Решение от 13 марта 2024 г. по делу № А38-2260/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ МАРИЙ ЭЛ

424002, Республика Марий Эл, г. Йошкар-Ола, Ленинский проспект 40

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ

арбитражного суда первой инстанции

«

Дело № А38-2260/2022
г. Йошкар-Ола
13» марта 2024 года
Резолютивная часть решения объявлена 27 февраля 2024 года.

Полный текст решения изготовлен 13 марта 2024 года.

Арбитражный суд Республики Марий Эл

в лице судьи Скорняковой Ю.А.

при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания

секретарем ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании исковое заявление и приложенные к нему документы Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл

к ответчикам арбитражному управляющему ФИО2, арбитражному управляющему ФИО3

о взыскании убытков

третьи лица Ассоциация «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Меркурий», Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Марий Эл, общество с ограниченной ответственностью «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ «АРСЕНАЛЪ», общество с ограниченной ответственностью «Страховая компания «ТИТ», ПАО СК «Росгосстрах», Ассоциация арбитражных управляющих «Солидарность», Ассоциация саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Эгида»

с участием представителей:

от истца – ФИО4 по доверенности, ФИО5 по доверенности,

от ответчиков – ФИО2 лично, ФИО6 по доверенности; ФИО3 не явился, извещен надлежащим образом,

от третьего лица, ПАО СК «Росгосстрах» – ФИО7 по доверенности,

третьи лица, Ассоциация «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Меркурий», Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Марий Эл, ООО «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ «АРСЕНАЛЪ», ООО «Страховая компания «ТИТ», Ассоциация арбитражных управляющих «Солидарность» Ассоциация саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Эгида», – не явились, извещены надлежащим образом,

УСТАНОВИЛ:

04.05.2022 истец, ФНС России в лице Управления ФНС по Республике Марий Эл обратился в Арбитражный суд Республики Марий Эл с исковым заявлением, уточненным в порядке статьи 49 АПК РФ, о взыскании убытков с арбитражных управляющих ФИО3 в размере 3 450 607 руб. 82 коп. и ФИО2 в размере 4 194 391 руб. 16 коп., причиненных действиями (бездействием) в период исполнения ими обязанностей конкурсных управляющих ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» (т. 1, л.д. 3-16, т. 6, л.д. 66).

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл исковое заявление принято к производству, судебное заседание по его рассмотрению отложено на 27.02.2024.

Информация о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Арбитражного суда Республики Марий Эл в сети «Интернет». Тем самым лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о начавшемся процессе (статьи 121 и 123 АПК РФ).

Требование Управления ФНС по Республике Марий Эл (далее – истец, налоговый орган, уполномоченный орган) мотивированы тем, что арбитражными управляющими ФИО3 и ФИО8 совершены бездействия, выразившиеся в неподготовке заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного (фиктивного) банкротства, непринятии мер по обжалованию совершённых должником сделок и необращением в суд с требованием о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности, что свидетельствует о неисполнении ответчиками возложенных на них обязанностей в деле о банкротстве ЗАО «Агрофирма «Параньгинская».

Указанные бездействия ответчиков, по мнению истца, привели к невозможности пополнения конкурсной массы должника и, как следствие, неудовлетворению требований кредиторов. Кроме того, истец понес дополнительные убытки при возмещении расходов по делу о банкротстве как заявитель по делу.

Размер убытков определен истцом в общей сумме 4 194 391 руб. 16 коп.: 2 761 545 руб. 83 коп. – размер реестровой задолженности; 689 061 руб. 99 коп. – размер текущей задолженности; 743 783 руб. 34 коп. – размер понесенных расходов по делу о банкротстве, взысканных как с заявителя по делу о банкротстве, требование обосновано правовыми ссылками на статью 20.3, пункт 4 статьи 20.4, 61.20 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 15, 1064 ГК РФ (т. 1, л.д. 3-16, 82-86, 112-116, т. 2, л.д. 20-21, т. 3, л.д. 112-117, т. .4, л.д. 1-3, т. 5, л.д. 20-21, т. 6, л.д. 38, л.д. 66, 140-146, т. 7, л.д. 14).

В судебном заседании истец полностью поддержал заявленные требования, указал, что состав гражданско-правовой ответственности ответчиков полностью доказан, возражал против доводов об истечении сроков исковой давности (протокол и аудиозапись судебного заседания от 27.02.2024).

Ответчик ФИО2 в отзыве на исковое заявление и дополнениях к нему просил отказать в удовлетворения требований истца в полном объеме, указал, что им надлежащим образом исполнялись обязанности конкурсного управляющего в деле о банкротстве ЗАО «Агрофирма Параньгинская», действия (бездействия) управляющего в рамках банкротной процедуры ни уполномоченным органом, ни конкурсными кредиторами не обжаловались (т. 1, л.д. 142-147, т. 2, л.д. 108-109, 136-140, т. 3, л.д. 10, т. 4, л.д. 58-64, т. 5, л.д. 3-6, т. 6, л.д. 87-90, т. 7, л.д. 21-26, 33-34, протокол и аудиозапись судебного заседания от 27.02.2024).

Ответчик пояснил, что правопредшественником ФИО3 была передана вся истребованная у бывшего руководителя и полученная им лично документация должника. Имеющихся в распоряжении конкурсного управляющего документов должника было достаточно для проведения ФИО3 финансового анализа должника, составления заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства и подготовки ФИО2 анализа на предмет наличия или отсутствия оснований для оспаривания сделок должника. Указанный анализ и заключение никем из лиц не оспорен, оснований для проведения повторного анализа либо заключения у ФИО2 отсутствовали.

Арбитражный управляющий ФИО2 сообщил, что им предпринимались действия по выявлению имущества должника и анализу сделок должника. Совершенные должником в трехлетний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве, сделки по отчуждению транспортных средств были проанализированы на предмет возможности их оспаривания. Им установлено, что имущество должника сдавалось на металлолом, реализовывалось в рамках исполнительного производства, а также лично должником по договорам купли-продажи в пользу третьих лиц, проанализировав сделки, сделан вывод об отсутствии оснований для их оспаривания по правилам статьи 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, 10, 168 ГК РФ, о чем указано в заключении. Тем самым управляющий указал, что он воздержался от бесперспективного и неразумного обжалования сделок в судебном порядке, а истцом, в свою очередь, достаточных оснований полагать, что указанные сделки являются недействительными не представлено.

Кроме того, ФИО2 указал на истечение 15.06.2020 срока исковой давности по взысканию с него убытков за неоспаривание сделок должника, поскольку годичный срок на подачу заявлений об оспаривании сделок должника истек 15.06.2017. Также ответчик указал, что он был утвержден в качестве конкурсного управляющего должника 23.10.2017, т.е. после истечения годичного срока на оспаривание сделок должника.

Относительно требования истца о взыскании убытков за неподачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, ФИО2 указал, что им рассматривался вопрос о необходимости обращения в суд с указанным заявлением, однако оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности установлено не было. Кроме того, необращение с таким заявлением было обусловлено также ликвидацией акционеров должника в результате признания их банкротами и завершения данной процедуры, бесперспективностью привлечения бывшего руководителя ФИО9 ввиду его неплатежеспособности в связи с наличием ряда возбужденных в отношении него исполнительных производств, которые не исполнены, и признания его банкротом. При этом, по мнению ответчика, истцом не доказано наличие оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности в связи с непередачей документации (истец не конкретизировал список документов, который привел к невозможности проведения процедуры банкротства) и совершением сделок по заниженной цене (истец не представил сведения о занижения стоимости на дату совершения сделок), а также реальности поступления денежных средств и удовлетворения требований кредиторов от привлечения к гражданско-правовой ответственности по обязательствам должника.

Кроме того, ни истцом, ни собранием кредиторов не инициировалось предложение по обращению в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя к субсидиарной ответственности, тем самым подача такого заявления в суд является правом конкурсного управляющего, а не его обязанностью. Более того, уполномоченный орган не был лишен права на самостоятельное обращение с таким заявлением как в рамках дела о банкротстве должника, так и после прекращения дела о банкротстве в связи с отсутствием имущества должника, необходимого для погашения судебных расходов. ФИО2 сообщено, что причиной объективного банкротства должника явились не действия бывшего руководителя, а наступление обстоятельств непреодолимой силы (уничтожение имущества в результате урагана, повреждение растительных и посевных культур, гибель скота).

Дополнительно ответчик также указал на пропуск истцом срока исковой давности по взысканию с него убытков, который необходимо исчислять с 05.12.2018 (истечение 3 лет с момента признания должника банкротом).

В судебном заседании ответчик ФИО2 полностью поддержал письменные доводы об отсутствии оснований для привлечения его к гражданско-правовой ответственности.

Ответчик ФИО3 в письменном отзыве на заявление и в дополнениях к нему в удовлетворении искового заявления о взыскании убытков просил отказать. Им указано, что уполномоченным органом не доказаны основания для признания сделок недействительными. Поскольку доказательств возможного увеличения конкурсной массы должника в результате оспаривания сделок истцом не представлено, следовательно, по мнению ответчика, отсутствуют доказательства причинения убытков, оснований для их взыскания не имеется.

ФИО3 также указал, что необращение с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности было обусловлено бесперспективностью привлечения бывшего руководителя ФИО9 ввиду отсутствия достаточных оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а также его неплатежеспособность. Кроме того, уполномоченный орган не был лишен права обращения с самостоятельным заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника как в рамках дела о банкротстве должника, так и после прекращения дела о банкротстве в связи с отсутствием имущества должника, необходимого для погашения судебных расходов.

Более того, не инициирование уполномоченным органом вопросов об обращении в суд с заявлениями об оспаривании сделок, о привлечении к субсидиарной ответственности в ходе банкротной процедуры должника, и последующее обращение с настоящим иском свидетельствует, по мнению ФИО3, о недобросовестности истца, о намерении получить удовлетворении своих требований за счет арбитражных управляющих.

Ответчик также указал на пропуск уполномоченным органом срока исковой давности для предъявления требований о взыскании с него убытков (т. 3, л.д. 99-100, т. 4, л.д. 95-96, т. 5, л.д. 34, т. 7, л.д. 9-10).

ФИО3 в судебное заседание не явился, в отзывах просил рассмотреть дело в его отсутствие.

Третье лицо, Управление федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии, в отзыве на заявление указало, что финансовый анализ и заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и/или преднамеренного банкротства подготовлены ФИО3, однако анализ сделок должника не проводился. Из отзыва ФИО2 следует, что им был проведен указанный анализ, сделан вывод об отсутствии подлежащих оспариванию сделок, при этом законом о банкротстве проведение повторного анализа финансового состояния либо составление заключения не предусмотрено. Из отзывов управляющих следует, что информация о нецелесообразности обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности доводилась до кредиторов (т. 3, л.д. 92-94).

Третье лицо, Ассоциация арбитражных управляющих «Солидарность», в своем отзыве возражало против удовлетворения исковых требований ввиду пропуска срока исковой давности и недоказанности факта причинения убытков (т. 4, л.д. 98-99).

Третье лицо, Ассоциация арбитражных управляющих «Эгида», представило письменные пояснения, в которых возражало против удовлетворения требований уполномоченного органа ввиду пропуска им срока исковой давности на предъявление требований о взыскании убытков и недоказанности факта причинения убытков (т. 5, л.д. 36-37).

Третье лицо, Ассоциация «Саморегулируемая организация Арбитражных управляющих «Меркурий», в своем отзыве указало, что ФИО3 был проведен анализ финансового состояния должника и подготовлено заключение о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного банкротства, заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника было подготовлено вновь утвержденным управляющим - ФИО2, которым был сделан вывод об отсутствии за исследуемый период сделок с признаками недействительными, в связи с чем мероприятий по их оспариванию не проводились. Также, по мнению третьего лица, истцом пропущен трехлетний срок исковой давности для предъявления заявления о признании незаконными действий управляющих и взыскания убытков ввиду необращения в суд с заявлениями об оспаривании сделок должника.

Кроме того, Ассоциация указала, что истцом не доказано наличие оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и реальная возможность поступления в конкурсную массу денежных средств от привлечения к такой ответственности, следовательно, в действиях (бездействиях) ответчиков не доказан состав гражданско-правовой ответственности, просила отказать в удовлетворении требований (т. 5, л.д. 70-76).

Третье лицо, ООО «СК Арсенал», в своем отзыве просило отказать в удовлевтрении требований и указало, что ФИО3 был проведен анализ финансового состояния должника и подготовлено заключение о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного банкротства, которое предоставлялось кредиторам и уполномоченному органу на собрании кредиторов от 27.06.2017, тем самым необходимость повторного проведения анализа должника у ФИО2 отсутствовала.

Управляющими предпринимались действия по выявлению имущества должника и анализу совершенных должником сделок. Совершенные в трехлетний период подозрительности сделки по отчуждению спецтехники были проанализированы ФИО2, он исходил из того, что достаточных оснований для оспаривания сделок не установлено, тем самым воздержался от бесперспекивного и неразумного обжалования сделок. Истцом достаточных оснований полагать, что указанные сделки являются недействительными не представлено. Необращение ФИО2 с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности также было обусловлено отсутствием оснований для привлечения бывшего руководителя ФИО9 к такой ответственности, а также бесперспективностью пополнения конкурсной массы должника от таких действий ввиду неплатежеспособности лица. Кроме того, третье лицо указало на пропуск истцом трехлетнего срока исковой давности на предъявление заявления о взыскании убытков (т. 5, л.д.49-55).

Третье лицо, ООО «СК ТИТ», в своем отзыве просило отказать в удовлетворении требований истца в полном объеме ввиду недоказанности уполномоченным органом состава гражданско-правовой ответственности управляющих в виде убытков. Указало, что истцом надлежащих доказательств реальной возможности пополнения конкурсной массы должника в результате привлечения к субсидиарной ответственности или оспаривания обозначенных сделок не представлено, факт неправомерных действий (бездействий) ответчиков не доказан. Кроме того, также сослалось на пропуск заявителем трехлетнего срока исковой давности для обращения в суд с требованием о взыскании убытков с ответчиков (т. 6, л.д. 3-6).

Третье лицо, ПАО СК «Росгосстрах», возражал против удовлетворения требований уполномоченного органа ввиду пропуска им срока исковой давности на предъявление требований о взыскании убытков и недоказанности факта причинения убытков.

Им указано, что арбитражными управляющими проводилась проверка по необходимости обращения в суд с заявлениями об оспаривании сделок должника и привлечения бывшего руководителя к субсидиарной ответственности, однако ни ФИО3, ни ФИО2 с такими заявлениями не обратились ввиду неустановления достаточных оснований и отсутствия возможности пополнения конкурсной массы. Налоговый орган предложения обратиться с такими заявлениями в адрес управляющих не направлял, такой вопрос на обсуждение собрания кредиторов не выносил, имея право на подачу в суд заявлений, самостоятельно не обращался.

Кроме того, по мнению третьего лица, истцом не доказан состав правонарушения для взыскания с ФИО3 убытков; установленные определением суда от 26.07.2017 по делу № А38-5689/2017 нарушения требований Закона о банкротстве не привели к возникновению убытков налогового органа (т. 3, л.д. 64-68). В судебном заседании представитель полностью поддержал позицию отзыва, в удовлетворении исковых требований просил отказать в полном объеме (протокол и аудиозапись судебного заседания от 27.02.2024).

Третьи лица, Ассоциация «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Меркурий», Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Марий Эл, ООО «СТРАХОВАЯ КОМПАНИЯ «АРСЕНАЛЪ», ООО «Страховая компания «ТИТ», Ассоциация арбитражных управляющих «Солидарность», Ассоциация саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Эгида», надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, для участия в деле не явились.

На основании частей 3 и 5 статьи 156 АПК РФ дело рассмотрено арбитражным судом в отсутствие неявившихся лиц по имеющимся в материалах дела доказательствам.

Рассмотрев материалы дела, исследовав доказательства, выслушав мнение лиц, участвующих в судебном заседании, арбитражный суд считает необходимым отказать в удовлетворении искового заявления Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл о взыскании убытков с ФИО2 и ФИО3 по следующим правовым и процессуальным основаниям.

Согласно пункту 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве арбитражный управляющий обязан возместить должнику, кредиторам и иным лицам убытки, которые причинены в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве и факт причинения которых установлен вступившим в законную силу решением суда.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 48 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 29 от 15.12.2004 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», арбитражный управляющий несет ответственность в виде возмещения убытков при условии, что таковые причинены в результате его неправомерных действий.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 3 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19.10.2016, арбитражный управляющий может быть привлечен к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков вследствие ненадлежащего исполнения им обязанностей арбитражного управляющего независимо от наличия требований о возмещении причиненного вреда к иным лицам.

При этом в соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзаце 2 пункта 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», после завершения конкурсного производства либо прекращения производства по делу о банкротстве требования о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим, если они не были предъявлены и рассмотрены в рамках дела о банкротстве, могут быть заявлены в общеисковом порядке в пределах оставшегося срока исковой давности.

Ответственность арбитражного управляющего за причинение им убытков носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно лишь при наличии определенных условий, предусмотренных статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Как разъяснено в пункте 12 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25, по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков истцу необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда. Бремя доказывания наличия состава правонарушения лежит на заявителе. Отсутствие хотя бы одного из вышеназванных условий исключает возможность применения ответственности в виде убытков и влечет за собой отказ суда в удовлетворении требований об их возмещении.

Согласно правовой позиции, выраженной в пункте 11 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.05.2012 № 150 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с отстранением конкурсных управляющих», под убытками, причиненными должнику, а также его кредиторам, понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы, которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) конкурсного управляющего, при этом права должника и конкурсных кредиторов считаются нарушенными всякий раз при причинении убытков.

Из материалов дела следует, что решением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 22.06.2016 (резолютивная часть от 15.06.2016) ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» признано банкротом как отсутствующий должник, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3, о чем 02.07.2016 в газете «Коммерсантъ» опубликовано сообщение (т. 1, л.д. 38-42).

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 16.02.2017 определено прекратить упрощенную процедура банкротства в отношении должника, перейти к проведению конкурсного производства по общим правилам (т. 1, л.д. 43-46).

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 22.09.2017 ФИО3 отстранен от исполнения возложенных на него обязанностей конкурсного управляющего в деле о банкротстве должника.

Определением Арбитражного суда Республик Марий Эл от 23.10.2017 конкурсным управляющим ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» утвержден ФИО2 (т. 1, л.д. 56).

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 30.07.2021 прекращено производство по делу № А38-6294/2015 по заявлению уполномоченного органа, Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл, о признании банкротом закрытого акционерного общества «Агрофирма «Параньгинская» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему (т. 1, л.д. 57-60).

Посчитав, что в процедуре банкротства должника конкурсные управляющие ФИО3 и ФИО2 бездействовали и действовали незаконно в нарушение требований Закона о банкротстве 04.05.2022 ФНС России в лице Управления ФНС России по Республике Марий Эл обратилась в арбитражный суд с исковым заявлением о взыскании убытков с арбитражных управляющих ФИО3 в размере 3 450 607 руб. 82 коп. и ФИО2 в размере 4 194 391 руб. 16 коп.

1. Истцом указано, что арбитражными управляющими ФИО3 и ФИО2 при исполнении обязанностей конкурсного управляющего ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» не было подготовлено заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства и такое заключение не было представлено собранию кредиторов должника.

Налоговый орган полагает, что анализ сделок должника проводится в рамках установления наличия либо отсутствия признаков преднамеренного банкротства, которое предоставляется собранию кредиторов (пункт 14 и пункт 15 Постановления Правительства РФ от 27.12.2004 № 855 «Об утверждении Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства»). ФИО2, исполняя обязанности конкурсного управляющего в процедуре конкурсного производства в течение трех лет, не предпринял действий по выявлению сделок, обладающих признаками недействительности, и дальнейшему их оспаривания с целью пополнения конкурсной массы должника. Представленное ФИО2 заключение от 22.01.2018 не может свидетельствовать о надлежащем исполнении обязанностей конкурсного управляющего, поскольку данное заключение не представлялось на собрании кредиторов должника и не утверждалось им, не представлялось в материалы основного банкротного дела в суд, тем самым кредиторы не были с ним ознакомлены.

Ответчики ФИО2 и ФИО3, в свою очередь, пояснили, что ФИО3 был проведен финансовый анализ должника, а также составлено заключение о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства, представленное кредиторам и уполномоченному органу на ознакомлении на собрании кредиторов должника от 25.12.2017. Указанный анализ и заключение никем не оспаривались, оснований для проведения нового (повторного) анализа либо составления заключения у правопреемника ФИО2 не имелось.

Вместе с тем ФИО2 указал, что поскольку определением суда от 25.12.2017 по делу № А38-6294/2015 по результатам рассмотрения жалобы уполномоченного органа на действия (бездействия) арбитражного управляющего было установлено, что заключение о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства, составленное ФИО3, было проведено с нарушением требований, установленных Временными правилами проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, выразившееся в непроведение анализа сделок должника, ФИО2 были проанализированы сделки должника, совершенные в трехлетний период подозрительности, результаты которого были отражены в заключении о наличии или отсутствии оснований для оспаривания сделок должника от 22.01.2018, где был сделан вывод об отсутствии сделок с признаками недействительности. С указанными выводами уполномоченный орган был ознакомлен и согласен, жалобы на поведение управляющего по необжалованию сделок должника не подавал, вопрос о необходимости оспаривания сделок на собраниях кредиторов не заявлял.

Позиция истца юридически ошибочна и бездоказательна, поскольку входящие в компетенцию конкурсного управляющего действия совершены надлежащим образом.

Так, в силу абзаца 9 пункта 2 статьи 20.3 Закона о банкротстве арбитражный управляющий в деле о банкротстве обязан выявлять признаки преднамеренного и фиктивного банкротства в порядке, установленном федеральными стандартами, и сообщать о них лицам, участвующим в деле о банкротстве, в саморегулируемую организацию, членом которой является арбитражный управляющий, собранию кредиторов и в органы, к компетенции которых относятся возбуждение дел об административных правонарушениях и рассмотрение сообщений о преступлениях.

Во временных правилах проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 27.12.2004 № 855, установлен порядок проведения арбитражным управляющим проверки наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства.

Для выявление признаков преднамеренного банкротства арбитражным управляющим проводится анализ сделок должника, устанавливается соответствие сделок и действий (бездействия) органов управления должника законодательству Российской Федерации, а также выявляются сделки, заключенные или исполненные на условиях, не соответствующих рыночным условиям, послужившие причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности и причинившие реальный ущерб должнику в денежной форме (пункт 8 Временных правил).

Заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства представляется, в том числе собранию кредиторов и арбитражному суду (пункт 15 Временных правил).

Судом установлено, что конкурсным управляющим ФИО3 было подготовлено заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» от 19.04.2017, в котором сделаны следующие выводы:

«- о невозможности проведения проверки о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного банкротства должника;

- об отсутствии оснований для проведения проверки наличия признаков фиктивного банкротства должника» (т. 1, л.д. 155-156).

На собрании кредиторов должника от 27.06.2017 при рассмотрении первого вопроса повестки дня «Принять к сведению отчет конкурсного управляющего ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» конкурсный управляющий ФИО3 отчитался и представил заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного банкротства должника от 19.04.2017, а также финансовый анализ должника кредитору АО «Россельхозбанк» и уполномоченному органу, УФНС России по Республике Марий Эл, что подтверждается протоколом собрания кредиторов от 27.06.2017, опубликованному в ЕФРСБ (сообщение № 1904320 от 03.07.2017, т.3, л.д. 132-133). Более того, указанное заключение было представлено в суд 01.05.2017 в материалы дела № А38-6294/2015.

Однако при рассмотрении жалобы на действия (бездействия) арбитражного управляющего ФИО3 судом в определении от 25.12.2017 по делу № А38-6294/2015 было установлено, что управляющий при подготовки заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства уклонился от анализа сделок должника с соблюдением требований, установленных «Временными правилами проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного или преднамеренного банкротства», утвержденных Постановлением Правительства РФ от 27.12.2004 № 855

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 22.09.2017 ФИО3 был отстранен от исполнения возложенных на него обязанностей конкурсного управляющего в деле о банкротстве должника.

Определением Арбитражного суда Республик Марий Эл от 23.10.2017 новым конкурсным управляющим ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» был утвержден ФИО2 (т. 1, л.д. 56).

По истечении трех месяцев после утверждения ФИО2 было подготовлено заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника при выявлении признаков фиктивного или преднамеренного банкротства от 22.01.2018 (т. 2, л.д. 146-149). В указанном заключении ФИО2 были проанализированы 47 сделок должника, сделан вывод, что за исследуемый период у должника отсутствуют сделки с признаками недействительности. Кроме того, были сделаны выводы о невозможности проведения проверки о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного банкротства должника по правилам подпункта «в» пункта 10 Временных правил, поскольку у должника отсутствует бухгалтерская документация, а последнюю бухгалтерскую отчетность должник представил в налоговый орган в 2014 году (за отчетный 2013 год) и об отсутствии оснований для проведения проверки наличия признаков фиктивного банкротства должника, поскольку дело о банкротстве возбуждено по заявлению уполномоченного органа.

Таким образом, судом установлено, что в рамках процедуры конкурсного производство конкурсными управляющими ФИО3 и ФИО2 проведен анализ финансового состояния должника, в том числе проверка выявления признаков фиктивного и преднамеренного банкротства. Доказательств несоответствия выводов конкурсных управляющих, изложенных в финансовом анализе, заключении о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок или признаков преднамеренного или фиктивного банкротства фактическим обстоятельствам в материалы дела не представлено, лицами, участвующими в деле, не оспаривались, каких-либо возражений на них заявлено не было.

ФИО2 не допустил неисполнения возложенной на него обязанности по выявлению признаков преднамеренного или фиктивного банкротства, установлению оснований для оспаривания сделок и проведению финансового анализа должника. Более того, в ходе проведения процедуры банкротства общества жалобы на ненадлежащее исполнение обязанностей конкурсного управляющего ФИО2 уполномоченным органом не подавались, информация о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок не запрашивалась.

Ссылка истца на ненадлежащее исполнения обязанности ФИО3, установленное вступившим в законную силу судебным актом от 25.12.2015 по делу № А38-6294/2015, по подготовке заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства не свидетельствует о наличии оснований для взыскания с него убытков, учитывая недоказанность налоговым органом причинно-следственной связи между незаконным бездействием ФИО3 и неудовлетворением требований налогового органа в процедуре конкурсного производства.

Таким образом, факт причинения бездействием арбитражного управляющего ФИО3 убытков истцу не доказан, в нарушение статьи 65 АПК РФ не подтвержден факт бездействия и причинения убытков ФИО2, причинно-следственной связи между действиями ответчиков и возникновением убытков судом не установлено. Соответственно, основания для удовлетворения требования истца в данной части отсутствуют.

2. Истец указал, что ФИО3 и ФИО2 при осуществлении обязанностей конкурсного управляющего ЗАО «Агрофирма Параньгинская» в рамках дела о банкротстве совершили бездействие, выразившееся в непринятии мер по оспариванию сделок должника, что привело к лишению возможности пополнения конкурсной массы должника на сумму 689 061 руб. 99 коп. с целью удовлетворения требований кредиторов.

Налоговый орган указал, что должником до возбуждения дела о банкротстве (08.12.2015) было реализовано четыре транспортных средства по договорам купли-продажи от 16.12.2013, 07.03.2014, 10.07.2014, 17.12.2014 (т. 1, л.д.96-97, 99-100, 102-103, 105-106), акты приема-передачи имущества по ним оформлены 12.10.2015 (т.1, л.д. 98, 101, 104, 107). Поскольку фактически имущество выбыло от должника-банкрота с момента его передачи (12.10.2015), то имеются основания полагать, что сделки совершены в период подозрительности, предусмотренный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, равный одному году. По мнению истца, транспортные средства были проданы по заниженной цене, указанными сделками причинен вред имущественным правам кредиторов. Так, сумма сделок (360 тыс. руб.+ 360 тыс. руб.+ 380 тыс. руб.+ 340 тыс. руб.) от реализации 4 тракторов составила 1 440 000 руб., тогда как при отчуждении указанного имущества по рыночной цене сумма вырученных денежных средств могла составить 3 600 000 руб. (4х900 тыс. руб.). Налоговый орган также указывал о недействительности сделки по правилам статьи 61.3 Закона о банкротстве, однако в последующем от указанного довода отказался (т. 6, л.д. 38).

Ответчик ФИО3 указал, что довод истца о существенно невыгодных для должника условиях сделок с занижением рыночной цены в 2,5 раза документально не подтвержден. Спорные договоры не могли быть квалифицированы как причинившие вред кредиторам должника, поскольку у сделок отсутствовали признаки предусмотренные пунктами 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Ответчик ФИО2 пояснил, что им предпринимались действия по выявлению имущества должника и анализу сделок банкрота. Совершенные в трехлетний период подозрительности должником сделки по отчуждению спецтехники были проанализированы и установлено, что имущество реализовывалось в рамках исполнительного производства и лично должником по договорам купли-продажи в пользу третьих лиц, а также часть имущества сдавалась на металлолом. При этом ответчик указал, что все имущество ЗАО «Агрофирма Параньгинская» находилось в залоге у АО «Россельхозбанк», денежные средства, вырученные от продажи имущества, направлялись на погашение требований банка. Арбитражный управляющий ФИО2 исходил из того, что оснований для оспаривания сделок должника по специальным правилам, предусмотренных Законом о банкротстве и статьями 10, 168 ГК РФ не было выявлено, тем самым воздержался от бесперспективного и неразумного обжалования сделок должника.

В отношении сделок по продаже четырех транспортных средства по договорам купли-продажи от 16.12.2013, 07.03.2014, 10.07.2014, 17.12.2014 ответчиком указано, что признаки недействительности не выявлены. Цена сделок соответствовала рыночной цене по состоянию на момент их совершения. Представленные истцом скриншоты с публичного сайта размещения объявлений «Авито» о продаже схожих тракторов Беларус за 900 тыс. руб. не свидетельствуют о неравноценности сделок, поскольку указанные объявления представлены на дату подачи заявления о взыскании убытков (май 2022), а сделки должником были совершены в 2015 году. Истцом достаточных оснований полагать, что указанные сделки являются недействительными не представлено.

Согласно пункту 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.

В процедуре конкурсного производства деятельность арбитражного управляющего должна быть подчинена цели этой процедуры - соразмерному удовлетворению требований кредиторов с максимальным экономическим эффектом, достигаемым обеспечением баланса между затратами на проведение процедуры реализации имущества и ожидаемыми последствиями в виде размера удовлетворенных требований.

Преследуя эту цель, арбитражный управляющий должен с одной стороны предпринять меры, направленные на увеличение конкурсной массы должника, а с другой стороны деятельность арбитражного управляющего по наполнению конкурсной массы должна носить рациональный характер, не допускающий бессмысленных формальных действий, влекущих неоправданное увеличение расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, и прочих текущих платежей, в ущерб конкурсной массе и интересам кредиторов.

Конкурсный управляющий во избежание излишних необоснованных трат не должен совершать действия, совершение которых не приведет к увеличению конкурсной массы должника. К таковым относится формальное оспаривание сделок, результат которого либо с очевидностью влечет отказ суда в удовлетворении заявления, либо последующее взыскание с ответчика не представляется возможным. Возбуждение по инициативе конкурсного управляющего судебных производств по заведомо бесперспективным требованиям может указывать либо на его непрофессионализм, либо на его недобросовестность, влекущие для конкурсной массы дополнительные издержки. Уменьшение конкурсной массы, вызванное подобными неправомерными действиями, может являться основанием для взыскания с арбитражного управляющего убытков (Обзор судебной практики по вопросам участия арбитражного управляющего в деле о банкротстве, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 11.10.2023).

Оспаривание сделок должника является одним из механизмов пополнения конкурсной массы.

По смыслу пункта 1 статьи 61.9 и абзаца 6 пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок и решений, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (глава III.1 Оспаривание сделок должника).

Сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

Необходимым условием для признания сделки должника недействительной по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве является неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной этой сделки. При этом в части, касающейся согласования договорной цены, неравноценность имеет место в тех случаях, когда эта цена существенно отличается от рыночной.

Так, должником были совершены четыре сделки по отчуждению транспортных средств-тракторов Беларус-82.1, гос.рег.номер 4564МС12, 4561МС12, 4562МС12, и 4566МС12 по договорам купли-продажи в пользу третьих лиц, о недействительности которых заявляет истец. Даты совершения сделок относятся к периодам подозрительности, определенным статей 61.2 Закона о банкротстве. Основным признаком составов пункта 1 и 2 названной статьи является наличие вреда конкурсной массе, то есть несоответствие встречных предоставлений между контрагентом и должником, осуществленных не в пользу последнего.

Судом установлено, что продавец (должник) передал:

- покупателю гражданину ФИО11 заложенное имущество (трактор) (гос. рег. номер 4566 МС12) по договору купли-продажи от 17.12.2014 за 360 000 руб.;

- покупателю гражданину ФИО12 заложенное имущество (трактор) (гос. рег. номер 4562МС12) по договору купли-продажи от 10.07.2014 за 340 000 руб.;

- покупателю гражданину ФИО13 заложенное имущество (трактор) (гос. рег. номер 4564МС12) по договору купли-продажи от 07.03.2014 за 360 000 руб.;

- покупателю гражданину ФИО14 заложенное имущество (трактор) (гос. рег. номер 4561МС12) по договору купли-продажи от 16.12.2013 за 380 000 руб. (т. 1, л.д.96-97, 99-100, 102-103, 105-106).

Указанное имущество было передано покупателям по актам приема-передачи от 12.10.2015 (т.1, л.д. 98, 101, 104, 107), что является моментом совершения сделки должника в целях применения правил статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Данные четыре трактора находились в залоге у АО «Россельхозбанк» по договору залога № 081600/0034-4/2 от 17.06.2008 (т. 5, л.д. 129-135) в качестве обеспечения исполнения обязательств по договору об открытии кредитной линии № 081600/0034 от 05.06.2008, заключенному между ЗАО «Агрофирма Параньгинская» и АО «Россельхозбанк» (т. 5, л.д. 121-125). Денежные средства от реализации четырех тракторов были направлены на погашение задолженности по мировому соглашению, утвержденному Определением Постоянно действующего третейского суда при Торгово-промышленной палате Республики Марий Эл от 25.12.2013 по делу № 1/46-13 перед АО «Россельхозбанк» (т.5, л.д. 136-146).

Истцом было указано, что стоимость отчужденного имущества была занижена, поскольку рыночная стоимость данных транспортных средств составляет 800 тыс. руб. – 1 000 тыс. руб., о чем представлены сведения о продаже аналогичных транспортных средств с сайта «Авито» (т. 1, л.д. 108-112).

При этом следует, что представленные сведения с интернет-сервиса «Авито» содержат информацию о цене транспортных средств на момент обращения с указанным заявлением о взыскании убытков (май 2022 года), тогда как спорные сделки были совершены в 2015 году (за 7 лет до обращения в суд с указанным заявлением), в связи с чем суд критически оценивает представленные сведения.

Кроме того, истцом в качестве доказательств занижения цены по спорным сделкам в материалы дела представлен отчет № 041-9/12.17 от 02.03.2018 об определении рыночной стоимости аналогичного имущества должника, согласно которому рыночная стоимость трактора Беларус-82.1 с навесным оборудованием составляла 507 тыс. руб. (т. 4, л.д. 10-11). В свою очередь, четыре трактора Беларусь» МТЗ-82.1 были реализованы должником по договорам купли-продажи за 340, 360 и 380 тыс. руб., тем самым истец указывает о занижении стоимости реализации имущества в 1,5 раза.

Вместе с тем понятие неравноценности является оценочным, в силу чего к нему не могут быть применимы заранее установленные формальные (процентные) критерии отклонения цены. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 03.02.2022 N 5-П, наличие в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве оценочных характеристик создает возможность эффективного ее применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций.

Таким образом, квалификация осуществленного предоставления как неравноценного определяется судом в каждом случае исходя из конкретных характеристик сделки и отчуждаемого имущества (его количества, ликвидности, периода экспозиции и т.п.).

В данной ситуации само по себе отклонение стоимости имущества около 30% от цены, определенной в отчете, связано с тем, что оцениваемый трактор имел дополнительное оборудование (навесное оборудование), что повлекло его увеличение рыночной стоимости при оценке и не может рассматриваться как неравноценное без приведения дополнительных доводов, в частности о том, что исходя из технических параметров, состояния и функциональных (эксплуатационных) свойств продаваемого транспортного средства для общества было очевидно значительное занижение цены его реализации по сравнению с рыночной стоимостью аналогичных товаров, свидетельствующее о явно невыгодной для должника сделке и вызывающее у осмотрительного покупателя обоснованные подозрения (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.05.2022 по делу № А12-42/2019).

Однако подобные обстоятельства судом не установлены, истцом в материалы дела не представлены. Кроме того, налоговым органом не приведено документальных доказательств о наличии имущественного вреда от спорных сделок. При указанных обстоятельствах не имеется оснований считать, что имущество (трактора) были реализованы по заниженной стоимости и указанными спорными договорами причинен вред кредиторам должника.

Следовательно, бездействие конкурсных управляющих ФИО3 и ФИО2, не усмотревших реальных перспектив в оспаривании этих сделок, не может быть признано незаконным или причинившим кредиторам должника убытки (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2022 № 302-ЭС21-29794 по делу № А33-8678/2016).

При таких условиях требование истца о взыскании убытков с ответчиков ввиду непринятия конкурсными управляющими мер по оспариванию четырех сделок должника, имеющих признаки недействительности по правилам пункта 1 или 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, подлежит отклонению как бездоказательственное.

Более того, дополнительным основанием для отказа в удовлетворении требования истца по непринятию мер по оспариванию сделок должника в отношении ФИО2 арбитражный суд признает его назначение в качестве конкурсного управляющего должника по истечении срока на подачу заявлений об оспаривании сделок должника.

По смыслу абзаца 6 пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве право на подачу заявления о признании сделок должника недействительными и применении последствий их недействительности от имени должника у арбитражного управляющего возникает с момента открытия процедуры конкурсного производства и утверждения его в качестве конкурсного управляющего.

Заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ) (пункт 32 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Как усматривается из материалов дела, решением суда от 22.06.2016 (резолютивная часть от 15.06.2016) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, ФИО3 был утвержден в качестве конкурсного управляющего, который определением суда от 22.09.2017 был отстранен.

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 23.10.2017 конкурсным управляющим в деле о банкротстве ЗАО «Агрофирма Параньгинская» был утвержден ФИО2, то есть по истечении годичного срока на подачу заявлений об оспаривании сделок должника. Следовательно, ФИО2 перспектив на судебное оспаривание сделок по главе III.1 Закона о банкротстве не имел, так как с высокой вероятностью последовал бы судебный отказ в удовлетворении заявленных требований.

Судом отклоняется довод налогового органа о бездействии ФИО2, выразившегося в неподаче заявления о взыскании с конкурсного управляющего ФИО3, не предпринявшего мер к оспариванию сделок общества, убытков. Как указано выше достаточных оснований полагать, что сделки имеют признаки подозрительности по статье 61.2 Закона о банкротстве, не имеется, истцом неравноценность сделок не доказана, следовательно, судебных перспектив для взыскания с ФИО3 убытков не усматривается. Действия ФИО2, воздержавшегося от бесперспективного взыскания убытков с ФИО3 за неоспаривание сделок должника-банкрота, разумны, рациональны, направлены на реализацию целей конкурсного производства.

В ходе рассмотрения дела судом не выявлено со стороны ФИО3 и ФИО2 злонамеренности их бездействия по неоспариванию сделок должника. Напротив, судом установлено, что арбитражными управляющими была проведена подготовительная работа по выявлению возможности оспаривания сделок должника (сделаны запросы в регистрирующие органы, получены ответы) (т. 2, л.д. 144-145), проведен и составлен анализ наличия (отсутствия) оснований для оспаривания сделок должника, в котором сделан вывод об отсутствии недействительных сделок (т. 2, л.д. 144-145).

Таким образом, установив отсутствие неправомерного поведения ФИО2 и ФИО3, отсутствие причинно-следственной связи между их действиями (бездействиями) и убытками истца, суд считает необходимым отказать в удовлетворении требования налогового органа в указанной части.

3. Истец считает незаконным бездействие арбитражных управляющих ФИО3 и ФИО2, исполнявших обязанности конкурсного управляющего в деле о банкротстве должника ЗАО «Агрофирма «Параньгинская», выразившееся в необращении в суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по правилам абзаца 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в ред. от 13.07.2015) в связи с непередачей документов бухгалтерского учета и отчётности арбитражным управляющим для подготовки заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства и по правилам абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве за совершение сделок по отчуждению имущества должника по заниженной цене в трехлетний период до возбуждения дела о банкротстве с целью вывода активов и причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Тем самым налоговый орган лишился удовлетворения своих требований как текущих, так и реестровых, в том числе путем получения исполнительного листа о взыскании задолженности в порядке распоряжения правом требования по субсидиарной ответственности с бывшего руководителя должника. Указанное свидетельствует о неисполнении ответчиками возложенных на них обязанностей в деле о банкротстве должника и необходимости возместить убытки истцу.

Арбитражные управляющие ФИО2 и ФИО3 указали, что ими рассматривался вопрос о необходимости обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Необращение с таким заявлением было обусловлено ликвидацией акционеров должника в результате признания их банкротами и завершение данной процедуры и отсутствием достаточных оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности. Кроме того, формальное привлечение бывшего руководителя ФИО9 к субсидиарной ответственности при наличии к тому оснований не привело бы к пополнению конкурсной массы и погашению требований кредиторов ввиду неплатёжеспособности лица в связи с наличием в отношении него ряда возбужденных исполнительных производств и признания его банкротом. При этом ответчики считают, что истцом не доказано наличие оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности за непередачу документации (не приведен конкретный перечень документов, которые препятствовали конкурсному управляющему провести все необходимые мероприятия в процедуре) и совершение сделок по заниженной цене (не представил сведения о занижения стоимости на дату совершения сделок) с целью вывода активов должника.

Кроме того, ответчики указали, что ни истцом, ни собранием кредиторов не инициировалось предложение управляющему по обращению в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, при этом обращение в суд с таким заявлением является правом конкурсного управляющего, а не его обязанностью. Более того, уполномоченный орган не был лишен права самостоятельного обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности как в рамках дела о банкротстве должника, так и после прекращения дела о банкротстве в связи с отсутствием имущества должника, необходимого для погашения судебных расходов.

Также ФИО2 сообщено, что причиной банкротства должника явилось следствие наступление обстоятельств непреодолимой силы (уничтожение кровли в результате урагана, повреждение растительных и посевных культур, гибель скота), а не действия бывшего руководителя должника ФИО9

Арбитражный суд считает недоказанным оснований для обращения конкурсных управляющих в суд с заявлением привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, и как следствие, недоказанным наличия совокупности условий для возложения на управляющих гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков.

Одним из оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности истцом названа непередача руководителем документов бухгалтерского учета и отчетности должника конкурсному управляющему ФИО3 и ФИО2

По существу при рассмотрении указанного основания для возможности привлечения к субсидиарной ответственности правонарушение контролирующего должника лица выражается не в том, что он не передал бухгалтерскую и иную документацию должника конкурсному управляющему, а в его противоправных действиях или бездействии, повлекших банкротство подконтрольного им лица и как следствие невозможность погашения требований кредиторов.

Непредставление документов является лишь презумпцией совершения контролирующим лицом противоправных действий и способом сокрытия содеянного. Момент совершения указанного правонарушения должен определяться не датой, с которой у контролирующего должника лица наступает просрочка в передаче конкурсному управляющему документов, а датой причинения им убытков. Поскольку действия по непередаче документов, по мнению истца, совершены до 01.07.2017, к ним подлежат применению правила привлечения к ответственности, установленные в абзаце 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действующей в спорный период времени.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в соответствующей редакции, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (абзац четвертый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Положения абзаца четвертого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника. Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Тем самым в статье 10 Закона о банкротстве содержится опровержимая презумпция наличия причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины.

При рассмотрении данного состава подлежат доказыванию следующие обстоятельства:

- ответчик являлся лицом, на которое возложены обязанности по ведению, хранению соответствующей бухгалтерской документации должника;

- указанная документация отсутствовала к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом или не содержала необходимой информации об объектах, либо была искажена;

- отсутствие документации существенно затруднило проведение процедуры банкротства, в том числе формирование и реализацию конкурсной массы.

По правилам пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Данное требование обусловлено, в том числе, и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве. В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации (материальных ценностей) должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе, невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Из материалов дела следует, что единоличным исполнительным органом должника к моменту признания должника банкротом и открытия в отношении него конкурсного производства (июнь 2016) являлся ФИО9 (т. 1, л.д. 38-42).

Решением арбитражного суда о признании должника банкротом было установлено, что руководитель обязан в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего передать ему бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности.

23.06.2016 ФИО3 адрес ФИО9 было направлено требование о передачи документации должника, о чем управляющий сделал отметку в списке мероприятий, выполненных в ходе конкурсного производства, и предоставлял копию чека, подтверждающего направление такого требования (т. 1, л.д. 157-161). Указанные документы ФИО3 предоставлялись налоговому органу при рассмотрении обособленного спора по жалобе УФНС по Республике Марий Эл на действия (бездействия) конкурсного управляющего ФИО3

Вся имеющаяся документация руководителем ФИО9 была передана конкурсному управляющему ФИО3, что подтверждает непосредственно сам ФИО3 в своих отзывах и ФИО9 в ответе на запрос в последующим утверждённому управляющему ФИО2 (т. 1, л.д. 150).

Более того, ФИО3 направлялись запросы в государственные (регистрирующие) органы с целью получения сведений о зарегистрированном за должником имуществе, о чем отражено в списке проведенных мероприятиях и отчете о своей деятельности (т. 1, л.д. 157-161).

В заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного или преднамеренного ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» от 19.04.2017 конкурсным управляющим ФИО3 сделан вывод о невозможности проведения проверки наличия (отсутствия) признаков преднамеренного банкротства должника в связи с отсутствием документов, необходимых для проведения анализа сделок за анализируемый период (т. 1, л.д. 155-156).

В последующем определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 22.09.2017 ФИО3 отстранен от исполнения возложенных на него обязанностей конкурсного управляющего в деле о банкротстве должника, определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 23.10.2017 новым конкурсным управляющим ЗАО «Агрофирма «Параньгинская» был утвержден ФИО2

Вся имеющаяся документация должника в распоряжении отстраненного управляющего ФИО3 была передана вновь утвержденному – ФИО2 по акту приёма-передачи от 04.12.2017 (передано 47 позиций) (т. 1, л.д. 149). Кроме того, арбитражным управляющим ФИО2 был направлен запрос от 20.11.2017 в адрес бывшего руководителя должника ФИО9 о предоставлении дополнительной документации в отношении ЗАО «Агрофирма «Параньгинская». В ответе на запрос ФИО9 указал о том, что последняя бухгалтерская отчетность должника была сдана в 2014 году за отчетный 2013 год; с 2014 года должник хозяйственную деятельность не вел, бухгалтерский учет не составлялся, поэтому представить документы за 2014-2016 годы не предоставляется возможным ввиду их фактического отсутствия; все имеющиеся документы за ранние периоды были переданы конкурсному управляющему ФИО3 (т. 1, л.д. 150). Также ФИО2 самостоятельно направлялись повторные запросы в государственные регистрирующие органы с целью получения сведений о принадлежавшем должнику движимом и недвижимом имуществе, о чем было указано в отчетах конкурсного управляющего о результатах конкурсного производства, вопрос о принятии которых неоднократно выносился на собрании кредиторов (т. 4, л.д 14-39).

На основании имеющейся документации должника ФИО2 было подготовлено заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника при выявлении признаков фиктивного или преднамеренного банкротства от 22.01.2018. В указанном заключении ФИО2 были проанализированы 47 сделок должника, по итогам которых сделан вывод, что за исследуемый период у должника отсутствуют сделки с признаками недействительности. Кроме того, были сделаны выводы о невозможности проведения проверки о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного банкротства должника по правилам подпункта «в» пункта 10 Временных правил, поскольку у должника отсутствует бухгалтерская документация за 2014-2016 годы, так как последнюю бухгалтерскую отчетность должник представлял в налоговый орган за отчетный 2013 год, о чем было указано в решении о признании отсутствующего должника банкротом (т. 2, л.д. 146-149).

Следовательно, поведение ФИО9 не свидетельствует о наличии у него умысла скрыть бухгалтерскую документацию должника и умышленно не передать ее управляющим, поскольку непередача бухгалтерской документации за 2014-2016 обусловлена ее фактическим отсутствием в связи с фактическим прекращением осуществления хозяйственной деятельности общества-банкрота (денежные операции должника за период с 01.01.2015 по 20.04.2016 должником не осуществлялись) и прекращением осуществлять полномочия генерального директора, что установлено решением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 22.06.2016 по делу № А38-6294/2015 о признании отсутствующим должника, ЗАО «Агрофирма «Параньгинская», несостоятельным (банкротом) (т. 1, л.д. 38-42).

Конкурсный управляющий должника ФИО2 неоднократно указывал, что представленной документации бывшим руководителем должника и правопредшественником ФИО3 было достаточно для проведения необходимых мероприятий в деле о банкротстве должника, проведения анализа финансового состояния должника, анализа сделок должника и подготовки заключения о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного или фиктивного банкротства.

На основании изложенного, арбитражный суд приходит к выводу о том, что требование истца о признании незаконным бездействия конкурсных управляющих ФИО2 и ФИО3 по необращению в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника не обосновано и не подтверждено. Налоговым органом в нарушении статей 65, 68 АПК РФ не представлен непереданный ФИО9 перечень документов, в отсутствие которых сложилась невозможность формирования и реализации конкурсной массы, не представлены надлежащие доказательства и не указаны обстоятельства того, что отсутствие каких-либо документов настолько существенно затруднило проведение процедуры несостоятельности должника, что ФИО9 следует привлечь к субсидиарной ответственности в размере непогашенных требований кредиторов.

Истец также настаивает на том, что конкурсные управляющие ФИО3 и ФИО2 совершили бездействие, выразившееся в необращении в суд с требованием о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по правилам абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве. По его мнению, должник был признан банкротом вследствие совершения ФИО9 в трехлетний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве, 40 сделок по отчуждению объектов движимого имущества должника (транспортных средств), при этом налоговый орган указывает, что денежные средства от реализации указанного имущества на расчетные счета Общества, открытые в ПАО «Сбербанк России» и АО «Россельхозбанк», не поступали, стоимость реализации данных транспортных средств была занижена в «два и более раза» по сравнению с рыночной стоимостью аналогичных объектов.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (абзац 3).

Для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по правилам абзаца 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве заявитель применительно к рассматриваемому случаю в силу части 1 статьи 65 АПК РФ обязан доказать, конкретные действия (бездействия) контролирующего лица без которых объективное банкротство не наступило бы, существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления №53).

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении заявления; бремя доказывания возлагается на лицо, заявившее соответствующее требование о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, презумпция совершения невыгодной сделки может применяться только тогда, когда инициированная контролирующим лицом невыгодная сделка являлась существенно невыгодной, в том числе, применительно к масштабам деятельности должника; судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника; удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений. В соответствии с частью 1 статьи 64, статьями 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела на основании представленных доказательств.

Судом установлено, что в трехлетний период (с 08.12.2012 по 08.12.2015), предшествующий возбуждению дела о банкротстве должником были совершены ряд сделок по отчуждению транспортных средств. По мнению истца, совершение указанных сделок привело к объективному банкротству должника и невозможности рассчитаться с кредиторами.

Однако указанные истцом сделки по отчуждению объектов движимого имущества были проанализированы конкурсным управляющим ФИО2, выводы которого изложены в анализе о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника. Конкурсный управляющий ФИО2 пришел к выводу об отсутствии сделок должника с признаками недействительности (т. 2, л.д. 146-149).

Кроме того, истцом в качестве основания для возможности привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности были заявлены сделки должника, совершенные в 2002 и 2006 года, то есть задолго до возбуждения дела о банкротстве (позиция 7, 26, 31, 32 в таблице, т. 6, л.д. 143).

Налоговый орган указывает о сделках должника по реализации шести тракторов (гос.рег.номер 4564МС12, 4561МС12, 4562МС12, и 4566МС12, 4567МС12 и 4568МС12) (позиция 12-13, 15-18 таблицы). В отношении указанных сделок от АО «Россельхозбанк» поступил ответ на запрос, в котором кредитор сообщил, что указанные трактора являлись залогом в обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору, были реализованы непосредственно самим должником, денежные средства от реализации транспортных средств в полном объеме были направлены на погашение кредиторской задолженности по мировому соглашению перед кредитором-залогодержателем АО «Россельхозбанк», в подтверждение чего представлены платежные поручения, доказательств обратного в материалы дела не представлено (т. 5, л.д. 119-148).

По существу истец занял противоречивую позицию по спору в рамках рассматриваемого требования: с одной стороны, он заявляет о безденежности совершенных сделок в трехлетний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве, поскольку денежные средства на расчетные счета должника не поступали, с другой стороны, заявляет о том, что стоимость отчуждаемого имущества по указанным договорам была занижена по сравнению с рыночной стоимостью.

Между тем истцом в нарушение требований статьи 64, 65, 71 АПК РФ надлежащих доказательств, подтверждающих безденежность совершенных сделок не приведено, документальных доказательств, подтверждающих существенное занижение стоимости отчуждения имущества должника на момент совершения сделок не представлено, обстоятельств, свидетельствующих об ухудшении финансового положения и наступления признаков объективного банкротства в результате совершенных должником сделок, не указано. При этом само по себе отчуждение имущества в трехлетний период, предшествующий возбуждению дела о банкротстве должника, недостаточно для вывода о какой-либо противоправности и виновности в действиях контролирующего должника лица – ФИО9 для привлечения к субсидиарной ответственности в размере непогашенных требований кредиторов.

При установлении причин банкротства арбитражный управляющий ФИО2 заключил, что причиной объективного банкротства должника явились не действия бывшего руководителя, а наступление обстоятельств непреодолимой силы (уничтожение имущества в результате урагана, повреждение растительных и посевных культур, гибель скота). Поэтому при оценке наличия оснований для обращения в суд с заявлением о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий исходил из отсутствия соответствующих перспектив для удовлетворения такого заявления. Таким образом, инициирование такого обособленного спора не привело бы к восстановлению прав кредиторов должника и пополнению конкурсной массы.

Между тем судом отклоняется доводов ответчиков и третьих лиц об отсутствии необходимости обращения в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника ввиду его неплатежеспособности, поскольку отсутствие реальной возможности исполнения судебного акта о привлечении лица к указанной ответственности не лишает кредиторов права на выбор способа распоряжения правом требования о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренного статьей 61.17 Закона о банкротстве.

Кроме того, согласно пункту 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве - правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 Закона о банкротстве, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы.

Ранее действующая редакция статьи 10 Закона о банкротстве предоставляла уполномоченному органу аналогичное самостоятельное право на обращение в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (абзац 2 статьи 10 Закона о банкротстве в ред. от 18.06.2017). Такое право у уполномоченного органа было сохранено и после прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, по правилам пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Между тем уполномоченный орган, зная о совокупности обстоятельств, изложенных в обоснование исковых требований, не воспользовался своим правом и не предъявил своевременно соответствующее требование к контролирующему должника лицу, не обратился с таким требованием к конкурсным управляющим, на собраниях кредиторов соответствующий вопрос на повестку дня не выносил.

Таким образом, судом не установлено виновных и противоправных действий ответчиков ФИО2 и ФИО3, повлекших за собой причинение истцу убытков, совокупность всех условий для возложения на арбитражных управляющих гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков истцом не доказана.

Судом дополнительно оценены доводы ответчиков (ФИО2 и ФИО15), третьих лиц (СРО «Меркурий», ООО «СК «АРСЕНАЛЪ», ООО «СК «ТИТ», ПАО СК «Росгосстрах», СРО «Солидарность», СРО «Эгида») о пропуске уполномоченным органом срока исковой давности для предъявления требований о взыскании с арбитражных управляющих убытков.

По общему правилу, предусмотренном пунктом 1 статьи 200 ГК РФ, начало течения срока исковой давности зависит прежде всего от того, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Следовательно, для правильного определения начала течения срока исковой давности необходимо, в том числе, определить, какое именно право обращающегося за судебной защитой лица нарушено в том или ином случае. Моменты получения истцом (заявителем) информации об определенных действиях ответчика и о нарушении этими действиями его прав могут не совпадать. При таком несовпадении исковая давность исчисляется со дня осведомленности истца (заявителя) о негативных для него последствиях, вызванных поведением нарушителя (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.01.2018 № 310-ЭС17-13555 по делу № А14-3727/2016).

Судом установлено, что 17.02.2021 конкурсный управляющий ФИО2 обратился с ходатайством о прекращении производства по делу о банкротстве, которое определением суда от 30.07.2021 по делу № А38-6294/2015 было удовлетворено, производство по делу по заявлению уполномоченного органа, Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл, о признании банкротом закрытого акционерного общества «Агрофирма «Параньгинская» прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

Несмотря на то, что уполномоченный орган знал, что в рамках дела о банкротстве № А38-6294/2015 арбитражные управляющие не обращались в арбитражный суд с заявлениями об оспаривании сделок должника и о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, моментом, когда он выяснил, что эти бездействия, по его мнению, повлекли за собой убытки, следует считать 17.02.2021 – дату обращения управляющего в суд с ходатайством о прекращении производства по делу о банкротстве.

Поскольку с исковым заявлением о взыскании убытков с ответчиков истец обратился в суд 04.05.2022, арбитражный суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности по заявленным требованиям не истек.

Оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные доказательства и доводы сторон, арбитражный суд приходит к итоговому выводу о том, что противоправность действий ответчика истцом не доказана, равно как и не доказано наличие прямой причинно-следственной связи между названными истцом действиями (бездействиями) конкурсных управляющих и наступившими для истца последствиями в виде причиненных ему убытков. В связи с изложенным, суд отказывает в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В связи с освобождением заявителя от уплаты государственной пошлины на основании подпункта 1 пункта 1 статьи 333.37 Налогового кодекса РФ государственная пошлина по делу взысканию не подлежит.

Резолютивная часть определения оглашена в судебном заседании 27 февраля 2024 года. Судебный акт в полном объеме изготовлен 13 марта 2024 года, что согласно части 2 статьи 176 АПК РФ считается датой его принятия.

Руководствуясь статьей 20.4 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 167-170, 176 АПК РФ, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл о взыскании убытков с арбитражных управляющих ФИО2, ФИО3 отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Первый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Республики Марий Эл.

Судья Ю.А. Скорнякова