Решение от 19 июня 2020 г. по делу № А19-8009/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

Бульвар Гагарина, 70, Иркутск, 664025, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, 36А, Иркутск, 664011,

тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А19-8009/2019
г. Иркутск
19 июня 2020 года
Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 11 июня 2020 года. Решение в полном объеме изготовлено 19 июня 2020 года.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Курца Н.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Козодой К.С. с использованием систем аудиозаписи, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению индивидуального предпринимателя ФИО1 (ОГРНИП 304381933600171, ИНН <***>, проживающего в <...>)

к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ОГРНИП 314385016100134, ИНН <***>, проживающему в <...>),

третье лицо – индивидуальный предприниматель ФИО3 (ОГРНИП 304381909100058, ИНН <***>, проживающий в г. Новосибирске),

о взыскании 66 222 985 рублей 67 копеек,

при участии в заседании:

от истца: ФИО4 – представитель по доверенности от 07.03.2019,

от ответчика: ФИО5, ФИО6 – представители по доверенности от 11.10.2019,

от третьего лица: ФИО7 – представитель по доверенности от 20.01.2020,

установил:

индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – истец, ИП ФИО1) обратился в арбитражный суд с исковым заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ответчик, ИП ФИО2) о взыскании неосновательного обогащения в сумме 66 222 985 рублей 67 копеек.

Истец настаивает на заявленных требованиях, дал пояснения по существу спора, указал, что ответчиком не доказана безосновательность заявленных исковых требований, факт поставки товара истцу со стороны ИП ФИО3, ООО «Страус Рус» в торговые точки не опровергнуты, доводы о торговой наценке в актах приема-передачи являются необоснованными, в действиях ИП ФИО1 отсутствуют признаки злоупотребления правом, полагает, что срок исковой давности необходимо применять с даты востребования имущества или требования оплаты его стоимости.

Ответчик иск не признает, указал, что обстоятельства передачи товаров на основании имеющихся в деле актов приема-передачи к инвентаризации не доказаны; истец никогда ни устно, ни письменно не обращался к ответчику с требованиями о возврате какого-либо имущества; в дополнениях к отзыву указал, что истцом создан формальный документооборот с целью создания видимости и подтверждения факта приобретения товара, у истца отсутствуют какие-либо доказательства принадлежности истцу товаров, указанных в актах приема-передачи к инвентаризации. Кроме того, указал на пропуск истцом срока исковой давности в отношении актов: № 92638 на дату 01.12.2015 (г. Слюдянка), по акту № 92692 на дату 01.01.2016 (г. Байкальск), по акту № 000000016 на дату 01.02.2016 (г. Гусиноозерск).

Третье лицо исковые требования поддержало, в письменных пояснениях указало, что акты приема-передачи к инвентаризации бесспорно свидетельствуют о факте неосновательного обогащения, товар, поименованный в Актах приема-передачи от 01.12.2015, 01.01.2016, 01.02.2016, 01.06.2016, 01.07.2016 ИП ФИО3 никогда не продавал и не поставлял ответчику.

Исследовав материалы дела, заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, суд установил следующие обстоятельства.

ИП ФИО1, ИП ФИО2, ИП ФИО3 осуществляли предпринимательскую деятельность в сфере торговли различной бытовой техники и электроники.

ИП ФИО3 осуществляет предпринимательскую деятельность в сфере оптовой торговли различной бытовой техники и электроникой через сеть магазинов «Сеть техники». Правообладателем товарного знака является ФИО3

ИП ФИО2 осуществлял предпринимательскую деятельность в сфере розничной торговли различной бытовой техники и электроники через сеть магазинов «Сеть техники».

Магазины розничной сети «Сеть техники», в которых осуществлял розничную торговлю ИП ФИО2, располагались на территории Республики Бурятия, Иркутской области и Красноярского края.

ИП ФИО1 и ИП ФИО2 подписаны акты приема-передачи к инвентаризации по организации ИП ФИО2 на дату 01.12.2015 № 92638 по складу Слюдянка (ул. Ленина, 92-8), на дату 01.01.2016 № 92692 по складу Байкальск (ул. Гагарина, 151б), на дату 01.02.2016 № 000000016 на дату 01.02.2016 по складу Гусиноозерск (ул. Спортивная, 35-1), на дату 01.06.2016 № 000000087 по складу Иланский (ул. 40 лет ВЛКСМ, 6), на дату 01.07.2016 № 000000115 по складу Нижний Ингаш (ул. Ленина, 55а), в которых указано наименование и количества товара общей стоимостью 67 022 986 рубля 44 копейки, в графе «сдал» – имеется подпись и оттиск печати ИП ФИО1, в графе «принял» - подпись и оттиск печати ФИО2

В обоснование требований истец указал, что истец, осуществляя розничную торговлю различной бытовой техники и электроники, в связи с изменением вида деятельности достиг с ответчиком договоренности о передаче тому магазинов вместе со всеми товарами для дальнейшей реализации от имени ответчика.

Товары, хранившиеся в магазинах «Сеть техники» в городах Слюдянка, Байкальск Иркутской области, городе Гусиноозерске Республики Бурятия, поселках Иланский, Нижний Ингаш Красноярского края, переданы истцом ответчику по вышеперечисленным актам, на ответчика перезаключены договоры аренды помещений-магазинов.

Помимо данного имущества ИП ФИО2, по словам истца, были переданы иные торговые помещения, денежные средства за которое (в размере около 40 000 000 рублей) подлежали передаче ИП Чеху Е.Г., который является партнером по бизнесу истца. Таким образом, по мнению истца, фактически ИП ФИО2 было передано имущество от истца и третьего лица по настоящему делу, за которое при этом ИП ФИО2 не рассчитался.

В сентябре 2017 года между ИП ФИО2 и ИП Чехом Е.Г. произошел экономический конфликт, в результате чего ИП ФИО1 также узнал о нарушении его прав и законных интересов ответчиком, после чего в рамках соблюдения претензионного порядка направил ответчику претензии от 16.10.2017 и 18.12.2017 о возвращении принадлежащему ему товара, переданного на основании актов приема-передачи либо возращении его действительной стоимости, указанной в актах приема-передачи от 01.07.2016, 01.12.2015, 01.01.2016, 01.02.2016, 01.06.2016.

Претензия от 18.12.2017 получена ответчиком лично 21.12.2017, о чем свидетельствует почтовое уведомление о вручении почтового отправления № 66545118003339.

Однако по настоящее время ответчик переданное по актам приема-передачи имущество ИП ФИО1 не возвратил, равно как и не возместил его действительную стоимость.

Вышеперечисленные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в суд с иском о взыскании неосновательного обогащения.

Оценив представленные доказательства каждое в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, суд пришел к следующим выводам.

Истец в своем исковом заявлении правовым основанием взыскания задолженности указал неосновательное обогащение вследствие устной договоренности между истцом и ответчиком о передаче ИП ФИО2 товаров на сумму 66 222 985 рублей 67 копеек.

Товары были переданы по каждому магазину на основании спорных актов приема-передачи к инвентаризации № 000000016 от 01.12.2016 по складу г. Гусиноозерск на сумму 13 156 857,97 рублей; № 92638 от 01.12.2015 по складу г. Слюдянка на сумму 16 456 016,49 рублей; № 92692 от 01.01.2016 по складу г. Байкальск на сумму 12 772 089,80 рублей; № 00000087 от 01.06.2016 по складу п. Иланский на сумму 13 149 963,60 рублей; № 000000115 от 01.07.2016 по складу п. Нижний Ингаш на сумму 11 488 058,58 рублей.

Согласно части 1 статьи 168, части 4 статьи 170 АПК РФ, правовой позиции Президиума ВАС РФ, изложенной в постановлении от 16.11.2010 № 8467/10, суды должны самостоятельно определить характер спорного правоотношения, возникшего между сторонами по делу, а также нормы законодательства, подлежащие применению. В данном случае прерогатива суда определить, применять нормы главы 37 или главы 60 ГК РФ.

Под основанием иска понимаются фактические обстоятельства, из которых вытекает право требования истца и на которых истец их основывает. В основание иска входят юридические факты, с которыми нормы материального права связывают возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей субъектов спорного материального правоотношения.

Из правовой позиции ИП ФИО1 следует, что товар или денежные средства от реализации товара, переданного по указанным ранее актам ответчик ему не возвратил, следовательно, ИП ФИО2 неосновательно обогатился на стоимость товаров перечисленных в актах.

Обстоятельство того, что все акты составлялись сторонами без фактического пересчета и выездов на места дислокации магазинов (складов) истец не оспаривает, однако полагает не имеющим юридического значения для разрешения спора.

ИП ФИО2 против заявленных требований возражает, отрицает как возвратный, так и возмездный характер действий сторон при подписании актов. Ответчик настаивает, что Акты могут подтверждать лишь то, что указанные в них товары по данным учетных баз данных (Программы «1С») находились в указанных магазинах, а сами списки товаров являются перечислением всех товарно-материальных ценностей - товарных остатков, торгового оборудования, инвентаря, элементов отделки и благоустройства магазинов, находящихся в магазинах в указанные даты. То есть, представленными истцом Актов приема-передачи к инвентаризации ничего кроме сверки товарных остатков и торгового оборудования (мебели, фурнитуры, торговых принадлежностей), не зафиксировано

Из пояснений ответчика следует, что он вёл свою торговую деятельность в указанных магазинах в периоды времени, следующие за датами составления Актов, но договорённостей о приобретении у ИП ФИО1 товаров, указанных в Актах и по указанным в актах ценам, между ними не возникало.

Согласно пункту 1 статьи 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретателе; за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ.

Лицо, неосновательно временно пользовавшееся чужим имуществом без намерения его приобрести либо чужими услугами, должно возместить потерпевшему то, что оно сберегло вследствие такого пользования, по цене, существовавшей во время, когда закончилось пользование, и в том месте, где оно происходило (пункт 2 статьи 1105 ГК РФ).

Исходя из смысла указанной нормы, обязательства из неосновательного обогащения возникают при одновременном наличии трех условий: факт приобретения или сбережения имущества, то есть увеличения стоимости собственного имущества приобретателя, присоединения к нему новых ценностей или сохранение того имущества, которое по всем законным основаниям неминуемо должно было выйти из состава его имущества; приобретение или сбережение имущества за счет другого лица, а также отсутствие оснований приобретения или сбережения имущества одним лицом за счет другого.

В настоящем деле ИП ФИО1 просит суд удовлетворить требования о возмещении стоимости имущества, в Актах приема-передачи к инвентаризации, ссылаясь на то, что оно реализовано, а денежные суммы не выплачены.

Исходя из вышеизложенного, истец должен доказать, что все товары и иное имущество, поименованные в Актах принадлежали ему на праве собственности; воля обеих сторон, подписавших Акты была направлена на прекращение права собственности истца на имущество, указанное в перечнях приведённых в Актах и на возникновение права собственности (или иного вещного права) на него у ответчика; все товары были проданы ответчиком третьим лицам (оптом или в розницу), с обращением доходов от их продажи в свою пользу.

По существу, единственным доказательством, на котором основаны исковые требования, являются вышеуказанные акты приема-передачи к инвентаризации по организации: ИП ФИО2

В ходе рассмотрения дела ответчиком в порядке статьи 161 АПК РФ с учетом уточнения, заявлено о фальсификации актов № 00000087 на дату 01.06.2016 по складу п. Иланский, № 000000115 на дату 01.07.2016 по складу п. Нижний Ингаш, № 92638 на дату 01.12.2015 по складу <...> на дату 01.01.2016 по складу <...> на дату 01.02.2016 по складу г. Гусиноозерск.

Ответчик, отрицая факт получения от истца товаров на основании вышеуказанных актов, полагает их сфальсифицированными: как в результате технической подделки, так и в результате интеллектуального подлога, в связи с чем суд предложил ИП ФИО1 исключить из числа доказательств по делу: акты № 92638 на дату 01.12.2015 по складу <...> на дату 01.01.2016 по складу <...> на дату 01.02.2016 по складу г. Гусиноозерск; Суд в порядке статьи 161 АПК РФ разъяснил сторонам уголовно-правовые последствия заявления о фальсификации доказательства.

Истец не дал согласие на исключение документов, в отношении которых завалено о фальсификации из числа доказательств по делу.

В целях проверки заявлений о фальсификации доказательств ИП ФИО2 заявлено ходатайство о назначении по делу судебной почерковедческой и технической экспертизы.

Определением от 01.10.2019 ходатайство ответчика о назначении судебной почерковедческой и технической экспертизы удовлетворено, назначена судебная почерковедческая и техническая экспертиза, проведение которой поручено одному или комиссии из экспертов ФБУ Иркутской ЛСЭ Минюста России ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15 по усмотрению руководителя экспертного учреждения.

На разрешение экспертов поставлены вопросы:

1) Кому, ФИО2 или иному лицу, принадлежит подпись после печатного текста «принял» на актах приема-передачи (объектах исследования)?

2) В какой период времени выполнены рукописные тексты и оттиски печати на исследуемых документах, следующие за печатным текстом «сдал» и «принял» в актах приема-передачи (объектах исследования)?

3) Выполнены ли рукописные тексты и оттиски печати, следующие за печатным текстом «сдал» и «принял» в актах приема-передачи (объектах исследования) в один или разные периоды времени?

4) Имеют ли исследуемые документы признаки искусственного состаривания?

По результатам проведения экспертизы 29.11.2019 в материалы дела представлено заключение эксперта ФИО14 в части технической экспертизы, 19.12.2019 поступило заключение эксперта ФИО11 в части почерковедческой экспертизы.

Эксперт ФИО14 в своем заключении № 981/2-3 от 22.11.2019 сделала выводы, что подпись ФИО2 в графе «Принял» на последней странице Акта приема-передачи к инвентаризации № 92692 на дату 01.01.16 по складу Байкалъск (ул. Гагарина, 151 б) нанесена ранее октября 2017г. Решение вопроса, в какой период ранее двух лет (т.е. ранее октября 2017г.) нанесена указанная подпись, вне возможности используемой методики.

Решить вопрос, в какой период времени в графе «Принял» на последней странице указанного Акта нанесен оттиск печати ИП ФИО2, не представилось возможным ввиду непригодности оттиска для решения вопроса о давности его нанесения. Причина непригодности приведена в синтезирующей части заключения.

Решить вопрос, в какой период времени в графе «Принял» на последней странице остальных представленных документов: акте приема-передачи к инвентаризации № 92638 на дату 01.12.15 по складу Слюдянка (ул.Ленина, 92-8), акте приема-передачи к инвентаризации № 000000016 на дату 01.02.2016 по складу Гусиноозерск (ул. Спортивная, 35-1), акте приема-передачи к инвентаризации № 000000087 на дату 01.06.2016 по складу Иланский (ул.40 лет ВЛКСМ, 6), акте приема-передачи к инвентаризации № 000000115 на дату 01.07.2016 по складу Нижний Ингаш (ул.Ленина, 55 а), выполнены рукописные реквизиты (подписи и расшифровка подписей ФИО2) и оттиск печати ИП ФИО2 не представилось возможным, ввиду непригодности указанных реквизитов для решения вопроса о давности их нанесения.

Решить вопрос, в какой период времени в графе «Сдал» на последней странице вышеуказанных документов выполнены рукописные реквизиты (подписи и расшифровка подписей ФИО1) и оттиски печати ИП ФИО1 не представилось возможным, ввиду непригодности указанных реквизитов для решения вопроса о давности их нанесения. Причины непригодности приведены в синтезирующей части заключения.

Решить вопрос, в один ли период времени выполнены на последней странице представленных Актов приема-передачи, в графах «сдал» и «принял», рукописные реквизиты и оттиски печатей, не представилось возможным, ввиду того, что время нанесения реквизитов не установлено.

Признаки искусственного состаривания вышеуказанных Актов не обнаружены. Решить вопрос категорично - подвергались ли Акты искусственному состариванию, не представилось возможным по причине, указанной в синтезирующей части заключения.

Из синтезирующей части заключения следует, что непригодными являются:

- подпись и расшифровка подписи истца во всех актах, расшифровка подписи ответчика в акте от 01.02.2016, подпись и расшифровка ответчика в акте от 01.07.2016 ввиду недостаточного объема штрихов.

- все оттиски печатей и подпись ответчика в акте 01.12.2015, 01.02.2016, 01.06.2016 ввиду отсутствия растворителя в штрихах или его следового содержания в штрихах.

Эксперт ФИО11 в своем заключении № 980/2-3 от 16.12.2019 указала, что представленные на исследование Акты приема-передачи к инвентаризации №92638 на дату 01.12.2015 на 35 листах. №92692 на дату 01.01.2016 на 33 листах, №000000016 на дату 01.02.2016 на 44 листах, №000000087 на дату 01.06.2016 на 43 листах, №000000115 на дату 01.07.2016 на 41 листах - представляют собой листы бумаги белого цвета формата А4, на лицевых сторонах которых имеются печатные тексты в виде табличных форм, выполненные красящим веществом черного цвета. На каждом листе документов после табличных форм в соответствующих строках имеются рукописные записи и подписи, выполненные красящими веществами разных оттенков сине-фиолетового цвета. Кроме того, на последних листах документов имеются оттиски круглых печатей, выполненные красящими веществами синего и фиолетового цветов.

Микроскопическим исследованием штрихов исследуемых подписей (микроскоп МС2 Zoom 2CR, увеличение 10х-40х), исследованием в прямом и косопадающем свете каких-либо сдвоенных, вдавленных (неокрашенных) и карандашных штрихов не обнаружено, что свидетельствует о выполнении исследуемых подписей без предварительной технической подготовки.

Исследованию подлежали 195 подписей от имени ФИО2, расположенные в строках «Принял»:

- на 1-35 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №92638 на дату 01.12.2015;

- на 1-33 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №92692 на дату 01.01.2016;

- на 1-44 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №000000016 на дату 01.02.2016;

- на 1-33, 35-43 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №000000087 на дату 01.06.201 б;

- на 1-41 листах Акт приема-передачи к инвентаризации №000000115 на дату 01.07.2016.

Транскрипция и связность исследуемых подписей:

монограмма условно-читаемых букв «НГБ» + безбуквенные штрихи ± росчерк, монограмма условно-читаемых букв «НБ» + безбуквенные штрихи ± росчерк, условно-читаемая буква «Б» + безбуквенный штрих/штрихи + росчерк. Степень выработанное™ исследуемых подписей - от средней до выше средней. Координация движений соответствует степени выработанное™. Строение - упрощенно-усложненное. Темп выполнения - от среднего до более быстрого. Нажим -от среднего до сильного, дифференцированный. Размер безбуквенных штрихов - от малого до большого. Относительное положение продольных осей (наклон) - в пределах правонаклонного. Направление линии письма в строке - от горизонтального до поднимающегося, ее форма - извилистая. Размещение линии письма относительно бланковой строки - частично совмещено, выше и ниже.

При сравнении между собой всех исследуемых подписей установлены совпадения признаков, образующие индивидуальную совокупность, являющуюся основанием для вывода о выполнении этих подписей одним лицом.

При предварительном исследовании всех образцов почерка и подписи ответчика наблюдается большая вариационность общих и частных признаков, несмотря на наличие которой, установлена индивидуальная совокупность совпадающих признаков, свидетельствующая о выполнении их одним лицом, сомнения в подлинности и достоверности своего происхождения данные образцы не вызывают.

При сравнении исследуемых подписей с подписями самого ФИО2 установлены совпадения перечисленных выше общих признаков, а также совпадения и различия частных признаков, приведенные в таблице, имеющейся в заключении эксперта.

При оценке результатов сравнительного исследования установлено, что совпадающие признаки существенны, устойчивы и образуют индивидуальную совокупность, достаточную для вывода о том, что исследуемые подписи выполнены самим ФИО2.

Отмеченные же различия частных признаков несущественны и объясняются вариационностью признаков, не проявившейся в представленных образцах ФИО2, поэтому они не влияют на сделанный положительный вывод.

Отвечая на вопросы суда, эксперт сделала выводы, что подписи от имени ФИО2, расположенные в строках «Принял»:

- на 1-35 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №92638 на дату 01.12.2015;

- на 1-33 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №92692 на дату 01.01.2016;

- на 1-44 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №000000016 на дату 01.02.2016;

- на 1-33, 35-43 листах в Акте приема-передачи к инвентаризации №000000087 на дату 01.06.2016;

на 1-41 листах Акт приема-передачи к инвентаризации №000000115 на дату 01.07.2016, - выполнены одним лицом - самим ФИО2.

Истец, третье лицо возражений относительно заключения экспертов, изложенных выводов не заявили, вопросы по методам исследования не поступили, заключение эксперта не оспорено, доказательств, опровергающих выводы экспертного заключения, не представлено.

В материалы дела ответчиком представлено консультационное заключение ООО «Байкальский центр судебных экспертиз и графоанализа» № 29-01/12-2019 согласно которому, при изучении представленной копии судебного заключения были выявлены следующие неточности и несоответствия методике проведения почерковедческой экспертизы, в представленной на исследование копии Заключения эксперта № 980/2-3 от 16.12.2019, выполненного старшим государственным судебным экспертом ФБУ Иркутской ЛСЭ Минюста России ФИО11, на основании определения Арбитражного суда Иркутской области о назначении судебной почерковедческой экспертизы, имеются нарушения методики, а также принципов объективности и всесторонности при проведения почерковедческой экспертизы.

Выявленные нарушения являются достаточными для возникновения обоснованных сомнений в наличии существенных свойств представленного заключения № 980/2-3 от 16.12.2019 как доказательства.

Кроме того, ответчик приобщил в материалы дела заключение специалистов (Комиссионная рецензия) № 2963 от 20.01.2020 согласно которому, Заключение эксперта № 980/2-3 от 16.12.2019, выполненное экспертом ФБУ Иркутская ЛСЭ Минюста России ФИО11 произведено с нарушениями действующего законодательства, методик (методических рекомендаций) проведения данного вида исследований.

Определением суда от 24.12.2019 в судебное заседание вызваны эксперты ФИО14, ФИО11

В судебном заседании эксперты пояснили, что исследование реквизитов подписей не осуществлялось, сравнению подверглись все представленные образцы подписи, признаки технической подделки не установлены, при микроскопическом исследовании признаков плоттера не установлено, выводы, содержащиеся заключениях категоричны и абсолютны. При исследовании эксперты пользовались традиционной методикой судебно-почерковедческой экспертизы в соответствии с методическими требованиями.

Заявленные ответчиком недостатки экспертного заключения носят формальный характер и, по существу, сводятся к несогласию с порядком оформления экспертного заключения, а также несогласию с выбранной методикой экспертного исследования.

Вместе с тем пороков указанной методики ответчик не привел, о проведении повторной экспертизы по иной методике не заявил. Суд, учитывая пояснения экспертов, данные в ходе судебного заседания, приходит к выводу, что экспертное заключение является полным, противоречивых выводов не содержит, методика исследования соответствует Закону о государственной судебно-экспертной деятельности, ведомственным актам Минюста России.

Каждое лицо, участвующее в деле, в силу статей 9, 65 АПК РФ, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Каких-либо доказательств, подтверждающих несоответствие и противоречивость выводов заключения, ответчиком суду не представлено. Означенные в консультационном заключении и заключении специалистов (Комиссионная рецензия) № 2963 доводы сами по себе не свидетельствуют о наличии в экспертном заключении противоречий, неясностей и не вызывают сомнений в его обоснованности. Заключение содержит ответы на поставленные вопросы, выполнено с достаточной степенью полноты и достоверности, экспертное заключение подписано экспертом, имеется расписка о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

В силу части 2 статьи 64, части 3 статьи 86 АПК РФ заключения экспертов относятся к доказательствам, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

Доказательства, опровергающие выводы эксперта, суду и в материалы дела не представлены. При этом само по себе несогласие с экспертными заключениями в отсутствие надлежащих доказательств, опровергающих выводы эксперта, не свидетельствует о недостоверности экспертных заключений.

Суд, исследовав заключения экспертов, приходит к выводу, что заключения соответствуют требованиям статьи 86 АПК РФ; содержание и результаты исследований с указанием примененных методов отражены в ходе исследования и ответах на поставленные судом вопросы, в заключении содержатся однозначные выводы по поставленным вопросам, методика раскрыта, само заключение изложено достаточно ясно и полно, в связи с чем принимает во внимание содержащиеся в них выводы.

Пунктом 12 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 4 апреля 2014 года № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» разъяснено, что согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 АПК РФ заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 АПК РФ.

Оценив в соответствии с указанными нормами экспертное заключение в совокупности с иными доказательствами по делу, суд приходит к выводу о том, что исследуемые подписи в актах приема-передачи инвентаризации выполнены самим ФИО2

Согласно пункту 3 части 1 статьи 161 АПК РФ, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд должен проверить обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В результате проверки обоснованности заявления о фальсификации суд пришел к выводу, что заявление ответчика о фальсификации актов № 00000087 на дату 01.06.2016 по складу п. Иланский, № 000000115 на дату 01.07.2016 по складу п. Нижний Ингаш, № 92638 на дату 01.12.2015 по складу <...> на дату 01.01.2016 по складу <...> на дату 01.02.2016 по складу г. Гусиноозерск не нашло своего документального подтверждения.

Частью 2 статьи 161 АПК РФ предусмотрено, что результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства арбитражный суд отражает в протоколе судебного заседания.

В судебном заседании суд завершил проверку заявления ответчика о фальсификации доказательств.

По смыслу статьи 161 АПК РФ по факту проведения проверки обоснованности заявления о фальсификации арбитражный суд может прийти к двум выводам: о фальсификации доказательства, влекущей исключение оспариваемого доказательства из числа доказательств по делу, либо о достоверности данного доказательства, влекущей возможность его оценки судом в соответствии со статьей 71 АПК РФ и установления фактических обстоятельств по делу на его основании.

В соответствии с частью 7 статьи 71 АПК РФ результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений.

Поскольку однозначный ответ на вопрос в какой период времени в графе «Принял» на последней странице остальных представленных документов: акте приема-передачи к инвентаризации № 92638 на дату 01.12.15 по складу Слюдянка (ул.Ленина, 92-8), акте приема-передачи к инвентаризации № 000000016 на дату 01.02.2016 по складу Гусиноозерск (ул. Спортивная, 35-1), акте приема-передачи к инвентаризации № 000000087 на дату 01.06.2016 по складу Иланский (ул.40 лет ВЛКСМ, 6), акте приема-передачи к инвентаризации № 000000115 на дату 01.07.2016 по складу Нижний Ингаш (ул.Ленина, 55 а), выполнены рукописные реквизиты (подписи и расшифровка подписей ФИО2) и оттиск печати ИП ФИО2 экспертами дан не был ввиду отсутствия возможности из-за непригодности указанных реквизитов для решения вопроса о давности их нанесения, суд приходит к выводу, что подпись ФИО2 в спорных актах могла быть проставлена позже либо раньше 2017 года.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по своему внутреннему убеждению, руководствуясь положениями статей 71, 161 АПК РФ, суд воспользовался своими полномочиями по принятию мер для проверки достоверности доказательств, однако учитывая результаты судебной экспертизы, приходит к выводу об отсутствии возможности проверки заявления о фальсификации доказательств.

В связи с чем суд отказывает ответчику в удовлетворении заявления о фальсификации доказательств.

Оценивая означенные акты в порядке статьи 71 АПК РФ, суд приходит к выводу, что из данных актов не усматривается общая воля сторон на прекращение права собственности на товары у ИП ФИО1, возникновения прав на эти товары права у ИП ФИО2 и обязательственный (в т.ч. возмездный) характер отношений между подписантами.

Фактически по настоящему спору предметом иска является возмещение стоимости внедоговорной передачи-приёмки профессиональными участниками рынка друг другу более 8 000 уникальных товарных позиций по указанным ранее актам приема-передачи к инвентаризации.

Вместе с тем подписание сторонами данных актов, по мнению суда, не является необходимым и достаточным условием для квалификации спорных правоотношений как возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Стороны не оспаривают что физически они не находились ни в одном из магазинов в день передачи, не пересчитывали товары, а потому ИП ФИО2 не имел возможности обладать (владеть) указанными в спорных актах товарами.

Кроме того, согласно пункту 4 статьи 1109 ГК РФ не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.

Передача товарных остатков, торгового оборудования, инвентаря, элементов отделки и благоустройства магазинов в отсутствие договора купли-продажи, и без оформления соответствующих товарных и платежных документов, а также в отсутствие доказательств намерения ответчика побрести данные материалы на условиях возмездности свидетельствует о том, что истец не мог не знать об отсутствии у него какого-либо обязательства перед ответчиком по передаче спорного имущества.

Следовательно, статья 1102 ГК РФ не может быть применена и по основанию наличия в настоящем деле частного случая, предусмотренного ею - обстоятельства исключающего взыскание стоимости неосновательного обогащения, предусмотренного пунктом 4 статьи 1109 ГК РФ и не признающего требующее лицо потерпевшим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 435 ГК РФ офертой признается адресованное одному или нескольким конкретным лицам предложение, которое достаточно определенно и выражает намерение лица, сделавшего предложение, считать себя заключившим договор с адресатом, которым будет принято предложение.

В соответствии со статьей 506 ГК РФ по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Согласно пункту 1 статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу пункта 3 статьи 455 ГК РФ условие договора купли-продажи о товаре считается согласованным, если договор позволяет определить наименование и количество товара.

Судом установлено, что в отношении сделок купли-продажи по актам приема-передачи инвентаризации договор между сторонами не заключался.

Вместе с тем, поскольку истец указывает, что им совместно с ответчиком была достигнута договоренность о передаче последнему товаров, поименованных в актах приема-передачи к инвентаризации; впоследствии при реализации товара выручка должна была предаваться истцу либо третьему лицу, суд приходит к выводу, что к спорным правоотношениям подлежат применению нормы ГК РФ о купле-продаже товаров.

Обосновывая право собственности на товары, указанные в актах приемки передачи к инвентаризации, истцом в материалы дела представлены товарные накладные за 2015-2016 годы о приобретении спорных товаров у ООО «Страус Рус» и ИП ФИО3(т.д.10 л.д.52-284, т.д. 11 -21, т.д. 22 л.д. 1-19).

ООО «Страус Рус» (ИНН <***>) не привлечено судом к участию в настоящем деле, в связи с тем, что прекратило деятельность и исключено из Единого государственного реестра юридических лиц, о чем внесена запись 18.01.2018.

В ходе анализа представленных товарных накладных суд усматривает противоречивость сведений, указанных в представленных доказательствах.

В частности, по товарным накладным за период с 01.12.2015 по 31.12.2015 на общую сумму 37 190 223 рубля 15 копеек товар принят ранее даты фактической отгрузки, товар принят ИП ФИО1 02.10.2015 и 29.11.2015.

Товарные накладные покупателем и поставщиком оформлялись в электронной системе и подписывались электронной подписью в январе 2016 года, а истцом в апреле 2016 года и в 2017 году.

Согласно приказу ФНС России от 30.11.2015 № ММВ-7-10/551@ «Об утверждении формата представления документа о передаче товаров при торговых операциях в электронной форме» электронный документ о передаче товара включает: файл обмена информации продавца, состоящий из сведений передающей стороны о предмете сделки и иных существенных обстоятельствах оформляемой сделки (информация продавца) и подписанный электронной подписью ответственного за оформление факта хозяйственной жизни со стороны передающего субъекта; файл обмена информации покупателя, состоящий из идентификационных сведений о файле обмена информации продавца и сведений принимающей стороны в отношении оформляемой сделки (информация покупателя) и подписанный электронной подписью ответственного за оформление факта хозяйственной жизни со стороны принимающего субъекта (пункт 2).

Учитывая, что на бумажных носителях с приложением рукописных подписей и печатей товарные накладные между ИП ФИО1 и ООО «СтраусРус» не оформлялись, а в судебное заседание были представлены только их печатные формы в форматах PDF и на бумажных носителях, то надлежащей формой указанных доказательств должны были быть электронные файлы в формате *.xml, порядок оформления которых был Утверждён Приказом ФНС РФ от 30.11.2015 № ММВ-7-10/551@ и Приказом ФНС от 24.03.2016 № ММВ-7-15/155@, поскольку электронные файлы в указанном формате в силу действующего законодательства могут содержать необходимые электронные реквизиты, подтверждающие как подписание их средствами ЭЦП продавца и покупателя.

Однако в судебном заседании, состоявшемся 23.01.2020, представитель истца отказалась представлять исходные электронные файлы товарных накладных формате XML.

Таким образом, проверить достоверность представленных доказательств по приобретению ИП ФИО1 товаров у ООО «СтраусРус» не представляется возможным.

Кроме того, всеми лицами, участвующими в деле, признается факт совместной предпринимательской деятельности ИП ФИО3, ИП ФИО1 и ООО «СтраусРус» и их взаимозависимости.

В связи с изложенным, означенные доказательства приобретения истцом спорных товаров, которые он впоследствии якобы передал ответчика, суд оценивает критически, поскольку в надлежащей форме доказательства представлены не были.

Кроме того, во всех представленных за 2015 год товарных накладных в качестве юридического адреса ИП ФИО3 указан адрес: 630091 г. <...> (с указанием дома и квартиры).

Между тем, как следует из выписки Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей в отношении ИП ФИО3 в 2015 году ИП ФИО3 как индивидуальный предприниматель состоял на налоговом учете в Межрайонной инспекции ФНС № 17 по Иркутской области, на налоговый учет в Новосибирской области был поставлен только в декабре 2018 года, в связи с чем оснований считать изменившимся место нахождения третьего лица ранее указанного времени не имеется.

Согласно пояснениям ответчика, из многочисленных финансовых, товарных и процессуальных документов ИП ФИО3 за период с 2014 по 2018 годы и известных ответчику по уже состоявшимся судебным процессам, в том числе из доверенностей на представителей, универсальных передаточных документов, трудовых договоров, договорах аренды и т.д. следует, что юридическим адресом ИП ФИО3 указывался адрес: <...> а фактическим адресом: <...> с указанием конкретных домов и квартир.

Данных обстоятельств истец и третье лицо не опровергли.

Поскольку в 2015 году ИП ФИО3 не мог указывать в качестве своего адреса г. Новосибирск, по которому он зарегистрирован лишь в конце 2018 года, в документах датированных периодом до декабря 2018 года, кроме товарных накладных, представленных в Арбитражный суд Иркутской области ИП ФИО1 по настоящему делу в 2020 году подобных противоречий в адресе ИП ФИО3 не имелось, суд критически относится к представленным доказательствам истца.

Кроме того, представленная истцом накладная от 08.10.2015 № ПНР_001043 на сумму 517 917 рублей полностью идентична по наименованию товара, количеству, цене товарной накладной от 29.10.2015 № ПНР_001043 на сумму 517 917 рублей.

Кроме того, из имеющихся в материалах дела актов приема-передачи к инвентаризации следует, что истец «продал» ответчику земельный участок, магазин, магазин - павильон, склад № 1 и склад № 2, печать для договоров, печать для документов, огнетушители, лототрон, доску покупателя, доска доп.услуг, доску доп.информации, сигнализацию видеонаблюдение и противопожарное оборудование, датчик ИПР – в г. Слюдянка; печать для документов, огнетушитель, видеонаблюдение и сигнализация (видеорегистраторы, камеры и тп.), дисконтные карты, дисконтные карты Золото, торговое оборудование (OZMA, вывески, Баннеры) – в г. Байкальск; комплект на оформление магазина гибкий неон, видеорегистратор + диск (б/у), сертификаты 1000, 800, 900 руб., подарочные карты 500, 1000, 3000, 5000 руб. - по номинальной стоимости – в г. Гусиноозерск; торговое оборудование, система видеонаблюдения, шкафы, сейфы, стулья, Дисконтные карты – в пос. Иланский; оборудование для торговли, вывески, лототрон, дисконтные карты, подарочные сертификаты – в пос. Ингаш.

Из пояснений истца следует, что указание данных объектов является реализацией сторонами права самостоятельно устанавливать стоимость имущества по акту приёма-передачи, как элемента предпринимательской деятельности.

Вместе с тем суд отмечает, что заключение подобной сделки купли-продажи товаров не имеет под собой экономического смысла, поскольку истец подтвердил, что не обладал какими-либо правами на переданные здания и земельные участки, передача подарочных сертификатов по их номинальной стоимости, суть которых в реализации конечным потребителям с целью последующего обмена на товары, бессмысленно приобретались покупателем с наценкой в несколько тысяч процентов (их приобретение, по словам истца, проходило за 1 рубль).

Кроме того, приобретение недвижимого имущества в силу положений ГК РФ и специального законодательства подлежит государственной регистрации. Стороны факт прохождения регистрации перехода права собственности либо иных прав на здания и земельные участки отрицали, доказательств обратного не представлено, в связи с чем суд также критически оценивает довод истца о фактической передаче от истца ответчику поименованных в спорных актах товаров.

Кроме того, в письменных пояснениях к исковому заявлению истец подтвердил, что представленные в материалы дела товарные накладные за 2015 год, содержат адрес ИП ФИО3 в г. Новосибирск; оригиналы товарных накладных за 2015 год были переданы в материалы уголовного дела по факту хищения денежных средств в 2017 году. В связи с данными обстоятельствами в материалы настоящего дела представлены восстановленные дубликаты соответствующих товарных накладных, при подготовке дубликатов соответствующих товарных накладных за 2015 год программой 1С автоматически присвоился действующий юридический адрес ИП ФИО3

В силу части 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

На основании статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, исходя из представленных доказательств (часть 1 статьи 64, статьи 71 и 168 АПК РФ).

В соответствии со статьей 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы. Результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений.

В силу частей 8, 9 статьи 75 АПК РФ письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Подлинные документы представляются в арбитражный суд в случае, если обстоятельства дела согласно федеральному закону или иному нормативному правовому акту подлежат подтверждению только такими документами, а также по требованию арбитражного суда.

В соответствии с частью 6 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по своему внутреннему убеждению, руководствуясь положениями статьи 71 АПК РФ суд ввиду отсутствия оригиналов товарных накладных, представленных истцом в доказательство приобретении ИП ФИО1 у ИП ФИО3 в 2015 году товаров, указанных в актах приема-передачи к инвентаризации относится к ним критически.

При этом доказательств наличия оригиналов представленных в суд товарных накладных в материалах дела не имеется.

Товарные накладные, представленные истцом в обоснование предварительного приобретения товаров переданных впоследствии ИП ФИО2 ни сами по себе, ни в совокупности с иными доказательствами по делу не подтверждают факт поставки спорных товаров ответчику и их нахождения в даты составления актов приема-передачи к инвентаризации.

При изучении товарных накладных судом установлено, что спорные товары не являются индивидуально-определёнными и относятся к вещам, объединенными родовыми признаками.

Из пояснений ответчика, не опровергнутых истцом, следует, что при сопоставлении наименования товаров, указанных в актах приема-передачи с товарными позициями по товарным накладным установлено совпадение лишь части наименований товара из них:

-по акту № 92638 на дату 01.12.2015 по складу г. Слюдянка на сумму 16 456 016,49 руб. совпадение составило 23% на сумму 3 584 983,03руб.;

-по акту № 92692 на дату 01.01.2016 по складу г. Байкальск на сумму 12 772 089,80 руб. совпадение составило 49% на сумму 6 275 162,46 руб.;

-по акту № 000000016 на дату 01.12.2016 по складу г. Гусиноозерск на сумму 13 156 857, 97руб. совпадение составило 21% на сумму 2 757 790 руб.;

- по акту № 00000087 на дату 01.06.2016 по складу п. Иланский на сумму 13 149 963,6руб. совпадение составило 39% на сумму 5 107 255,13 руб.;

- по акту № 000000115 на дату 01.07.2016 по складу п. Нижний Ингаш на сумму 11 488 058,58руб. составило 7% на сумму 810 619,63 руб.

Величина неподтвержденных товарных позиций составляет около 70%.

Истец объяснил данный факт тем, что указанные товары приобретались в иные временные периоды.

Из материалов дела следует и не отрицается истцом, что ИП ФИО1 также осуществлял торговую деятельность по розничной реализации тех же товарных групп помимо спорных магазинов еще и в магазинах, расположенных в г. Бабушкин, г. Кяхта, п. Кабанск, п. Качуг. Какой именно товар реализовывался истцом в указанные периоды времени в этих населённых пунктах материалы дела не содержат, доказательств того, что реализовывались другие товары, а не те, которые истец позиционирует в качестве переданных ИП ФИО16 также не имеется, поскольку истец не сообщает и полных данных о своём товарообороте.

Транспортных накладных, каких-либо иных доказательств доставки спорных товаров, в отношении которых были составлены акты приема-передачи инвентаризации к датам инвентаризации, в магазины, расположенные в г.г. Слюдянке, Байкальске, Гусиноозерске, пос. Иланский, Нижний Ингаш, в материалы дела истцом не представлено.

Документы, представленные истцом, не свидетельствуют о том, что товары находились в указанных магазинах, которые он ранее занимал, и что указанные товары ответчик сберег либо стал ими обладать, вследствие чего им получено неосновательное обогащение на заявленную сумму.

Доказательств приобретения товаров у иных поставщиков материалы дела не содержат, как не содержат доказательств реализации спорного товара, поименованного в актах приема-передачи инвентаризации.

Кроме того, из анализа и сопоставления товаров, указанных в актах, с товарными накладными, представленными в обоснование приобретения указанных в них товаров у ИП ФИО3 и у ООО «СтраусРус», с очевидностью усматривается значительная разница между закупочной ценой (отраженной в накладных) и ценой товаров в актах приема-передачи к инвентаризации.

В материалы дела ответчиком представлено заключение экономиста ФИО17, который отвечая на вопрос ответчика: «Являются ли представленные Акты приёма-передачи к инвентаризации ИП ФИО2 документами, отражающими хозяйственную операцию или хозяйственную жизнь предприятия?» указал, что, представленные для анализа по запросу сканированные копии «Актов приема-передачи к инвентаризации» № 00000016 от 01.02.2016, № 92638 от 01.12.2015, № 92692 от 01.01.2016, № 000000087 от 01.06.2016 и № 000000115 от 01.07.2016 частично соответствуют общим требованиям бухгалтерского учета в соответствие со статьей 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете», при этом они не соответствуют подпункту 4 пункта статьи 9 данного Закона, так как в них однозначно не раскрывается содержание факта хозяйственной жизни.

В связи с тем, что акты не содержат преамбулы, не имеют ссылку на какой-либо договор, приказ или иной документ, на основании которого они были составлены, а также в перечне предоставленных для анализа материалов отсутствуют договоры или иные документы, раскрывающие суть гражданско-правовых и финансово-экономических взаимоотношений между истцом и ответчиком, прямо или косвенно связанные с этими актами, то невозможно конкретно определить какую именно хозяйственную операцию или какую сторону хозяйственных взаимоотношений двух субъектов отражают данные документы. Само название документов дает повод для двоякой и неопределенной трактовки назначения данных документов, при изолированном рассмотрении. При этом наличие подписей сторон указывает на их участие в хозяйственных взаимоотношениях, для уточнения характера которых требуется принимать во внимание формулировку в основном договоре между сторонами.

Обращая внимание на название документа, в связи с указанием «к инвентаризации» он также может являться либо перечнем отраженных в бухгалтерском учете (БУ) ТМЦ и Основных средств (ОС), то есть описью имущества по данным БУ, который используется для проведения инвентаризации, либо описью составленной по итогам инвентаризации, используемой для сличения с данными первичного учета, на основании которой, в свою очередь, уже могла осуществляться постановка на учет ранее неучтенных (излишков) или списание не найденных ТМЦ и ОС (потеря кража) по результатам проведения такой инвентаризации.

Требования к оформлению документов, подтверждающих факты хозяйственной жизни, регламентируются пунктами 1, 2 статьи 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете». Указанные Акты приема-передачи к инвентаризации не могут быть приняты к налоговому учету в качестве документов, отражающих операции, подлежащие налогообложению, поскольку они не соответствуют требованиям Гражданского кодекса в части определения существенных условий договора поставки и Закона о бухгалтерском учете в части соблюдения всех требований к первичным учетным документам. Изучив Акты невозможно определить момент перехода права собственности и также не ясно от кого и кому, оно могло бы переходить, поскольку визы Принял и Передал в указанных Актах не свидетельствуют о факте заключения сделки купли-продажи или о факте перехода права собственности, не указан порядок расчета за перечисленные ТМЦ, и также не указаны сроки поставки перечисленного имущества.

Экономист ФИО17 также сделал вывод, что уровень цен товаров, указанных в «Актах приема-передачи к инвентаризации» являлся в большей степени розничным и более того, цены на большую часть ассортимента были завышены по сравнению со средним рыночным розничным ценовым предложением.

Так, проведенный анализ на основании выборки из цен на товары, указанные в Актах, показал, что при общем количестве содержащихся в Актах наименований и цен по 10 526 записям, 4 130 цен товаров из Актов в среднем дороже на 138%, чем минимальные рыночные розничные цены, 3 743 цен товаров из Актов в среднем дороже на 89%, чем средние рыночные розничные цены.

Из указанных в актах разночтениях суд делает следующие выводы.

При установлении розничной цены на товары которые предприниматель предполагает перепродать, устанавливается торговая наценка, включающая в себя предполагаемую прибыль и все необходимые затраты: уплату налогов и сборов, заработной платы работников, аренду помещения, коммунальные платежи и прочие затраты. Учитывая, что основная деятельность ответчика заключалась в розничной реализации товаров населению, то на продаваемые им товары также подлежала установлению розничная наценка, рассчитываемая исходя из вышеуказанных факторов.

В гипотетическом случае возмездной передачи истцом ответчику спорных товаров по актам приема-передачи к инвентаризации по указанным в актах ценам, следует вывод, что на данные товары в целях последующей реализации через розничные магазины также подлежала установлению торговая наценка.

Вместе с тем, учитывая пояснения сторон и представленное ответчиком заключение экономиста ФИО17, суд приходит к выводу, что указанные в актах приема-передачи к инвентаризации цены на товар уже являлись розничными, что автоматически влекло за собой фактическую невозможность реализовать данный товар с торговой наценкой ИП ФИО2

Для обоих предпринимателей: ИП ФИО1 и ИП ФИО18, являющихся профессиональными участниками розничного рынка торговли бытовой техникой подобного рода сделка купли-продажи товаров, указанных в актах, лишена всякого экономического смысла, поскольку ответчик заведомо лишался возможности перепродать данные товары с торговой наценкой через розничную торговую сеть, а истец с высокой степенью вероятности лишался возможности получить в дальнейшем оплату за переданные товары от ответчика, по причине несения последним убытков вследствие невозможности реализовать товар.

Информированность ИП ФИО1 о заведомой убыточности приобретения у него товаров ИП ФИО2 по ценам указанным в Актах приема-передачи к инвентаризации и невозможности в будущем поступления оплаты за эти товары от ИП ФИО2, по мнению суда, доказывает, что истец знал о передаче им товара по несуществующему обязательству (пункт 4 статьи 1109 ГК РФ).

При таких обстоятельствах суд также приходит к выводу о мнимости сделки купли-продажи спорных товаров истцом ответчику, поскольку данная сделка лишена какого-либо экономического смысла.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах (пункт 1 статьи 10 ГК РФ). В противном случае суд может отказать лицу в защите принадлежащих ему прав.

Положения нормативно-правовых актов, содержащих нормы гражданского права, подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25), в том числе, о том, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный статьей 10 ГК РФ, полому такая сделка признается недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ.

Сокрытие действительного смысла мнимой сделки находится в интересах её сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки.

Как указывает ответчик, все его документы, относящиеся к предпринимательской и хозяйственной деятельности, включая документы на бумажных носителях, а также электронный документооборот, удерживаются ИП ФИО3 после возникновения с последним острого хозяйственного спора в сентябре 2017 года. До указанного периода торговая деятельность велась ИП ФИО2 совместно с ИП Чехом Е.Г. и ИП ФИО1, в одном офисе по адресу: <...>, с использованием общей материально-технической базы, серверов и программного обеспечения. Данные обстоятельства подтверждаются пояснениями самого ФИО3 и его представителей, ФИО1, работников центрального офиса торговой сети «Ссть техники» и другими доказательствами.

Между тем из материалов дела усматривается, и не опровергается истцом, что ИП ФИО3 и ИП ФИО1 продолжают действовать совместно, находятся в дружеских отношениях и совместно осуществили рабочую деятельность.

В период до сентября 2017 года стороны осуществляли совместную деятельность по продаже бытовой техники в магазинах торговой сети «Сеть техники». Работа данной Торговой сети была организована по принципу распределения розничных магазинов, Интернет-площадки, оптовых складов, сервиса и транспортной службы между несколькими индивидуальными предпринимателями. В частности, оптовыми поставщиками товаров в розничную сеть являлись ООО «СтраусРус» и ИП ФИО3; розничные региональные магазины в разное время работали под самостоятельным управлением ИП ФИО2 и ИП ФИО1

ИП ФИО3 является правообладателем товарного знака «Сеть техники».

Сведения обо всех магазинах «Сеть техники» размещены на одном сайте в сети Интернет - set-tehniki.com, администратором которого является ИП ФИО3 с указанием фактического адреса предпринимателя: <...>. В рамках данного сайта все магазины позиционируются как единая сеть.

Как следует из материалов дела, начиная с сентября 2017 года между ИП ФИО3 и ИП ФИО2 возник хозяйственный спор, а именно ИП ФИО3 обратился в арбитражный суд Иркутской области с иском о взыскании с ИП ФИО2 задолженности в сумме 96 000 000 рублей за поставленный товар по 68 универсальным передаточным документам (дело № А19-18339/2017).

При проведении органами полиции доследственных проверок в отношении ФИО2, ФИО3 и ФИО1 по их взаимным объяснениям в отношении друг друга все они поясняли, что оба предпринимателя осуществляли совместную деятельность в сфере розничной торговли бытовой техники под торговой маркой «Сеть Техники», которая принадлежит ИП ФИО3

Ранее в 2001 году между ИП ФИО3 и ИП ФИО1 было заключено соглашение о сотрудничестве и совместной деятельности и его предметом являлось сотрудничество и совместная деятельность с предоставлением на безвозмездной финансовой, технической, информационной и иной помощи друг другу.

В рамках данного соглашения часть магазинов ИП ФИО3 были переоформлены на ИП ФИО1, управление счетами осуществлялось консолидировано одним бухгалтером. ИП ФИО3 являлся основным поставщиком техники, реализуемой через указанные магазины по договорам поставки.

Согласно пояснениям самого ИП ФИО3 акты приема-передачи товара составлялись в одном экземпляре, поскольку ИП ФИО2 фактически ничего не получал. Оформленные на ответчика работники - директора магазинов фактически подчинялись и были подконтрольны ИП Чеху Е.Г., бухгалтерский учет по поставкам и реализации товара у предпринимателей велся централизованно через бухгалтерию ИП ФИО3

ИП ФИО1 в рамках доследственных проверок давал сотрудникам полиции объяснения (л.д. 144-149 т.д.9), аналогичные объяснениям ФИО3 (л.д. 150-157 т.д.9), что с октября 2015 года началось переоформление магазинов на ИП ФИО2, все было организовано Чехом Е.Г., весь товар фактически принадлежал Чеху Е.Г., сам ФИО1 имущественных претензий к ФИО2 он не имеет.

При этом показания ИП ФИО3 и ИП ФИО1 данные ими в органах полиции сводились к тому, что ФИО2 являлся номинальным владельцем ряда магазинов, а все было организовано за счет вложений ФИО3 и его товаров.

Указанные доводы ИП ФИО3 были положены в основу уточнения иска к ИП ФИО2 по делу № А19-18339/2017, согласно которым ИП ФИО3 просил признать ИП ФИО2 своим агентом (комиссионером), которому товары передавались под реализацию, а денежные средства на его расчётном счёте - выручкой, принадлежащей ИП Чеху Е.Г. как комитенту.

Суд предлагал ФИО1 явиться в судебное заседание для выяснения действительных обстоятельств дела. Однако явку в судебное заседание ФИО1 не обеспечил.

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 12.12.2018, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2019 и постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 13.06.2019, в иске ИП ФИО3 отказано.

Вступившим в законную силу решением суда по делу № А19-18339/2017 был установлен факт злоупотребления ИП Чехом Е.Г. правом, в части того что именно им был создан пакет документов, формально отвечающий требованиям действующего законодательства с Целью выведения денежных средств с расчетного счета должника за товары, которые не поставлялись и (или) не могли быть исполнены в заявленном объеме.

После вступления в законную силу решения Арбитражного суда Иркутской области по делу № А19-18339/2017 ИП ФИО1 обратился в суд настоящим иском, ссылаясь на существовавшие между ним и ответчиком устные договоренности по продаже магазинов и Актов приема-передачи к инвентаризации.

Кроме того, предъявляя в апреле 2019 года иск к ИП ФИО2, ИП ФИО1 неоднократно к тому моменту опрошенный сотрудниками полиции по материалу по заявлению ИП ФИО2 об удержании его документации, заведомо знал об отсутствии у ИП ФИО2 каких-либо документов, которыми тот мог бы обосновать наличие у него товаров во вновь принятых магазинах, а также расчеты за эти товары с поставщиками; иск предъявлен к стороне заведомо ущемленной в доказывании.

Единственным доказательством, имеющим отношение непосредственно к взаиморасчётам ИП ФИО2 за товары с поставщиками в начале осуществления своей торговой деятельности - являются выписки о движении денежных средств по расчетному счёту ИП ФИО2 за 2015-2016 г.г., получателями значительных исходящих платежей от ИП ФИО2, являлись именно ООО «СтраусРус» и ИП ФИО3 Однако ООО «СтраусРус» согласно ЕГРЮЛ начало процесс ликвидации сразу же после возникновения конфликта между ИП Чехом Е.Г. и ИП ФИО2 в августе 2017 года и ликвидировано в феврале 2018 года, а ИП ФИО3 существа и основания получения платежей от ИП ФИО2 в 2015-2016 г.г. не раскрывает, являясь при этом правопреемником ООО «СтраусРус», и дружественным по отношению к истцу лицом.

Попытка получить защиту права при отсутствии достойной защиты интереса (например, при имитации нарушения права) является злоупотреблением правом со стороны истца и третьего лица, по существу, иск заявлен в отсутствие нарушенного права ИП ФИО1

По общему правилу, если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов другой стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или не наступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ).

С учетом имеющихся в деле доказательств истец, обращаясь с настоящим иском, злоупотребил правом, поскольку целью истца является не восстановление нарушенного права, а намерение использовать судебную систему в качестве инструмента завладения денежными средствами ответчика путём предъявления документов о заведомо отсутствовавших обязательствах и правоотношениях с ответчиком.

Данными мотивами объясняются и неоднократные (более 10 раз) попытки заявить о применении обеспечительных мер путем наложения ареста на денежные средства, находящиеся на расчетном счете ответчика, тем самым блокировав возможность осуществления им хозяйственной деятельности и лишив его источника средств к существованию. В удовлетворении всех заявлений ИП ФИО1 о применении обеспечительных мер было отказано.

Вышеуказанное, по мнению суда, может свидетельствовать о злоупотреблении правом и недобросовестном поведении со стороны истца.

Данное обстоятельство также позволяет суду сделать вывод об отсутствии объективных предпосылок к подписанию спорных актов приема-передачи инвентаризации как доказательств фактической передачи спорного товара истцом ответчику.

При этом, реальность поставки соответствующих товаров по товарным накладным материалами дела не подтверждена, первичная бухгалтерская документация, которая могла бы подтвердить реальность хозяйственной деятельности истца, в соответствующем объёме материалы дела не представлена.

Налоговые декларации по налогу на добавленную стоимость в отношении ИП ФИО3 за 2015 год таким доказательством не являются, поскольку факт исчисления и отражения контрагентом в налоговой декларации НДС с реализации товаров, поставленных обществу не служат безусловным доказательством, подтверждающим наличие реальных хозяйственных операций Общества и контрагента, и не могут служить достаточным доказательством, подтверждающим реальность поставки соответствующих товаров по товарным накладным за 2015 год.

Истец в подтверждение реальности совершения ИП ФИО1 хозяйственных операций, сопровождающих передачу товара и в подтверждение нахождения товара до его передачи ответчику в торговых точках, которые арендовал истец, представил договоры аренды на ранее занимаемые истцом торговые точки от 01.06.2016, от 01.12.2105, от 01.02.2016 (т.д.5 л.д. 15-28).

Между тем наличие договоров аренды от 01.06.2016, от 01.12.2015, от 01.02.2016. заключенных между арендодателями – физическими лицами и ИП ФИО2 сами по себе не подтверждают наличие конкретного товара и его передачу в арендованных ответчиком помещениях.

Резюмируя изложенное, суд констатирует, что, факт действительного наличия спорного товара в торговых точках истца и его передачи ответчику материалами дела не доказан.

Из совокупности имеющихся в материалах дела доказательств следует, что подлинная воля сторон при совершении сделок не была направлена на создание тех правовых последствий, которые характерны для соответствующих видов сделок. Целью совершения сделок являлось искусственное создание подконтрольной истцу и связанным с ним лицам кредиторской задолженности, данные действия истца совершены лишь с намерением причинить вред ответчику.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

В данном случае суд полагает, что акты приема-передачи инвентаризации носят мнимый характер.

При таких обстоятельствах суд полагает, что спорные акты по сути являются инвентаризацией товарно-материальных ценностей (товаров) на складе, не могут служить доказательством передачи перечня имущества ответчику.

Так, согласно пункту 2 статьи 11 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» при инвентаризации выявляется фактическое наличие соответствующих объектов, которое сопоставляется с данными регистров бухгалтерского учета.

Порядок проведения инвентаризации имущества и финансовых обязательств организации и оформления ее результатов установлены Методическими указаниями по инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденными приказом Министерства финансов Российской Федерации от 13 июня 1995 г. № 49.

В ходе инвентаризации проверяются и документально подтверждаются наличие имущества и обязательств организации, их состояние и оценка.

В соответствии с пунктом 3.17 Методических указаний комиссия проверяет фактическое наличие товарно-материальных ценностей путем обязательного их пересчета, перевешивания или перемеривания; не допускается вносить в описи данные об остатках ценностей со слов материально ответственных лиц или по данным учета без проверки их фактического наличия.

В силу пункта 2.5 Методических указаний в инвентаризационные описи или акты инвентаризации вносятся сведения только о фактически имеющемся имуществе.

Акты приема-передачи к инвентаризации не соответствует форме инвентаризационной описи, рекомендованной к применению для оформления результатов инвентаризации.

Сами описи инвентаризации в материалы дела не представлены.

Таким образом, представленные в материалы дела истцом акты не являются допустимым доказательством по смыслу статей 67, 68 АПК РФ, поскольку не свидетельствуют о возникновении у ИП ФИО2 неосновательного обогащения за счет истца, следовательно, истец не доказал наличие условий для его взыскания.

Также отсутствуют доказательства, подтверждающие, что ответчик приобрел имущество за счет истца без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований.

Суд обращает внимание на следующее.

Сторонами не оспаривается, что начиная с осени 2017 года между третьим лицом - ИП Чехом Е.Г. и ответчиком - ИП ФИО2 существует острый личный конфликт и хозяйственный спор, в рамках которого ИП ФИО3 предъявил иск о взыскании с ИП ФИО2 долга в размере 96 742 988 руб. 26 коп. и добился наложения ареста на единственный расчетный счет ИП ФИО2, на котором на дату предъявления иска были сконцентрированы практически все финансовые активы ИП ФИО2 (дело № А19-18339/2017). В рамках указанного арбитражного дела ИП ФИО3 доказывал принадлежность именно ему всех денежных средств, находящихся на счете ИП ФИО2 Решением Арбитражного суда Иркутской области от 12.12.2018 в удовлетворении исковых требований ИП ФИО3 было отказано.

В числе прочего, арбитражный суд отметил неправомерное изготовление ИП Чехом Е.Г. в одностороннем порядке первичной документации иными датами (т.н. «задним числом»), направленной исключительно на удовлетворение заявления о применении обеспечительных мер. Обеспечительные меры были отменены арбитражным судом с даты вступления решения в законную силу.

Постановлением апелляционной инстанции решение Арбитражного суда Иркутской области по делу А19-18339/2019 было оставлено без изменения, апелляционная жалоба ИП ФИО3 - без удовлетворения.

Предъявление иска ИП ФИО1 по настоящему делу 03.04.2019 совпадает по времени с двумя событиями: с отменой аналогичных обеспечительных мер по делу № А19-18339/2017 (с принятием Постановления Четвертого арбитражного апеллционного суда от 01.04.2019) и предъявлением к ИП ФИО2 иска в Октябрьский районный суд г. Иркутска о взыскании с ИП ФИО2 62 675 424 рублей 65 копеек. В рамках этого дела также было заявлено о наложении ареста на расчетный счет ФИО2

Между тем указанные действия не могут подтверждать факт наличия задолженности в размере 66 222 985 рублей 67 копеек, а также факт сокрытия ответчиком имущества с целью невозможности исполнения судебного акта и предотвращения причинения значительного ущерба заявителю.

Из постановления заместителя начальника СО МО МВД России «Усольский» об отказе в возбуждении уголовного дела по факту возможного нарушения со стороны ФИО2 от 05.12.2019 следует, что материальный ущерб ФИО1 не причинен.

В связи с изложенным суд считает недоказанным факт наличия задолженности у ответчика перед истцом в размере 66 222 985 рублей 67 копеек.

При таких обстоятельствах суд полагает, что требование истца о взыскании с ответчика суммы неосновательного обогащения 66 222 985 рублей 67 копеек удовлетворению не подлежит.

Возражая против исковых требований, ответчик также заявил о пропуске срока исковой давности, в отношении актов: № 92638 на дату 01.12.2015 (г. Слюдянка), по акту № 92692 на дату 01.01.2016 (г. Байкальск), по акту № 000000016 на дату 01.02.2016 (г. Гусиноозерск).

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности устанавливается в три года (статья 196 ГК РФ).

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Нормы действующего гражданского законодательства не предусматривают иного (отличного от общего) порядка определения начала течения срока исковой давности по требованию о взыскании 66 222 985 рублей 67 копеек, составляющих неосновательное обогащение на основании актов приема-передачи.

Истец, в письменных пояснениях к исковому заявлению указал, что в части взаимоотношений ИП ФИО1 и ИП ФИО2 по вопросам передачи товаров указанных в представленных в материалы дела актах была достигнута следующая договоренность: все товары в актах (а также оборудование и прочее имущество принадлежащее ИП ФИО1) передаются Истцом для их реализации Ответчиком, оплата за данный товар при его реализации должна была быть произведена от Ответчика Истцу после закрытия магазинов ИП ФИО2 в 3-4 квартале 2017 года). нереализованные остатки и прочее имущество, которое не могло быть реализовано Ответчик должен был вернуть Истцу при закрытии данных магазинов, при этом в Акте приема-передачи была зафиксирована стоимость каждой позиции имущества (либо имущественных прав) которая передавалась от Истца Ответчику. Таким образом, с учетом того, что стороны фактически подписанием актов согласовали номенклатуру и стоимость передаваемых товаров и прочего имущества, но не согласовали срок возврата либо оплаты стоимости переданного товара в результате того, что Ответчик отказался в дальнейшем от заключения каких либо договоров с указанием соответствующих сроков и порядка.

Претензии относительно спорных актов приема передачи были направлены в адрес Ответчика 06.10.2017 и 17.12.2017 (получены лично ответчиком 21.12.2017), таким образом, по мнению истца, исчисление сроков исковой давности в отношении требований возврата товаров либо их стоимости в случае невозможности вернуть в натуре по обязательству, срок исполнения которого не установлен сторонами отдельным договором, подлежит исчислению с момента истребования товара или его стоимости, а именно не ранее чем с 06.10.2017.

Суд не может согласиться с позицией истца по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, иск заявлен на основании актов приема-передачи от 01.12.2015 г. (магазин в г. Слюдянка), от 01.01.2016 г. (магазин в г. Байкальск), от 01.02.2016 г. (магазин в г. Гусиноозерске), от 01.06.2016 г. (магазин в г. Иланский), от 01.07.2016 г. (магазин в пгт Нижний Ингаш), подписанных между истцом и ответчиком.

Срок исполнения обязательства устанавливает лишь порядок реализации права, в то время как понятие нарушения права связано с его наличием, то есть с моментом возникновения права, а не с порядком его реализации.

Доводы истца о наличии некоей устной договоренности о передаче истцом ответчику товаров на реализацию с последующей отсрочкой платежа по ним не имеют под собой какого-либо подтверждения и направлены на искусственной формирования у суда мнения о реальности хозяйственных операций между ИП ФИО1 и ИП ФИО2

Согласно пункту 1 статьи 486 ГК РФ покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

При таких обстоятельствах, учитывая отсутствие доказательств наличия какого-либо соглашения о порядке оплаты переданного товара, истец не мог не узнать о о нарушении своего права начиная с 02.12.2015 по акту 01.12.2015 (г. Слюдянка), с 02.01.2016 по акту № 92692 от 01.01.2016 (г. Байкальск), с 02.02.2016 по акту № 000000016 от 01.02.2016 (г. Гусиноозерск).

Вместе с тем согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43, в соответствии с пунктом 3 статьи 202 ГК РФ течение срока исковой давности приостанавливается, если стороны прибегли к несудебной процедуре разрешения спора, обращение к которой предусмотрено законом, в том числе к обязательному претензионному порядку.

В соответствии с частью 5 статьи 4 АПК РФ гражданско-правовые споры о взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, других сделок, вследствие неосновательного обогащения, могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом или договором.

Из материалов дела следует, что до предъявления к ответчику настоящего иска истец 18.12.2017 направил ему претензию, которая получена ответчиком лично 21.12.2017, но оставлена без удовлетворения.

По смыслу пункта 3 статьи 202 ГК РФ соблюдение сторонами предусмотренного законом претензионного порядка в срок исковой давности не засчитывается, фактически продлевая его на этот период времени.

При таких обстоятельствах, учитывая продление срока исковой давности на 30 календарных дней для рассмотрения претензии, срок исковой давности по актам от 01.12.2015 (г. Слюдянка), по акту № 92692 на дату 01.01.2016 (г. Байкальск), истек не позднее 02.01.2019, 04.02.2019 (с учетом переноса даты на первый рабочий день в соответствии со статьей 193 ГК РФ), тогда как с исковым заявлением по настоящему делу истец обратился в суд 03.04.2019, то есть с пропуском срока исковой давности.

В отношении акта № 000000016 на дату 01.02.2016 (г. Гусиноозерске) срок исковой давности истек 01.03.2019, тогда как с исковым заявлением по настоящему делу истец обратился в суд 03.04.2019, то есть с пропуском срока исковой давности

В данном случае судом установлено, что истцом пропущен установленный срок на подачу искового заявления, ходатайства о восстановлении пропущенного срока в суд не поступало.

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ и в соответствии с пунктом 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

В случае истечения срока исковой давности принудительная (судебная) защита прав истца, независимо от того, имело ли место в действительности нарушение его прав, невозможна. Какие-либо другие доводы в обоснование иска не подлежат рассмотрению судом, поскольку сам факт истечения срока исковой давности служит самостоятельным основанием для отказа в иске.

Таким образом, срок исковой давности 3 года, установленный статьей 196 ГК РФ, по требованиям о взыскании с ИП ФИО2 неосновательного обогащения в сумме по актам № 92638 от 01.12.2015 (г. Слюдянка), № 92692 на дату 01.01.2016 (г. Байкальск), № 000000016 на дату 01.02.2016 (г. Гусиноозерске) истцом пропущен, в связи с чем исковые требования удовлетворению не подлежат.

Всем существенным доводам, пояснениям и возражениям сторон судом дана соответствующая оценка, что нашло отражение в данном решении; иные доводы и пояснения несущественны и на выводы суда не влияют.

Согласно части 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Истцом при подаче искового заявления оплачена государственная пошлина в сумме 200 000 рублей, что подтверждается чеком-ордером от 29.03.2019.

С учетом изменения истцом суммы исковых требований при цене иска в сумме 66 222 985 рублей 67 копеек размер государственной пошлины составляет 200 000 рублей.

Учитывая, что в удовлетворении исковых требований отказано, судебные расходы по оплате государственной пошлины остаются на истце.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства ответчиком понесены расходы по оплате стоимости проведенной по делу судебной экспертизы в сумме 61 710 рублей, что подтверждается платежным поручением № 764060 от 24.09.2019, в назначении платежа указан номер дела № А19-8009/2019.

Определением суда от 28.02.2020 денежные средства, внесенные ответчиком на депозит Арбитражного суда Иркутской области в сумме 61 710 рублей платежным поручением № 764060 от 24.09.2019, перечислены ФБУ Иркутская ЛСЭ Минюста России.

Поскольку в удовлетворении исковых требований отказано, арбитражный суд в порядке части 1 статьи 110 АПК РФ считает необходимым взыскать с истца судебные расходы за проведение судебной экспертизы в сумме 61 710 рублей.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО1 в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 судебные расходы на оплату экспертного исследования в сумме 61 710 рублей.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Иркутской области в течение месяца со дня его принятия.

Судья Н.А. Курц