Постановление от 23 марта 2025 г. по делу № А56-117381/2018

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-117381/2018
24 марта 2025 года
г. Санкт-Петербург
/сд.112

Резолютивная часть постановления объявлена     06 марта 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  24 марта 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Радченко А.В.

судей  Морозовой Н.А., Тарасовой М.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Беляевой Д.С.,

при участии: 

от ФИО1 представитель ФИО2 (по доверенности 20.01.2025)

от ФИО3 представитель ФИО4 (по доверенности от 03.04.2023)

от ФИО5 представитель ФИО6 (по доверенности от 12.02.2025)

от конкурсного управляющего ФИО7 представитель ФИО8 (по доверенности 17.10.2024)


рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационные номера  13АП-39356/2024, 13АП-39360/2024)  ФИО5, ФИО1 на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.11.2024 по делу № А56-117381/2018/сд.112 (судья  Семенова И.С.), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО7 об оспаривании сделки по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания «НАВИС»,

ответчики: ФИО3, ФИО5, ФИО1

третье лицо: финансовый управляющий Львовича ФИО9 Борис Викторович

установил:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 10.10.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Строительная компания «Навис».

Решением арбитражного суда от 05.03.2019 ООО «Строительная компания «Навис» (далее – должник, ООО «СК «Навис») признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство с применением правил параграфа 7 главы IX Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), конкурсным управляющим утвержден ФИО10.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда 03.07.2019 решение от 05.03.2019 отменено в части утверждения конкурсным управляющим должником ФИО10, в этой части дело направлено в арбитражный суд первой инстанции на новое рассмотрение.

Определением арбитражного суда от 05.07.2019 ФИО10 назначен исполняющим обязанности конкурсного управляющего должника до даты утверждения нового управляющего.

Определением арбитражного суда от 09.08.2019 ФИО10 утвержден конкурсным управляющим должника.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2019 определение от 09.08.2019 отменено, вопрос об утверждении кандидатуры конкурсного управляющего направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Определением арбитражного суда от 02.12.2019 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7.

20.04.2021 (с учетом принятых уточнений в порядке статьи 49 АПК РФ) в арбитражный суд от конкурсного управляющего ФИО7 поступило заявление о признании недействительной сделкой единую цепочку сделок, оформленную договором купли - продажи от 10.11.2014 (запись регистрации от 08.06.2015 №47-47/012-47/012/021/20125-970/1), подписанным между обществом с ограниченной ответственностью «Строительная компания Навис» и ФИО3, договором купли-продажи от 27.12.2018 (записи о регистрации от 11.01.2019 № 47:07:0957005:706-47/012/2019-2, 47:07:0957005:739- 47/012/2019-2, 47:07:0957005:794-47/012/2019-2Э, 47:07:0957005:795-47/012/2019-2, подписанным ФИО3 и ФИО5, договором купли-продажи от 28.05.2021 (записи о регистрации от 31.05.2021№47:07:0957005:706-47/168/2021-4,47:07:0957005:739-47/168/2021 4,47:07:0957 005:794-47/168/2021-4, 47:07:0957005:795-47/168/2021-4) подписанным ФИО5 и ФИО1; применить последствия недействительности. Прекратить право собственности ФИО1 на следующие объекты недвижимости: земельный участок площадью 5 068 кв.м с кадастровым номером 47:07:0957005:706, расположенный по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, Щегловская волость, массив «Центральное отделение 1»; жилой дом площадью 478,4 кв.м с кадастровым номером 47:07:0957005:739 расположенный по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, Щегловская волость, массив «Центральное отделение 1»; жилой дом площадью 606,7 кв.м с кадастровым номером 47:07:0957005:740 (предыдущий кадастровый номер 47:07:0957005:794), расположенный по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, Щегловская волость, массив «Центральное отделение1»; нежилое здание площадью 648,1 кв.м с кадастровым номером 47:07:0957005:741(предыдущий кадастровый номер 47:07:0957005:795), расположенное по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, Щегловская волость, массив «Центральное отделение 1»; зарегистрировать право собственности общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания «НАВИС» на вышеуказанные объекты недвижимости.

Определением арбитражного суда от 10.11.2021 к участию в обособленном споре в качестве соответчика привлечен ФИО5.

Определением арбитражного суда от 20.04.2022 к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО1.

Определением арбитражного суда от 29.05.2024 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица без самостоятельных требований привлечен финансовый управляющий Львовича ФИО9 Борис Викторович.

Определением суда от 05.11.2024 заявление конкурсного управляющего удовлетворено.

 Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО5 и ФИО1 обратились в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобами об отмене определения суда от 05.11.2024.

В апелляционной жалобе ФИО5 указывает, материалами дела подтверждается, что ФИО3 путем безналичной оплаты перечислены Должнику денежные средства по Договору от 10.11.2014; заявленные требования о признании Договора от 10.11.2014 недействительной сделкой мотивированы Конкурсным управляющим тем, что заключение указанного договора, направленно на причинение вреда имущественным интересам Должника и его кредиторов, поскольку ответчик не представил по нему встречного обеспечения (денежные средства не оплачены), данные обстоятельства охватываются диспозицией нормы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, которая и подлежала применению в данном споре; факт того, что ФИО3 в подписанных им документах, в том числе, в декларации. при регистрации права собственности на расположенные на земельном участке объекты недвижимости указывал год постройки - 2014, не свидетельствует о том, что объекты недвижимости построены Должником. Из материалов регистрационного дела следует, что в 2014 году земельным участком владели ООО «Развитие», Должник и ФИО3; должник продал земельный участок ФИО3 за ту же сумму, что и приобрел спустя 48 календарных дней после его приобретения, доказательств осуществления какого-либо строительства на земельном участке должником материалы дела не содержат. доказательств того, что указанная сделка совершена с целью нанесения вреда должнику или его кредиторам материалы дела не содержат также, сделка сторонами была исполнена, совершена сторонами белее чем за три года до возбуждения дела о банкротстве должника; уменьшения конкурсной массы должника в результате совершенной сделки не произошло; подтверждения наличия умысла сторон сделки на реализации какой-либо противоправной цели, связанной с причинением вреда каким-либо кредиторам должника материалами дела не установлено, обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности участников спорной сделки, не имеется; доказательств мнимости или притворности Договора от 10.11.2014 материалы дела не содержат, сделка сторонами была исполнена, при этом доказательств того, что договор от 10.11.2014 года была совершен по заведомо заниженной цене, материалы дела не содержат; стоимость недвижимого имущества, установленная проведенными по делу экспертизами по состоянию на 11.01.2019, спустя четыре года после заключения сделки должником, правового значения для рассмотрения настоящего спора не имеет; конкурсным управляющем не доказан факт продажи земельного участка должником 10.11.2014 по заниженной стоимости без учета каких-либо незарегистрированных строений, либо с их учетом; допустимых доказательств нахождения на земельном участке каких-либо строений 10.11.2014 материалы дела не содержат; с момента заключения договора купли-продажи земельного участка между должником и ФИО3 (10.11.2014) до возбуждения дела о банкротстве Должника (10.10.2018) прошло более трех лет, таким образом, доказательств того, что договор от 10.11.2014 года заключен на условиях отличающихся от рыночных материалы дела не содержат, даже если предположить, что на участке находились какие-либо незарегистрированные строения; выводы суда первой инстанции об аффилированности сторон договоров от 10.11.2014, 11.01.2019, 28.05.2021 ошибочны; недобросовестного поведения сторон договора от 10.11.2014, а также поведение участников спорных правоотношений, выходящих за пределы принципов разумности и добросовестности, не имеется; договор от 10.11.2014 был исполнен сторонами в полном объеме; последующие сделки от 27.12.2018, 28.05.2021 также в полном объеме исполнялись сторонами; доказательств мнимости или притворности перечисленных сделок материалы дела не содержат; ФИО5 пояснял в суде первой инстанции, что он не был знаком до заключения договора от 27.12.2019 с ФИО3, о каких-либо кредиторах должника, о размерах неисполненных обязательств должника перед третьими лицами, ФИО5 сведений не имел, приобретая у ФИО3 земельный участок с расположенными на нем строениями ФИО5 руководствовался сведениями, содержащимися в ЕГРН; на момент заключения договора ФИО3 более четырех лет являлся собственником недвижимого имущества, каких-либо обременении на объекты зарегистрировано не было; ФИО5 в полном объеме исполнил свои обязательства по договору, что подтверждается распиской ФИО3 о получении денежных средств и не оспаривалось ФИО3; ФИО5 на протяжении длительного времени с 27.12.2018 по 28.05.2021 открыто владел недвижимым имуществом, оплачивал налоги, нес бремя содержания; утверждение конкурсного управляющего о том, что участок фактически не выбывал из владения должника, не соответствует действительности; конкурсным управляющим должника не представлено достаточных и надлежащих доказательств, свидетельствующих о том, что оспариваемые сделки совершены с целью причинения вреда интересам должника и его кредиторам; сделки в отношении спорного имущества совершены на возмездной основе, доказательств того, что должником 10.11.2014 года было реализовано имущество по заниженной стоимости конкурсным управляющим не представлено; с момента заключения договора купли-продажи земельного участка между должником и ФИО3 (10.11.2014) до возбуждения дела о банкротстве должника (10.10.2018) прошло более трех лет, в связи с чем признание сделок недействительными противоречит принципу разумности и стабильности гражданского оборота; доказательств того, что ФИО5 при заключении договора с ФИО3 действовал недобросовестно, знал либо мог знать о неплатежеспособности должника, который продал земельный участок за четыре года до приобретения его ФИО5, в материалы дела не представлено.

В свою очередь, ФИО1 полагает, что должник владел земельным участком непродолжительное время, а именно: приобрел земельный участок 27.08.2014 на основании договора купли-продажи, право собственности Должника было зарегистрировано 22.09.2014, а спустя 49 календарных дней - 10.11.2014 участок был реализован должником ФИО3; судом первой инстанции не дано надлежащей оценки собранным по делу доказательствам и доводам ответчика ФИО1 о том, что за столь непродолжительное время владения земельным участком возвести объекты недвижимости должник возможности не имел; сведения из заключения эксперта опровергают доводы конкурсного управляющего о строительстве указанных объектов недвижимости должником в период владения земельным участком (49 дней); в рассматриваемом случае регистрация договора-купли продажи, заключенного между должником и ФИО3 произведена 15.12.2014, купля-продажа для целей банкротства считается совершенной за пределами трех лет до возбуждения дела (10.10.2018); недобросовестность сторон оспариваемой сделки - договора от 10.11.2014, а также поведение участников спорных правоотношений, выходящее за пределы принципов разумности и добросовестности, не имеется; доказательств того, что указанная сделка совершена по заниженной цене, материалы дела не содержат; в материалы обособленного спора не представлено доказательств того, что у сторон договора купли-продажи земельного участка между ООО «Строительная компания «НАВИС» и ФИО3, заключенного 10.11.2014 при совершении оспариваемой сделки имелись цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, а также не доказан сам факт причинения такого вреда; доказательств совершения указанной сделки со злоупотреблением правами материалы дела не содержат; правового значения для рассмотрения настоящего спора информация о том, какова рыночная стоимость земельного участка и расположенных на нем строений по состоянию на 11.11.2019 не имеет; выводы суда первой инстанции об аффилированности ФИО3 и ФИО1 являются домыслами, собранными по делу доказательствами не подтверждены; факт оформления ФИО3 27.12.2018 доверенности, в том числе на ФИО1, правового значения для рассмотрения обособленного спора не имеет и факта аффилированности между ФИО1 и ФИО3 не подтверждает.

Определением от 27.12.2024 и 13.01.2025 апелляционные жалобы приняты к производству.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

До начала судебного разбирательства от ФИО3 поступил отзыв на апелляционные жалобы, в котором просил апелляционные жалобы удовлетворить; от управляющего поступил отзыв на жалобы, по мотивам которого просил обжалуемый судебный акт оставить без изменения; от ФИО5 поступили дополнения к апелляционной жалобе.

В ходе судебного заседания представители ответчиков настаивали на удовлетворении апелляционных жалоб; представитель конкурсного управляющего поддерживал позицию, изложенную в отзыве.

Законность и обоснованность принятого по делу судебного акта проверены в апелляционном порядке с применением части 3 статьи 156 АПК РФ в отсутствие иных лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Как следует из материалов обособленного спора, определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.04.2021 по обособленному спору №А56-117381/2018/истреб.14 удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего об истребовании в Росреестре регистрационных дел на земельный участок с кадастровым номером 47:07:0957005:706 (далее – земельный участок), ранее принадлежавших ООО «СК «Навис» (ОГРН <***>, ИНН <***>), а также на объекты недвижимости, расположенные в пределах названного земельного участка, с кадастровыми номерами 47:07:0957005:739, 47:07:0957005:740, 47:07:0957005:741, 47:07:0957005:794, 47:07:0957005:795.

Из полученных судом в процессе рассмотрения обособленного спора документов следует, что 10.11.2014 должник заключил договор купли-продажи с контролирующим лицом ФИО3 (50% долей в уставном капитале должника, привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника).

Указанный договор зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости 15.12.2014.

Согласно пункту 1.2 указанного договора купли-продажи его предметом являлся земельный участок, расположенный по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, массив «Центральное отделение-1», общей площадью 5 068 кв.м, кадастровый номер 47:07:0957005:706 (далее - Земельный участок).

Согласно пункту 3.1 договора стоимость Земельного участка составила 15 330 000,00 руб.

Впоследствии, из полученной конкурсным управляющим выписки о переходе прав собственности, последнему стало известно, что ранее принадлежащий должнику земельный участок, приобретенный ФИО3 договору купли-продажи от 10.11.2014, после возбуждения дела о банкротстве должника, 11.01.2019 продан ФИО5.

Из представленных в материалы дела документов следует, что на основании договора купли-продажи от 27.12.2018 ФИО3 произвел отчуждение земельного участка и стоящие на нем объекты недвижимости жилой дом площадью 478,4 кв.м, жилой дом 606,7 кв. м, нежилое здание (бассейн) площадью 648,1 кв. м. ФИО5. Переход права собственности зарегистрирован 11.01.2019.

Стоимость перечисленных объектов недвижимости по указанному договору купли-продажи составила 13 000 000,00 руб.

В дальнейшем, из сведений, содержащихся в Едином государственном реестра недвижимости конкурсному управляющему стало известно, что земельный участок, жилые дома и нежилое здание, расположенные в границах земельного участка отчуждены ФИО5 в пользу ФИО11 на основании договора купли-продажи от 28.05.2021 (записи о регистрации от 31.05.2021 №47:07:0957005:706-47/168/2021-4,47:07:0957005:739-47/168/2021-4,47:07:0957005:794-47/168/2021-4, 47:07:0957005:795-47/168/2021-4).

Указанная сделка совершена после введения в отношении должника процедуры конкурсного производства (27.02.2019) и после возбуждения настоящего обособленного спора.

Как приведено управляющим, 28.05.2021 ФИО5 осуществил отчуждение на основании договора купли-продажи земельный участок и объекты недвижимости: жилой дом площадью 478,4 кв. м, жилой дом 606,7 кв. м, нежилое здание (бассейн) площадью 648,1 кв.м. ФИО11

Стоимость Земельного участка и объектов недвижимости: жилой дом площадью 478,4 кв. м, жилой дом 606,7 кв. м, нежилое здание (бассейн) площадью 648,1 кв.м. по условиям договора составила 17 500 000,00 руб.

Переход права собственности зарегистрирован в государственном реестре 31.05.2021.

Конкурсный управляющий, полагая, что указанные договоры как цепочка сделок являются притворной сделкой, направленной на вывод активов должника, что направлено на неисполнение обязательств перед кредиторами ООО «СК «Навис», обратился с заявлением об оспаривании сделок в соответствии с положениями статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве), и указывая на наличие оснований, перечисленных в ст. ст. 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

С целью установления обстоятельств, имеющих существенное правовое значения для разрешения настоящего обособленного спора, судом были назначены к проведению экспертиза и повторная экспертиза.

Оценив представленные в материалы обособленного спора доводы и документы в порядке статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции заявление конкурсного управляющего удовлетворил.

Исследовав и оценив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, заслушав пояснения представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 266 - 272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

Как следует из пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

В ходе разбирательства в суде первой инстанции ответчики заявили ходатайства о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

В силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Согласно пункту 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

В абзаце втором пункта 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

В силу статьи 61.9 Закона о банкротстве право на оспаривание сделок должника по правилам главы III.1 Закона возникает с даты введения процедуры конкурсного производства и утверждения конкурсного управляющего.

Судом первой инстанции справедливо отмечено, что материалы спора не содержат подтверждение о том, что конкурсный управляющий располагал сведениями об отчуждении имущества должника в пользу ФИО3 по договору от 10.11.2014 до вынесения судом определения от 10.04.2021 по обособленному спору №А56-117381/2018/истреб.14.

 Доказательств передачи таких материалов в адрес конкурсного управляющего ФИО10, а также в адрес ФИО7 также не представлено.

Кроме того, ФИО3 не подтвердил, что сведения о заключении сделки по продаже объектов недвижимости по договору от 10.11.2014 с его участием отображались в 1С-Бухгалтерия. При этом, электронная база 1С-Бухгалтерия от ФИО10 в адрес ФИО7 не поступала, о ее наличии конкурсным управляющим не заявлялось.

 Таким образом, суд обоснованно заключил, что о спорной сделке с ФИО3 управляющий мог узнать только в результате исполнения регистрирующим органом судебного запроса, сформулированного в определении от 10.04.2021, так как доказательств возможности получения документов из иных источников ответчик не представил, с учетом того, что о сделке с ФИО3 конкурсный управляющий узнал только после получения представленной в материалы спора выписки из Единого государственного реестра недвижимости, датированной 20.03.2021.

При этом, указанная позиция относится и к оспариваемой сделке между ФИО3 и ФИО5 по отчуждению спорного земельного участка и расположенных на нем объектов недвижимости, к которой конкурсный управляющий не имел возможности получить самостоятельный доступ, то есть без обращения к суду за оказанием содействия в получении необходимых доказательств для проведения анализа сделок, учитывая, что должник ООО «СК «НАВИС» не является поименованной стороной указанной сделки, в связи с чем у компетентных органов не имеется обязанности предоставлять соответствующие документы по непосредственному запросу арбитражного управляющего.

Также коллегия соглашается в позицией суда первой инстанции о том, что в отношении оспариваемой конкурсным управляющим сделки между ФИО5 и ФИО1 срок исковой давности не начинал течь, так как сведения об договоре купли-продажи между данными лицами были получены в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора.

На основании изложенного, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что срок исковой давности для оспаривания сделки конкурсным управляющим не может быть признан пропущенным.

Как следует из пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В соответствии с пунктом 5 постановления Пленума № 63 для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

На основании пункта 6 постановления Пленума № 63 согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым–пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Исходя из пункта 7 постановления Пленума № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Таким образом, при оспаривании сделки по специальным основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо  доказать наличие у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки, наличие цели и фактическое причинение вреда имущественным правам кредиторов, информированность контрагента об указанных обстоятельствах.

Вместе с тем, согласно абзацу четвертому пункта 4 постановления Пленума № 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10, 168 и 170 ГК РФ).

То есть Закон о банкротстве и разъяснения постановления Пленума № 63 допускают применение к сделкам, совершенным за счет должника и оспариваемым в процедуре банкротства, положений статей 10 и 170 ГК РФ.

Пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума № 25) содержит разъяснения о том, что положения Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 ГК РФ), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В соответствии с положениями пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60) исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или не наступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

В соответствии с пунктами 7 и 8 постановления Пленума № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

В соответствии с правовой позицией, изложенной Верховным Судом Российской Федерации в определении от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843 по делу № А56-31805/2016, следует учитывать, что конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов перед банкротством. Следовательно, необходимо принимать во внимание не дату подписания сторонами соглашения, по которому они обязались осуществить передачу имущества, а саму дату фактического вывода активов, то есть исполнения сделки путем отчуждения имущества (статья 61.1 Закона о банкротстве).

Конструкция купли-продажи недвижимости по российскому праву предполагает, что перенос титула собственника производится в момент государственной регистрации. Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, переход права на основании которой (или которая) подлежит государственной регистрации, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации.

Соответствующая позиция изложена также в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721 (4).

С учетом изложенного усматривается, что период подозрительности по отчуждению земельного участка и расположенных на нем построек по единой сделке подлежит исчислению от даты государственной регистрации перехода права собственности на объекты недвижимости от должника к ФИО3, то есть от 15.12.2014.

Дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «СК «Навис» возбуждено 10.10.2018, тогда как дата государственной регистрации перехода права собственности на объекты недвижимости от должника к ФИО3 - 15.12.2014, следовательно, первая сделка в цепочке по отчуждению объектов недвижимости от Должника к Ответчикам совершена за пределами периода подозрительности, изложенного в пунктах 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В качестве обоснования ничтожности цепочки сделок по отчуждению объектов недвижимости должника конкурсный управляющий указал, что какое-либо встречное предоставление за реализованное имущество должником получено не было; цепочка взаимосвязанных сделок совершена между фактически аффлированными лицами, которые преследовали цель вывода имущества должника в период наличия у должника признаков финансового кризиса; отчуждение имущества по цепочке сделок после возбуждения дела о банкротстве, а также в процессе рассмотрения настоящего обособленного спора также является подтверждением порока воли ответчиков в отношении спорного имущества.

Возражая против удовлетворения заявления ответчики указали, что фактически обязательства по договорам были исполнены, денежные средства были переданы продавцам в зависимости от договора купли-продажи спорного имущества, о чём суду представлены соответствующие платежные документы; при этом ответчики сослались на недостатки проведенной повторной судебной экспертизы, которая не отображает действительную стоимость объектов недвижимости, подвергнутых оценке, в связи с чем она не может быть принята в качестве документа, имеющего определяющее значение при определении равноценности сделки.

Как установлено судом и указывалось ранее, 10.11.2014 должник заключил договор купли-продажи с контролирующим должника лицом ФИО3 (50% долей в уставном капитале Должника, привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника) (далее - ДКП-1). ДКП-1 зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости 15.12.2014.

Согласно пункту 1.2 ДКП-1 предметом названного договора являлся земельный участок, расположенный по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, массив «Центральное отделение-1», общей площадью 5 068 кв.м, кадастровый номер 47:07:0957005:706 (далее - Земельный участок).

Согласно пункту 3.1 ДКП-1 стоимость Земельного участка составила 15 330 000,00 руб. Впоследствии, 10.02.2015 ФИО3 подает в Управление Росреестра по Ленинградской области декларацию об объекте недвижимости, где указывает, что на Земельном участке имеется ряд объектов недвижимости 2014 года постройки, а именно: жилого дома площадью 478,4 кв. м, жилого дома 606,7 кв. м, нежилого здания (бассейна) площадью 648,1 кв. м.

В дальнейшем, 27.12.2018 ФИО3 оформлено нотариальное заявление о том, что на момент приобретения следующих объектов недвижимости: Земельного участка, жилого дома площадью 478,4 кв. м, жилого дома 606,7 кв. м, нежилого здания (бассейна) площадью 648,1 кв. м. в зарегистрированном браке не состоял, из буквального толкования которого следует, что перечисленные объекты ФИО3 приобретал, а не строил.

Следовательно, на момент совершения ДКП-1 все имеющие на Земельном участке объекты недвижимости объективно существовали, но не были зарегистрированы в ЕГРН поскольку не прошли кадастровый учет. При этом ФИО3 после возникновения у него права собственности на Земельный участок осуществил действия по регистрации права собственности на объекты расположенные на земельном участке. Доказательств самостоятельного возведения объектов недвижимости на Земельном участке ФИО3 не представлено.

В качестве доказательств оплаты должнику по данному договору ФИО3 сослался на письмо АО «ЮниКредитБанк» №801-6631 от 09.02.2022, согласно которому Банк подтвердил совершение ФИО3 операции 11.11.2014 на сумму 15 330 000,00 руб. по договору купли-продажи от 10.11.2014, с верным указанием назначения платежного документа.

10.10.2018 в отношении должника принято заявление о банкротстве, о чем ФИО3 был осведомлен, поскольку является контролирующим лицом должника.

27.12.2018 ФИО3 продан Земельный участок и стоящие на нем объекты недвижимости жилой дом площадью 478,4 кв. м, жилой дом 606,7 кв. м, нежилое здание (бассейн) площадью 648,1 кв. м. ФИО5.

Стоимость перечисленных объектов недвижимости составила 13 000 000,00 руб., что ниже цены приобретения у должника Земельного участка, что также является косвенным доказательством нахождения жилых и нежилого здания на Земельном участке.

Переход права собственности зарегистрирован 11.01.2019.

27.12.2018 ФИО3 была оформлена доверенность на имя ФИО1 с целью регистрации права собственности ФИО5 сроком на три года, то есть до 27.12.2021.

28.05.2021 ФИО5 продан Земельный участок и объекты недвижимости: жилой дом площадью 478,4 кв. м, жилой дом 606,7 кв. м, нежилое здание (бассейн) площадью 648,1 кв. м. ФИО11

Стоимость Земельного участка и объектов недвижимости: жилой дом площадью 478,4 кв. м, жилой дом 606,7 кв. м, нежилое здание (бассейн) площадью 648,1 кв. м. составила 17 500 000,00 руб.

Переход права собственности зарегистрирован 31.05.2021.

Из материалов дела усматривается, что определением арбитражного суда от 03.08.2022 по настоящему обособленному спору назначена судебная экспертиза по определению рыночной стоимости спорных объектов недвижимого имущества; определением суда от 07.06.2023 назначена повторная судебная экспертиза.

Перед экспертами на разрешение был поставлен следующий вопрос: «Какова рыночная стоимость всех спорных объектов недвижимого имущества по состоянию на 11.01.2019, расположенных в границах земельного участка площадью 5 068 кв.м. с кадастровым номером 47:07:0957005:795, расположенного по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, Щегловская волость, массив «Центральное отделение 1», включая названный земельный участок?»

Согласно полученному экспертному заключению после проведения повторной экспертизы, стоимость Земельного участка и объектов недвижимости составила 80 765 000,00 руб.

Изучив результаты проведенной по делу повторной экспертизы оценив заключение по правилам статьи 71 АПК РФ в совокупности с иными материалами дела, суд первой инстанции правомерно признал их надлежащими доказательствами по делу, поскольку они подготовлены в соответствии с требованиями действующего законодательства и признанных методических рекомендаций, экспертом, обладающим необходимым образованием, стажем работы, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

В связи с чем, суд пришел к справедливому выводу  о том, что имущество было отчуждено должником, ФИО3 и ФИО5 по цепочке оспариваемых сделок по существенно заниженным показателям стоимости, что позволяет квалифицировать в цепочке один из пороков - неравноценность.

Из указанного конкурсным управляющим также сделан обоснованный вывод о явном злоупотреблении правом всех участников единой сделки, оформленной договорами от 10.11.2014, от 27.12.2018, от 28.05.2021. О чем в частности свидетельствуют обстоятельства ДКП-1 заключенного между должником и ФИО3, согласно которому стороны скрыли наличие объектов недвижимости на земельном участке и тем самым занизили стоимость сделки. То есть, определение стоимости по договору без учета объектов расположенных на земельном участке, направлено на безвозмездный вывод ликвидного актива из собственности должника, что подпадает под действие ст. 10 ГК РФ.

Цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При признании судом цепочки сделок притворными, как прикрывающими сделку между первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна-единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара сделки, он принимает решения относительно данного имущества.

Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица.

Такая цепочка является недействительной на основании части 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Следовательно, исходя из заявленных оснований оспаривания существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся установления наличия (отсутствия) факта притворности последовательных сделок купли-продажи, реальности передачи фактического контроля над объектами недвижимости конечному покупателю, для чего необходимо определить намерение сторон: соответствовала ли их воля волеизъявлению, выраженному вовне посредством оформления документов, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок (определения Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 г. по делу № 305-ЭС15-11230, от 27.11.2020 г. № 308-ЭС18-14832(3,4) по делу № А25-1087/2018 («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021)).

Суд также установил, что прикрываемая сделка – купля-продажа объектов недвижимости между должником и ФИО12 является подозрительной сделкой по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, что выражается в следующем.

В соответствии с правовой позицией, изложенной Верховным Судом Российской Федерации в определении от 09.07.2018 № 307-ЭС18-1843 по делу № А56-31805/2016, следует учитывать, что конечной целью конкурсного оспаривания подозрительных сделок является ликвидация последствий недобросовестного вывода активов.

Период подозрительности по отчуждению Земельного участка и объектов недвижимости: жилой дом площадью 478,4 кв. м, жилой дом 606,7 кв. м, нежилое здание (бассейн) площадью 648,1 кв. м. от Должника к ФИО1 по оспариваемой цепочке притворных сделок необходимо исчислять от даты государственной регистрации перехода права собственности ФИО1, то есть от 31.05.2021.

Принимая во внимание, что право собственности ФИО1 возникло после введения в отношении должника процедуры конкурсного производства по решению Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.02.2019, судом верно указано, что у должника имелись признаки неплатежеспособности.

Из фактических обстоятельств спора следует, что по притворной цепочке сделок, спорные объекты недвижимости выбыли от должника к ФИО1, через оформление договора с ФИО13 и ФИО5, интересы которых представлял конечный приобретатель ФИО11, на ФИО11 по заведомо заниженной цене, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Исходя из положений, приведенных в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 и от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов кредитора и должника допустимо не только через подтверждение юридической аффилированности (в частности, принадлежности лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

На наличие такого рода аффилированности может указывать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. Сведения и доказательства возражающих лиц о фактической аффилированности кредитора, обозначенные перед судом, переносит бремя доказывания (опровержения) по делу на такого кредитора.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 №310-ЭС20-7837, признаками фактической аффилированности могут быть совпадения в фамилии и отчестве, иные совпадения, которые не могут быть объяснены обычной случайностью или иными рациональными объяснениями.

Как верно указал суд, вывод высоколиквидного актива из собственности должника опосредован действиями ФИО1, который одновременно представлял по нотариальным доверенностям остальных участников притворной сделки.

В рассматриваемом случае ответчики действовали в рамках спорного правоотношения в качестве группы лиц, объединенной общим экономическим интересом, а именно по сохранению активов должника в период возникновения у него признаков финансового кризиса, выразившееся в последовательном отчуждении имущества в зависимости от события, состоявшегося в отношении должника, будь то неплатежеспособность организации, возбуждение дела о банкротстве и открытие конкурсного производства, а также инициирование конкурсным управляющим обособленного спора по требованию о признании сделок должника с имуществом недействительными.

Выражением объединенности экономических интересов ответчика, наряду с поведением ответчиков по перемене титулов собственности для целей создания иммунитета по признаку добросовестности приобретения имущества, является выдача доверенностей, в которых ФИО1 представлял интересы как ФИО3, так и ФИО5 По указанному мотиву суд не может признать изложенные обстоятельства случайными, не свидетельствующими о наличии общности интересов ответчиков по защите спорного имущества от обращения на него взыскания.

Вместе с тем, ФИО1, равно как и остальными ответчиками, не раскрыты мотивы совершения оспариваемой цепочки сделки по заведомо заниженной цене, что указывает на совершение оспариваемой цепочки сделок на условиях, недоступных обычным участникам гражданского оборота.

Таким образом, суд обоснованно заключил, что осведомленность ответчика ФИО1 о финансовых трудностях должника презюмируется через его фактическую заинтересованность.

Понятие вреда имущественным правам кредиторов раскрыто в статье 2 Закона о банкротстве.

В силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается, помимо прочего, уменьшение имущественной массы должника. Учитывая заключение судебной экспертизы о действительной стоимости спорных объектов недвижимости, превышающем установленную цепочкой сделок более чем в пять раз, суду представляется, что уменьшение имущественной массы должника является доказанным.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзаце третьем пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства; имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником; отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Указанные разъяснения Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации направлены, прежде всего, на недопустимость включения в реестр требований кредиторов, в ущерб интересам других кредиторов, требований, основанных исключительно на расписке или квитанции к приходному кассовому ордеру, которые могли быть изготовлены вследствие соглашения кредитора и должника, преследовавших цель создания документального подтверждения обоснованности таких требований.

Представленная в материалы дела нотариальная расписка ФИО3 от 27.12.2018 не может являться доказательством расчетов по договору купли-продажи в отсутствие финансовой возможности ФИО5 уплатить ФИО3 денежные средства в размере 13 000 000,00 руб.

При этом, представленные в качестве доказательств договоры займа, заключенные ФИО1 в интересах ФИО5 не отвечают принципу относимости доказательств применительно к финансовой возможности передать деньги по расписке ФИО3, так как не отражают действительное финансовое состояние ФИО5 на дату составления расписки при отсутствии доказательств оборота денежных средств на счетах последнего, либо хранении им денежных средств в обналиченном виде в преддверии подписания передаточного акта.

Вместе с тем, суд обоснованно указал, что в условиях отношений фактической заинтересованности между ФИО5 и ФИО1, выписка по счету в ПАО Сбербанк от 03.06.2021 о зачислении денежных средств ФИО5 в сумме 9 000 000,00 руб. создает лишь видимость расчетов между указанными ответчиками, поскольку обусловленность указанной денежной операции исполнением обязательства ФИО1 перед ФИО5 по спорному договору не доказана.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что оспариваемая конкурсным управляющим цепочка сделок способствовала выводу высоколиквидных активов должника в пользу заинтересованного лица при очевидной неравноценности указанной сделки, с последующим отчуждением имущества в ходе конкурсного производства, то есть при объективной неплатежеспособности общества, в пользу заинтересованных лиц по отношению к контролирующему должника лицу ФИО3, с целью сокрытия имущества от обращения на него взыскания в случае признания первой сделки между должником и ФИО3 недействительной, то есть создания признаков мнимой добросовестности последующих приобретателей.

В соответствии с п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Согласно п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу.

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

Учитывая данные обстоятельства, суд первой инстанции применил последствия недействительности сделки в виде прекращения права собственности ФИО11  на спорные объекты недвижимости, с регистрацией права собственности ООО «Строительная компания «НАВИС» на указанные объекты недвижимости.

Доводы заявителей апелляционных жалоб фактически сводятся к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом первой инстанции, и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие заявителя апелляционной жалобы с оценкой судом доказательств.

Таким образом, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал правовую оценку установленным обстоятельствам, постановил законное и обоснованное решение. Выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела. Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом первой инстанции допущено не было.

Доводы апелляционных жалоб не опровергают выводов решения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства, не исследованные судом первой инстанции, в связи с чем, оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционных жалоб в порядке ст. 110 АПК РФ подлежит отнесению на их заявителей.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 05.11.2024 по делу №  А56-117381/2018/сд.112   оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


А.В. Радченко

Судьи


Н.А. Морозова

 М.В. Тарасова