от 30.05.2025 № 305-ЭС24-24568).

Ответчик не представил в материалы дела документов, раскрывающих имущественное положение юридического лица и объясняющих причины, по которым расчеты с истцом не произведены, документы должника о хозяйственной деятельности не представлены, а также не подтвердил, что действовал добросовестно и принял все меры для исполнения Обществом обязательств перед кредитором, об отсутствии причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и неисполнением судебных актов.

При таких обстоятельствах обжалуемое решение подлежит отмене, а иск – удовлетворению.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины относятся на ответчика.

Руководствуясь статьей 110, пунктом 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.07.2025 по делу № А56-103565/2023 отменить.

Взыскать с ФИО1 19 859 020 руб. 07 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Логос», а также 89 000 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий А.Ю. Слоневская

Судьи А.Ю. Сереброва

И.Ю. Тойвонен