Решение от 10 августа 2021 г. по делу № А19-17369/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

Бульвар Гагарина, 70, Иркутск, 664025, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, 36А, Иркутск, 664011,

тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А19-17369/2020
г. Иркутск
10 августа 2021 года
Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 5 августа 2021 года. Решение в полном объеме изготовлено 10 августа 2021 года.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Курца Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания до перерыва секретарем судебного заседания ФИО1, после перерыва помощником судьи Козодой К.С. с использованием средств аудиозаписи, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛЭКОМЕНЕДЖМЕНТ" (ОГРН: <***>, ИНН: <***>, адрес: 664046, <...>)

к индивидуальному предпринимателю АФАНАСЬЕВУ ВАЛЕРИЮ ДМИТРИЕВИЧУ (ОГРНИП 317385000086387, ИНН <***>),

третье лицо: ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "РОССИЙСКИЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 107174, <...>),

о признании договора цессии № 1 от 01.07.2019 недействительным,

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО2 – представитель по доверенности от 18.01.2021 № 1/2021,

от ответчика: ФИО3 (лично),

от третьего лица (после перерыва): ФИО4 – представитель по доверенности № ВСЖД-180/Д от 08.12.2020,

установил:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "БАЙКАЛЭКОМЕНЕДЖМЕНТ" (далее – ООО «БЭМ», истец) обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с исковым требованием к индивидуальному предпринимателю АФАНАСЬЕВУ ВАЛЕРИЮ ДМИТРИЕВИЧУ (далее – ИП ФИО3, ответчик) о признании договора цессии № 1 от 01.07.2019 недействительным.

Определением суда от 16.10.2020, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ОТКРЫТОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "РОССИЙСКИЕ ЖЕЛЕЗНЫЕ ДОРОГИ" (далее – ОАО «РЖД»).

В судебном заседании в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) объявлялся перерыв до 17.05.2021 до 12 часов 30 минут, о чем в сети Интернет размещена соответствующая информация. После перерыва судебное заседание продолжено в том же составе суда при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Козодой К.С. с использовании средств аудиозаписи при участии сторон и третьего лица.

Истец в судебное заседание настаивает на заявленных требованиях, ссылаясь на мнимость оспариваемого договора цессии его заключение в отсутствие намерения создать какие-либо правовые последствия.

Ответчик требования истца не признает, в представленном отзыве на иск указал, что оспариваемый договор цессии является действительным, однако заключался с целью последующего одобрения договора цессии № 1 от 01.07.2018 в связи с утратой решения об одобрении указанной сделки. Ответчик полагает, что у истца отсутствует законный интерес к оспариванию данной сделки, в связи с чем процессуальное поведения истца недобросовестно. Кроме того, ответчик просил применить последствия пропуска срока исковой давности и отказать в иске.

Третье лицо против удовлетворения иска возражало, полагая оспариваемый договор действительным и заключенным.

В ходе судебного заседания истец заявил ходатайство об истребовании из МИФНС России № 20 по Иркутской области подлинное регистрационное дело ООО «БЭМ» в целях установления полномочного лица от имени ООО «БЭМ» на дату совершения оспариваемого договора цессии.

Ответчик и третье лицо возражали против удовлетворения ходатайства в связи с отсутствием соответствующей необходимости и затягиванием рассмотрения дела.

Суд, рассмотрев заявленное ходатайство с учетом мнения сторон, не находит оснований для его удовлетворения.

В силу статьи 66 АПК РФ истребованию по ходатайству стороны подлежат лишь доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела и принятия законного и обоснованного судебного акта.

Заявляя об истребовании регистрационного дела ООО «БЭМ», истец указывает, что именно указанным доказательством возможно определить, кто именно являлся лицом, уполномоченным действовать от имени ООО «БЭМ» на 01.07.2019 – дату заключения оспариваемого договора.

Вместе с тем из сведений Единого государственного реестра юридических лиц, в том числе из представленной ответчиком выписки от 21.11.2019, следует, что на указанную дату лицом, имеющим право действовать от имени ООО «БЭМ» без доверенности являлся ФИО5, указанная запись внесена в ЕГРЮЛ 21.08.2018.

Следовательно, и на 01.07.2019 таким лицом также являлся ФИО5.

Таким образом, истребование указанного доказательства не будет иметь значение для правильного рассмотрения настоящего дела, а лишь повлечет за собой затягивание судебного процесса.

В связи с изложенным в удовлетворении ходатайства суд отказывает.

Кроме того, истец заявил ходатайство об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью подготовки дополнительных пояснений и представления дополнительных доказательств.

Ответчик, третье лицо возражали против отложения судебного разбирательства указывая на затягивание процесса заявленным ходатайством.

Рассмотрев ходатайство истца об отложении судебного разбирательства, суд пришел к следующим выводам.

Из смысла статьи 158 АПК РФ следует, что арбитражный суд вправе отложить судебное разбирательство по обоснованному ходатайству одной из сторон.

В силу части 2 статьи 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. Злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле, влечет за собой для этих лиц предусмотренные настоящим Кодексом неблагоприятные последствия.

Суд отмечает, что дело находится в производстве с 16.10.2020, у сторон имелось достаточное время для подготовки и представления в материалы дела всех необходимых доказательств.

При изложенных обстоятельствах суд находит заявленное ходатайство направленным на срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и принятию законного и обоснованного судебного акта, в связи с чем, суд отказывает в его удовлетворении.

Исследовав материалы дела, заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, суд установил следующее.

Между ООО «БЭМ» (цедентом) и ИП ФИО3 (цессионарием) 01.07.2018 заключен договор цессии № 1, по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает права требования денежных средств к ОАО «РЖД», вытекающие из договора строительного подряда от 10.01.2017 № ЦТЕХ-МКХОП-170167/В-СИБ в полном объеме, в частности сумма основного долга, проценты за пользование чужими денежными средствами, а также все права требования по договору, которые возникнут в будущем (пункты 1.1, 1.2 договора).

В соответствии с пунктом 1.3 договора цессии № 1 от 01.07.2018 цена уступаемого права требования по договору составляет 2 300 000 рублей. Оплата уступленного права требования производится путем проведения зачета встречных требований по договору оказанию юридических услуг от 01.07.2018 между цедентом и цессионарием, согласно которому цедент обязан оплатить цессионарию стоимость юридических услуг по договору. При подписании настоящего договора зачет взаимных требований считается состоявшимся: задолженность цессионария по настоящему договору перед цедентов прекращается на сумму 2 300 000 рублей; задолженность цедента перед цессионарием по договору оказанию юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018 прекращается в сумме 2 300 000 рублей.

Кроме того, между ООО «БЭМ» (заказчиком) и ИП ФИО3 (исполнителем) заключен договор возмездного оказания юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018, согласно которому исполнитель обязуется оказать заказчику возмездные юридические услуги – составление претензии, искового заявления о взыскании неосновательного обогащения, заявления о принятии обеспечительных мер, представление интересов заказчика в Арбитражном суде Московской области по спору с ООО «РостГазСтройАвтоматизация», а заказчику обязуется оплатить услуги.

В соответствии с пунктом 4.3 договора оказанию юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018 за работу, выполненную исполнителем, заказчик оплачитвает исполнителю 2 300 000 рублей. Оплата производится путем зачета взаимных встречных однородных требований по договору цессии № 1 от 01.07.2018, согласно которому за уступленное право требования к ОАО «РЖД» исполнитель обязан оказать юридические услуги по договору. Зачет взаимных требований на сумму 2 300 000 рублей считается завершенным после подписания настоящего договора и договора цессии № 1 от 01.07.2018.

Впоследствии 21.08.2019 на основании договора цессии № 1 от 01.07.2018 ИП ФИО3 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с иском к ОАО «РЖД» о взыскании задолженности по договору строительного подряда от 10.01.2017 № ЦТЕХ-МКХОП-170167/В-СИБ.

Делу присвоен № А19-20959/2019.

Вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда Иркутской области от 18.02.2020, от 10.03.2020, от 26.04.2021 с ОАО «РЖД» в пользу ИП ФИО3 взыскан основной долг в сумме 584 794 рубля 18 копеек, проценты за пользование чужими денежными средствами в общей сумме 47 444 рубля 43 копейки, а также проценты по день фактической уплаты основного долга

В решении Арбитражного суда Иркутской области от 18.02.2020 по делу № А19-20959/2019 дана оценка договору цессии № 1 от 01.07.2018 как заключенному, не оспоренному и не признанному недействительным в установленном порядке.

Вместе с тем между ООО «БЭМ» (цедентом) и ИП ФИО3 (цессионарием) 01.07.2019 подписан договор цессии № 1, согласно которому цедент передает, а цессионарий принимает права требования денежных средств к ОАО «РЖД», вытекающие из договора строительного подряда от 10.01.2017 № ЦТЕХ-МКХОП-170167/В-СИБ в полном объеме, в частности сумма основного долга, проценты за пользование чужими денежными средствами (пункты 1.1, 1.2 договора).

В соответствии с пунктом 1.3 договора цессии № 1 от 01.07.2019 цена уступаемого права требования по договору составляет 2 300 000 рублей. Оплата уступленного права требования производится путем проведения зачета встречных требований по договору оказанию юридических услуг от 01.07.2019 между цедентом и цессионарием, согласно которому цедент обязан оплатить цессионарию стоимость юридических услуг по договору. При подписании настоящего договора зачет взаимных требований считается состоявшимся: задолженность цессионария по настоящему договору перед цедентов прекращается на сумму 2 300 000 рублей; задолженность цедента перед цессионарием по договору оказанию юридических услуг № 01/01-2019/ЮР от 01.07.2019 прекращается в сумме 2 300 000 рублей.

Наконец, 20.09.2019 между сторонами подписано дополнительное соглашение к договору цессии № 1 (без указания даты основного договора), котором пункт 1.3 договора изложен в следующей редакции: «Цена уступаемого права требования по договору составляет 200 000 рублей. Оплата уступленного права требования производится путем проведения зачета встречных требований по договору оказанию юридических услуг от 01.07.2018 между цедентом и цессионарием, согласно которому цедент обязан оплатить цессионарию стоимость юридических услуг по договору. При подписании настоящего договора зачет взаимных требований считается состоявшимся: задолженность цессионария по настоящему договору перед цедентов прекращается на сумму 200 000 рублей; задолженность цедента перед цессионарием по договору оказанию юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018 прекращается в сумме 200 000 рублей.

Полагая, что договор цессии № 1 от 01.07.2019 является мнимой сделкой, заключенной лишь для вида, без намерения создать правовые последствия, поскольку указанные в предмете договора права требования уже уступлены по договору от 01.07.2018, и все обязательства по договору от 01.07.2018 прекращены, ООО «БЭМ» обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

Кроме того, истец указал на подписание спорного договора не директором ООО «БЭМ» ФИО5, а иным лицом с подражанием его подписи.

Оценив представленные доказательства каждое в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, суд пришел к следующим выводам.

Проанализировав условия оспариваемого Договора цессии № 1 от 01.07.2019, суд считает, что по своей правовой природе указанный договор является договором купли-продажи имущественных прав.

Следовательно, правоотношения сторон в рассматриваемом случае регулируются положениями параграфа 1 главы 24, а также параграфа 1 главы 30 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Оценив условия договора цессии № 1 от 01.07.2019, суд пришел к выводу о согласовании сторонами его существенных условий, а именно, предмета договора - объем и содержание передаваемых имущественных прав определены сторонами в статье 1 договора.

Как первоначально указывал истец в исковом заявлении, оспариваемый договор был подписан не генеральным директором ООО «БЭМ» ФИО5, а иным лицом с подражанием его подписи.

В связи с изложенным в ходе рассмотрения дела истец заявил о фальсификации договора цессии № 1 от 01.07.2019 в части подписи ФИО5 и оттиска печати ООО «БЭМ». Кроме того, истец просил назначить по делу судебную почерковедческую и техническую экспертизы в целях проверки заявления о фальсификации

Впоследствии истец от ранее поданного заявления о фальсификации доказательства и ходатайства о назначении экспертизы отказался, о чем представил письменное заявление от 24.03.2021. Вместе с тем в ходе судебного разбирательства представитель истца неоднократно пояснял, что оспариваемый договор цессии № 1 от 01.07.2019 генеральным директором ООО «БЭМ» ФИО5 либо иным лицом по его поручению не подписывался, оттиск проставленной на договоре печати не является оттиском печати ООО «БЭМ».

Кроме того, в судебном заседании 19.01.2021 допрошенный в качестве свидетеля по делу ФИО6 (до 23.04.2019 – ФИО5) на вопросы суда и сторон пояснил, что договор цессии от 01.07.2019 № 1 он не подписывал, с 23.04.2019 сменил имя на ФИО6, в связи с чем на дату подписания договора – 01.07.2019 – не мог подписать договор под своим прежним именем.

Ответчик в ходе рассмотрения дела указывал, что проект договора подготовил он сам, непосредственно процесс подписания договора со стороны ООО «БЭМ» он не видел, в связи с чем полагал, что спорный договор мог подписать как ФИО5 (ныне – ФИО6), так и ФИО7, который осуществлял фактическое руководство деятельностью ООО «БЭМ» в 2018-2019 годах и имел генеральную доверенность от ООО «БЭМ».

В связи с изложенным суд по ходатайству ответчика определением от 21.05.2021 назначил по делу судебную почерковедческую и техническую экспертизу, поручив ее проведение одному или комиссии из экспертов ФБУ Иркутской ЛСЭ Минюста России ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16 по усмотрению руководителя экспертного учреждения.

Определен объект, подлежащий исследованию – договор цессии № 1 от 01.07.2019.

На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

1) Кем, ФИО5 (ныне – ФИО6), или ФИО7, или иным лицом, выполнена подпись на договоре цессии № 1 от 01.07.2019 от имени ФИО5?

2) Соответствует ли подпись ФИО5 (ныне – ФИО6), выполненная на договоре цессии № 1 от 01.07.2019, подписи ФИО5, выполненной в иных документах, представленных на исследование?

3) Соответствует ли оттиск печати ООО «БЭМ», поставленный в договоре цессии № 1 от 01.07.2019, иным оттискам печати в документах, представленных на исследование?

02.07.2021 в материалы дела поступило заключение экспертов ФБУ Иркутской ЛСЭ Минюста России ФИО14 (в части почерковедческой экспертизы) и ФИО16 (в части технической экспертизы), которым установлено следующее.

1. Подписи в договоре цессии № 1 от 01.07.2019 от имени ФИО5, исходя из образцов, расположенных в двух уведомления о заключении договора цессии, претензии об оплате пени № 47 от 24.06.2019, доверенности от 26.06.2019, в письмах № 20 от 22.03.2019 и № 15 от 01.03.2019, выполнены, вероятно, ФИО5 (ныне ФИО6). Решить вопрос в категорической форме не представляется возможным в связи с краткостью и простотой строения исследуемых подписей, ограничивших объем содержащейся в них полезной графической информации.

2. Решить вопрос – выполнены ли подписи в договоре цессии № 1 от 01.07.2019 от имени ФИО5, ФИО5 (ныне ФИО6), исходя из образцов, расположенных в двух расписках к договорам купли-продажи от 20.07.2018, копии дополнительного соглашения № 5 от 23.12.2018 к договору № 2/8-2016/У от 29.08.2016 с приложениями №№ 1-3, а также экспериментальных образцов, не представляется возможным по причинам, изложенным в п. Б ч. 2 исследования.

В п. Б ч. 2 исследовательской части экспертизы экспертом указано, что при сравнении исследуемой подписи с образцами установлены как совпадения, так и различия. Совпадающие признаки немногочисленны, относятся к часто встречающимся в почерках разных лиц и их идентификационная значимость невелика, а при наличии различий они не образуют совокупности, достаточной для положительного вывода. Выявить большее количество признаков и проверить их устойчивость не удалось из-щза малого объема графической информации, содержащейся в исследуемых подписях и образцах, что обусловлено краткостью и простотой их строения.

3. Решить вопрос – выполнены ли подписи на договоре цессии № 1 от 01.07.2019 от имени ФИО5 ФИО7, не представляется возможным по причинам, изложенным в п. В ч. 2 исследования.

В п. В ч. 2 исследовательской части экспертизы экспертом указано, что при изучении образцов подписи ФИО7 установлено, что проведение сравнительного исследования возможно только по верхнепетлевым элементам подписи ввиду их сопоставимости с исследуемыми подписями. Однако петлевые элементы не имеют устойчивого отображения и не индивидуализируют подписной почерк ФИО7. Поэтому провести сравнительное исследование и решить вопрос: выполнена ли подписи на договоре цессии № 1 от 01.07.2019 от имени ФИО5 ФИО7, не представляется возможным.

4. Оттиск печати ООО «БЭМ», имеющийся в договоре цессии № 1 от 01.07.2019, соответствует оттискам печати ООО «БЭМ», имеющимся в свободных образцах документов: уведомлениях о заключении договора цессии, письме № 15 от 01.03.2019, письме № 20 от 22.03.2019, справке от 29.09.2018, товарных накладных № 11/003 от 14.11.2017, претензии об оплате пени № 47 от 24.06.2019, доверенности от 26.06.2019, и нанесены одним и тем же клише печати.

Оттиск печати ООО «БЭМ», имеющийся в договоре цессии № 1 от 01.07.2019, не соответствует оттискам печати ООО «БЭМ», имеющимся в свободных образцах документов: дополнительном соглашения № 5 от 23.12.2018 к договору № 2/8-2016/У от 29.08.2016, приложениях №№ 1-3 к дополнительному соглашению № 5 от 23.12.2018 , и нанесены разными клише печати.

Истец в письменных возражениях по результатам экспертизы указал, что представленные ИП ФИО3 документы в качестве сравнительных образцов, были получены им преступным путем, в связи с чем не могут быть использованы в качестве доказательств по делу и должны быть исключены из числа сравнительных образцов. Кроме того, данные сравнительные образцы выполнены в одностороннем порядке и являются спорными. Те сравнительный образцы, которые представило ООО «БЭМ» являются подлинными, следовательно, необходимо руководствоваться выводами экспертов, сделанными на основе анализа сравнительных образцов, представленных истцом.

Ответчик в письменных пояснениях по результатам проведенной экспертизы указал, что поскольку ООО «БЭМ» уклонилось от предоставления в распоряжение экспертов экспериментальных образцов подписи и почерка ФИО7, в отношении него следует применить часть 3 статьи 79 ГПК РФ по аналогии закона и считать установленным фак подписания оспариваемого договора ФИО7.

Третье лицо возражений относительно проведенной экспертизы не представило.

Исследовав экспертное заключение с учетом мнения сторон, суд, приходит к выводу, что экспертное заключение является полным, противоречивых выводов не содержит, методика исследования соответствует Закону о государственной судебно-экспертной деятельности, ведомственным актам Минюста России.

Каждое лицо, участвующее в деле, в силу статей 9, 65 АПК РФ, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Каких-либо доказательств, подтверждающих несоответствие и противоречивость выводов заключения, сторонами суду не представлено. Заключение содержит ответы на поставленные вопросы, выполнено с достаточной степенью полноты и достоверности, экспертное заключение подписано экспертом, имеется расписка о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

В силу части 2 статьи 64, части 3 статьи 86 АПК РФ заключения экспертов относятся к доказательствам, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

Доказательства, опровергающие выводы эксперта, суду и в материалы дела не представлены. При этом само по себе несогласие с экспертными заключениями в отсутствие надлежащих доказательств, опровергающих выводы эксперта, не свидетельствует о недостоверности экспертных заключений.

Суд, исследовав заключения экспертов, приходит к выводу, что заключения соответствуют требованиям статьи 86 АПК РФ; содержание и результаты исследований с указанием примененных методов отражены в ходе исследования и ответах на поставленные судом вопросы, в заключении содержатся однозначные выводы по поставленным вопросам, методика раскрыта, само заключение изложено достаточно ясно и полно, в связи с чем принимает во внимание содержащиеся в них выводы.

Указание ООО «БЭМ» на то, что сравнительные образцы почерка и подписи ФИО5, а также печати ООО «БЭМ» добыты преступным путем отклоняется судом, поскольку не подкреплено вообще никакими доказательствами.

Суд отмечает, что данные образцы представлялись ИП ФИО3 в материалы дела с декабря 2020 года, в связи с чем у истца имелось достаточное время для ознакомления с ними и заявления возражений относительно их подлинности.

Вместе с тем до момента ознакомления с экспертным заключением истец возражений против передачи экспертам данных образцов не высказывал, в том числе и в ходе судебного заседания 17.05.2021, по итогам которого судом назначена экспертиза.

Кроме того, исследуя представленные ИП ФИО3 образцы, суд отмечает, что они содержат также и отметки третьего лица – ОАО «РЖД», что позволяет судить о наличии у лица, подписавшего данные документы полномочий действовать от имени ООО «БЭМ» в отношениях с третьими лицами.

Между тем суд отмечает, что из выводов экспертного заключения следует, что при сравнении оспариваемых подписи и оттиска печати с образцами, представленными ответчиком, эксперт пришел к выводу о совпадении данных реквизитов документа, тогда как при сравнении с образцами, представленными истцом, эксперт пришел к выводу о различиях в подписи и оттиске печати.

При этом суд принимает во внимание пояснения свидетеля ФИО17, данные в ходе судебного заседания 19.01.2021, в которых свидетель пояснил, что работал в ООО «БЭМ» в должности генерального директора в период с февраля 2016 года до июня 2019 года, однако фактически деятельностью ООО «БЭМ» управлял ФИО7, который вел поиск контрагентов, подбор персонала, вел деловые переговоры от имени общества. Свидетель ФИО17 также пояснил, что на протяжении работы в ООО «БЭМ» имелось 3 печати: 2 – находилось у ФИО7 и 1 – у ФИО5

Таким образом, лицо, подписавшее договор цессии № 1 от 01.07.2019 обладало печатью ООО «БЭМ», которая также проставлялась на иных юридически значимых документах, в том числе и во взаимоотношениях с третьим лицом – ОАО «РЖД».

При таких обстоятельствах, учитывая, что в ООО «БЭМ» имелось несколько печатей, а также учитывая выводы судебной почерковедческой и технической экспертизы, суд приходит к выводу, что договор цессии № 1 от 01.07.2019 был подписан от имени ООО «БЭМ» уполномоченным лицом, вероятно, самим ФИО5.

Обратного сторонами не доказано.

Довод истца о невозможности подписания договора от 01.07.2019 от имени ФИО5, поскольку с 23.04.2019 тот сменил имя на ФИО6, отклоняется судом, поскольку как усматривается из выписки из ЕГРЮЛ от 21.11.2019 на дату подписания договора в ЕГРЮЛ содержались сведения о генеральном директоре ООО «БЭМ» ФИО5.

ИП ФИО3, готовивший проект указанного договора, не обладал информацией о смене имени генерального директора, так как руководствовался сведениями ЕГРЮЛ. В связи с изложенным ответчиком был подготовлен проект оспариваемого договора и передан на подписание. Как пояснил сам ответчик, спорный договор он получил уже подписанным и с проставленным оттиском печати от ФИО7.

Довод ответчика о возможности применения по аналогии части 3 статьи 79 ГПК РФ, поскольку ООО «БЭМ» уклонялось от предоставления экспериментальных образцов подписи и почерка ФИО7, суд также полагает несостоятельным, поскольку не доказано, что ООО «БЭМ» обладал какими-либо распорядительными полномочиями в отношении ФИО7

Кроме того, из экспертного заключения не следует однозначного вывода о невозможности дачи ответа на поставленный судом вопрос лишь по причине отсутствия экспериментальных образцов подписи и почерка ФИО7

В связи с изложенным суд не может констатировать факт уклонения либо препятствования со стороны ООО «БЭМ» проведению экспертизы, что делает невозможным применение правовых последствий, предусмотренных частью 3 статьи 79 ГПК РФ.

Таким образом, суд приходит к выводу о подписании оспариваемого договора цессии № 1 от 01.07.2019 со стороны ООО «БЭМ» лицом, обладающим соответствующими полномочиями.

Вместе с тем суд полагает заявленные требования о признании договора ничтожной сделкой подлежащими удовлетворению в связи со следующим.

Как установлено судом и не оспаривается сторонами, предмет договора цессии № 1 от 01.07.2019 полностью совпадает с предметом договора цессии № 1 от 01.07.2018.

Как указано выше, на дату подписания оспариваемого договора – 01.07.2019 – права требования ООО «БЭМ» к ОАО «РЖД» по договору строительного подряда от 10.01.2017 № ЦТЕХ-МКХОП-170167/В-СИБ были переданы ИП ФИО3 по договору цессии № 1 от 01.07.2018.

Более того, сам ИП ФИО3 воспользовался указанными правами, заявив иск к ОАО «РЖД» о взыскании задолженности по договору подряда от 10.01.2017 № ЦТЕХ-МКХОП-170167/В-СИБ в рамках дела № А19-20959/2019.

В решении Арбитражного суда Иркутской области от 18.02.2020 по делу № А19-20959/2019, имеющем преюдициальное значение для разрешения настоящего спора, уже дана оценка договору цессии № 1 от 01.07.2018 как заключенному, не оспоренному и не признанному недействительным в установленном порядке.

Встречные требования ООО «БЭМ» к ИП ФИО3 об оплате за переданные права погашены зачетом требований ответчика к истцу по договору об оказании юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018 на основании пункта 1.3 договора цессии № 1 от 01.07.2018.

При этом согласно сведениям Картотеки арбитражных дел 01.07.2019 ООО «БЭМ» обратилось в Арбитражный суд Московской области к ООО «РостГазСтройАвтоматизация» с требованием о взыскании 52 082 823,13 руб. Делу присвоен № А41-57739/2019. Впоследствии дело передано на рассмотрении Арбитражного суда города Москвы, решением которого от 05.11.2020 по делу № А40-269964/2019 в иске отказано.

Как пояснил ответчик и усматривается из материалов указанных дел в электронном виде, исковое заявление, заявление о применении обеспечительных мер, иные процессуальные документы по делу от имени ООО «БЭМ» готовил именно ФИО3, что соответствует условиям договора об оказании юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что оспариваемые права требования были переданы ООО «БЭМ» ИП ФИО3 именно по договору № 1 от 01.07.2018, а обязательства по нему были прекращены зачетом встречных требований ИП ФИО3 к ООО «БЭМ» по договору об оказании юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018.

Таким образом, договор цессии № 1 от 01.07.2018 был исполнен сторонами надлежащим образом, а обязательства по нему прекратились надлежащим исполнением.

Довод истца о том, что юридические услуги ответчиком не оказывались, так как на 01.07.2018 у ООО «БЭМ» не было споров с ООО «РостГазСтройАвтоматизация», не влияет на выводы суда, поскольку не подкреплен соответствующими доказательствами. Кроме того, заключение договора юридических услуг на взыскание задолженности с контрагента допустимо и при дальнейшем продолжении работ с данным контрагентом. При этом заключение подобного рода договора может не производиться день в день с подачей искового заявления в суд.

Довод истца о завышении стоимости оказанных ИП ФИО3 юридических услуг не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора о признании недействительным договора цессии. Истец не лишен права заявлять самостоятельные требования об оспаривании договора оказания юридических услуг от 01.07.2018.

Вместе с тем, несмотря на уже состоявшуюся уступку права требования по договору цессии № 1 от 01.07.2018, стороны спустя 1 год заключают аналогичный договор цессии № 1 от 01.07.2019 с той лишь разницей, что оплата по договору цессии производится зачетом встречных требований по договору оказания юридических услуг № 01/01-2019/ЮР от 01.07.2019. При этом означенный договор оказания юридических услуг сторонами не заключался.

Как пояснил ответчик, подписание указанного договора было вызвано фактом утраты решения единственного участника ООО «БЭМ» ФИО5 от 01.07.2018 о заключении с ИП ФИО3 договора возмездного оказания юридических услуг с ценой 2 300 000 рублей о взыскании с ООО «РостГазСтройАвтоматизация» неосновательного обогащения, а также о заключении с ИП ФИО3 договора цессии об уступке права требования денежных средств к ОАО «РЖД», вытекающего из договора строительного подряда № ЦТЕХ-МКХОМП170167/В-Сиб от 10.01.2017 за 2 300 000 рублей.

В ходе судебного разбирательства ответчик пояснил, что во избежание оспаривания заключенного с ним договора об оказании юридических услуг № 01/01-2018/ЮР от 01.07.2018 ИП ФИО3 обратился к ФИО7 с просьбой переподписать означенное решение единственного участника ОО» БЭМ» от 01.07.2018, однако получил отказ. В связи с изложенным ответчик изготовил проект договора цессии № 1 от 01.07.2019 с текстом, аналогичным договору цессии № 1 от 01.07.2018, в качестве последующего одобрения заключения с ответчиком сделок: договора оказания юридических услуг и договора цессии.

Истец указал, что спорный договор был обнаружен в материалах ООО «БЭМ» новым генеральным директором в ходе инвентаризации документов после смены собственника и руководителя организации, в связи с чем иных мотивов составления договора цессии № 1 от 01.07.2019 не привел.

Таким образом, из пояснений сторон с очевидностью следует, что подписывая спорный договор цессии № 1 от 01.07.2019, они не были намерены осуществить реальное отчуждение права требования к ОАО «РЖД», поскольку оно уже было передано истцом ответчику по договору № 1 от 01.07.2018.

В силу статей 153, 154 ГК РФ спорный договор является сделкой, то есть должен порождать, изменять либо прекращать гражданские права и обязанности.

Вместе с тем при подписании оспариваемого договора стороны с очевидностью не преследовали цель возникновения, изменения либо прекращения прав и обязанностей, поскольку указанные в договоре обязательства на момент его подписания уже возникли на основании договора цессии от 01.07.2018.

К пояснениям ответчика о том, что причиной подписания договора стала утрата решения единственного участника ООО «БЭМ» от 01.07.2018, суд относится критически, поскольку копия данного решения представлена в материал настоящего дела самим ответчиком (т. 1 л.д. 68), в ходе судебного заседания 05.08.2021 ответчик указал, что впоследствии внезапно обнаружил в своих бумагах данное решение.

Кроме того, в случае гипотетической утраты юридически значимого документа в соответствии с ГОСТ Р 7.0.8-2013 изготавливается и выдается дубликат документа, о чем не мог не знать сам ответчик как лицо, обладающее высшим юридическим образованием и значительным опытом юридической работы.

Кроме того, из решения единственного участника ООО «БЭМ» от 01.07.2018 не усматривается, по какому основанию одобряется совершения с ответчиком сделок: как крупных либо как сделок с заинтересованностью.

Суд отмечает, что из положений статей 45, 46 Федерального закона от 08 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» следует, что решения об одобрении крупной сделки либо сделки с заинтересованностью принимаются в форме решения общего собрания участников либо решения единственного участника.

Вместе с тем оспариваемый договор цессии № 1 от 01.07.2019 по своей правовой природе не является ни дубликатом договора цессии № 1 от 01.07.2018, ни решением единственного участника об одобрении совершения сделки.

Таким образом, довод ответчика о то, что спорный договор является последующим одобрением ранее совершенной сделки не находит своего подтверждения: одобрение совершения сделки может совершаться в виде соответствующего решения, но не в виде самой сделки (договора).

Кроме того, суд отмечает противоречие в позиции ответчика, поскольку, если бы для него имело значение одобрение совершения сделки единственным участником ООО «БЭМ», он бы также озаботился надлежащим оформлением и подписанием непосредственно такого решения по аналогии с решением 2018 года, тогда как решение об одобрении совершения сделки – уступки прав требования по договору 2019 года – ООО «БЭМ» не принималось.

При таких обстоятельствах суд констатирует, что подписание договора цессии № 1 от 01.07.2019 не преследовало цель реальной передачи права требования, что в соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ является признаком мнимой сделки.

Кроме того, о мнимости спорной договора свидетельствует о то обстоятельство, что в соответствии с пунктом 1.3 договора оплата уступленного права требования производится путем проведения зачета встречных требований по договору оказанию юридических услуг № 01/01-2019/ЮР от 01.07.2019, однако как пояснили стороны и следует из материалов дела, такой договор ими не заключался.

Таким образом, воля сторон договора цессии не была направлена на достижение правовых последствий, характерных для договоров данного вида.

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Следовательно, определение действительной воли, которую имели в виду стороны при заключении мнимой сделки, не требуется. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение гражданских прав и обязанностей является достаточным для квалификации сделки как мнимой.

Приведенная правовая позиция изложена в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470, от 21.02.2019 № 308-ЭС18-16740, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.10.2012 № 7204/12, определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2019 № 46-КГ19-17.

Учитывая, что стороны знали о том, что право требования, составляющее предмет оспариваемого договора, уже фактически и юридически передано истцом ответчику по договору 01.07.2018, стороны с очевидностью подписывали договор цессии № 1 от 01.07.2019 без намерения создать вообще какие-либо правовые последствия.

При этом суд полагает неприменимым в данном случае разъяснение пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54, в соответствии с которым невозможность перехода требования, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения сама по себе не приводит к недействительности договора уступки, поскольку в данном разъяснении идет речь о ситуации, когда как минимум одна из сторон заключала договор уступки с анмерением создать соответствующие правовые последствия и осуществить реальный переход права требования. В связи с чем данное разъяснение направлено на защиту добросовестного цессионария, который желал наступления соответствующих правовых последствий, однако не получил их по причине отсутствия права требования у цедента.

В рассматриваемом же случае обе стороны знали, что право требования уже перешло и реализовывается ответчиком, правовые последствия договора цессии созданы 01.07.2018, однако подписали спорный договор от 01.07.2019 лишь для вида.

Таким образом, суд приходит к выводу о ничтожности мнимой сделки – договора цессии № 1 от 01.07.2019.

При этом суд отмечает, что представленное в материалы дела дополнительное соглашение от 20.09.2019 к договору цессии № 1 (без указания даты основного договора) об изменении стоимости уступаемого права требования, вопреки доводам истца, относится к договору цессии № 1 от 01.07.2018, поскольку именно по этому договору фактически перешло право требования к ОАО «РЖД», стоимость которого изменена сторонами.

В обоснование имеющихся возражений ответчик также указал, что ООО «БЭМ» не указало, какие конкретно права истца затронуты при подписании оспариваемого договора, в связи с чем у истца отсутствует материально-правовой интерес в рамках настоящего дела.

Вместе с тем ООО «БЭМ» является стороной спорного договора, следовательно, наделено правом его оспаривания. Более того, как пояснил истец, о спорном договоре истец узнал после смены собственника и руководителя ООО «БЭМ», в связи с чем во избежание наступления нежелательных последствий при заключении мнимых договоров истцом принято решения об их оспаривании.

Кроме того, суд отмечает, что интерес истца в оспаривании спорного договора также заключается в превенции возможного заявления цессионарием – ответчиком требования о возмещении убытков вследствие подписания договора об уступке несуществующего права требования по договору цессии № 1 от 01.07.2019, а также в ликвидации возможности заявления каких-либо требований в связи с незаключением сторонами договора оказания юридических услуг от 01.07.2019.

При таких обстоятельствах не подтверждается и довод ответчика о недобросовестном поведении истца.

Кроме того, ответчик просил отказать в удовлетворении иска по причине пропуска срока исковой давности – 1 год со дня совершения сделки.

Вместе с тем к требованию о признании мнимой сделки недействительной применим трехлетний, а не годичный срок исковой давности (пункт 1 статьи 181 ГК РФ) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 18.03.2021 № 304-ЭС18-4037(9) по делу № А45-7621/2015).

Спорный договор совершен 01.07.2019, истец обратился в суд с настоящим иском 30.09.2020, следовательно, 3-летний срок исковой давности ООО «БЭМ» не пропущен.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований.

Истцом требования о применении последствий недействительности мнимой сделки не заявлено, однако суд отмечает, что в рассматриваемом случае такое применение невозможно, поскольку предмет спорного договора – право требований к ОАО «РЖД» уже уступлено истцом ответчику по договору цессии № 1 от 01.07.2018, который сторонами не оспаривается. Следовательно, возврат данного права при признании недействительным договора цессии № 1 от 01.07.2019 невозможен.

Всем существенным доводам, пояснениям и возражениям сторон судом дана соответствующая оценка, что нашло отражение в данном решении; иные доводы и пояснения несущественны и на выводы суда не влияют.

Истцом при обращении в суд государственная пошлина не уплачивалась, определением суда от 16.10.2020 истцу представлена отсрочка уплаты государственной пошлины в сумме 6 000 рублей.

С учетом того, что требования истца удовлетворены, государственная пошлина в указанной сумме взыскивается с ИП ФИО3 в доход федерального бюджета в порядке частей 1, 3 статьи 110 АПК РФ (за одно нематериальное требование).

Кроме того, ответчиком в ходе рассмотрения дела понесены судебные расходы на оплату судебной экспертизы по делу в сумме 35 150 рублей, внесенные на депозитный счет суда платежными поручениями № 1 от 15.01.2021, № 6 от 15.03.2021, № 17 от 11.05.2021.

В связи с тем, что исковые требования удовлетворены, указанные судебные расходы остаются на ответчике по правилам статьи 110 АПК РФ.

Кроме того, на депозитном счете суда имеется остаток денежных средств, внесенных ИП ФИО3 в сумме 20 900 рублей, а также ООО «Демонтаж-Технологии» в сумме 20 000 рублей.

Указанные денежные средства подлежат возврату с депозитного счета суда при поступлении от сторон соответствующего заявления с указанием реквизитов перечисления денежных средств.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

Признать ничтожной сделкой договор цессии № 1 от 01.07.2019, заключенный между обществом с ограниченной ответственностью «БайкалЭкоМенеджмент» и индивидуальным предпринимателем ФИО3:

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО3 в доход федерального бюджета государственную пошлину в сумме 6 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд в течение месяца с момента его принятия через Арбитражный суд Иркутской области.

Судья Н.А. Курц