Постановление от 27 апреля 2025 г. по делу № А60-638/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-8788/23

Екатеринбург

28 апреля 2025 г.


Дело № А60-638/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 21 апреля 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 апреля 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Шавейниковой О.Э.,

судей Осипова А.А., Тихоновского Ф.И.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 23.10.2024 по делу № А60-638/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в Арбитражном суде Уральского округа приняли участие ФИО1 (далее – кредитор, заявитель, податель кассационной жалобы) и представитель ФИО2 (далее – должник) – ФИО3 (доверенность от 03.10.2022).


Решением Арбитражного суда Свердловской области от 22.06.2020 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО4.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.09.2021 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего в деле о банкротстве должника.

Определением арбитражного суда от 26.02.2022 финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15.05.2024 ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего, финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО6.

Определением арбитражного суда от 18.09.2024 ФИО6 освобождена от исполнения обязанностей финансового управляющего, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО7.

Кредитор ФИО1 02.09.2024 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора дарения от 31.08.2012, заключенного между должником и ФИО8 в отношении земельного участка с кадастровым номером 66:0106162:30 площадью 600 кв. м и жилого дома с кадастровым номером 66:41:0106172:80 площадью 61,7 кв. м, находящихся в <...>; применении последствий недействительности сделки в виде истребования имущества из владения ФИО8 в конкурсную массу должника.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.10.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2025, в удовлетворении заявления ФИО1 отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемые судебные акты отменить и направить спорна новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на нарушение судами норм права, несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

В кассационной жалобе заявитель, возражая против выводов судов, приводит доводы о доказанности наличия у должника на момент заключения спорной сделки неисполненных обязательств перед ФИО1 по договорам займа, отмечая, что, несмотря на ненаступление срока возврата основного долга по договорам, обязательство как таковое существовало и не было надлежащим образом исполнено. Податель жалобы также настаивает на подтвержденности материалами дела факта осведомленности ФИО8, являющейся дочерью должника, о наличии у последнего задолженности перед кредиторами и причинении в результате совершения спорной сделки вреда их интересам. Данные обстоятельства, по мнению заявителя, свидетельствуют о совершении спорной сделки в целях вывода имущества от обращения на него взыскания и наличии в действиях сторон сделки признаков недобросовестности и злоупотребления правом. Кроме того, ФИО1 указывает на необоснованный отказ суда первой инстанции в истребовании доказательств, имеющих, с точки зрения заявителя, существенное значение для рассмотрения настоящего спора, а также полагает неверными выводы судов относительно пропуска им срока исковой давности для подачи настоящего заявления, отмечая соблюдение как трехлетнего, так и десятилетнего сроков давности.

Должник в отзыве на кассационную жалобу просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО2 на праве собственности принадлежало недвижимое имущество: жилой дом общей площадью 61,7 кв. м и земельный участок площадью 600 кв. м, находящиеся в <...> право собственностина которое зарегистрировано за должником 16.04.2007 на основании решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 25.04.2006 и определения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 05.06.2006.

В последующем 16.08.2012 между ФИО2 (даритель) и его дочерью ФИО8 (одаряемая) заключен договор дарения, по которому даритель безвозмездно передает в собственность одаряемой вышеуказанное недвижимое имущество, а одаряемая его принимает.

Согласно пункту 7 договора дарения от 16.08.2012 на момент его подписания в доме зарегистрированы ФИО2 и ФИО9, сохраняющие право пользования вышеуказанным жилым помещением.

Управлением Росреестра 31.08.2012 в Единый государственный реестр недвижимости (далее – ЕГРН) внесена запись регистрации договора дарения и права собственности на вышеуказанное имущество за ФИО8

Ссылаясь на то, что договор дарения от 16.08.2012 является мнимым, заключен между заинтересованными друг к другу лицами (отцом и дочерью) при наличии у должника неисполненных перед кредитором обязательств по договору займа от 2009 года с целью недопущения обращения взыскания на спорное имущество, кредитор ФИО1 обратился с заявлением о признании указанной сделки недействительной. В качестве правовых оснований недействительности оспариваемой сделки кредитором указаны статьи 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Возражая против заявленных кредитором требований, ответчик и должник ссылались на отсутствие на дату заключения оспариваемого договора просроченных обязательств перед кредиторами, а также на пропуск заявителем срока исковой давности.

В свою очередь кредитор отмечал, что о совершенной сделке он узнал только из выписок из ЕГРН, представленных в материалы дела о банкротстве должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что на момент совершения оспариваемой сделки просроченные обязательства перед кредитором отсутствовали, а наличие в действиях должника и ответчика признаков злоупотребления правом не доказано. Судом первой инстанции также сделан вывод об истечении срока исковой давности для предъявления требования, что служит самостоятельным основанием для отказа в признании сделки недействительной.

Суд апелляционной инстанции с указанными выводами согласился, при этом суды руководствовались следующим.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 указанного Кодекса).

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Мнимость сделки состоит в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон не совпадает с их главным реальным намерением, и в сокрытии действительного смысла сделки заинтересованы обе ее стороны, а совершая сделку лишь для вида, стороны верно оформляют все документы, но стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость, поэтому факт расхождения волеизъявления с действительной волей сторон суд устанавливает путем анализа обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений (пункт 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010№ 6526/10 по делу № А46-4670/2009, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемой ситуации, делая вывод об отсутствии в действиях должника признаков злоупотребления правом, суды обеих инстанций исходили из следующего.

Как ранее указано и установлено в обособленном споре по заявлению ФИО1 о включении задолженности перед ним в реестр требований кредиторов должника (определение Арбитражного суда Свердловской области от 09.10.2020 по делу № А60-638/2020), требования кредитора основаны на вступивших в законную силу решении Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 03.12.2015 по делу № 2-6050/15 о взыскании с ФИО2 долга по договорам займа от 26.11.2009, 02.12.2009, 28.12.2009, 29.12.2009, 27.01.2010, 02.02.2010, 10.02.2010, 03.03.2010, 09.03.2010, 15.03.2010, 02.04.2010, 12.04.2010, 15.04.2010, 20.04.2010 в сумме 1 460 000 руб., расходов по уплате государственной пошлины в сумме 15 500 руб. и определении того же суда от 16.09.2019по тому же дел о взыскании с ФИО2 индексации за период с 03.03.2016 по 31.05.2019 в сумме 189 836 руб. 19 коп.

Решением суда от 03.12.2015 по делу №2-6050/2015 установлено, что срок возврата займа в них не указан, а значит, он определяется моментом востребования (пункт 1 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации).

ФИО1 обратился с требованием о возврате займов в суд только 05.11.2015, что подтверждается исковым заявлением с отметкой Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга, то есть спустя более трех лет после совершения оспариваемой сделки, а первое требование о возврате долга, полученное должником 18.10.2012, направлено кредитором уже после заключения должником оспариваемой сделки. Иных просроченных обязательств перед кредиторами на дату совершения сделки по отчуждению имущества у ФИО2 не было установлено.

При таких обстоятельствах, установив, что на дату заключения оспариваемого договора дарения просроченной задолженности перед кредиторами, включая ФИО1, у должника не имелось,  учитывая, что существование обязательства по возврату долга по договорам займа не свидетельствует о наличии на стороне должника просроченной задолженности перед займодавцем в условиях, когда договорами не определен конкретный срок возврата долга и уплаты процентов, который в данном случае наступил после истребования суммы займа и уже после заключения оспариваемого договора, а также принимая во внимание недоказанность злонамеренности сторон оспариваемой сделки в отношении интересов третьих лиц (кредиторов должника) и признаков притворности (мнимости) данной сделки, суды пришли к верному выводу об отсутствии оснований для квалификации оспариваемой сделки недействительной в соответствии с положениями статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Более того, в рассматриваемом споре заявлено о пропуске срока исковой давности.

Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлениии защите своих прав (пункт 2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 № 3-П).

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (статья 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – постановление Пленума № 43).

Статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей до 01.09.2013, установлен трехлетний общий срок исковой давности. Данный срок для юридического лица по общему правилу исчисляется со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лицаи о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункты 1, 3 постановления Пленума № 43).

С 01.09.2013 вступил в силу Закон № 100-ФЗ, которым в статью 196 Гражданского кодекса Российской Федерации внесен пункт 2 следующего содержания: «Срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен».

Позднее Федеральным законом от 02.11.2013 № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» добавлено исключение из этого правила для случаев, установленных Федеральным законом от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму».

Началом течения такого десятилетнего срока является день нарушения права (пункт 8 постановления Пленума № 43). Исключение составляют случаи, предусмотренные пунктом 1 статьи 181 и абзацем вторым пункта 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации. Применительно к требованию о взыскании убытков день нарушения права это, как правило, совершение причинителем вреда противоправного действия или его противоправное бездействие, повлекшие убытки.

Если иное прямо не предусмотрено законом, для целей исчисления десятилетнего срока не принимается во внимание день, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. Названный срок применяется судом по заявлению стороны в споре. Вместе с тем истцуне может быть отказано в защите права, если до истечения десятилетнего срока имело место обращение в суд в установленном порядке или обязанным лицом совершены действия, свидетельствующие о признании долга (пункт 8 постановления Пленума № 43).

Как следует из пункта 9 статьи 3 Закона № 100-ФЗ и пункта 27 постановления Пленума № 43, положения Гражданского кодекса Российской Федерации о сроках исковой давности и правилах их исчисления в редакции Закона № 100 применяются в том числе и к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013. Десятилетние сроки, предусмотренные пунктом 1 статьи 181, пунктом 2 статьи 196, пунктом 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Закона № 100-ФЗ), начинают течь не ранее 01.09.2013 и применяться не ранее 01.09.2023.

В данном обособленном споре кредитор оспаривает договор дарения от 16.08.2012.

На момент заключения оспариваемого договора предусматривался общий трехлетний срок исковой давности (статья 196 Гражданского кодекса Российской Федерации). По состоянию на 01.09.2013 этот срок не истек. Следовательно, по требованию о признании указанного договора недействительным применим десятилетний срок исковой давности, он исчисляется с 01.09.2013 и истек к 01.09.2023.

Заявление о признании данного договора недействительным подано 02.09.2024, то есть за пределами указанного срока, являющегося пресекательным.

При этом, вопреки позиции заявителя, установленный пунктом 2 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации десятилетний срок исковой давности носит объективный характер и, в отличие от срока, установленного пунктом 1 этой же статьи, начало его течения не зависит от осведомленности истца (реальной или потенциальной) о нарушенном праве и надлежащем ответчике.

Указание кредитора на то, что срок исковой давности в принципе не начинал течь ввиду того, что спорная сделка не исполнялась сторонами, отклоняется, так как датой исполнения такой сделки являетсяее государственная регистрация. Поскольку регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество произведена 31.08.2012, то как минимум не позднее этой даты началось исполнение спорной сделки, в связи с чем с этого дня подлежит исчислению срок исковой давности. Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2024 № 305-ЭС20-20127 (20)).

Иные доводы кредитора относительно срока исковой давности судом округа не принимаются по основаниям, изложенным выше в мотивировочной части настоящего постановления.

Таким образом, установив, что объективный срок исковой давностина дату обращения с заявлением кредитора истек, какие-либо обстоятельства, лишающие должника оснований рассчитывать на институт давности как средство защиты своих интересов, не установлены, суды первой и апелляционной инстанций обоснованно признали срок исковой давности по требованию о признании договора дарения от 16.08.2012 пропущенным и отказали в удовлетворении требований в соответствии со статьей 199 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Данные выводы судов являются правильными, сделаны в соответствии с верным применением норм материального и процессуального права, оснований не согласиться с ними у суда округа не имеется.

При таких обстоятельствах, учитывая, что в силу статей 199, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации пропуск срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске, суд обоснованно отказал в удовлетворении заявленных исковых требований.

Утверждение кредитора о наличии просроченной задолженностипо процентам не принимается, поскольку сам кредитор на вопрос суда округа не смог пояснить, в каком размере и за какой период были начислены проценты, задолженность по которым, по его мнению, существовала на момент совершения спорной сделки. Кроме того, как следует из текста решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 04.05.2016 по делу № 2-2893/2015, кредитор взыскивал проценты с 03.03.2013, то есть за период после совершения спорной сделки.

Ссылка ФИО1 на необоснованный отказ суда первой инстанции в истребовании доказательств отклоняется, поскольку судом первой инстанции рассмотрено данное ходатайство, оснований для истребования документов в предусмотренном частью 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации порядке не установлено. Нарушений норм процессуального права, нарушений прав лиц, участвующих в деле, на представление доказательств в обоснование своих требований и возражений, не усматривается. Кроме того, довод кредитора о том, что отказ в истребовании документов повлек невозможность доказывания мнимости спорной сделки, не принимается, так как в случае пропуска срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этому мотиву, без исследования иных обстоятельств дела (пункт 15 постановления Пленума № 43).

Довод кредитора, касающийся оценки поведения должника при непринятии им наследства, судом округа не рассматривается как не относящийся к предмету спора.

Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами первой и апелляционной инстанций установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 23.10.2024 по делу № А60-638/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                             О.Э. Шавейникова


Судьи                                                                          А.А. Осипов


                                                                                     Ф.И. Тихоновский