Постановление от 9 июня 2021 г. по делу № А39-2350/2019

Дело № А39-2350/2019
город Владимир
9 июня 2021 года
Резолютивная часть постановления объявлена 2 июня 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 9 июня 2021 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Захаровой Т.А., Сарри Д.В.

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Производственно-строительная компания «СТРОЙГАРАНТ» (ОГРН <***>, ИНН <***>), общества с ограниченной ответственностью «Стройгарант» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

на определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 26.10.2020 по делу № А39-2350/2019, принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Стройгарант» (ОГРН <***>, ИНН <***>) о включении в процедуре конкурсного производства денежного требования в сумме 3 075 383 руб. 38 коп. в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Домострой» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Стройгарант» – ФИО2 на основании доверенности от 31.05.2021 сроком действия по 30.06.2021,

установил:

в рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Домострой» (далее – Общество) в Арбитражный суд Республики Мордовия обратилось общество с ограниченной ответственностью «Стройгарант» (далее – ООО «Стройгарант») с заявлением о включении в процедуре конкурсного производства денежного требования в сумме 3 075 383 руб. 38 коп. в реестр требований кредиторов должника.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Комбинат строительных конструкций и материалов» (далее – Комбинат).

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 26.10.2020 требование ООО «Стройгарант», заявленное в процедуре конкурсного производства должника признал обоснованным частично; включил в реестр требований кредиторов третьей очереди должника требование ООО «Стройгарант» в виде основного долга в сумме 2 789 783 руб. 38 коп.; требование ООО «Стройгарант» в сумме 285 000 руб. учесть за реестром требований кредиторов должника, как подлежащее удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр.

Не согласившись с принятым судебным актом, общество с ограниченной ответственностью «Производственно-строительная компания «СТРОЙГАРАНТ» (далее – Компания) и ООО «Стройгарант» обратились в суд апелляционной инстанции с апелляционными жалобами, в которых просили отменить обжалуемое определение.

Компания, оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на необоснованность включения требований ООО «Стройгарант» в сумме 2 789 783 руб. 38 коп. в третью очередь реестра требований кредиторов должника. Свою позицию заявитель мотивирует наличием оснований для применения к данным требованиям разъяснений, изложенных в пунктах 3.2, 3.3 и 3.4 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020). Заявитель полагает, что о компенсационном финансировании должника свидетельствует непринятие ООО «Стройгарант» мер по взысканию с Общества задолженности в судебном порядке; компенсационное финансирование осуществлялось в условиях имущественного кризиса должника, поскольку чистые активы должника на 01.01.2016, 01.01.2017, 01.01.2018, 01.01.2019, 01.01.2020 имели отрицательное значение, позволяя тем самым должнику продолжать предпринимательскую деятельность.

ООО «Стройгарант», оспаривая законность принятого судебного акта, указывает на необоснованность включения судом первой инстанции его требования в размере 285 000 руб. за реестром требований кредиторов должника.

Более подробно доводы содержатся в апелляционных жалобах Компании и ООО «Стройгарант» и дополнениях к ним.

Компания в отзыве указала на необоснованность доводов апелляционной жалобы ООО «Стройгарант»; просила в ее удовлетворении отказать.

Кроме того, Компания заявила ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы в отсутствие своего представителя.

Апелляционные жалобы рассмотрены в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие представителей лиц, участвующих в деле (за исключением представителя ООО «Стройгарант»), извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом апелляционной инстанции, между ООО «Стройгарант» (поставщиком) и Обществом (покупателем) заключен договор поставки от 03.06.2015 № 02/15, по условиям которого поставщик обязуется поставить покупателю товар в количестве и сроки в соответствии со спецификациями.

ООО «Стройгарант» во исполнение условий договора в период с 31.10.2018 по 31.01.2019 осуществило поставку Обществу товара на общую сумму 2 753 437 руб.

Общество обязательства по оплате исполнило частично, в связи с чем образовалась задолженность в размере 1 943 808 руб. 53 коп.

Кроме того, между Обществом (генеральным подрядчиком) и ООО «Стройгарант» (субподрядчиком) заключен договор подряда от 01.08.2017 № 3 на выполнение работ по устройству полусухой цементно-песчаной стяжки М-150 с фиброволокном на объекте «Дома многоэтажной жилой застройки пл.1 – пл. 6 (площадка-2)», расположенного по адресу: город Саранск, рабочий <...>.

Предусмотренные договором работы на сумму 845 974 руб. 85 коп. выполнены подрядчиком и приняты по акту о приемке выполненных работ по форме КС-2 и справке о стоимости выполненных по форме КС-3 от 25.02.2019.

Субподрядчик указывает на то, что выполненные работы должником не оплачены.

Между Комбинатом (цедентом) и ООО «Стройгарант» (цессионарием) также заключен договор цессии от 18.12.2018 № 18/12/18 (уступки права требования долга), в соответствии с которым цессионарию передано право требования с Общества задолженности в сумме 285 000 руб., возникшего на основании договора поставки от 26.03.2018 №18-007.

Решением от 26.02.2020 (резолютивная часть решения суда объявлена 18.02.2020) по делу № А39-2350/2019 Общество признано несостоятельным (банкротом) и в отношении его имущества открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО3, о чем в газете «Коммерсантъ» от 29.02.2020 № 37 (6758) опубликовано сообщение № 52030353519.

Предметом заявления ООО «Стройгарант» является требование о включении 3 075 383 руб. 38 коп. в реестр требований кредиторов должника.

В силу статей 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве суд должен исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При проверке обоснованности требования кредитора арбитражный суд оценивает доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, регулирующими неисполненные должником обязательства, по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Таким образом, в деле о банкротстве включение задолженности в реестр требований кредиторов должника возможно только в случае установления действительного наличия обязательства у должника перед кредитором, которое подтверждено соответствующими доказательствами.

Как неоднократно отмечал Верховный Суд Российской Федерации, в условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота возможны ситуации, когда спор по задолженности между отдельным кредитором (как правило, связанным с должником), носит формальный характер и направлен на сохранение имущества должника за его бенефициарами: за собственниками бизнеса (через аффилированных лиц – если должник юридическое лицо) или за самим должником (через родственные связи – если должник физическое лицо). Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого и в то же время внешне безупречного набора доказательств о наличии задолженности у должника, обычно достаточного для разрешения подобного спора; пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга; признанием обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с совпадением интересов должника и такого кредитора их процессуальная активность не направлена на установление истины (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009).

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника – банкрота, предъявляются повышенные требования (пункт 26 Постановления № 35, пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016). Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора.

Процессуальный закон обязывает лиц, участвующих в деле, доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений, а арбитражный суд – оценивает эти доказательства (в том числе их взаимную связь в совокупности) по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и отражать результаты оценки доказательств в судебном акте (статьи 8, 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Общие правила доказывания при рассмотрении обособленного спора по включению в реестр требований кредиторов предполагают, что заявитель, обратившийся с требованием о включении в реестр, обязан представить первичные документы в подтверждение факта передачи кредитором должнику какого-либо имущества (в том числе и денежных средств), иные участники процесса при наличии возражений обязаны подтвердить их документально (например, представить доказательства встречного предоставления со стороны должника по рассматриваемому обязательству).

Однако при рассмотрении требований в ситуации включения в реестр аффилированного кредитора сложившейся судебной практикой, основанной на правовых позициях Верховного Суда Российской Федерации, выработаны иные критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Такое распределение бремени доказывания обусловлено необходимостью установления обоснованности и размера заявленного долга, возникшего из договора, и недопущением включения в реестр необоснованных требований (созданных формально с целью искусственного формирования задолженности с целью контролируемого банкротства либо имевшихся в действительности, но фактически погашенных (в ситуации объективного отсутствия у арбитражного управляющего документации должника и непредставлении такой документации аффилированным лицом), поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования.

Исходя из изложенного, сам по себе факт аффилированности предъявившего требование кредитора и должника хотя и не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать задолженность, однако при заявлении иными незаинтересованными участниками процесса обоснованных возражений возлагает бремя опровержения таких возражений на аффилированного кредитора.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В ходе проверки обоснованности заявленного требования согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, единственным участником должника является ФИО4; единственным участником и генеральным директором ООО «Стройгарант» является ФИО5, который в свою очередь является супругом ФИО6 –дочери ФИО4.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии аффилированности между Обществом и ООО «Стройгарант».

С учетом сложившейся судебной практики установления заинтересованности и фактической аффилированности участников отношений в сфере экономической, предпринимательской деятельности суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что в рассматриваемом случае подлежит применению правило о повышенном стандарте доказывания обоснованности предъявленного требования в условиях наличия заинтересованности (статья 19 Закона о банкротстве), длительной просрочки исполнения и угрозы собственной неплатежеспособности.

В рассматриваемом случае требования ООО «Стройгарант» основаны на договоре поставки от 03.06.2015 № 02/15, договоре подряда от 01.08.2017 № 3, договоре цессии от 18.12.2018 № 18/12/18.

На основании статей 309 и 310 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.

В соответствии со статьей 506 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки, производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Согласно пункту 1 статьи 516 Гражданского кодекса Российской Федерации покупатель оплачивает поставляемые товары с соблюдением порядка и формы расчетов, предусмотренных договором поставки.

Факт поставки ООО «Стройгарант» товара Обществу на сумму 2 753 437 руб. подтвержден представленными в материалы дела универсальными передаточными документами от 31.10.2018 № 560, 30.11.2018 № 593, от 27.12.2018 № 628, от 27.12.2018 № 634, от 29.12.2018 № 629, от 10.01.2019 № 5, от 31.01.2019 № 4, подписанные сторонами без возражений и скрепленные печатями организаций.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации Обществом в материалы дела не представлено доказательств оплаты поставленного товара в сумме 1 943 808 руб. 53 коп.

При изложенных обстоятельствах требование ООО «Стройгарант» о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по договору поставки от 03.06.2015 № 02/15 в размере 1 943 808 руб. 53 коп. является обоснованным.

Исходя из положений статей 711, 740, 753 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 8 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.01.2000 № 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда», основанием для возникновения обязанности заказчика по оплате работ является сдача подрядчиком результата работ надлежащего качества и их приемка заказчиком.

В пункте 4 статьи 753 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сдача результата работ подрядчиком и приемка его заказчиком оформляются актом, подписанным обеими сторонами. При отказе одной из сторон от подписания акта в нем делается отметка об этом, и акт подписывается другой стороной. Односторонний акт сдачи или приемки результата работ может быть признан судом недействительным лишь в случае, если мотивы отказа от подписания акта признаны им обоснованными.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.01.2000 № 51 «Обзор практики разрешения споров по договору строительного подряда» оформленный акт является доказательством исполнения подрядчиком обязательства по договору и при отказе заказчика от оплаты, на суд возлагается обязанность рассмотреть доводы заказчика, обосновывающие его отказ от подписания акта приемки результата работ.

При этом бремя доказывания обоснованности мотивов отказа от приемки выполненных работ лежит на заказчике.

ООО «Стройгарант» в подтверждение наличия у Общества обязательств по договору подряда от 01.08.2017 № 3 в материалы дела представлены, договор генерального подряда от 10.12.2015 № 43, договор подряда от 01.08.2017 № 3, акт о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 25.02.2019 № 5, подписанный сторонами в двустороннем порядке без возражений и замечаний, справка о стоимости работ и затрат по форме КС-3, счет-фактура от 25.02.2019 № 25.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации Обществом не представлено в материалы дела доказательств оплаты задолженности за выполненные работы, зафиксированные в акте, в связи с чем последний несет риск наступления последствий не совершения им процессуальных действий в силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом изложенного, принимая во внимание упомянутые нормы права и разъяснения, документальное подтверждение факта выполнения работ по договору подряда от 01.08.2017 № 3 и отсутствие доказательств их оплаты в согласованный договорами срок на сумму 845 974 руб. 85 коп., суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об обоснованности заявленных требований в размере 845 974 руб. 85 коп.

Довод Компании о наличии сомнений в наличии генподрядных правоотношений и, соответственно, мнимости договора подряда от 01.08.2017 № 3 (позиция Компании от 19.04.2021) отклоняется судом апелляционной инстанции.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания).

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

В обоснование мнимости сделки стороне необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Расхождение волеизъявления с волей устанавливает суд путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Для этого суду необходимо оценить совокупность согласующихся между собой доказательств, которые представляют лица, участвующие в деле (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470 по делу № А32-42517/2015).

Правовой целью договора подряда является выполнение подрядчиком работ по заданию заказчика, передача результата выполненных работ заказчику, принятие последним результата и оплата стоимости выполненных работ (пункт 1 статьи 702 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Мнимость сделки исключает намерение подрядчика выполнить работы и передать их результат заказчику, с одной стороны, и намерение заказчика принять результат этих работ - с другой.

Следовательно, мнимость сделки исключает намерение поставщика-продавца поставить товар в пользу покупателя и получить определенную денежную сумму, с одной стороны, и намерение покупателя принять от продавца этот товар и уплатить за него цену – с другой.

В рассматриваемом случае реальность исполнения обязательств по договору подряда от 01.08.2017 № 3 подтверждена представленной в материалы дела первичной документацией, в том числе договор генерального подряда от 10.12.2015 № 43, договор подряда от 01.08.2017 № 3, акт о приемке выполненных работ по форме КС-2 от 25.02.2019 № 5, подписанный сторонами в двустороннем порядке без возражений и замечаний, справка о стоимости работ и затрат по форме КС-3, счет-фактура от 25.02.2019 № 25.

Следовательно, в данном случае основания для признания договора подряда от 01.08.2017 № 3 мнимой сделкой отсутствуют.

Наличие у сторон иной воли, чем направленность на возникновение отношений по подряду не доказано (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Материалы дела свидетельствуют о том, что оспариваемые договоры фактически исполнялись сторонами. В нарушении статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в деле отсутствуют доказательства выполнения спорных работ иной организацией. Также отсутствуют доказательства отказа заказчика от приемки выполненных работ у подрядчика (исполнителя).

В рассматриваемом случае, приняв во внимание доказательства наличия договорных отношений, фактическое исполнение принятых на себя сторонами обязательств, совершение участниками действий, направленных на достижение соответствующего правового результата, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что договор подряда от 01.08.2017 № 3 не может быть признан недействительным по причине его мнимости.

Как следует из материалов дела, Компанией заявлены возражения относительно удовлетворения указанного требования в третью очередь реестра требований кредиторов должника, мотивированные аффилированностью ООО «Стройгарант» и Общества, в соответствии со статьей 19 Закона о банкротстве.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем, из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре от 29.01.2020, обобщившим правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (далее – имущественный кризис) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее – компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа и других договорных конструкций, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Поэтому при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункт 3.1 Обзора от 29.01.2020).

При этом не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора от 29.01.2020).

Разновидностью финансирования по смыслу пункта 1 статьи 317.1 Гражданского кодекса Российской Федерации является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договору купли-продажи, аренды по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (пункт 1 статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 3.3 Обзора от 29.01.2020).

В том же положении, что и контролирующее лицо, находится аффилированный с должником кредитор, не обладающий контролем над ним, предоставивший компенсационное финансирование под влиянием контролирующего лица (пункт 4 Обзора).

В пункте 2 Обзора от 29.01.2020 разъяснено, что очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих, при этом судам при решении вопроса об очередности требований надлежит исходить из всей совокупности фактических обстоятельств дела и представленных по делу доказательств.

Исходя из изложенного, заключение сделок между аффиллированными лицами не может являться единственным и безусловным основанием для отказа во включении в реестр заявленного требования или понижения очередности при его удовлетворении, помимо аффилированности необходимо доказать, что кредитор и должник злоупотребляли своими правами.

В рассматриваемом случае реальность хозяйственных операций и исполнения договоров поставки от 03.06.2015 № 02/15 и подряда от 01.08.2017 № 3 подтверждена представленными в материалы дела доказательствами (первичной учетной документацией, отражением в бухгалтерском учете, декларациями по НДС, книгами продаж за 4 квартал 2018 года и за 1 квартал 2019 года).

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательств того, что указанные договоры заключены на нерыночных условиях с понижением или значительным увеличением стоимости аналогичных работ и стоимости аналогичного товара, а также со злоупотреблением правом в материалы дела также не представлено.

В материалы дела также не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что ООО «Стройгарант» имели реальную возможность влиять на действия должника, и являлось контролирующим должника лицом.

Материалы дела также не содержат доказательств того, что должник и кредитор (ООО «Стройгарант») имеют одного конечного бенефициара, равно как и то, что ООО «Стройгарант» не принимало мер к истребованию долга по договорам поставки и подряда под влиянием контролирующего должника лица.

Суд апелляционной инстанции также не установил факт финансирования ООО «Стройгарант» Общества, выразившееся в не предъявлении задолженности по спорным обязательствам.

Действительно, в период осуществления спорной поставки и проведения работ у должника имел место быть имущественный кризис и имелись признаки недостаточности имущества, что подтверждается бухгалтерской отчетностью, наличием неисполненных обязательств перед кредиторами, а также установлено при рассмотрении обособленного спора в постановлении от 16.04.2021 по делу № А39-2350/2019 (лист постановления 31).

Между тем, следует учитывать, что поставка ООО «Стройгарант» по не исполненным обязательствам должником осуществлялась в период с 31.10.2018 по 28.02.2019; работы выполнены 25.02.2019.

При этом по условиям пункта 4.5 договора поставки от 03.06.2015 покупатель производит оплату поставленного поставщиком товара в течение 30 дней с момента получения покупателем товара на основании товарных накладных путем перечисления денежных средств на расчетный счет поставщика либо другими законными способами оплаты.

В пункте 5.5 договора подряда от 01.08.2017 установлено, что расчеты за фактически выполненные объемы работ производятся генеральным подрядчиком путем перечисления денежных средств на расчетный счет субподрядчика после поступления денежных средств на расчетный счет генерального подрядчика от заказчика и подписания документов в соответствии с пунктами 5.1-5.4 и 2.13.

Таким образом, у должника обязательства по оплате поставленного товара возникли, начиная с 31.11.2018, 30.12.2018, 27.01.2019, 29.01.2019, 10.02.2019, 31.02.2019 и 28.03.2019. По договору подряда (ввиду не предоставления доказательств со стороны должника об оплате генподрядчику заказчиком работ), учитывая разумные сроки оплаты выполненных работ, обязательства по оплате возникли в марте 2019 года. При этом заявление о банкротстве должника поступило в суд 18.03.2019, дело о банкротстве возбуждено 30.04.2019.

Следовательно, по спорным обязательствам у Общества до возбуждения дела о банкротстве должника возникла незначительная по сроку просрочка оплаты, что по существу указывает об отсутствии компенсационного финансирования должника, о недоказанности скоординированных действий должника и кредитора, а свидетельствует о ведении обычной хозяйственной деятельности юридических лиц.

Из материалов дела не усматривается, что кредитор, сразу же не предъявив требования в суд при возникновении просрочки (начиная с 31.11.2019) преследовал именно цель компенсации негативных результатов хозяйственной деятельности должника либо сокрытие кризисной ситуации от иных кредиторов.

Доказательствами, представленными в дело подтверждена аффилированность должника и кредитора (указывалось ранее). Однако, доказательств того, что кредитор либо его руководитель имели реальную возможность влиять на деятельность должника, то есть являться контролирующим должника лицом, в материалах дела отсутствуют.

Учитывая изложенные обстоятельства, принимая во внимание, доказанность реальности наличия спорных правоотношений, доказанности неисполненных обязательств, отсутствие доказанности факта предоставления ООО «Стройгарант» финансирования в отношении проведенной поставки товара и выполненных работах под влиянием контролирующего должником лицом, суд апелляционной инстанции счел недоказанным факт осуществления ООО «Стройгарант» финансирования Общества, на чем настаивает Компания.

Таким образом, у суда первой инстанции к рассматриваемым требованиям не имелось оснований для применения разъяснений изложенных в пункте 3 Обзора от 29.01.2020. Суд первой инстанции обоснованно учел разъяснения, изложенные в пункте 2 Обзора от 29.01.2020, согласно которым само по себе аффилированность лиц не является основанием для понижения очередности удовлетворения требований кредитора, что также не является основанием для отказа в удовлетворении требований о взыскании задолженности по исполненному обязательству, если аффилированные лица представляют доказательства реальности хозяйственных отношений между ними.

При изложенных обстоятельствах, требования ООО «Стройгарант» по договору поставки от 03.06.2015 № 02/15, договору подряда от 01.08.2017 № 3 правомерно включены судом первой инстанции в реестр требований кредиторов должника третьей очереди в размере 2 789 783 руб. 38 коп.

ООО «Стройгарант» также заявлено требование о включении в реестр требований кредиторов должника 285 600 руб. долга на основании договора цессии от 18.12.2018 № 18/12/18.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты (статья 384 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону (пункт 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.

При судебной проверке требования кредитора, основанного на договоре уступки права требования к должнику, устанавливаются обстоятельства возникновения долга, вытекающего из неисполнения должником по договору поставки от 26.03.2018 № 18-007.

Наличие задолженности Общества по договору поставки от 26.03.2018 № 18-007 подтверждено представленными в материалы дела универсальными передаточными документами от 28.09.2018 № 3084, от 18.10.2018 № 3378, подписанными сторонами без замечаний и возражений, а также скрепленными печатями организаций.

Доказательств осуществления Обществом оплаты поставленного по универсальным передаточным документам от 28.09.2018 № 3084, от 18.10.2018 № 3378 товара в материалы дела не представлено.

Учитывая положения статей 309, 310, 506 Гражданского кодекса Российской Федерации, проанализировав представленные в материалы дела договор поставки от 26.03.2018 № 18-007, универсальные передаточные документы от 28.09.2018 № 3084, от 18.10.2018 № 3378, договор цессии от 18.12.2018 № 18/12/18, платежные поручения от 27.12.2018 № 712, от 18.01.2019 № 4, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о доказанности факта наличия у Общества задолженности перед ООО «Стройгарант» в размере 285 600 руб.

В пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020 раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора, являющегося контролирующим должника лицом, может быть лишь понижена (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты), если этот кредитор приобрел у независимого кредитора требование к должнику на фоне имущественного кризиса последнего, создав тем самым условия для отсрочки погашения долга, то есть фактически профинансировал должника.

Когда должник находится в состоянии имущественного кризиса, приобретение требования у независимого кредитора позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве. В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности (пункт 3.1 Обзора).

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица.

Судом установлено и не противоречит материалам дела, что у Общества по состоянию на 2018 год имелось значительное снижение выручки, а сама деятельность принесла убыток в размере 43 000 000 руб., что свидетельствует о наличии имущественного кризиса у Общества на момент приобретения аффилированным по отношению к нему ООО «Стройгарант» права требования по договору цессии от 18.12.2018 № 18/12/2018.

В рамках настоящего спора приобретение требования к должнику по договору цессии осуществлено аффилированным лицом до возбуждения в отношении должника дела о банкротстве в период финансового кризиса должника.

В данном случае ООО «Стройгарант» не раскрыло разумных экономических мотивов приобретения прав требования к Обществу, уже имеющего непогашенную задолженность перед ним и иными кредиторами.

Данное обстоятельство позволяет рассматривать такое приобретение как способ компенсационного финансирования должника в том смысле, который заложен в пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая указанные обстоятельства, суд апелляционной инстанции признает правомерными выводы суда первой инстанции относительно требований ООО «Стройгарант» по договору цессии от 18.12.2018 № 18/12/2018 в заявленном размере обоснованными и подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Суд апелляционной инстанции рассмотрел доводы заявителей жалоб и признает их необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, рассмотрены судом и отклоняются судом апелляционной инстанции. Доводы заявителей жалоб являются аналогичными доводам, указанным в суде первой инстанции, которым судом первой инстанции дана надлежащая правовая оценка. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Несогласие заявителей с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 26.10.2020 по делу № А39-2350/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Производственно-строительная компания «СТРОЙГАРАНТ», общества с ограниченной ответственностью «Стройгарант» – без удовлетворения.


Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Мордовия.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

Т.А. Захарова

Д.В. Сарри