Постановление от 16 июня 2025 г. по делу № А73-15006/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА


ФИО1 ул., д. 45, <...>, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-881/2025
17 июня 2025 года
г. Хабаровск


Резолютивная часть постановления объявлена 10 июня 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 17 июня 2025 года.


Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Ефановой А.В.,

судей Кучеренко С.О., Сецко А.Ю.,

при участии:

конкурсного управляющего ФИО2 (онлайн);

представителя ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 02.09.2022 № 27 АА 1959536;

представителя ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 02.03.2023 № 27 АА 1989634;

представителя ФИО7  – ФИО6 по доверенности от 06.03.2023 № 23 АВ 3820746;

представителя Бондаря М.В. – ФИО4 по доверенности от 13.05.2025 № 27АА 2362948,

рассмотрев в проведенном с использованием системы веб-конференции судебном заседании кассационные жалобы представителя участников общества с ограниченной ответственностью «Барс» - ФИО3, конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Барс» - ФИО2

на определение Арбитражного суда Хабаровского края от 05.11.2024, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2025

по делу № А73-15006/2021

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Барс» - ФИО2

о привлечении ФИО5, ФИО8, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Барс»

заинтересованное лицо: ФИО9,  

У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 27.09.2021 по заявлению ФИО10 (далее – ФИО10) возбуждено производство по делу о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Барс» (далее – ООО «Барс», должник, общество).

Решением суда от 24.12.2021 ООО «Барс» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2 (далее – конкурсный управляющий), требование ФИО10 в размере 6 280 177,27 руб. основного долга, 4 144 916,99 руб. пеней включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника (далее – реестр).

Конкурсный управляющий в рамках настоящего дела 27.09.2022 обратился в суд с заявлением о привлечении ликвидатора должника – ФИО5 (далее – ФИО5) к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Барс» и взыскании с нее в конкурсную массу должника 14 041 548,78 руб. В обоснование заявленных требований приведены доводы о неисполнении ФИО5 обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему при наличии в бухгалтерской отчетности должника сведений о многократном увеличении показателя дебиторской задолженности в период с 2018 по 2020 гг. Размер субсидиарной ответственности конкурсным управляющим определен исходя из совокупного размера требований кредиторов, включенных в реестр (13 740 350,68 руб.), и требований по текущим платежам (301 198,10 руб.), непогашенных по причине недостаточности имущества должника.

Определением от 17.05.2023 по ходатайству конкурсного управляющего к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены ФИО8 (далее - ФИО8) и ФИО7 (далее - ФИО7), к которым наряду с ФИО5 в солидарном порядке конкурсный управляющий предъявил требования о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о взыскании 14 041 548,78 руб.

Определением от 26.06.2023 к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве заинтересованного лица привлечен ФИО9 (далее – ФИО9).

Определением суда первой инстанции от 05.11.2024, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2025, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий и представитель участников общества-должника ФИО3 (далее также – заявители кассационных жалоб) обратились в Арбитражный суд Дальневосточного округа с кассационными жалобами, в которых просят их отменить.

Конкурсный управляющий, заявляя о наличии оснований для отмены судебных актов и направления обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указывает на ошибочность вывода судов обеих инстанций об аффилированности заявителя по делу о банкротстве ООО «Барс» - ФИО10, приводит доводы о том, что суды не дали оценку письменным пояснениям и документам, представленным учредителем ФИО3, из содержания которых следует, что должник фактически продолжал осуществлять финансово-хозяйственную деятельность вплоть до 2019 года, обращает внимание на то, что неисполнение ФИО5 обязанности по передаче конкурсному управляющему документов первичного бухгалтерского учета в отношении дебиторской задолженности на сумму более 50 млн. руб., а также сведений о заключении заведомо невыгодных сделок по выводу активов должника объективно препятствует проведению процедуры банкротства. Кроме того заявитель кассационной жалобы выражает несогласие с выводами судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО7, с учетом предусмотренной пунктом 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) ответственности не только за непередачу документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, но и за искажение содержащейся в них информации, факт которого подтвердила сама ФИО7 при рассмотрении спора. Конкурсный управляющий также указывает, что судами оставлены без внимания выводы, изложенные в решении налогового органа от 14.08.2020 № 15-19/1877 о привлечении ООО «Барс» к ответственности за совершение налогового правонарушения по итогам проведения выездной налоговой проверки, и содержание протокола допроса свидетеля ФИО7 от 03.12.2018  №15-21, проведенного в рамках мероприятий налогового контроля, свидетельствующие о вовлеченности ФИО8 и ФИО7 в хозяйственную деятельность должника, об осуществлении ими фактического контроля над ООО «Барс» наряду с ФИО5 Помимо изложенного, заявитель кассационной жалобы отмечает отсутствие в судебных актах оценки его доводам о том, что именно ФИО8 получил выгоду от организации хозяйственной деятельности группы компаний с созданием центров прибыли и убытков, а также в результате вывода активов должника (железнодорожных вагонов) на подконтрольных ему лиц.

Представитель участников общества ФИО3 в поданной им кассационной жалобе выражает несогласие с выводами судов о существовании договоренности по порядку погашения задолженности внутри группы компаний, указывает на то, что при рассмотрении настоящего спора судами неверно распределено бремя доказывания, поскольку установленные законом презумпции невозможности удовлетворения требований кредиторов не были опровергнуты ответчиками. Как и конкурсный управляющий, ФИО3 в своей жалобе обращает внимание суда кассационной инстанции на то, что судами не дана оценка доводам о продаже ООО «Барс» вагонов в пользу подконтрольных ФИО8 лиц при отсутствии равноценного встречного предоставления, накануне принятия решения о ликвидации должника, а также обстоятельствам искажения бухгалтерской документации ФИО7; указывает на ошибочность выводов судов об отсутствии доказательств недобросовестного поведения ФИО5 при осуществлении действий по обеспечению сохранности документации должника, по выполнению требований законодательства о бухгалтерском учете, об отсутствии правовых оснований для вывода об аффилированности ФИО10 По приведенным доводам ФИО3 просит суд округа отменить обжалуемые судебные акты и принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

К судебному заседанию от ответчиков ФИО5, ФИО8 и ФИО7 (далее также – ответчики) поступил отзыв на кассационные жалобы, в котором выражено несогласие с изложенными в них доводами, по мнению ответчиков, направленными на переоценку выводов судов; заявлено о доказанности факта совместной коммерческой деятельности ФИО8, ФИО9, ФИО3 и получения ими выгод в составе группы компаний в период 2018 – 2021 гг., что, по версии ответчиков, позволяет презюмировать совершение всех действий в компаниях, входящих в одну группу с должником в спорный период (до возникновения корпоративного конфликта между участниками в сентябре 2021 г.), по указаниям данных лиц, в их совместном интересе. В пользу данного довода ответчики указывают на обстоятельства погашения обязательств компаний друг за друга, перераспределения имущества внутри корпоративной группы, исполнение обязательств перед внешними кредиторами за счет приобретения прав требования компаниями, входящими в группу. Заявляя о несостоятельности доводов кассационных жалоб о полученной выгоде в результате отчуждения активов должника, ответчики ссылаются на то, что в период с 2019 по 2021 гг. спорные железнодорожные вагоны предоставлялись обществом с ограниченной ответственностью «ЖДВ» (далее - ООО «ЖДВ») сторонним контрагентам для перевозки грузов, делая вывод о том, что в действительности выгодоприобретателями являлись бенефициары данного общества - ФИО9 и ФИО3, поскольку до 2020 г. ФИО7 не входила в состав участников ООО «ЖДВ»; считают правомерными выводы судов об отсутствии вины ФИО8 в изъятии вагонов, с учетом результатов проведенной судебной почерковедческой экспертизы. Ответчики настаивают на том, что процедура банкротства в отношении ООО «Барс» в целом и заявление о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц – в частности, инициированы исключительно с намерением компенсировать последствия своих неудачных действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес, заявляют о недопустимости использования механизма привлечения к субсидиарной ответственности для разрешения корпоративных споров.

Конкурсным управляющим 12.05.2025 представлены письменные пояснения в части правовых оснований привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Определением от 13.05.2025 судебное заседание по рассмотрению кассационных жалоб откладывалось на 10 часов 10 минут 10.06.2025 в целях дополнительной проверки доводов, изложенных в кассационной жалобе и отзыве на нее, в письменных пояснениях.

Определением от 09.06.2025 в порядке статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) произведена замена судьи Чумакова Е.С., участвовавшего в рассмотрении кассационных жалоб, на судью Кучеренко С.О.

К судебному заседанию в суд округа поступили письменные пояснения представителя участников общества-должника ФИО3, в которых подчеркнуто, что ответчики не привели аргументов, опровергающих установленные законом презумпции вины в невозможности полного погашения требований кредиторов.

В судебном заседании окружного суда 10.06.2025 конкурсный управляющий, представитель ФИО3 и Бондаря М.В. настаивали на доводах, изложенных в кассационных жалобах и дополнениях к ним, просили принятые по спору судебные акты отменить.

Представитель ответчиков поддержал позицию, изложенную в письменном отзыве, просил оставить обжалуемые судебные акты без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, явку своих представителей в судебное заседание окружного суда не обеспечили, в связи с чем кассационная жалоба в силу части 3 статьи 284 АПК РФ рассмотрена в их отсутствие.

Проверив в соответствии со статьей 286 АПК РФ законность определения суда первой инстанции от 05.11.2024 и постановления апелляционного суда от 12.02.2025, с учетом доводов кассационных жалоб и отзыва на них, Арбитражный суд Дальневосточного округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и соответствует материалам дела, до 31.08.2015 полномочия руководителя ООО «Барс» осуществлялись ФИО5, с 31.08.2015 по 21.03.2018 - ФИО9, с 22.03.2018 по 25.12.2021 – вновь ФИО5

В состав участников (учредителей) должника с 08.05.2014 входят ФИО5, ФИО9, у каждого из которых по 45% доли в уставном капитале, и ФИО3 (с 31.08.2015), владеющий долей в размере 10 %.

По данным Единого государственного реестра юридических лиц, основным видом деятельности должника является деятельность вспомогательная прочая, связанная с перевозками.

В группу компаний, находящихся под корпоративным контролем вышеназванных лиц, наряду с должником также входили:

- общество с ограниченной ответственностью «Рейл Экспресс» (далее – ООО «Рейл Экспресс»), зарегистрированное 28.04.2014, основной вид деятельности: деятельность вспомогательная прочая, связанная с перевозками (код ОКВЭД 52.29); руководители: до 25.10.2022 - ФИО5; с 25.10.2022 – ФИО8 (супруг ФИО5), учредители (участники): с 11.06.2014 по 11.06.2021 - ФИО9; с 11.06.2014 по 03.10.2022 - ФИО5, с 03.10.2022 - ФИО8

- ООО «ЖДВ», зарегистрированное 21.10.2013, основной вид деятельности – деятельность железнодорожного транспорта: грузовые перевозки (код ОКВЭД 49.20); руководители: до 08.06.2018 – ФИО3 (директор), 08.06.2018 – ФИО3 (управляющий – индивидуальный предприниматель); с 02.03.2020 по 22.03.2021 - ФИО11, с 23.03.2021 – ФИО3; учредители (участники): с 25.06.2015 – ФИО9, ФИО3 с долями участия в уставном капитале по 30% у каждого, и ФИО7 (с 13.01.2020), владеющая 40 % долей в уставном капитале;

- общество с ограниченной ответственностью «Рустранс ДВ» (далее – ООО «Рустранс ДВ»), зарегистрированное 14.03.2019, основной вид деятельности – производство топливных гранул (код ОКВЭД 16.29.15), среди дополнительных видов деятельности значится деятельность железнодорожного транспорта: грузовые перевозки (код ОКВЭД 49.20); руководитель с 14.03.2019 – ФИО12 (брат ФИО8), он же – участник с 90 % долей в уставном капитале.

ООО «Рейл Экспресс», ООО «ЖДВ», ООО «Барс» осуществлялась деятельность, связанная с перевозками грузов железнодорожным транспортом. Юридические лица, входящие в группу компаний, фактически осуществляли свою деятельность в одном помещении, что следует из пояснений ФИО3 и соотносится с выводами, изложенными в решении Инспекции Федеральной налоговой службы по Индустриальному району г.Хабаровска (далее – уполномоченный орган) от 14.08.2020 №15-19/1877 о привлечении ООО «Барс» к ответственности за совершение налогового правонарушения (приложение к заявлению о включении требования в реестр, размещенному  в электронной карточке настоящего дела в информационной системе «Картотека арбитражных дел» 14.03.2022).

На основании протокола общего собрания учредителей от 15.03.2018 № 6 и уведомления от той же даты в Единый государственный реестр юридических лиц 22.03.2018 внесена запись о том, что общество находится в стадии ликвидации. Председателем ликвидационной комиссии назначена ФИО5, в состав комиссии вошли ФИО3 и ФИО9

В связи с наличием непогашенной задолженности перед бюджетом уполномоченный орган 19.03.2021 обратился в Арбитражный суд Хабаровского края с заявлением о признании должника банкротом (дело № А73-3740/2021), в основание которого положено упомянутое выше решение от 14.08.2020 № 15-19/1877.

Определением суда от 13.05.2021 на стадии проверки обоснованности заявления уполномоченного органа производство по делу № А73-3740/2021 о несостоятельности ООО «Барс» прекращено в связи с отсутствием у общества какого-либо имущества и доказательств, обосновывающих вероятность обнаружения его в объеме, достаточном для покрытия расходов по делу о банкротстве.

Новое дело о банкротстве (№ А73-15006/2021) возбуждено по инициативе ФИО10 определением Арбитражного суда Хабаровского края от 27.09.2021.

В реестр требований кредиторов должника в рамках данного дела о банкротстве включены следующие требования:

- требование ФИО10 (правопреемник ООО «РТХ-Логистик», сумма задолженности 6 280 177,27 руб. основного долга по договору оказания услуг и 4 144 946,99 руб. пеней; период оказания услуг 30.06.2017 - 31.12.2017);

- требование общества с ограниченной ответственностью «ДВМ-Чита» (общий размер задолженности 68 838,29 руб., из которых 60 000 руб. -неосновательное обогащение в результате ошибочного перечисления денежных средств (дата платежа - 02.10.2017), 1 383,29 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, 2 455 руб. расходов по уплате государственной пошлины, 5 000 руб. судебных издержек);

-  требование Федеральной налоговой службы (задолженность, установленная решением 14.08.2020 №15-19/1877 - 1 769 242,52 руб. основного долга, 813 056,02 руб. пеней, 732 957,88 руб. штрафов; проверяемый в рамках выездной налоговой проверки период – 01.04.2017 по 30.09.2017).

В период возникновения обязательств перед кредиторами, как и в период, охваченный выездной налоговой проверкой, руководителем и одним из участников ООО «Барс» являлся ФИО9 ФИО5 и ФИО3 в спорный период имели доли участия в уставном капитале должника. ФИО7, приходящаяся матерью ФИО5, занимала должность главного бухгалтера ООО «Барс» с августа 2013 по март 2018 года, затем ту же трудовую функцию осуществляла в других обществах группы компаний - ООО «Рустранс ДВ», ООО «ЖДВ».

Из данных бухгалтерской отчетности следует, что по состоянию на 31.12.2020 у должника числился актив – дебиторская задолженность в сумме 50 852 000 руб.

В ходе процедуры конкурсного производства конкурсный управляющий предъявил требование к ликвидатору ООО «Барс» ФИО5 о передаче документации должника, в том числе раскрывающей состав дебиторской задолженности, указанной в бухгалтерском балансе.

Обстоятельства исполнения ликвидатором ФИО5 обязанности по передаче документов конкурсному управляющему являлись предметом самостоятельного обособленного спора, итогом рассмотрения которого стало определение суда первой инстанции от 13.06.2023 об удовлетворении требований конкурсного управляющего. Однако в дальнейшем постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2023 данный судебный акт отменен, в удовлетворении заявления отказано.

На основании пояснений управляющего, коррелирующих с имеющимися в материалах дела документальными доказательствами получения от ликвидатора посредством почтовой связи учредительных документов ООО «Барс», печати общества и договоров за период с 2016 по 2017 гг., а также доказательствами направления документов первичного учета объемного содержания (в двух коробках) курьерской службой, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о недоказанности факта наличия у ФИО5 документации должника, ее удержании и сокрытии, что опосредовало бы возложение на нее исполнения обязанности в натуре.

Кроме того из представленных Федеральным агентством железнодорожного транспорта (Росжелдор) документов конкурсный управляющий установил факт выбытия активов должника - железнодорожных вагонов в количестве 12 единиц в пользу общества с ограниченной ответственностью «РусТранс» (ИНН <***>; далее - ООО «РусТранс») на основании договора на поставку железнодорожных вагонов от 01.12.2017 № 1. В тексте названного договора и акта приема-передачи к нему указано, что от имени ООО «Барс» их подписал ФИО9, от ООО «РусТранс» - ФИО8

Заявляя требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, конкурсный управляющий указал на непередачу ею документации должника в полном объеме, а ответчикам ФИО8 и ФИО7 (наряду с ФИО5) вменил в вину нераскрытие данных о составе дебиторской задолженности и действия по выводу активов должника (железнодорожных вагонов), в результате чего оказалось невозможным погашение требований кредиторов, полагая, что указанные согласованные действия в силу подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве влекут наступление субсидиарной ответственности в солидарном порядке.

Ответчиками в качестве возражений приводились доводы об ошибочном отражении в бухгалтерском балансе должника дебиторской задолженности, состав и размер которой не мог быть раскрыт, поскольку в действительности указанная задолженность не существовала у ООО «Барс»; о передаче ФИО5 всей имеющейся документации конкурсному управляющему; об обстоятельствах возникновения и развития корпоративного конфликта между участниками группы, об отсутствии доказательств причинения их действиями (бездействием) вреда независимым кредиторам.

Отказывая в удовлетворении требований конкурсного управляющего, суд первой инстанции, с выводами которого согласился апелляционный суд, руководствовался положениями пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункта 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020 (далее – Обзор № 4), и исходил из недоказанности обстоятельств формирования кредиторской задолженности вследствие управленческих решений ответчиков ФИО8 и ФИО5, а также из отсутствия у ФИО7 в силу занимаемой ею должности статуса лица, правомочного давать обязательные для исполнения должником указания или имеющего возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок.

Принимая во внимание обстоятельства передачи ФИО5 документации, установленные постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2023, а также фактическое прекращение ООО «Барс» хозяйственной деятельности в условиях принятия решения о его ликвидации, суды при рассмотрении вопроса о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности в соответствии с подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пришли к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления в указанной части, полагая, что конкурсный управляющий не обосновал и не подтвердил наличие причинно-следственной связи между отсутствием документации (с учетом передачи имевшихся документов) и существенным затруднением проведения процедуры банкротства. В действиях ФИО5 суды не усмотрели признаков недобросовестного поведения при осуществлении действий по обеспечению сохранности документации должника. В отсутствие доказательств того, что обязанными субъектами по обеспечению сохранности документации должника являлись ФИО8 и ФИО7, указанные лица также освобождены от субсидиарной ответственности по данному основанию.

Констатировав ненадлежащее ведение документооборота в обществе, суды вместе с тем не усмотрели причинения вреда кредиторам, заключив, что неправомерное сокрытие активов, либо их недостоверное отражение в бухгалтерской отчетности (искажение) могут являться условием для привлечения к субсидиарной ответственности лишь в том случае, когда имеются основания считать такой актив ликвидным. Суды отметили, что сведения, отраженные в балансе о наличии у должника значительных активов, противоречат фактам отсутствия средств для погашения судебных расходов по предыдущему делу о банкротстве ООО «Барс» и безрезультатности принудительного взыскания в рамках исполнительных производств, которые имели место ранее.

Доводы о причинении вреда должнику действиями ФИО5 и ФИО8 по изъятию вагонов признаны судами несостоятельными по мотиву недоказанности соответствующих обстоятельств, в том числе с учетом результатов проведенной судебной почерковедческой экспертизы, выводы которой не позволили в категоричной форме установить принадлежность подписи Бондаря М.В. в договоре на поставку железнодорожных вагонов от 01.12.2017 и возможное ее выполнение ФИО8

Оснований для самостоятельной переквалификации требования о привлечении к субсидиарной ответственности в иск о возмещении убытков судами обеих инстанций не установлено.

Применяя правовую позицию, изложенную в Обзоре № 4, суды сочли, что в данном случае механизм субсидиарной ответственности не обеспечивает защиту прав независимых кредиторов, полагая, что приобретение ФИО10 прав требования к должнику, с учетом направленности на достижение примирительных процедур, по существу являлось инструментом, использованным впоследствии для целей разрешения корпоративного конфликта, тогда как защита интересов уполномоченного органа могла и должна быть обеспечена посредством использования иных способов защиты, находящихся за рамками субсидиарного иска.

Коллегия окружного суда не может согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций по следующим основаниям.

Для целей Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться в силу: 1) нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;              2) наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;               2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53) разъяснено, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

В пункте 2 названной статьи содержится ряд опровержимых презумпций, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства должника. Среди таких презумпций упомянуты: причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1); непередача арбитражному управляющему к моменту введения соответствующей процедуры банкротства документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, или отсутствие в таких документах необходимой информации либо ее искажение, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2).

Наличие обстоятельств, указанных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, это презумпции, облегчающие процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора, однако они не могут подменять обстоятельства самого правонарушения, и момент наступления признаков презумпции может не совпадать с моментом правонарушения.

Смысл презумпции отсутствия (неполноты, искажения) обязательных документов должника-банкрота состоит в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в том, что он не передал документацию должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов. Соответствующий правовой подход сформулирован в пункте 24 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020.

В этой связи коллегия суда кассационной инстанции поддерживает подход нижестоящих судов к распределению бремени доказывания в той части, которая предполагает, что сам по себе довод о непередаче документов и/или об искажении бухгалтерской отчетности на основании аналитики бухгалтерских балансов не освобождает конкурсного управляющего от обязанности доказывания необходимой для привлечения к субсидиарной ответственности совокупности условий, в том числе негативного влияния заявленных эпизодов на проведение процедур банкротства (пункт 24 постановления Пленума № 53).

Обстоятельства наличия или отсутствия бухгалтерской документации для цели привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности устанавливаются арбитражным судом на основе исследования доказательств, представленных в подтверждение имущественного состояния должника, отраженного в бухгалтерском балансе. В данном случае имеют существенное значение для дела обстоятельства наличия у должника имущества, ведение им хозяйственной деятельности за отчетный период, предшествующий процедуре банкротства.

В рассматриваемом деле суды на основании пояснений участников спора и имеющихся в деле доказательств установили, что внутри группы компаний функционировал механизм оплат друг за друга, при этом надлежащее оформление фактов хозяйственной жизни обществ, входящих в одну группу с должником, первичной документацией не производилось (именно данное обстоятельство послужило основанием для возникновения в период развития корпоративного конфликта многочисленных споров с участием обществ «ЖДВ», «Рустранс ДВ», «Рейл Экспресс», «Барс»). Из пояснений ответчиков следует, что счета на оплату от ООО «Барс» бухгалтеру ФИО7 предоставлялись ФИО3 и ФИО8, у которых имелось право первой подписи, а бухгалтер ФИО7 вносила сведения в отчетность общества по итогам недели на основании данных банковской выписки, относя платежи исходя из данных, которые ей передавались по факту оказания услуг. ФИО8 даны пояснения о том, что носитель с ключом электронной подписи находился в офисе группы компаний, к которой имелся свободный доступ. В июне 2021 года ошибочно (либо злонамеренно) в отчетность внесены неверные данные, в связи с чем ФИО7 предприняты попытки провести корректировку сумм. При этом ни один из директоров обществ, входящих в группу компаний, не исследовал и не проверял суммы по контрагентам, исходя из того, что это внутренний долг группы, а выявленная дебиторская задолженность представляет собой транзитный платеж, поскольку реальные отношения по перевозкам имели место между ООО «Рейл-Экспресс» и ООО «ЖДВ», тогда как у ООО «Барс» в 2019 году банковские счета были закрыты.

Сопоставив вышеописанные обстоятельства неудовлетворительной организации документооборота внутри группы компаний, в том числе ставшей впоследствии причиной инициирования ряда споров в порядке искового производства, с установленным в судебном порядке фактом передачи ФИО5 имеющейся документации конкурсному управляющему, в условиях принятия решения о ликвидации общества в марте 2018 года и прекращения хозяйственной деятельности должника, суды обоснованно поставили под сомнение как факт наличия дебиторской задолженности, указанной в бухгалтерском балансе, так и доказанность конкурсным управляющим затруднений в проведении мероприятий по пополнению конкурсной массы за счет такой задолженности. Ссылки на сдачу от имени должника налоговой отчетности за 2019 год и принятие мер к перерегистрации программных продуктов «1С: Предприятие» не влияют на правильность выводов судов, поскольку сами по себе не подтверждают реальность указанной в бухгалтерском балансе дебиторской задолженности. В этой связи доводы заявителей кассационных жалоб об обратном окружным судом отклоняются как необоснованные.

Вместе с тем, как отмечено в абзаце десятом пункта 24 постановления № 53, передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

В рассматриваемом споре аргументация конкурсного управляющего о доведении ООО «Барс» до банкротства, помимо доводов о сокрытии дебиторской задолженности, отраженной в бухгалтерской отчетности, и искажении сведений данной отчетности, содержит также ссылки на обстоятельства совершения внутри группы компаний сделки по выводу активов (железнодорожных вагонов) в отсутствие у общества финансовых возможностей по своевременному исполнению обязательств.

В соответствии с пунктом 23 постановления Пленума № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Из содержания имеющихся в деле копий договора на поставку железнодорожных вагонов от 01.12.2017 № 1 и акта приема-передачи от той же даты, представленных Федеральным агентством железнодорожного транспорта, следует, что должник осуществил поставку покупателю – обществу с ограниченной ответственностью «РусТранс» (ИНН <***>, далее – ООО «РусТранс») бывших в употреблении железнодорожных полувагонов в количестве 12 единиц по цене 800 000 руб. В договоре и акте приема-передачи подписантом от имени ООО «Барс» указан ФИО9, от ООО «РусТранс» - ФИО8

В связи с заявленными возражениями вопрос о подлинности подписей в данных документах являлся предметом экспертных исследований в рамках настоящего обособленного спора (заключения эксперта от 16.02.2024 № 1-433/23, от 18.06.2024 № 1-222/24, от 07.08.2024 № 1-282/24), по результатам проведения которых не представилось возможным установить, кем – Бондарем М.В или нет – подписаны названные документы, а также ответить на поставленный судом вопрос о том, не выполнены ли подписи от имени Бондаря М.В. и ФИО8 одним лицом.

Отсутствие категоричных выводов судебных экспертиз послужило основанием для констатации судами недоказанности вины ФИО8 в причинении вреда обществу совершением названной сделки.

Однако обжалуемые судебные акты не содержат надлежащей оценки всех обстоятельств выбытия из собственности ООО «Барс» имущества, использование которого характерно для осуществляемого должником основного вида деятельности. В частности, судами оставлено без внимания, что проведенный конкурсным управляющим анализ банковских счетов ООО «Барс» не выявил поступлений денежных средств от ООО «РусТранс» по спорному договору, тогда как его условия свидетельствуют о возмездности сделки, а также приводимые заявителем доводы о дальнейшем отчуждении вагонов в пользу лица, контролируемого ФИО8

Обстоятельства получения выгоды от приобретения прав на имущество должника ответчиком ФИО8 и (или) иными лицами (с учетом данным ЕГРЮЛ о том, что директором ООО «РусТранс» являлся ФИО8, а участниками – ФИО8 и ФИО9), а также равноценность встречного предоставления по сделке, совершенной накануне принятия участниками общества решения о ликвидации, судами не проверены, степень существенности влияния сделки на положение должника и возможность продолжения хозяйственной деятельности в отсутствие выбывшего подвижного состава не оценена. Наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и фактически наступившим объективным банкротством не исследовалось. Таким образом, суды по правилам статьи 71 АПК РФ не оценили в полном объеме доказательства, на которые указывали конкурсный управляющий и представитель участников должника в обоснование своих доводов, и не привели мотивов непринятия их во внимание.

Не учли суды и то, что по общему правилу именно на участников хозяйственного общества, которые доверили управление делами общества выбранному ими лицу (директору), а не на иных участников гражданского оборота, возлагаются риски совершения таким лицом сделок, не отвечающих интересам участников общества (пункты 1 и 3 статьи 53 ГК РФ). В этой связи формальная невозможность установить подписанта договора об отчуждении имущества не освобождает суды от процессуальной обязанности по исследованию и оценке экономического результата совершенной сделки для общества-банкрота и для фактических бенефициаров, в условиях законодательно установленных опровержимых презумпций.

В пункте 16 постановления Пленума № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

О направленности действий контролирующих лиц на причинение вреда имущественным интересам кредиторов может свидетельствовать перевод бизнеса должника на другую организацию путем заключения цепочки сделок либо наличие признаков злоупотребления корпоративной формой, то есть создание недобросовестной бизнес-модели внутри корпоративной группы, основанной на создании «центра прибыли» и «центра убытков», при которой одна из компаний систематически заключает с аффилированными лицами заведомо невыгодные для нее договоры, в результате чего накапливает убытки, в то время как прибыль от ее деятельности извлекают иные юридические лица.

При этом обстоятельства объективного банкротства подконтрольного лица могут быть установлены в том числе по косвенным признакам, таким, например, как прекращение платежей по обязательствам и т.п. При подтверждении заинтересованной стороной спора этих обстоятельств бремя их опровержения и доказывания иного периода причинения вреда возлагается на другую сторону спора.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Как указано конкурсным управляющим со ссылками на данные выписок по счетам должника (дата поступления документов в информационную систему «Мой арбитр» - 08.09.2023), признаки объективного банкротства ООО «Барс» возникли по итогам 2018 года. Так за 2017 год выручка должника составила 124 млн. руб. при чистой прибыли 1 млн. руб. и наличии основных средств на сумму 3,4 млн. руб. Также ООО «Барс» отчиталось о наличии нераспределенной прибыли в размере 2 млн. руб. При этом должник самостоятельно погашал обязательства перед контрагентами в полном объеме, что подтверждается выпиской по расчетному счету. Конкурсный управляющий заключил, что по состоянию на конец 2017 года финансовое состояние ООО «Барс» позволяло полностью оплатить имеющуюся у него кредиторскую задолженность, тенденция к увеличению размера которой появилась позднее - с 11 млн. руб. (2018 год) до 53 млн. руб. (2019 год).

Выводы о финансовой стабильности ООО «Барс» по итогам 2017 года и о несоответствии фактическим обстоятельствам мотивов его ликвидации (нерентабельность и неприбыльность бизнеса) имеются и в решении уполномоченного органа от 14.08.2020 № 15-19/1877. В названном документе среди прочего отмечено, что решение о ликвидации общества принято в условиях проводимых в отношении него камеральных проверок и иных мероприятий налогового контроля, в связи с чем учредители приняли указанное решение, предполагая возникновение налоговых доначислений, до наступления соответствующих неблагоприятных последствий.

Из вышеуказанного решения также усматривается, что налоговым органом исследованы правоотношения ООО «Барс» и общества с ограниченной ответственностью «Лотос» (далее – ООО «Лотос»), которые признаны несуществующими в связи со следующими обстоятельствами:

- представленные документы в подтверждение взаимоотношений ООО «Барс» с ООО «Лотос» по организации перевозок грузов (договоры, счета-фактуры, акты выполненных работ и т.д.) содержат недостоверные и противоречивые сведения;

- услуги, оказываемые ООО «Лотос» для ООО «Барс», могли быть оказаны силами работников самого должника;

- аналогичные услуги оказывались обществу ФИО3 как индивидуальным предпринимателем по агентскому договору;

- отсутствие у ООО «Лотос» правоотношений с ОАО «РЖД», что является необходимым условием для оказания услуг ООО «Барс», при наличии соответствующих договоров у должника, отсутствие работников, технических возможностей;

- собственники вагонов, передаваемых ООО «Барс» заказчикам услуг - грузоотправителям, как и сами грузоотправители, не подтвердили взаимодействие с ООО «Лотос», а указали, что взаимодействовали с ООО «Барс» через учредителя должника ФИО3;

- признаки недобросовестности контрагента: номинальный руководитель, исчисление и уплата налогов в минимальных размерах, транзитный характер движения денежных средств по счетам, исключение ООО «Лотос» из ЕГРЮЛ в связи с наличием записей о недостоверности сведений о нем.

Между тем при рассмотрении обособленного спора указанные обстоятельства не получили должную правовую оценку с точки зрения добросовестности действий контролирующих должника лиц, а также влияния этих обстоятельств на причины объективного банкротства, во взаимосвязи с отчуждением активов должника и установленными фактами ненадлежащего ведения внутригруппового документооборота, искажения данных бухгалтерской отчетности, скрытых от независимых участников гражданского оборота, в то время как правоприменительная практика допускает использование материалов проведенных в отношении должника или его контрагентов мероприятий налогового контроля, в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности (статьи 71, 75 и 89 АПК РФ, пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

При таких обстоятельствах выводы судов первой и апелляционной инстанций, послужившие основанием для отказа в удовлетворении требований к указанным конкурсным управляющим ответчикам, являются преждевременными, сделанными без исследования всех обстоятельств дела, имеющих существенное значение для правильности его рассмотрения, равно как и выводы об отсутствии оснований для переквалификации заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков (пункт 20 постановления № 53). В свою очередь, доводы заявителей кассационных жалоб в указанной части суд округа признает обоснованными.

При этом коллегия окружного суда считает необходимым отметить, что установленные судами обстоятельства совместного ведения коммерческой деятельности группой компаний, в состав которой входили общества «Барс», «ЖДВ», «Рустранс ДВ», «Рейл Экспресс», контролируемые ФИО9, ФИО3, ФИО5, ФИО8 и ФИО7 (с учетом их корпоративного участия и фактической аффилированности), общность их экономических интересов (как минимум до момента возникновения корпоративного конфликта в 2021 году), а также вовлеченность в управление деятельностью этих обществ, в ходе рассмотрения спора участвующими в нем лицами не опровергнуты.

Ответчики в своих возражениях в ходе рассмотрения спора по существу, в том числе в тексте дополнительного отзыва (том 3 листы дела 124-126), указывали на игнорирование конкурсным управляющим при формировании правовой позиции действий ФИО3 (участника должника, одновременно оказывавшего ООО «Барс» услуги как индивидуальный предприниматель) и Бондаря М.В. (участника и генерального директора должника в период с 31.08.2015 по 21.03.2018).

В обжалуемом определении суд первой инстанции констатировал, что конкурсным управляющим не реализовано право на расширение перечня лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также указал на пассивную процессуальную позицию кредитора ФИО10 и уполномоченного органа, отметив, что ФИО3, будучи стороной корпоративного конфликта, настаивал на удовлетворении заявления конкурсного управляющего, по существу осуществляя все действия, характерные для заявителя, а ФИО9 мотивировал необходимость своего участия целью исключения возможности признания его виновным в непогашении требований кредиторов должника.

Вместе с тем по своей правовой природе иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства. При рассмотрении подобного требования материально-правовые интересы кредиторов несостоятельного лица (сообщества кредиторов) противопоставляются интересам ответчиков. Арбитражный управляющий или конкурсный кредитор (уполномоченный орган), подающие такое заявление по правилам статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются, по сути, процессуальными представителями конкурсной массы и сообщества кредиторов, в пользу которой осуществляется взыскание.

В отличие от правил обычного группового иска, где участник вправе выбирать - присоединиться ли ему к групповому иску или защищать свои права посредством индивидуального обращения в суд, в деле о банкротстве у заявителя такого выбора нет, так как в силу закона требования имеют всегда групповой характер, и кредиторы присоединяются к заявлению инициатора обособленного спора вынужденно и автоматически.

Принимая во внимание указанную специфику дел о несостоятельности и опосредованную этим активную роль суда в обеспечении соблюдения принципов судопроизводства (статьи 8, 9 АПК РФ), в сложившейся ситуации непредъявления требований к отдельным лицам, о вовлеченности которых в управление должником свидетельствуют данные ЕГРЮЛ и заявляют ответчики, суду первой инстанции, используя процессуальный институт, предусмотренный статьей 46 АПК РФ, следовало поставить перед всеми лицами, наделенными правом подачи субсидиарного иска в рамках настоящего дела о банкротстве, вопрос о возможности привлечения к участию в обособленном споре в качестве соответчиков тех лиц, которых не указывает в своем заявлении его инициатор, предложив выразить свое мнение по нему применительно к нормам главы 28.2 АПК РФ (в том числе в отдельном определении, в случае, если кредиторы и уполномоченный орган, чьи требования включены в реестр, не приняли участия в судебном заседании, в ходе которого данный вопрос обсуждался с заявителем).

Кроме того, по смыслу статей 46, 47, 159 АПК РФ, статьи 61.15 Закона о банкротстве, с учетом позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 16.11.2021 № 49-П, лица, первоначально указанные инициатором субсидиарного иска в качестве ответчиков, также не лишены процессуальной возможности постановки вопроса о привлечении к участию в обособленном споре иных ответчиков (соответчиков).

В то же время выборочный подход инициатора спора к составу ответчиков даже при отсутствии процессуальной активности кредиторов не освобождает суды от установления обстоятельств объективного банкротства должника, оценки доказательств, представленных в обоснование доводов и возражений относительно причин несостоятельности юридического лица и степени вовлеченности контролирующих должника лиц в деятельность общества (с учетом пунктов 3, 4, 16 Постановления № 53), согласованности их действий при управлении должником в целом, и при отчуждении активов, искажении данных бухгалтерского баланса – в частности, а также по установлению реальных мотивов прекращения деятельности общества, которым руководствовались участники ФИО3, ФИО9 и ФИО5, принявшие решение о ликвидации общества.

Тот факт, что на определенном этапе в группе компаний возник и развивался корпоративный конфликт, не может нивелировать подлежащий обязательной судебной оценке общий экономический эффект от предшествующего данному факту поведения контролирующих должника лиц, учитывая наличие непогашенных обязательств перед кредиторами и уполномоченным органом.

Также заслуживающим внимания суд округа считает указание заявителей кассационных жалоб на ошибочность суждения об аффилированности кредитора ФИО10 в обжалуемых определении и постановлении, поскольку само по себе приобретение права требования к должнику в результате переуступки не может являться достаточным для вывода о заинтересованности цессионария и об использовании данного права как инструмента для разрешения корпоративного конфликта. В любом случае, при наличии у ООО «Барс» непогашенной реестровой задолженности перед иным кредитором (ООО «ДВМ-Чита») и уполномоченным органом, отказ судов в удовлетворении заявления со ссылкой на пункт 13 Обзора № 4 не может быть признан окружным судом обоснованным.

Изложенное в совокупности не позволяет считать выводы судов соответствующими обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, так как судебные акты приняты без их полного и всестороннего исследования и оценки.

При этом суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судами, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, в силу чего обжалуемые определение Арбитражного суда Хабаровского края и постановление Шестого арбитражного апелляционного суда подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 АПК РФ с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции (пункт 3 части 1 статьи 287 АПК РФ).

При новом рассмотрении суду надлежит учесть обстоятельства, на которые указано в настоящем постановлении, установить момент и причины объективного банкротства должника, определить круг контролирующих должника лиц, в том числе конечных бенефициаров бизнеса, проанализировать роль каждого из них в невозможности проведения расчетов с кредиторами, проверить наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по специальным правилам или для квалификации их действий (бездействия) по общим положениям о взыскании убытков (пункт 20 постановления № 53) с учетом степени их влияния на финансовое положение должника, исходя из подлежащих применению норм материального права, а также, принимая во внимание аргументы сторон, вынести на обсуждение лиц, участвующих в обособленном споре и в деле о банкротстве, вопрос о привлечении соответчиков, дать оценку всем доводам и возражениям на основании представленных доказательств в их совокупности и взаимной связи, правильно распределить бремя доказывания, принять законный и обоснованный судебный акт, распределить судебные расходы. В случае установления оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суду при определении ее размера также необходимо учесть правовую позицию, изложенную в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П, согласно которой пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве не предполагает взыскания с контролирующих должника лиц суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на организацию-налогоплательщика.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 05.11.2024,   постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2025 по делу № А73-15006/2021 отменить.

Направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Хабаровского края.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья                                       А.В. Ефанова


Судьи                                                                                С.О. Кучеренко

А.Ю. Сецко