Постановление от 17 февраля 2023 г. по делу № А39-7226/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru





ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции


Нижний Новгород

Дело № А39-7226/2020

17 февраля 2023 года


Резолютивная часть постановления объявлена 10.02.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 17.02.2023.


Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Прытковой В.П.,

судей Елисеевой Е.В., Ионычевой С.В.


при участии представителя

от ФИО3:

ФИО1 по доверенности от 17.03.2022


рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО2,

ФИО3


на определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 07.04.2022 и

на постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 05.10.2022

по делу № А39-7226/2020


по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Автомир-Трейд»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

к ФИО2,

ФИО3

о признании сделки недействительной

и применении последствий ее недействительности


и у с т а н о в и л :


в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (далее – должник) в Арбитражный суд Республики Мордовия обратилось общество с ограниченной ответственностью «Автомир-Трейд» (далее – Общество) с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи транспортного средства от 10.07.2017, заключенного должником с ФИО3 и применении последствий его недействительности в виде возврата в конкурсную массу автомобиля BMW X3 2.5.i 2007 года выпуска.

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 07.04.2022, оставленным без изменения постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 05.10.2022, удовлетворил заявление в полном объеме.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО3 и ФИО2 обратились в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационными жалобами, в которых просят их отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

В обоснование кассационной жалобы ФИО3 указывает, что основания для признания оспоренной сделки недействительной по пункту 1 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) отсутствуют, поскольку в результате исполнения договора купли-продажи ФИО2 получил равноценное встречное предоставление в виде денежных средств. Оплата автомобиля осуществлена ФИО4.

Заявитель настаивает на том, что оспоренная сделка являлась возмездной, совершена в период отсутствия у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества. ФИО2 в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора подтвердил получение денежных средств. При этом ФИО3 не была осведомлена о противоправной цели заключения оспоренного договора.

По мнению ответчика, суды пришли к неверному выводу о мнимости договора купли-продажи. Регистрация перехода права собственности на транспортное средство в силу действующего законодательства не является обязательной, произведена более чем за полгода до возбуждения в отношении ФИО2 дела о несостоятельности (банкротстве). Перерегистрация транспортного средства на ФИО3 в январе 2020 года не свидетельствует о том, что должник владел спорным автомобилем до указанной даты.

ФИО3 указывает, что Общество не просило признать оспоренную сделку мнимой, в связи с чем суды вышли за пределы заявленных требований.

Заявитель считает, что стоимость транспортного средства не являлась заниженной, а ссылка судов на интернет-ресурс в качестве подтверждения неравноценности встречного предоставления несостоятельна, поскольку сведения с сайтов не являются достоверным и допустимым доказательством, подтверждающим иную стоимость автомобиля BMW X3 2.5.i 2007 года выпуска.

ФИО2 в кассационной жалобе приводит доводы, аналогичные аргументам ФИО3

Финансовый управляющий ФИО5 в отзыве поддержала позицию заявителей кассационных жалоб, указала на необходимость отмены состоявшихся судебных актов.

Представитель ФИО3 в судебном заседании поддержал доводы заявителей.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения жалобы, явку представителей в заседание суда округа не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, ФИО2 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключили договор купли-продажи транспортного средства от 10.07.2017, по условиям которого продавец обязался передать покупателю в собственность автомобиль марки BMW X3 2.5i, 2007 года выпуска, VIN <***>.

В силу пунктов 4 и 5 договора стоимость транспортного средства составила 500 000 рублей. Право собственности на транспортное средство переходит к покупателю с момента подписания настоящего договора.

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 04.09.2020 возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО2, решением от 19.11.2020 признал должника несостоятельным (банкротом), ввел в отношении его имущества процедуру реализации, утвердил финансовым управляющим ФИО5

Общество, посчитав, что договор от 10.07.2017 является мнимым, оформлен сторонами в целях причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника, обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании его недействительным и применения последствий недействительности сделки.

Удовлетворив заявление, суды двух инстанций исходили из того, что договор купли-продажи от 10.07.2017 является мнимым и заключен в целях вывода ликвидных активов должника при сохранении контроля последнего над отчужденным имуществом.

Проверив в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов, заслушав представителя ответчика, Арбитражный суд Волго-Вятского округа не установил правовых оснований для их отмены.

По правилам пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации применяются при недобросовестном поведении (злоупотреблении правом) прежде всего при заключении сделки, которая оспаривается в суде (в том числе в деле о банкротстве), а также при осуществлении права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора купли-продажи может свидетельствовать, например, совершение такой сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. Определения точной цели для этой категории ничтожных сделок не требуется – установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон: совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся, поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Такие обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств (статьи 65, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.11.2010 № 6526/10, заключение направленной на нарушение прав и законных интересов кредиторов сделки, имеющей целью, в частности, уменьшение активов должника и его конкурсной массы путем отчуждения объекта недвижимости третьим лицам, является злоупотреблением гражданскими правами (часть 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для констатации ничтожности сделки по указанному основанию помимо злоупотребления правом со стороны должника необходимо также установить факт соучастия либо осведомленности другой стороны сделки о противоправных целях должника.

Проанализировав в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций установили, что ФИО2 продолжал использовать транспортное средство в личных целях как минимум до 30.01.2020. После регистрации перехода права собственности на транспортное средство к ФИО3 ФИО2 являлся водителем, допущенным к управлению автомобилем наряду с ФИО6 и ФИО4

При этом суды исходили из того, что государственная регистрация изменения собственника транспортного средства на ФИО3 в органах Государственной инспекции безопасности дорожного движения не производилась, транспортный налог за 2017 – 2019 годы начислен и оплачен ФИО2, он же осуществлял обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств и значился единственным водителем, допущенным к управлению автомобилем.

На основании изложенного судебные инстанции пришли к выводу о том, что подлинная воля сторон не была направлена на установление правоотношений купли-продажи, договор от 10.07.2017 заключен при согласованных действиях продавца и покупателя, злоупотреблении ими правом в целях сокрытия имущества от обращения на него взыскания для расчетов с кредиторами, что не соответствует принципам разумности и добросовестности (статьи 1 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суды оценили последующее поведение сторон и констатировали, что действия по формальной перерегистрации 30.01.2020 транспортного средства с ФИО2 на ФИО3 также являются недобросовестными и представляют собой один из этапов создания формальных документов по мнимой сделке, осуществленный в преддверии банкротства должника, и направленный на обеспечение невозможности обращения взыскания на имущество должника по долгам перед кредиторами в тот момент, когда исполнение обязательств будет приостановлено.

Как установил суд первой инстанции, ФИО2 с января 2020 года допускал просрочки по внесению ежемесячных платежей по кредитным договорам, заключенным с публичным акционерным обществом «Сбербанк России», в мае 2020 года полностью перестал исполнять обязательства перед кредитором и в этом же месяце выдал доверенность от 21.05.2020 на представление его интересов и совершение от его имени действий по получению информации и сведений, связанных с несостоятельностью (банкротством).

На основании изложенного суд пришел к обоснованному заключению о том, что по состоянию на 30.01.2020 ФИО2 осознавал невозможность осуществления расчетов с кредиторами, и именно указанное обстоятельство послужило основанием для осуществления регистрации автомобиля за ФИО3 в органах ГИБДД по прошествии более чем двух лет после заключения договора купли-продажи от 10.07.2017.

Отклонив довод ФИО3 и ФИО2 об осуществлении оплаты транспортного средства, суды исходили из того, что он документально не подтвержден, заинтересованными лицами не представлено как доказательств передачи денежных средств, так и их расходования должником на какие-либо цели, в том числе погашение кредиторской задолженности.

Из материалов дела следует, что у ответчика не имелось финансовой возможности приобрести автомобиль за 500 000 рублей, поскольку 03.05.2017 в отношении ФИО3 завершена процедура реализации имущества (резолютивная часть определения по делу № А39-2840/2016) в ходе которой установлено отсутствие у должника денежных средств, все представляющее ценность имущество реализовано на торгах за 1000 рублей.

Каких-либо доказательств, подтверждающих оплату автомобиля ФИО4, в материалы дела не представлено. В договоре от 10.07.2017 не указано, что он заключен в интересах данного лица и оплата произведена за счет его денежных средств.

Суды также отметили непоследовательное поведение ФИО3, которая в отзыве на заявление Общества от 21.10.2021 указала, что является добросовестным приобретателем транспортного средства, не знала и не могла знать о финансовых трудностях должника, поскольку не была с ним знакома, а 23.03.2022 представила в материалы дела отзыв, в котором настаивала на том, что договор купли-продажи транспортного средства был заключен в интересах ФИО4, являющегося кредитором должника на дату совершения спорной сделки, оплачен его денежными средствами.

Позиция ФИО3 о том, что она не была знакома с должником опровергается материалами дела о ее банкротстве, согласно которым на дату введения в отношении нее процедуры реализации имущества (резолютивная часть решения от 17.08.2016) она трудоустроена у индивидуального предпринимателя ФИО2 маляром-штукатуром.

Судебные инстанции приняли во внимание, что транспортное средство, реализованное ФИО2 за 500 000 рублей 10.07.2017, было приобретено им за 850 000 рублей 04.06.2017.

В качестве обоснования столь существенного снижения стоимости автомобиля за календарный месяц ответчик и должник указали на то, что транспортное средство нуждалось в дорогостоящем ремонте. Между тем в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации данное обстоятельство документально не подтверждено, договор от 10.07.2017 не содержит указания на то, что автомобиль имеет недостатки, требующие устранения, доказательств, подтверждающих осуществление ремонта, в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах вывод судов о том, что договор от 10.07.2017 является мнимой сделкой, заключенной для создания видимости выбытия из собственности должника ликвидного имущества, является обоснованным.

Аргумент заявителей жалоб о том, что действующее законодательство не обязывает нового собственника транспортного средства осуществлять постановку автомобиля на регистрационный учет после покупки, отклонен судом округа, поскольку данный факт не опровергает иных обстоятельств, свидетельствующих о мнимости оспоренной сделки.

В частности, суд первой инстанции принял во внимание пояснения должника, согласно которым представленный в материалы дела экземпляр договора купли-продажи подписан в конце 2019 года по просьбе ФИО3 ввиду утраты оригинала договора, подписанного 10.07.2017.

Между тем, как обоснованно отметил суд первой инстанции, ФИО2 экземпляр договора, составленного в 2017 году в материалы дела не представил, а также не раскрыл причин, по которым он самостоятельно не обратился в уполномоченный орган в целях регистрации перехода права собственности на автомобиль, а продолжал в течение более чем двух лет пользоваться транспортным средством, уплачивать налоги и осуществлять страхование своей ответственности, указывая, что является собственником автомобиля.

Довод заявителей об отсутствии оснований для признания договора купли-продажи недействительным по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве отклонен окружным судом, поскольку в рассматриваемом случае договор от 10.07.2017 признан ничтожным (мнимым) по статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Вывод о мнимости сделан судами в первую очередь на основании установленного факта нахождения автомобиля в единоличном пользовании должника. Таким образом, несоответствие цены транспортного средства рыночной, установленное судами, само по себе в отсутствие доказательств реальности правоотношений по купле-продаже, не является определяющим для признания оспоренной сделки недействительной.

По аналогичному основанию не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора ссылка заявителей на неотносимость и недопустимость в качестве доказательств по делу сведений о стоимости автомобилей с интернет-ресурсов.

Позиция ФИО3 и ФИО2 о выходе судами за пределы требований Общества, которое не просило признать договор от 10.07.2017 мнимым, противоречит содержанию заявления кредитора, представленного в материалы дела, в связи с чем отклонена окружным судом.

Аргументы, приведенные в кассационных жалобах, свидетельствуют о несогласии заявителей с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судами первой и апелляционной инстанций договора от 10.07.2017 и правоотношений ФИО3 и ФИО2 Переоценка доказательств и установленных судами фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит в компетенцию суда кассационной инстанции, поскольку исключительные полномочия по оценке доказательств имеются только у судов первой и апелляционной инстанций.

Оснований для отмены обжалованных судебных актов с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены определения и постановления, суд округа не установил.

На основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина за рассмотрение кассационной жалобы составляет 3000 рублей и расходы по ее уплате относятся на заявителя.

Руководствуясь статьями 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 07.04.2022 и постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 05.10.2022 по делу № А39-7226/2020 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий


В.П. Прыткова




Судьи


Е.В. Елисеева

С.В. Ионычева