Постановление от 29 сентября 2019 г. ФАС УО (ФАС Уральского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-3178/16

Екатеринбург

30 сентября 2019 г.


Дело № А71-2946/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 23 сентября 2019 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 30 сентября 2019 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Пирской О. Н.,

судей Шавейниковой О. Э., Шершон Н. В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее – ФИО1, конкурсный кредитор) на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.04.2019 по делу № А71-2946/2015 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2019 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители:

ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 11.10.2018 № 18АБ 1260895, паспорт);

общества с ограниченной ответственностью «Ижевск – Сервис» (далее – общество «Ижевск – Сервис»), ФИО3 (далее – ФИО3) – ФИО5 (доверенности от 29.12.2018 и от 19.10.2018, удостоверение адвоката).

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 28.10.2015 общество с ограниченной ответственностью «Торг» (далее – общество «Торг», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО6 (далее – конкурсный управляющий ФИО6).

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 25.11.2015 конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6

В Арбитражный суд Удмуртской Республики 18.09.2018 поступило заявление конкурсного кредитора ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующего должника лица ФИО3 (участника должника с долей 75%) за отказ от финансирования деятельности должника, непубличное для третьих лиц финансирование деятельности общества «Торг», в результате которого причинен вред имущественным правам кредиторов, что привело к невозможности погашения требований кредиторов должника.

Заявление мотивировано наличием оснований, предусмотренных пунктом 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве), для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации привлечен ФИО7 (далее – третье лицо, ФИО7).

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.04.2019 (резолютивная часть от 15.02.2019) в удовлетворении заявления конкурсного кредитора ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 по обязательствам общества «Торг» отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2019 определение суда первой инстанции от 02.04.2019 оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО1, обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от 02.04.2019 и постановление от 26.06.2019 отменить, принять по делу новый судебный акт, которым удовлетворить заявление ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующего должника лица ФИО3, ссылаясь на нарушение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а именно положений пунктов 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и части 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, выражает несогласие с выводами судов нижестоящих инстанций о недоказанности осуществления должником обществом «Торг» хозяйственной деятельности за счет денежных средств, предоставленных участником общества «Торг» ФИО3, указывая на признание ФИО3 факта передачи денежных средств на осуществление обществом «Торг» хозяйственной деятельности, что, по его мнению, освобождает его от доказывания факта прямого участия ФИО3 в финансировании хозяйственной деятельности общества «Торг», а также на наличие в материалах дела протоколов внеочередных общих собраний общества «Торг», которыми ФИО3 одобрила заключение договоров займа между обществом «Торг» и индивидуальным предпринимателем ФИО7, которые, как следует из вступивших в законную силу судебных актов, являются основаниями банкротства должника общества «Торг» (определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 19.02.2018, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.08.2018). Считает необходимым отметить, что отсутствие между участниками общества «Торг» письменных соглашений, определяющих порядок их участия в финансировании деятельности общества, не означает, что обязательств по наделению общества имуществом, достаточным для осуществления хозяйственной деятельности, у его участников не возникает, наличие таких обязательств следует из совокупного толкования норм права, определяющих цель и порядок создания юридического лица, а также порядок и способы финансирования учредителями (участниками) юридического лица осуществляемой таким лицом деятельности. Также заявитель кассационной жалобы не соглашается с выводами судов об отсутствии в материалах дела, доказательств, подтверждающих противоправный характер действий ФИО3, повлекших банкротство должника общества «Торг», ссылаясь на неисследование судами доводов ФИО1 относительно действий (бездействий) участников должника общества «Торг».

В силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции устанавливает правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, а также проверяет соответствие выводов судов о применении норм права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, конкурсный кредитор ФИО1 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, являющейся участником общества «Торг» (75% доли в уставном капитале) по основанию, предусмотренному пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

В обоснование требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 кредитор указывает на совершение ею действий, приведших к банкротству должника.

В качестве доказательств по делу ФИО1 представлены - заключения эксперта №613-18, №614-18 от 30.11.2018 с приложением к ним бизнес-плана «Строительство и эксплуатация торгового центра».

Согласно выводам, изложенным в заключении №613-18, экспертом выявлено ухудшение финансового состояния общества «Торг», которое вызвано прекращением финансирования инвестиционного проекта «Строительство и эксплуатация торгового центра», для реализации которого создавалось общество «Торг»; бездействием мажоритарного учредителя общества «Торг» ФИО8 в сложившейся ситуации дедлока на предприятии; использованием ФИО8 аффилированного предприятия общества «Ижевск-Сервис» для организации банкротства общества «Торг» и потери им инвестиционного актива - 11/20 доли в праве собственности на незавершенный строительством объект - Торговый комплекс по адресу: <...>.

Также экспертом сделан вывод о том, что прекращение финансирования строительства Торгового комплекса по адресу: <...>, отсутствие ответственной заинтересованности к финансовому состоянию предприятия мажоритарного учредителя ФИО9, попытка последней с помощью общества «Ижевск-Сервис» (единственный участник - ФИО9) овладеть имущественным комплексом и распоряжаться в дальнейшем финансовыми потоками привело общество «Торг» к потере инвестиционного актива 11/20 доли в праве собственности на незавершенный строительством объект - Торговый комплекс по адресу: <...>, и последующему банкротству общества «Торг».

Согласно выводам, изложенным в заключении №614-18, экспертом выявлено ухудшение финансового состояния общества «Торг», которое вызвано: прекращением финансирования инвестиционного проекта «Строительство и эксплуатация торгового центра», для реализации которого создавалось общество «Торг»; бездействием мажоритарного учредителя общества «Торг» ФИО8 в сложившейся в период с ноября 2013 года по июнь 2014 года ситуации дедлока на предприятии. Прекращение финансирования объекта строительства и бездействие мажоритарного учредителя привели к парализации деятельности компании. Использование ФИО8 аффилированного предприятия общества «Ижевск-Сервис» для дальнейшего финансирования строительства в обход общесвта «Торг», организация наращивания кредиторской задолженности компании привели в результате к банкротству общества «Торг» и потере им актива - 11/20 доли в праве собственности на незавершенный строительством объект - Торговый комплекс по адресу: <...>.

Таким образом, эксперт пришел к выводу, что в действиях ФИО8 и аффилированного с ней общества «Ижевск-Сервис» прослеживаются признаки преднамеренного банкротства общества «Торг».

Представителем ФИО3 заявлено о фальсификации представленных заявителем доказательств - заключений эксперта №613-18, №614-18 от 30.11.2018 и приложенного к ним бизнес-плана «Строительство и эксплуатация торгового центра». Также заявлено ходатайство о назначении экспертизы.

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, проверив заявление о фальсификации доказательств путем исследования документов, представленных в материалы дела, в совокупности с пояснениями участников дела, установив, что эксперт на странице 8 заключения №613-18, на начало строительства (осуществление финансирования проекта началось с февраля 2013 года - страница 10 заключения) инвестор общества «Торг» имело (в том числе) Бизнес-план на строительство и эксплуатацию Торгового комплекса по адресу: <...> (приложение №4 к заключению); на титульном листе Бизнес-плана указана также дата - 10.05.2018, на странице 18 Бизнес-плана указано, что общий объем предложения торговых площадей в наиболее качественном сегменте торговых центров Ижевска по состоянию на 2017 год оценивается в 122 000 кв.м., на странице 43 Бизнес-плана в разделе «Налоговые обязательства» указано, что общество применяет общую систему налогообложения, ставка налога на добавленную стоимость - 20%, тогда как ставка НДС в размере 20% применяется только с 2019 года, определив, что приложенный к заключениям эксперта №613-18, №614-18 Бизнес-план, который, в том числе, был положен экспертом в основу заключений и обоснование выводов, не мог быть в наличии у общества «Торг» в 2013 году и не мог быть составлен в 2012 году, а составлен в 2018 году, признав Бизнес-план, положенный в основу заключений №613-18, №614-18 от 30.11.2018 сфальсифицированным, заключения эксперта №613-18, №614-18 от 30.11.2018 признал ненадлежащими и недопустимыми доказательствами.

Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении заявления ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролирующего должника лица ФИО3, исходили из следующего.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», исключена статья 10 Закона о банкротстве.

Поскольку конкурсный кредитор ссылается на противоправный характер действий ответчика, имевших место до 2017 года, наличие оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности проверяется судом в соответствии с положениями статьи 10 Закона о банкротства без учета изменений Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», внесенных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве предусмотрено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

Согласно положениям статьи 2 Закона о банкротстве в применимой к спорным отношениям редакции контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Как следует из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц участниками общества являются ФИО3 с долей участия 75% в уставном капитале и общество с ограниченной ответственностью «Система» с долей участия в уставном капитале 25%; руководителем общества «Торг» с момента его регистрации до открытия в отношении должника конкурсного производства (28.10.2015) являлся ФИО7

Основной деятельностью общества "Торг" являлось строительство торгового комплекса, иная деятельность обществом не велась.

Уставный капитал общества "Торг" составлял 10 000 рублей; единственным ликвидным активом должника являлся объект незавершенного строительства (строящийся торговый комплекс).

Источником финансирования деятельности должника являлись заемные денежные средства, взятые под проценты от 20% до 50% годовых, которые направлялись на строительство объекта. Иных источников для финансирования текущей деятельности, включая оплату процентов по договорам займа, оплату услуг банка, оплату аренды земельного участка, выплату заработной платы, оплату налогов и т.д., у должника не было.

В ходе процедур банкротства в третью очередь реестра требований кредиторов включены требования пяти кредиторов, в том числе уполномоченного органа, на общую сумму 105 333 613,86 рубля, из которых требования ФИО1 составляют 353 350 рублей (определение суда от 20.05.2015).

В настоящее время в реестре требований кредиторов учитываются требования двух внешних кредиторов: требование Федеральной налоговой службы в размере 592 008,77 рубля и 9 155,17 рубля (определения суда от 24.08.2015) и требование ФИО1 в размере 353 350 рублей (определение суда от 20.05.2015).

В обоснование заявленных требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве конкурсный кредитор ФИО1 указал на виновное поведение ФИО3, выразившееся в создании ситуации, при которой должник общество «Торг», не обладая достаточным количеством активов и будучи заведомо неспособным удовлетворить требования своих кредиторов, осуществляло хозяйственную деятельность за счет заемных средств самой ФИО3, и в свою очередь отказавшейся от финансирования этой деятельности, что привело к признанию общества «Торг» банкротом.

В пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 17 постановления № 53, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям. Основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам представляют собой опровержимые презумпции недостаточности имущественной массы должника для полного удовлетворения требований кредиторов вследствие действий/бездействия контролирующих должника лиц, которые применяются лишь в случае, если таким контролирующим лицом не доказано иное.

Доказывание наличия объективной стороны правонарушения (установление факта признания должника банкротом вследствие причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; размер причиненного вреда (соотношение сформированной конкурсной массы, способной удовлетворить требования кредиторов, и реестровой и текущей задолженности)) является обязанностью лица, обратившегося с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

Для установления причинно-следственной связи и вины привлекаемых к ответственности лиц суду следует учитывать содержащиеся в Законе о банкротстве презумпции, а именно: презумпция признания банкротом вследствие неправомерных действий/бездействия руководителя должника и презумпция вины контролирующих должника лиц.

Данные презумпции являются опровержимыми, что означает следующее: при обращении в суд конкурсного управляющего либо кредитора о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности в порядке статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве указанные обстоятельства не должны доказываться конкурсным управляющим (они предполагаются), но они могут быть опровергнуты соответствующими доказательствами и обоснованиями ответчиком, то есть тем лицом, которое привлекается к субсидиарной ответственности. Непредставление ответчиком доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент (конкурсный управляющий). Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Данное правило соотносится и с нормами статей 401, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к гражданско-правовой ответственности.

Частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Исследовав и оценив представленные в дело доказательства в совокупности в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды, приняв во внимание, что вступившем в законную силу определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 19.02.2019 при рассмотрении в рамках настоящего дела заявления о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Торг» установлено, что источником финансирования деятельности должника являлись денежные средства предоставленные обществу «Торг» самим же руководителем должника ФИО7 по договорам займа, которые направлялись на строительство объекта, при этом в материалах настоящего дела не представлено иных договоров займа, свидетельствующих о предоставлении денежных средств должнику обществу «Торг» ФИО3, пришли к выводу о недоказанности заявителем предоставления ФИО8 денежных средств ФИО7 для дальнейшего их предоставления должнику, а также об обеспечении ФИО8 непубличного для третьих лиц финансирования деятельности общества «Торг».

Относительно договора уступки прав (требований) от 25.10.2013 № 01/2013-т, заключенного между ФИО3 и ФИО7, суды, проанализировав его содержание и условия заключили, что договор уступки прав не содержит доказательств того, что ФИО8 предоставляла ФИО7 75% тех денежных средств, которые были в дальнейшем переданы ФИО7 обществу «Торг» по договорам займа.

Отклоняя доводы ФИО1 о привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с прекращением ФИО10 исполнения обязательств по финансированию деятельности общества «Торг» по строительству торгового комплекса повлекшее банкротство должника, суды, установив отсутствие каких-либо соглашений между ФИО7 и ФИО8, свидетельствующих о возникновении у последней обязательств по финансированию деятельности должника либо обязательств по предоставлению денежных средств руководителю должника ФИО7 для финансирования деятельности, учитывая, что именно ФИО7, будучи руководителем должника, осуществил такую схему ведения бизнеса, при которой текущая деятельность должника могла обеспечиваться только за счет заемных денежных средств, не осуществлялся поиск новых источников финансирования строительства, привлечение денежных средств осуществлялось на невыгодных для должника условиях пришли к выводу об отсутствии у ФИО8 обязательства по финансированию деятельности должника.

Также судами учтено, что наращивание кредиторской задолженности должника было вызвано не действиями (бездействием) ФИО8, а действиями руководителя должника ФИО7, действия (бездействие) ФИО7 привели к утрате должником единственного ликвидного имущества (незавершённого объекта строительства – торгового комплекса) за счет которого было возможно удовлетворение требований внешних кредиторов должника, что повлекло банкротство должника.

В свою очередь, ФИО8 приобретала права требования к обществу «Торг» в целях погашения долгов последнего перед иными кредиторами и недопущения прекращения строительства.

Суд округа, с учетом изложенного, полагает, что суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, исходя из оценки представленных в материалы дела доказательств по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь обстоятельствами, установленными вступившим в законную силу судебным актом, положениями Закона о банкротстве, пришли к обоснованному выводу о том, что конкурсным кредитором ФИО1 не доказано, что объективное банкротство должника общества «Торг» наступило в результате действий (бездействия) ФИО3, следовательно, основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Доводы ФИО1 о наличии оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности в связи с одобрением договоров займов заключенных между ФИО7 и обществом «Торг» судом округа отклоняются, доказательств, подтверждающих наличие совокупности условий, необходимых для привлечения ФИО3 к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков или привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника общества «Торг» ФИО1 не представлены.

При этом судами правомерно принято во внимания вступившее в законную силу определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 19.02.2018, из которого следует, что вся хозяйственная деятельность должника общества «Торг» под руководством ФИО7 на протяжении 2013 и 2014 годов явились причиной объективного банкротства должника общества «Торг».

Иные доводы, изложенные в кассационной жалобе, не свидетельствуют о нарушении судами норм права и по существу сводятся к несогласию заявителя с оценкой судом обстоятельств дела и имеющихся в деле доказательств.

Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции в силу предоставленных ему полномочий не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для изменения или отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы не установлено.

Таким образом, обжалуемые определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции являются законными, отмене не подлежат.

Основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.04.2019 по делу № А71-2946/2015 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2019 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий О.Н. Пирская


Судьи О.Э. Шавейникова


Н.В. Шершон