Решение от 27 июля 2020 г. по делу № А40-73573/2020

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ

г. Москва

Дело № А40-73573/20

45-522

27 июля 2020 г.

Резолютивная часть решения объявлена 10.07.2020 г.

Полный текст решения изготовлен 27.07.2020 г.

Арбитражный суд в составе судьи Лаптев В. А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению (заявлению)

ООО "УНИВЕРМАГ"

к АО КБ "РОСИНТЕРБАНК"

третьи лица: 1) Компания «ОНИАК ГРУПП ИНК» (ВИРГИНСКИЕ ОСТРОВА, БРИТАНСКИЕ; регистрационный номер 1382795); 2) Оганезян Арам Оганезович

о признании недействительным Соглашения о переводе долга по кредитному договору № <***> от 27.09.2013г., по кредитному договору № <***> от 16.07.2014г., по кредитному договору № <***> от 26.08.2014г., по кредитному договору № <***> от 21.06.2013г., по кредитному договору № <***> от 21.06.2013г., по кредитному договору № <***> от 15.07.2013г., по кредитному договору № <***> от 12.11.2013г., по кредитному договору № <***> от 23.12.2013г., по кредитному договору № <***> от 12.08.2014г., заключенного 01.10.2014г. между ООО "УНИВЕРМАГ", ООО «ПРОЕКТ» и АО КБ "РОСИНТЕРБАНК"

при участии представителей:

согласно протоколу заседания от 10.07.2020г.

УСТАНОВИЛ:

ООО «Универмаг» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением к ответчику АО «Коммерческий банк «Росинтербанк» о признании недействительным соглашения о переводе долга, заключенного 01.10.2014г. между ООО «Универмаг», ЗАО «Проект» и АО «Коммерческий банк «Росинтербанк».

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО2 и Компания «Ониак групп Инк».

В обоснование заявленных требований истец указывает на то, что соглашение о переводе долга от 01.10.2014г. заключено в ущерб интересам ООО «Универмаг», поскольку в результате совершения оспариваемой сделки Общество приобрело обязанность по уплате Банку задолженности в сумме около 1,5 млрд. рублей, не получив эквивалентного встречного предоставления. Истец полагает, что участники соглашения действовали в сговоре, направленном исключительно на причинение ущерба ООО «Универмаг».

Возражая против удовлетворения исковых требований, ответчик ссылается на пропуск срока исковой давности, признание истцом задолженности, а также на заинтересованность истца в заключении оспариваемого соглашения.

Третье лицо – Компания «Ониак групп Инк» исковые требования поддержала. Третье лицо – ФИО2 возражал против удовлетворения исковых требований, ссылаясь на законность сделки и недоказанность в действиях ее участников признаков злоупотребления правом.

В судебном заседании ответчик ходатайствовал о привлечении в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО3 и ФИО4 Ходатайство мотивировано тем, что указанные лица в период с 2015 по 2019 год являлись генеральными директорами ООО «Универмаг», поэтому судебный акт, вынесенный в рамках настоящего спора, может напрямую повлиять на права и интересы указанных лиц, поскольку в рамках настоящего спора устанавливается вопрос о наличии в их действиях признаков злоупотребления права.

Согласно ст.51 АПК РФ третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть привлечены к участию в деле также по ходатайству стороны или по инициативе суда.

Таким образом, в соответствии с ч. 1 ст. 51 АПК РФ привлечение к участию в деле третьих лиц является не обязанностью, а реализуемым по ходатайству стороны в арбитражном процессе или по собственной инициативе правом суда (определении Верховного Суда РФ от 18.10.2018 №307-ЭС18-14073(3)).

При рассмотрении настоящего дела о признании недействительным соглашения о переводе долга от 01.10.2014г., заключенного между ЗАО «Проект», ООО «Универмаг» и АО «КБ «Росинтербанк», суд также исследовал и оценил действительные намерения, из которых исходили стороны обжалуемой сделки. Решение по настоящему делу принимается о правах и обязанностях истца и ответчика, а на права и обязанности ФИО3 и ФИО4 судебный акт по настоящему делу непосредственно не влияет, не лишает указанных лиц и возможности приводить своих аргументы при рассмотрении других дел, поскольку для них установленные по настоящему делу обстоятельства преюдициального значения иметь не будут.

Протокольным определением от 10.07.2020 г. в удовлетворении ходатайства ответчика отказано.

На основании ст.156 АПК РФ дело рассмотрено в отсутствие не явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства.

Изучив материалы дела, оценив представленные по делу доказательства, выслушав лиц, участвующих в деле, суд пришел к следующим выводам.

21.06.2013г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ЗАО «Проект» был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался открыть заемщику невозобновляемую кредитную линию с лимитом выдачи не более эквивалента 235 000 000 рублей в долларах США на срок до 21.12.2013г. и с условием об уплате 12% годовых за пользование кредитом.

21.06.2013г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ЗАО «Проект» был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался открыть заемщику невозобновляемую кредитную линию с лимитом выдачи не более эквивалента 135 000 000 рублей в долларах США на срок до 21.12.2013г. и с условием об уплате 12% годовых за пользование кредитом.

15.07.2013г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ЗАО «Проект» был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался открыть заемщику невозобновляемую кредитную линию с лимитом выдачи не более эквивалента 80 000 000 рублей в долларах США на срок до 15.01.2014г. и с условием об уплате 12% годовых за пользование кредитом.

12.11.2013г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ЗАО «Проект» был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался открыть заемщику невозобновляемую кредитную линию с лимитом выдачи в 5 250 000 Евро на срок до 12.11.2016г. и с условием об уплате 12% годовых за пользование кредитом.

23.12.2013г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ЗАО «Проект» был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался открыть заемщику невозобновляемую кредитную линию с лимитом выдачи не более эквивалента 500 000 000 рублей в Евро на срок до 23.12.2016г. и с условием об уплате 12% годовых за пользование кредитом.

12.08.2014г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ЗАО «Проект» был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался открыть заемщику невозобновляемую кредитную линию с лимитом выдачи 175 500 000 рублей на срок до 12.08.2017г. и с условием об уплате 16% годовых за пользование кредитом.

27.09.2013г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ФИО5 был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался открыть заемщику невозобновляемую кредитную линию на потребительские цели с лимитом выдачи 15 300 000 рублей на срок до 27.09.2018г. и с условием об уплате 18 % годовых за пользование кредитом.

16.07.2014г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ФИО5 был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался выдать заемщику кредит на потребительские цели в сумме 17 680 550 рублей на срок 60 месяцев с даты фактического предоставления кредита и с условием об уплате 18 % годовых за пользование кредитом.

26.08.2014г. между АО «КБ «Росинтербанк» и ФИО5 был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым банк обязался выдать заемщику кредит на потребительские цели в сумме 9 150 000 рублей на срок 60 месяцев с даты фактического предоставления кредита и с условием об уплате 18 % годовых за пользование кредитом.

01.10.2014г. между АО «КБ «Росинтербанк», ФИО5 (Первоначальный заемщик) и ЗАО «Проект» (Новый заемщик) было заключено соглашение о переводе долга, на основании которого задолженность ФИО5 по Кредитному договору <***> от 27.09.2013г., по Кредитному договору <***> от 16.07.2014г. и по Кредитному договору <***> от 26.08.2014г. была переведена на ЗАО «Проект».

01.10.2014г. между АО «КБ «Росинтербанк», ЗАО «Проект» (Первоначальный заемщик) и ООО «Универмаг» (Новый заемщик), действовавшего в лице генерального директора ФИО2, было заключено соглашение о переводе долга, на основании которого задолженность ЗАО «Проект» по девяти кредитным договорам (по Кредитному договору <***> от 27.09.2013г., по Кредитному договору <***> от 16.07.2014г., по Кредитному договору <***> от 26.08.2014г., по Кредитному договору <***> от 21.06.2013г., по Кредитному договору <***> от 21.06.2013г. по Кредитному договору <***> от 15.07.2013г., по Кредитному договору <***> от 12.11.2013г., по Кредитному договору <***> от 23.12.2013г., по Кредитному договору <***> от 12.18.2014г.) была переведена на ООО «Универмаг».

Согласно п.1.2. оспариваемого соглашения о переводе долга по состоянию на дату заключения соглашения сумма задолженности ЗАО «Проект», переводимая на ООО «Универмаг» составляла: по Кредитному договору <***> от 27.09.2013г. – 13 848 404 рублей 34 копейки; по Кредитному договору <***> от 16.07.2014г. – 17 959 698 рублей 76 коп.; по Кредитному договору <***> от 26.08.2014г. – 9 172 561 рубль 65 копеек; по Кредитному договору № <***> от 21.06.2013г. – 6 417 360 долларов США 80 центов; по Кредитному договору <***> от 21.06.2013г. – 3 974 645 долларов США 61 цент; по Кредитному договору <***> от 15.07.2014г. – 2 284 026 долларов США 10 центов; по Кредитному договору <***> от 12.11.2013г. – 5 308 684 евро 93 евроцента; по Кредитному договору <***> от 23.12.2013г. – 9 945 208 евро 64 евроцента; по Кредитному договору <***> от 12.08.2014г. – 178 119 922 рубля 23 копейки.

Таким образом, в результате заключения оспариваемого соглашения на ООО «Универмаг» была переведена задолженность в размере 219 100 586 рублей 98 копеек, 12 676 032, 51 долларов США и 15 253 893,57 евро, что по курсу Банка России на 01.10.2014г. в совокупности составляло 1 480 743 913 рублей 41 копеек.

Арбитражный суд считает исковые требования обоснованными и подлежащим удовлетворению по нижеследующим основаниям.

В соответствии с п. 1 и 9 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 ГК РФ), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Статьей 12 ГК РФ предусмотрен перечень способов защиты гражданских прав. Иные способы защиты гражданских прав могут быть установлены законом. По смыслу части 1 статьи 168 АПК РФ суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам.

В соответствии со ст.123 Конституции РФ, ст. 7-9 АПК РФ судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. При этом в силу положений ст.65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается, как на основания своих требований и возражений.

Таким образом, одним из способов проверки достоверности доказательства является его сопоставление с иными представленными доказательствами по делу.

Согласно ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом)

При оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

АО «КБ «Росинтербанк» - профессиональный участник кредитных отношений, поэтому оценка разумности и добросовестности его поведения не может производиться в отрыве от специальных требований Федерально закона «О банках и банковской деятельности».

Подписав оспариваемое соглашение о переводе долга, Банк фактически выразил свою волю на изменение лица на стороне заемщика.

В соответствии со ст. 24 ФЗ «О банках и банковской деятельности» (в ред. в ред. Федерального закона от 02.07.2013 №146-ФЗ) в целях обеспечения финансовой надежности кредитная организация обязана создавать резервы, в том числе по ссудной и приравненной к ней задолженности, порядок формирования и использования которых устанавливается Банком России.

В момент заключения оспариваемого соглашения порядок формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам был урегулирован специальным Положением, утвержденным Банком России 26.03.2004 №254-П.

Согласно п.2.2-2.3 данного Положения оценка ссуды и определение размера расчетного резерва и резерва осуществляется кредитными организациями самостоятельно на основе профессионального суждения. Критерии такой оценки должны быть отражены во внутренних документах Банка; оценка производится как на основе анализа информации, представленной заемщиком, так и на основе информации о заемщике, полученной Банком самостоятельно, в том числе информации о его финансовом положении, состоянии его производственной и финансово-хозяйственной деятельности, цели, на которую ссуда предоставлена заемщику и использована им, о планируемых источниках исполнения заемщиком обязательств по ссуде и об обеспечении по ссуде.

Перечень информации, необходимой для анализа финансового положения заемщика, содержится в Приложении №2 к указанному Положению. Согласно п.1 Приложения №2 при анализе финансового положения заемщика Банк, в первую очередь, обязан проанализировать данные официальной отчетности заемщика.

Оспариваемое соглашение о переводе долга было заключено 01.10.2014г., поэтому Банк был обязан проанализировать бухгалтерскую отчетность ООО «Универмаг» за 2013 год.

Из содержания имеющейся в материалах дела бухгалтерской отчетности ООО «Универмаг» за 2013 год следует, что в 2011, 2012 и в 2013 году совокупные размеры активов ООО Универмаг» составляли 37 000, 10 000 и 0 рублей соответственно.

На вопрос суда о причинах, побудивших банк подписать соглашение о переводе долга на компанию, сдающую отчетность с нулевыми показателями, представители ответчика никаких пояснений дать не смогли.

При таких обстоятельствах арбитражный суд приходит к выводу, что при подписании оспариваемого соглашения уполномоченные лица Банка финансовую отчетность ООО «Универмаг» не анализировали или проигнорировали ее содержание.

Более того, задолженность по Кредитному договору <***> от 27.09.2013г., по Кредитному оговору <***> от 16.07.2014г. и по Кредитному договору <***> от 26.08.2014г. на общую сумму 40 980 664,75 рублей была дважды в один день последовательно переведена сначала на ЗАО «Проект», а затем на ООО «Универмаг».

При этом, оба соглашения о переводе долга подписаны уполномоченным сотрудником Банка.

При этом, оценивая риски, Банк обязан был не только изучить его финансовую документацию, но и проанализировать структуру органов управления заемщика.

В соответствии с п.1.11 Приложения №5 к указанному Положению исполнение одним лицом обязанностей единоличного исполнительного органа в нескольких организациях свидетельствует о возможном отсутствии у заемщиков - юридических лиц реальной деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах.

Из содержания имеющихся в материалах дела сведений и из открытых источников следует, что при заключении оспариваемой сделки генеральный директор ЗАО «Проект» ФИО6 одновременно числился генеральным директором ещё четырех организаций, в том числе в ООО «Скай Тауэр», ООО «РИГрупп Бизнес», ООО «ЭКО-2» и ОАО «Инвест Девелопмент Групп».

При этом, в ООО "ЭКО-2" (ОГРН: <***>, деятельность прекращена ликвидацией юридического лица 11.12.2017, запись № 6177749786164 в ЕГРЮЛ) ЗАО "ПРОЕКТ" являлось единственным учредителем и участником со 100% долей – запись от 11.11.2009 № 6097748735694 в ЕГРЮЛ, также как и в ООО "РИГРУПП-БИЗНЕС" (ОГРН: <***>, прекращение деятельности юридического лица в связи с исключением из ЕГРЮЛ на основании п.2 ст.21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ 11.04.2016 – запись № 8167746883714 в ЕГРЮЛ, генеральным директором общества на момент прекращения также являлся ФИО6), где ЗАО «Проект» являлось единственным учредителем и участником общества со 100% долей – запись от 20.04.2011 № 7117746928402 в ЕГРЮЛ.

Учитывая изложенные обстоятельства, арбитражный суд полагает, что поведение Банка противоречит общепринятому стандарту добросовестности, оно явно выходит за пределы разумного предпринимательского риска и, по мнению суда, не может быть объяснено случайностью или неосмотрительностью, так как банк фактически дал согласие на вступление в правоотношение с ним заведомо неплатежеспособного заемщика. Делая вывод о недобросовестности банка, арбитражный суд учитывает и процессуальную позицию ответчика, утверждающего в своих письменных пояснениях, что в 2015 году один из представителей банка, действуя в ущерб интересам Банка, отказался от иска о взыскании задолженности по кредитным договорам.

Пунктом 2.5 оспариваемого договора установлено, что в качестве оплаты за перевод долга по в качестве оплаты за перевод долга по шести кредитным договорам ЗАО «Проект» передает ООО «Универмаг» 14 векселей Компании «Ониак групп инк», номинальной стоимостью 100 000 000 рублей, 1 вексель номинальной стоимостью 19 185 000 рублей и 1 вексель номинальной стоимостью 20 600 000 рублей.

ЗАО «Проект», подписавшее оспариваемое соглашение, фактически безвозмездно избавилось от задолженности перед Банком, передав ее неплатежеспособному ООО «Универмаг», поскольку условия оспариваемого соглашения предполагают оплату задолженности ЗАО «Проект» за перевод долга третьим лицом – Компанией «Ониак групп инк».

Учитывая совокупность изложенных обстоятельств, арбитражный суд приходит к выводу, что при заключении оспариваемого соглашения его участники исходили из выполнения ЗАО «Проект» функции промежуточного звена в общей схеме взаиморасчетов по сделке. Смысл оспариваемой сделки заключался, с одной стороны, в реальном переводе задолженности ЗАО «Проект», получившего и распорядившегося кредитными средствами Банка, на ООО «Универмаг», неплатежеспособность которого была очевидна для всех участников соглашения, а, с другой стороны, в номинальном исполнении обязанности ЗАО «Проект» по оплате стоимости перевода долга.

Ни ответчик, ни бывший генеральный директор ООО «Универмаг» ФИО2 не представили доказательств, содержание которых позволило бы считать оспариваемую сделку экономически оправданной для ООО «Универмаг» хотя бы в какой-то мере. Кроме того, на вопрос суда о порядке совершения (корпоративного одобрения) сделки, банк не представил доказательств одобрения сделки, в том числе как крупной сделки (ст.46 Закона об ООО), общим собранием ООО «Универмаг».

При этом арбитражный суд критически относится к доводу ответчика о том, что оспариваемая сделка, будучи одним из звеньев цепочки взаимосвязанных сделок, была экономически выгодна истцу, поскольку он получил в собственность реконструированное здание универмага Москва и ликвидные векселя.

В рамках настоящего дела истец просит признать недействительным соглашение о переводе долга, заключенное 01.10.2014г, поэтому арбитражный суд оценивает намерения, которые преследовали участники сделки при её заключении, то есть 01.10.2014г., поскольку права и обязанности возникли у сторон именно в результате её заключения.

Согласно п.2 ст.223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

Из содержания договора последующего залога (ипотеки) недвижимого имущества №19-355-05/15 от 12.05.2015г., на который ссылается ответчик в обоснование своей позиции, следует, что право собственности на здание возникло у ООО «Универмаг» 08.12.2014г., то есть при заключении сделки истец правом собственности на данное имущество не обладал, поэтому участники сделки в принципе не могли исходить из платежеспособности ООО «Универмаг».

Более того, при рассмотрении дела истец пояснил, что никакой реконструкции здания универмага не проводилось. В своих письменных объяснениях ответчик сослался на то, что денежные средства, переданные в кредит ЗАО «Проект», предназначались для реконструкции здания универмага, однако доказательств того, что они были потрачены на эту реконструкцию, в материалах дела отсутствуют, несмотря на то, что Банк как профессиональный участник кредитных отношений был обязан проконтролировать расходование целевого финансирования.

Арбитражный суд отклоняет доводы бывшего генерального директора ФИО2 о недоказанности в действиях участников сделки признаков недобросовестного поведения и о совершении сделки в рамках предпринимательного риска, поскольку предпринимательский риск предполагает оценку последствий принятия тех или иных экономических решений. Однако при заключении оспариваемого соглашения участники, действующие в сговоре, никакие риски фактически не оценивали, поскольку, как было указано выше, экономический смысл сделки заключался в безвозмездном переводе задолженности ЗАО «Проект», получившего и распорядившегося кредитными средствами Банка, на заведомо неплатежеспособное ООО «Универмаг». При этом представитель бывшего генерального директора ООО «Универмаг» ФИО2 никаких пояснений относительно экономического смысла оспариваемой сделки не представил.

При таких обстоятельствах арбитражный суд приходит к выводу, что при подписании оспариваемого соглашения генеральный директор ООО «Универмаг» ФИО7 действовал не только в ущерб представляемого им ООО «Универмаг», но и в ущерб миноритарному участнику Общества.

Обращаясь в арбитражный суд с требованием о признании оспариваемой сделки недействительной, истец сослался на положения ст.10, 168 ГК РФ и на п.2 ст.174 ГК РФ.

В соответствии с п.2 ст.174 ГК РФ сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В п.93 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что пунктом 2 ст.174 ГК РФ предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица.

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Согласно со ст. 168 АПК РФ определение норм материального права, подлежащих применению к спорным правоотношениям, относится к исключительной компетенцию арбитражного суда, рассматривающего дело, поэтому сама ссылка в исковом заявлении на не подлежащие применению нормы права не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования (абз.3 п.9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Проанализировав имеющиеся в материалах дела доказательства, арбитражный суд приходит к выводу фактические обстоятельства заключения оспариваемого соглашения выходят за пределы диспозиции ст.174 ГК РФ, поскольку установлено наличие сговора не только между ООО «Универмаг» (новый должник) и «ЗАО Проект», но и между АО «КБ «Росинтербанк», ЗАО «Проект» при явном содействии Компании «Ониак групп инк», направленного на причинение вреда истцу, что свидетельствует о наличии основания для признания сделки недействительной по ст.10, п.2.ст.168 ГК РФ.

Согласно п.2 ст.168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

При этом арбитражный суд отклоняет довод ответчика об отсутствии у ООО «Универмаг» права на иск в связи с избранием ненадлежащего способа защиты права.

Согласно ст.1 ГК РФ гражданское законодательство основано в том числе на принципах диспозитивности и обеспечения восстановления нарушенных прав. В ст. 12 ГК РФ установлен открытый перечень способов защиты гражданских прав.

Верховный Суд РФ в п. 4 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017) отметил, что заинтересованное лицо по своему усмотрению выбирает формы и способы защиты своих прав, однако условием реализации этих прав является указание на то, в чем заключается нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов истца.

Таким образом, заинтересованное лицо обладает правом на удовлетворение иска лишь при условии избрания им способа защиты, обеспечивающего восстановление нарушенного права (законного интереса) истца.

Согласно п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

В соответствии с п. 3 ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Исковое заявление по настоящему делу подписано ФИО8, который является миноритарным участником и действующим генеральным директором ООО «Универмаг».

Учитывая изложенные обстоятельства в совокупности, арбитражный суд отклоняет довод об избрании ответчиком ненадлежащего способа защиты права, принимая во внимание, что материально-правовой интерес генерального директора ООО «Универмаг» ФИО8 вытекает не только из факта осуществления им полномочий единоличного исполнительного органа истца, но и из факта его участия в уставном капитале.

При рассмотрении дела по существу ответчик ходатайствовал о прекращении производства по делу ввиду ликвидации одного из участников оспариваемого соглашения - ЗАО «Проект».

Как следует из содержания материалов дела, оспариваемое истцом соглашение о переводе долга от 01.10.2014г. заключено между ЗАО «Проект», ООО «Универмаг» и АО «КБ «Росинтербанк».

14.11.2018г. в Единый государственный реестр юридических лиц была внесена запись о ликвидации ЗАО «Проект» (запись № 9187749258072).

Согласно п. 5 ч. 1 ст.150 АПК РФ арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что организация, являющаяся стороной в деле, ликвидирована.

Несмотря на то, что при обращении в арбитражный суд истец ссылался на несоответствие оспариваемого соглашения п. 2 ст. 174 ГК РФ, арбитражный суд, действуя в пределах полномочий, предусмотренных ст. 168 АПК РФ, пришел также к выводу о ничтожности сделки на основании ст. 10 и 168 ГК РФ, то есть независимо от возражения сторон по сроку срока исковой давности обжалуемой сделки (абз. 4 п. 71 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Ничтожные сделки недействительны независимо от признания их таковыми в судебном порядке и недействительны с момента их совершения (п.1 ст.166, п.1 ст.167 и ст.168 ГК РФ), вследствие чего ликвидация одной из сторон договора не является препятствием для оценки этой сделки на наличие признаков ее ничтожности, тем более, требование о применении последствий недействительности сделки истец не заявляет. Аналогичная правовая позиция отражена в судебной практике (например, постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.05.2019 №Ф05-6936/2019) и по аналогии с банкротными делами в постановлении Конституционного Суда РФ от 12.10.2015 N 25-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина ФИО9».

При рассмотрении дела по существу ответчик заявил о пропуске срока исковой давности. Судом отклоняется данное заявление по следующим основаниям.

Согласно ст.181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Поскольку гражданское законодательство основано на принципах добросовестности и обеспечения защиты нарушенного права (ст.1 ГК РФ), в судебной практике был развит вытекающий из положений ГК РФ подход, согласно которому при совершении сделки с пороками воли срок исковой давности по требованиям о признании сделки недействительной подлежит исчислению момента прекращения обстоятельств, под влиянием которых спорная сделка была заключена, а также при наличии между участниками сделки сговора, направленного на причинение ущерба, срок исковой давности по требованиям о признании сделки недействительной подлежит исчислению с момента устранения порока воли, когда информацию о начале исполнения сделки становится известной лицу, действующему добросовестно.

Так, с соответствии с п.102 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» срок исковой давности по искам о признании недействительной оспоримой сделки следует исчислять со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.2 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 №27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» в случае если лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, находилось в сговоре с другой стороной сделки, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку. Лишь при отсутствии такого лица до момента предъявления участником хозяйственного общества или членом совета директоров требования срок давности исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член совета директоров, предъявивший такое требование. На необходимость соблюдения данных правил указано в Постановлении Президиума Верховного Суда РФ №381-ПЭК19 от 17.06.2020г.

Приведенные подходы призваны обеспечить защиту прав добросовестного участника правоотношений от злоупотреблений со стороны контрагентов, поскольку интерес лица, действующего с противоправной целью, судебной защите не подлежит. Напротив: согласно ч.5 ст.10 ГК РФ в случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Кроме того, согласно разъяснениям Верховного Суда РФ, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", начало течения срока исковой давности зависит не только от времени, когда лицо узнало либо должно было узнать о нарушенном праве (в том числе, о надлежащем ответчике), но и с того момента, когда лицо имело право реальную возможность обратиться в суд за защитой нарушенного права).

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 указано на то, что в соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исходя из указанной нормы под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица. Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

При рассмотрении настоящего дела судом установлено, что при заключении оспариваемого соглашения о переводе долга ООО «Универмаг» в лице бывшего генерального директора Оганезяна А.О., действовало в сговоре с АО «КБ «Росинтербанк» и ЗАО «Проект».

Таким образом, вопреки доводам ответчика трехлетний срок исковой давности не подлежит исчислению с 01.10.2014г.

Как следует из пояснений истца и не оспаривается лицами, участвующими в деле, 06.11.2015г. генеральным директором ООО «Универмаг» был назначен ФИО3, а 08.02.2017г. – ФИО4. При этом никто из указанных лиц векселя к оплате не предъявлял, соглашение о переводе долга от 01.10.2014г., по которому задолженность ЗАО «Проект» была фактически безвозмездно переведена на ООО «Универмаг», не оспаривал, Банку никаких претензий не предъявлял, против ликвидации ЗАО «Проект» не возражал.

Вместе с этим, гражданское и корпоративное законодательство разделает корпоративные права и обязанности, а также законные интересы участников корпорации, самой корпорации и ее исполнительных органов. В связи с чем в данном случае срок исковой давности, так как его считает ответчик к требованиям ФИО8, который является участником общества только лишь с 15.10.2019 (запись в ЕГРЮЛ от 15.10.2019 № 7197748824574), соответственно указанные обстоятельства являются объективной, уважительной причиной пропуска процессуального права на заявление соответствующего иска к надлежащему ответчику, и не зависящие от воли ФИО8

В то же время, как указано в письменных пояснениях ответчика, 03.08.2015г. года представитель Банка, по мнению ответчика, неправомерно, отказался от иска о взыскании с ООО «Универмаг» задолженности по кредитным договорам, а в 2017 году, то есть после принятия решения о признании ответчика Банкротом, представители банка и ООО «Универмаг» обратились в Управление Росреестра с заявлением о погашении регистрационной записи об ипотеке, в результате чего регистрационные записи об ипотеке были погашены.

Арбитражный суд, не вдаваясь в оценку правомерности действий вышеуказанных обстоятельств по отказу от иска (определение Арбитражного суда г. Москвы от 03 августа 2015 г. о прекращении производства по делу № А40-53098/15), на которые ссылается банк, приходит к выводу о том, что в период с 2014 год по 2019 год между ООО «Универмаг» в лице предыдущих руководителей и АО «КБ «Росинтербанк» существовали устойчивые доверительные отношения, в рамках которых стороны совершали действия, послужившие поводами для многочисленных судебных споров.

Учитывая совокупность изложенных обстоятельств арбитражный суд не может признать обоснованным заявление ответчика о пропуске срока исковой давности, поскольку считает, что применительно к обстоятельствам настоящего дела срок исковой давности подлежит исчислению с 04.06.2019г., то есть когда на должность генерального директора ООО «Универмаг» было назначен ФИО8, то есть генеральный директор, мотивы действий и независимость которого лицами, участвующими в деле, под сомнение не поставлены.

Признавая несостоятельным довод ответчика о пропуске срока исковой давности, арбитражный суд учитывает и то обстоятельство, что ФИО8 является не только генеральным директором ООО «Универмаг», но и с 15.10.2019г. - миноритарным участником общества, поэтому его материально-правовой интерес в разрешении спора вытекает не только из факта осуществления полномочий единоличного исполнительного органа истца, но и из факта участия в уставном капитале ООО «Универмаг».

При таких обстоятельствах арбитражный суд признает соглашение о переводе долга от 01.10.2014г. недействительным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ. Более того, ответчик (банк) не пояснил суду материально-правовой интерес в настоящем иске. Так, согласно сведениям ЕГРН в отношении здания по адресу: <...>, которое было ранее предметом залога у банка, в настоящее время залоговое обременение отсутствует. По общему правилу залог прекращается (ст. 352 ГК РФ), в частности, с прекращением обеспеченного залогом обязательства. Кроме того, в 2015 году банк отказался от иска по денежному требованию к Ониак Груп Инк. и требованию к ООО «Универмаг» об обращении взыскания на заложенное имущество. Вместе с тем на тот момент уже имелось обжалуемое в настоящем деле соглашение о переводе от 01.10.2014г. и банк не заявил в суде о процессуальном правопреемстве в порядке ст. 48 АПК РФ, а просто отказался от иска. Во-первых, риск несовершения процессуальных действий относятся на банк (ч. 2 ст. 9 АПКРФ). Во-вторых, даже если отказ от иска в деле № А40-53098/15 и был совершен, то банк его даже не обжаловал по основаниям, допускаемым законодательством (например, пункт 10 действующего на тот момент постановления Постановление Пленума ВАС РФ от 16 мая 2014 г. № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью»).

В судебном заседании 10.07.2020г. ответчик ходатайствовал об истребовании у Компании «Ониак Групп Инк» договора соинвестирования от 24.06.2013г., а также дополнительного соглашения №1 от 01.07.2014г.

Согласно ст. 66 АПК РФ доказательства представляются лицами, участвующими в деле. Арбитражный суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела и принятия законного и обоснованного судебного акта до начала судебного заседания или в пределах срока, установленного судом.

Таким образом, положения АПК РФ не содержат норм права, позволяющих арбитражному суду, рассматривающему гражданское дело в порядке искового производства, истребовать доказательства у лиц, участвующих в деле, поскольку судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности (ч. 1 ст.9, ст. 65 АПК РФ), а представление доказательств – право лица, участвующего в деле, а не его обязанность. Реализация права на представление доказательств предполагает риск наступления последствий совершения или несовершения процессуальных действий, что является одним из проявлений принципа состязательности (ч. 2 ст. 9 АПК РФ).

В то же время вопреки положениям ч. 4 ст. 66 АПК РФ ходатайство ответчика об истребовании доказательств не содержит указаний о причинах, препятствующих получению доказательства самим ответчиком (ч. 4 ст. 66 АПК РФ); не приложены к ходатайству и материалы, подтверждающие попытку ответчика получить доказательства самостоятельно.

Кроме того, в обоснование своего ходатайства ответчик ссылается на то, что договор соинвестирования упомянут в приложении №1 к Кредитному договору <***> от 12.08.2014г., сделку по переводу долга по которому оспаривает истец. Из содержания приложения №1 к кредитному договору <***> следует, что кредит выдавался для реконструкции здания ТЦ «Универмаг», расположенного по адресу: <...>, на основании Дополнительного соглашения №1 от 01.07.2014г. к Договору соинвестирования от 24.06.2013г, заключенному между ООО «Горизонт» и ЗАО «ПРОЕКТ» в качестве соинвесторов 1 и 2, с одной стороны, и Компанией Ониак Груп Инк в качестве Инвестора, с другой.

Предоставляя целевое финансирование, Банк был обязан проанализировать финансовое положение заемщика, включив в досье заемщика документы, отражающие сведения о существенных событиях, затрагивающих производственную и финансово-хозяйственную деятельность заемщика (о фактах, повлекших разовое существенное увеличение или уменьшение стоимости активов; о фактах, повлекших разовое существенное увеличение чистых убытков; о фактах разовых сделок, размер которых либо стоимость имущества по которым составляет существенную долю в активах заемщика на дату осуществления сделки) (Положение о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности (утв. Банком России 26.03.2004 №254-П).

Однако вопреки положениям ч.4 ст.66 АПК РФ ответчик, по ходатайству которого к делу и был приобщен Кредитный договор <***> от 12.08.2014г., не пояснил, какие обстоятельства препятствуют ему представить в материалы дела свой экземпляр договора соинвестирования от 24.06.2013г., а также дополнительного соглашения №1 от 01.07.2014г.

При этом, арбитражный суд отмечает, что определение достаточности доказательств является задачей стадии подготовки дела к судебному разбирательству (п.1. ст.133 АПК РФ, п. 2 ст.136 АПК РФ). Исковое заявление по настоящему делу было принято к производству суда 30.04.2020г., предварительное судебное заседание по настоящему делу состоялось 16.06.2020г., в нем участвовали два представителя ответчика, которые об истребовании доказательств суд не просили.

Учитывая вышеизложенное, арбитражный суд пришел к выводу, что при таких обстоятельствах ходатайство ответчика об истребовании доказательств, заявленное на стадии судебного разбирательства, не только не соответствует положениям ст.66 АПК РФ, но и направлено на срыв судебного заседания и затягивание судебного процесса (ч. 5 ст.159 АПК РФ), поэтому протокольным определением Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2020г. в удовлетворении данного ходатайства было отказано.

Остальные доводы ответчика, не отраженные в настоящем решении учтены судом, не меняют общих выводов суда, поскольку основаны на неверном толковании действующего законодательства и фактически сведены к несогласию с доводами истца.

Учитывая вышеизложенное, оценив все имеющиеся доказательства по делу в их совокупности и взаимосвязи, как того требуют положения, содержащиеся в части 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса РФ и другие положения Кодекса, исковые требования подлежат удовлетворению.

Расходы по уплате государственной пошлины подлежат распределению в соответствии со ст.110 АПК РФ.

Руководствуясь ст. 8, 9, 10, 168 и 174 ГК РФ, ст. 49, 65, 68, 167-175 АПК РФ, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Признать недействительным Соглашение о переводе долга по кредитному договору № <***> от 27.09.2013г., по кредитному договору № <***> от 16.07.2014г., по кредитному договору № <***> от 26.08.2014г., по кредитному договору № <***> от 21.06.2013г., по кредитному договору № <***> от 21.06.2013г., по кредитному договору № <***> от 15.07.2013г., по кредитному договору № <***> от 12.11.2013г., по кредитному договору № <***> от 23.12.2013г., по кредитному договору № <***> от 12.08.2014г., заключенного 01.10.2014г. между ООО "УНИВЕРМАГ", ООО «ПРОЕКТ» и АО КБ "РОСИНТЕРБАНК".

Взыскать с АО КБ "РОСИНТЕРБАНК" в пользу ООО "УНИВЕРМАГ" расходы по госпошлине в размере 6 000 руб. 00 коп.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья:

В.А. Лаптев