Постановление от 28 ноября 2023 г. по делу № А27-25560/2019

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Тюмень Дело № А27-25560/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 23 ноября 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 28 ноября 2023 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Качур Ю.И.,

судей Доронина С.А.,

ФИО1 –

при протоколировании судебного заседания помощником судьи Спиридоновым В.В. с использованием системы веб-конференции (в режиме онлайн) рассмотрел кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 315547600132636, далее – ИП ФИО2), общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «ПКС-НК» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – ООО «ТД «ПКС-НК»), общества с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «А2» (ИНН <***>, ОГРН <***>) на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 04.05.2023 (судья Коптева А.Г.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2023 (судьи Сбитнев А.Ю., Дубовик В.С., Фролова Н.Н.) по делу № А27-25560/2019 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – должник), принятые по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – ИП ФИО3), ИП ФИО2 о привлечении контролирующих должника лиц (далее - КДЛ) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Западно-Сибирского округа приняли участие представители: акционерного общества «Газпромбанк» (далее – АО «Газпромбанк», банк) – ФИО4 по доверенности от 02.06.2021 и ФИО5 по доверенности от 04.10.2023; ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 29.03.2023.

В судебном заседании в онлайн-режиме посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» приняли участие представители: Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Кемеровской области-Кузбассу (далее – ФНС России, уполномоченный орган) – ФИО8 по доверенности от 14.04.2023; ФИО9 – ФИО10 и ФИО11 по доверенностям от 24.06.2021.

Суд установил:

в деле о банкротстве должника его конкурсные кредиторы ИП ФИО3, ИП ФИО2 11.01.2021 обратились в Арбитражный суд Кемеровской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ - АО «Газпромбанк», ФИО6 и ФИО9 (далее - ответчики), которым вменялось доведение должника до банкротства и неподача заявления о признании ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 04.05.2023, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2023, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе ИП ФИО2, ООО «ТД «ПКС-НК», ООО «А2» просят отменить принятые судебные акты и удовлетворить заявление о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности по заявленым основаниям.

В обоснование жалобы ее податели приводят следующие доводы: суды пришли к необоснованному выводу о том, что АО «Газпромбанк» не является КДЛ, поскольку банк на основании кредитных договоров в рамках реализации инвестиционного проекта является основным кредитором должника, у него имеется полный доступ к документам для анализа перспектив реализации этого проекта, в том числе контроль за расходованием денежных средств ООО «Шахтоуправление Карагайлинское»; сделки должника с банком являются основной причиной его доведения до банкротства, поскольку стороны необоснованно наращивали многомиллиардную кредиторскую задолженность, увеличивали ее путем заключения убыточных для должника соглашений о капитализации процентов и конвертации валюты по невыгодному курсу; судами не учтено, что контроль за деятельностью должника осуществлялся банком через членов совета директоров и ООО «Технология добычи», то есть лиц, назначенных банком и подконтрольных ему, принимавшим управленческие решения заведомо невыгодные для должника; заключение и исполнение договора об открытии кредитной линии от 14.11.2011 № 357/11-В по проектному финансированию повлекло причинение ущерба должнику, поскольку изначально было основано на завышенных финансовых показателях бизнес-плана; деятельность должника не приносила прибыль, убытки в 2015 году выросли в 81 раз, активы должника не обеспечивали принятые обязательства, размер которых только увеличивался; ввиду отсутствия страхования рисков инвестиционного проекта и договоров поручительства, возникла необходимость заключения дополнительных кредитных договоров на общую сумму 12 117 000 000 руб., что привело к возникновению дополнительных долговых обязательств должника, при этом ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» никогда не обеспечивало финансово-экономическое состояние, которое бы подтверждало его способность выполнить свои обязательства перед банком, который, в свою очередь, не требовал досрочного возврата предоставленного финансирования, выдавая новые кредиты вопреки нецелевому использованию кредитных средств и неудовлетворительному финансовому положению должника; должником в нарушение целевых условий бизнес-плана инвестиционного проекта допускалось досрочное направление кредитных средств на погашение обязательств перед аффилированными лицами и предоставление им займов; банк, являясь профессиональным участником финансового рынка, основываясь на данных бухгалтерской отечности не мог не знать о признаках объективного банкротства должника, мог через членов совета директоров инициировать созыв общего собрания участников с вынесением на повестку вопроса об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» банкротом; неэффективное руководство должником со стороны ответчиков является достаточным основанием для их привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника; объективное банкротство у должника наступило 31.12.2013, поэтому выдача многочисленных кредитов должнику позволила отсрочить вопрос о введении в отношении должника процедуры банкротства и нарастить столь значительную задолженность перед кредиторами в общем размере 44,8 млрд. руб. в отсутствие перспектив на выход из кризисной ситуации.

Представленные банком, ФИО9, ФИО6, уполномоченным органом и конкурсным управляющим должником отзывы на кассационную жалобу приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В судебном заседании представители банка, ФНС России, ФИО9 и ФИО6, поддерживая позицию, изложенную в отзывах на кассационную жалобу, просили оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Другие лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

Рассмотрев кассационную жалобу, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Кемеровской области от 02.09.2020 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство; определением суда от 03.02.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО12.

Обращаясь с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ – АО «Газпромбанк», ФИО6 и ФИО9, кредиторы со ссылкой на положения статей 61.11 и 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) указали на то, что указанные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за имущественный вред, причиненный должнику и его кредиторам, в связи с заключением, согласованием и одобрением убыточных сделок, в том числе кредитных договоров и дополнительных соглашений к ним, направленных на искусственное затягивание возбуждения дела о банкротстве должника. Кроме того, учитывая наличие у ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» признаков объективного банкротства начиная с 31.12.2013, ФИО9 с 01.01.2014, а банк и ФИО6 не позднее 19.09.2019 должны были обратиться с заявлением о его банкротстве.

При этом статус КДЛ у ФИО6 с 01.11.2016, когда он стал владельцем 1,03 % долей в уставном капитале должника, а с 02.11.2016 собственником доли в размере 98,97 % в уставном капитале ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» стало ООО «Технология добычи», где ФИО6 также являлся директором. Помимо этого, с 28.04.2017 он вошел в состав членов совета директоров должника.

Наличие у АО «Газпромбанк» статуса КДЛ кассаторы и заявители связывают с заключением невыгодных сделок для должника с его участием, согласованием и контролем за распоряжением полученными кредитными средствами, залогом имущества, участием в ООО «Технология добычи» (1 % в уставном капитале) и членстве в составе совета директоров ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» работников банка.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции, выводы которого поддержаны апелляционным судом, исходил из недоказанности конкурсными кредиторами вины ответчиков в совершении вменяемых им правонарушений, наличии совокупности внешних факторов, которые послужили причиной банкротства должника и отсутствии у банка статуса КДЛ.

Суд округа полагает, что судами по существу приняты правильные судебные акты.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции данного Закона № 266-ФЗ.

Исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ), положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Ввиду периода времени, к которому относятся события и обстоятельства, с которыми кредиторы связывают ответственность ответчиков как КДЛ в период неплатежеспособности должника с 2011 по 2019 годы: заключение кредитных соглашений и дополнительных соглашений к ним, в том числе конвертации задолженности по кредиту из долларов в рубли, капитализации процентов по долгу, договоров залога имущества должника, нецелевого использования должником полученных от банка кредитных средств, настоящий спор подлежит разрешению с применением статьи 9, пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в соответствующей редакции, а в период с 30.07.2017 с применением положений статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением КДЛ к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве.

По смыслу пунктов 4, 16 Постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию КДЛ. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) КДЛ на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия КДЛ, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен существенный вред имущественным правам кредиторов. Аналогичные правила в настоящее время закреплены в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Субсидиарная ответственность КДЛ по данному основанию по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности КДЛ за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта КДЛ – неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к КДЛ, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В настоящем случае суды правомерно исходили из того, что ООО «Шахтоуправление «Карагайлинское» является угледобывающим предприятием, имеет лицензии на разведку и добычу полезных ископаемых и использование отходов горнодобывающего и связанных с ним перерабатывающих производств.

В 2010 году ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» разработан бизнес – план инвестиционного проекта по строительству нового угледобывающего предприятия «Шахтоуправление Карагайлинское» (далее – бизнес-план инвестиционного проекта), в рамках которого банком финансируется строительство нового угледобывающего предприятия с проектной мощностью переработки 1,5 миллиона тонн угля в год. Целью инвестиционного проекта являлась добыча угля марки «Ж», который считается особо ценным коксующимся углем и используется в коксохимической промышленности, а также производстве угольного концентрата; реализация угольного концентрата планировалась на внутреннем и внешнем рынках; получение прибыли от реализации проекта планировалось через 6 лет (окупаемость проекта) после завершения строительства в 2015 году.

Общая сумма инвестиционных вложений согласно бизнес – плану инвестиционного проекта составляла 464 897 309 долларов США.

В целях реализации данного проекта между должником и банком заключен ряд кредитных соглашений и договоров: об открытии кредитной линии от 24.11.2011 № 357/1 1-В на сумму 329 500 000 долларов США; об открытии кредитной линии от 22.11.2013 № 2613-749-К с лимитом выдачи по кредитной линии 1 900 000 000 руб.; об открытии кредитной линии от 27.12.2013 № 2613-817-К с лимитом выдачи по кредитной линии 2 500 000 000 руб.; об открытии кредитной линии от 25.03.2014 № 2614-114-К с лимитом выдачи по кредитной линии 2 600 000 000 руб.; об открытии кредитной линии от 21.11.2014 № 2614-618-К с лимитом выдачи по кредитной линии 2 500 000 000 руб.; об открытии кредитной линии от 01.07.2016 № 255/16-Р с лимитом выдачи по кредитной линии 1 351 000 000 руб.; об открытии кредитной линии от 01.08.2017 № 189/17-Р с лимитом выдачи по кредитной линии 1 266 000 000 руб. В обеспечение кредитных обязательств должником банку передано в залог имущество.

Кроме того, 28.10.2016 между ООО «УВЗ-Логистик» и ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» заключено соглашение о новации № 1 (далее – соглашение о новации), по условиям которого стороны определили наличие у должника задолженности по предоплате (авансам) в размере 214 409 060,58 руб. и по уплате процентов за пользование авансами в размере 33 303 146,58 руб., которое заменили на заемное. Впоследствии по соглашению об отступном от 28.10.2016 №1 ООО «УВЗ-Логистик» передало банку права требования к должнику.

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 17.07.2020, оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда от 05.11.2020 и суда округа от 27.01.2021 по настоящему дела, требования банка по вышеуказанным договорам включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника, как обеспеченные залогом его имущества в следующих размерах: 30 984 431 266,42 руб., 1 694 230 597,75 руб., 3 048 507 237,40 руб., 3 270 441 712,97 руб., 1 281 569 899,11 руб.; как необеспеченные залогом в следующих размерах: 3 229 614 548,53 руб., 1 378 124 523,78 руб., 281 754 193,54 руб.

При это суды правомерно исходили из того, что заключение кредитных соглашений и дополнительных соглашений к ним о пролонгации не могут считаться причинившими существенный вред должнику или его кредиторам, поскольку заключены на рыночных условиях, в целях развития производства на предприятии и достижения показателей бизнес – плана инвестиционного проекта; все соглашения направлены на стабилизацию положения в ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» и осуществление должником обычной хозяйственной деятельности, в том числе расчетов с кредиторами; пролонгация кредитных соглашений направлена на достижение показателей мощности переработки угля, которые, в свою очередь, необходимы для извлечения прибыли от производственной деятельности и уменьшение задолженности перед кредиторами; окупаемость инвестиционного проекта не смогла быть достигнута в указанные в бизнес-плане сроки из-за совокупности внешних факторов, независящих от действий или бездействия КДЛ; банк также как и другие кредиторы в течение длительного периода времени рассчитывал на стабилизацию финансовых показателей должника и выход из кризисной ситуации за счет увеличения производственных мощностей и расширения рынка сбыта продукции должника; невозможность отказа от дальнейшего финансирования обусловлена реализацией банком, в том числе социально значимых задач по развитию региона, обеспечению рабочих мест, пополнению бюджета от налогообложения, невозможности остановки производства ввиду специфики осуществляемой деятельности, поскольку расходы на консервацию и негативные последствия от остановки предприятия несопоставимы с произведенными вливаниями денежных средств.

Судами установлено, что на момент заключения первого кредитного договора в 2011 году для реализации бизнес – плана инвестиционного проекта уставный капитал должника превышал 1 млрд. руб., должник входил в группу компаний «Заречная» и являлся одним из успешных профессиональных участников угледобывающего рынка, имел две лицензии и являлся перспективным предприятием с возможностью расширения производства за счет дополнительных вливаний денежных средств, направленных на модернизацию текущей деятельности.

Банк, вступая в кредитные отношения с должником, действуя осмотрительно в целях гарантирования возврата предоставленных денежных средств в столь значительном размере предпринял разумные минимальные меры по надлежащему обеспечению требований, заключив договоры залога недвижимого и движимого имущества должника, а, в последующем, приобретя незначительные доли участия в его уставном капитале и введя отдельных лиц в состав совета директоров ООО «Шахтоуправление Карагайлинское».

Вместе с тем, вопреки доводам кассаторов, реализация контрольных функций со стороны банка, в том числе и в части расходования кредитных средств, не наделяет АО «Газпромбанк» статусом КДЛ, поскольку из материалов настоящего обособленного спора не следует, что банк руководил производственной деятельностью должника, определял ее направления, давал обязательные указания или получал выгоду от текущей деятельности ООО «Шахтоуправление Карагайлинское», отличную от обычных выплат по кредитам. Объемы кредитования должника об участии банка в его хозяйственной деятельности сами по себе не свидетельствуют, в то время как осуществление контроля за деятельностью должника носит оправданный и разумный характер с точки зрения любого инвестора, рассчитывающего на получение прибыли от реализации проекта по финансированию, тем более в столь значительных размерах.

Кроме того, судами правомерно учтено, что действия банка по финансированию деятельности по добыче и переработке угля производились в связи с принятием Распоряжения Правительства РФ от 21.06.2014 № 1099-р «Об утверждении программы развития угольной промышленности России на период до 2030 года», в рамках которого разработан комплекс мероприятий по стабилизации и реструктуризации угольной промышленности, развитию и оснащению производств высокопроизводительной техникой, внедрению новых технологий. В то же время отмечены основные факторы негативным образом сказывающие на деятельности угольной промышленности, среди которых: падение внутреннего спроса на энергетический уголь, неразвитость инфраструктуры (дорогая перевозка угля на сбыт ввиду отдаленности мест добычи угля от железнодорожной ветки), низкая степень геологической изученности месторождений, значительный объем дополнительной социальной нагрузки на города, в которых добывается уголь, неконкурентоспособность продукции российского угольного машиностроения и усиливающаяся в связи с этим зависимость отрасли от импорта технологий и оборудования, дефицит квалифицированных трудовых кадров и т.п.

В 2014 году произошло значительное падение курса российской валюты, поэтому задолженность должника перед банком по независящим от сторон причинам в рублевом эквиваленте значительно выросла, в то время как стоимость угля на мировых рынках упала. Указанные обстоятельства послужили основанием для заключения новых кредитных соглашений на финансирование и соглашений о конвертации задолженности по кредиту 2011 года из долларов в рубли и о капитализации процентов по долгу. Следовательно, реструктуризация имеющейся задолженности носила оправданный характер, поскольку колебания курса валюты носили непредсказуемый характер и не завесили от сторон, поэтому заключение данных соглашений не может свидетельствовать о заключении убыточных для должника сделок, тем более, что в рамках дела проведена судебная экспертиза по результатам которой в материалы дела представлено заключение экспертов от 18.10.2022 № 22/106, из которого следует соответствие рыночным условиям всех заключенных должником сделок и отсутствие признаков фиктивного или преднамеренного банкротства. В результате заключения этих сделок должник смог продолжить осуществлять хозяйственную деятельность, минимизировал дальнейшие риски от нарастающей с каждым днем курсовой разницы валют, продолжил строительство и оснащение шахты оборудованием и объектами инфраструктуры, без завершения которых невозможно увеличение проектных мощностей и планомерное извлечение прибыли от деятельности.

Платежи, в том числе по договорам займа в пользу аффилированных лиц, входящих в одну группу компаний с должником, но могут считаться заключенными во вред последнему, поскольку их перечисление оправдано общей хозяйственной деятельностью единой группы компаний, осуществляющих на рынке производство по угледобыче и углеобогащению. Данные отношения носили встречный характер, направлены в целом на извлечение прибыли, которая могла распределяться путем выдачи и возвратов займов, предоставлением поручительств по обеспечению обязательств друг друга и т.п.

Так, например, ООО «Угольная компания «Заречная» по бизнес-план инвестиционного проекта должна была выступать в роли комиссионера по реализации продукции должника при оптовой торговле углем, в том числе на внешнем рынке крупным трейдерам. Однако мировой кризис в угольной сфере стал причиной банкротства в 2016 году трех крупных компаний, входящих в группу компаний «Заречная» (дела о банкротстве № А27-8569/2016, А27-7656/2016, А27-4297/2016), что не могло не отразиться на деятельности должника, являющегося поручителем по кредитам и лицом, зависимым от их общей производственной деятельности в области переработки угля (наращивание производства и достижение производственных мощностей возможно за счет угля, добываемого и на других шахтах группы компаний «Заречная»).

Указанные обстоятельства в совокупности с другими факторами, в том числе: нестабильность конъюнктуры угольных рынков в мире; финансовая неустойчивость и угрозы банкротства части угольных компаний; снижение потребления угля в мире по экологическим и климатическим соображениям, а также в связи с переходом на иные виды топлива (нефть, газ); усиление конкуренции на мировых рынках среди стран-экспортеров; проблемы связанные с непрогнозируемыми геологическими факторами по добыче угля послужили основанием для усугубления кризиса в угольной сфере и стали причиной невозможности выхода должника из затянувшегося кризиса несмотря на все предпринятые меры, в том числе по повышению финансовой стабильности на предприятии, наращиванию производственных мощностей и привлечению для переработки давальческого сырья.

В материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о каком-либо личном интересе ответчиков в принятии долговых обязательств, как со стороны руководителей, участников, членов совета директоров, так и со стороны банка в совершении всех указанных кассаторами сделок, доказательств безосновательного вывода активов ООО «Шахтоуправление Карагайлинской» не установлено, а причинами объективного банкротства должника послужила совокупность внешних, независящих от ответчиков непрогнозируемых факторов.

При этом АО «Газпромбанк» наряду с иными кредиторами пострадало в связи с банкротством должника, не только не получило ожидаемую прибыль, но и понесло многомиллиардные убытки, которые не покрываются от стоимости реализации заложенного имущества должника, что опровергает доводы кассаторов о том, что в результате его действий (бездействия) должник доведен до банкротства. Деятельность банка по выводу предприятия из кризиса соответствовала основным направлениям его деятельности, поскольку в 2016 и 2017 годах им производилась реструктуризация задолженности по 1 854 кредитным договорам на общую сумму 1,66 триллионов долларов США, 127 миллиардов евро и 8,17 триллионов руб., а в угольной отрасли без учета должника на 750 миллионов долларов США и 145 миллиардов руб.

Таким образом, заключение кредитных договоров, дополнительных соглашений к ним, а также иных вменяемых ответчикам сделок не могло причинить вред должнику и стать причиной его неплатежеспособности или объективного банкротства. Данные выводы судов об отсутствии в действиях ответчиков признаков недобросовестного и неразумного поведения при заключении сделок, соответствии их обычным условиям гражданского оборота подтверждаются: отчетом о научно-исследовательской работе «Анализ кадрового потенциала и условий трудоустройства на предприятиях по добыче шахтным способом в регионе нахождения ООО «Шахтоуправление Карагайлинской», заключением специалиста «Анализ горно-геологических факторов и технико-экономических показателей работы ООО «Шахтоуправление Карагайлинской» в период 2016-2019 годов», рецензией на анализ финансового состояния группы компаний «Заречная» и должника, рецензией на «Финансовое состояние угольных предприятий в период с 2013 по 2018 годы в Кемеровской области», подготовленного ФИО13, а также заключением судебной экспертизы от 18.10.2022 № 22/106.

Относительно оснований привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника, судами обоснованно принято во внимание следующее.

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 указанного закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Проанализировав представленные в материалы дела документы и доводы о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, суды правомерно указали на то, что из финансового анализа должника, подготовленного закрытым акционерным обществом «Ассоциация «Налоги России», следует, что деятельность должника являлась убыточной в течение всего анализируемого периода.

В то же время, как верно установлено судами, причинами объективного банкротства должника являлся ряд внешних факторов, находящихся вне контроля ответчиков, преодолеть которые, несмотря на все предпринятые для этого меры, последние не смогли. Предпринятые ответчиками в лице ФИО9 и ФИО6 структурные преобразования, переход на более эффективное использование производственных мощностей за счет переработки давальческого сырья, отработки запасов открытым способом, модернизация производства и проведенные геологические разработки, оптимизация численности работников должника не позволили выйти предприятию в установленные бизнес – планом инвестиционного проекта сроки (6 лет) к плановым мощностями и реализовать все необходимые мероприятия для осуществления нормальной прибыльной хозяйственной деятельности. Несмотря на рост в 2016-2018 годах объемов переработки сырья и сокращения кредиторской задолженности, в последующие годы из-за падения роста цен на уголь и осложнения горно-геологических условий по его добыче не удалось преодолеть и сократить разрыв между размером активов должника и его обязательствами, произвести расчеты с кредиторами.

Учитывая столь значительные объемы финансирования должника по модернизации его производственной деятельности, завершение строительства к 2016 году и плановые сроки окупаемости проекта в течение 6 лет, извлечение прибыли от добычи и переработки угля и погашение кредитных обязательств не могло начаться ранее этих сроков, что является закономерным и характерным для становления и развития любого бизнеса, тем более, учитывая масштабы деятельности должника. Следовательно, ни по состоянию на 2014 год, ни в 2017 году у руководства ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» не возникло обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, поскольку им реализовывался проект и имелся план по выходу из сложной кризисной ситуации, в которой находилась вся угольная отрасль, что косвенно подтверждается принятием нового Распоряжения Правительства Российской Федерации от 13.06.2020 № 1582-р «Об утверждении Программы развития угольной промышленности России на период до 2035 года», в котором выявлены основные системные проблемы в данной сфере.

Применительно к масштабам деятельности должника и его оборотам кассаторами не приведено значительных неисполненных обязательств перед кредиторами, за исключением банка, которые в период с 2016 по 2019 годы наращивались и не погашались со стороны ООО «Шахтоуправление Карагайлинское». Напротив, материалами дела о банкротстве должника подтверждается, что кредиторы преимущественно являются перевозчиками угля и имели длительные хозяйственные отношения с должником, которые продолжили их после введения в отношении ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» процедуры наблюдения, располагая всей необходимой информации о его текущем финансовом положении предприятия. Следовательно, они наряду с банком рассчитывали на возможность преодоления кризисной ситуации и выход должника на сложного финансового положения, в связи с чем судами сделан обоснованный вывод о наличии исключительно объективных причин банкротства ООО «Шахтоуправление Карагайлинское», обусловленных рисковым характером предпринимательской деятельности.

Превышение пассивов над активами должника, которое имело место на протяжении всего периода его деятельности и обусловлено реализацией дорогостоящего инвестиционного проекта по модернизации производства, носило стабильный характер, поэтому не может являться основанием для подачи со стороны ФИО9 и ФИО6 заявления о признании должника банкротом, поскольку окупаемость проекта по запланированным срокам не была исключена, в 2017-2018 году наблюдался рост производства и уменьшение размера кредиторской задолженности, банком предпринимались действия по стабилизации финансового положения должника, предприятие работало, обеспечивало рабочими местами значительное количество работников, выплачивало заработную плату, платило налоги, что в целом можно охарактеризовать как финансово устойчивое состояние должника, направленное на достижение заложенной проектной мощности, извлечение прибыли и сокращение имеющегося разрыва между размерами обязательств должника и его активами.

При этом у руководства должника имелись основания полагать, что после окончания строительства и запуска полноценной работы предприятия удастся планомерно сократить размер накопленных обязательств и произвести полный расчет с кредиторами. Деятельность должника являлась социально-значимой, в отрасли наблюдалась положительная динамика, направленная на развитие угледобывающей промышленности, а со стороны ответчиков не допущено неправомерных действий по нецелевому расходованию кредитных средств или выводу активов должника, расходование кредитных средств обусловлено спецификой деятельности ООО «Шахтоуправление Карагайлинское», а причиной объективного банкротства послужил ряд внешне-экономических непрогнозируемых факторов, в том числе мирового масштаба, которые в условиях банкротства должника не позволил оптимизировать и стабилизировать его деятельность (падение цен на уголь и курса рубля по отношению к иностранной валюте, коронавирус и закрытие рынка сбыта в ряд зарубежных стран в связи с введенными санкциями).

Судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и имеют широкую дискрецию в их принятии, поскольку в силу рискового характера предпринимательской деятельности необходимо отличать явные деловые просчеты от разумных и рациональных действий руководителя, которые в отсутствие внешних негативных факторов привели бы к достижению положительного результата.

Следовательно, основания для возложения на ответчиков субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о банкротстве должника, отсутствуют.

Роль банка, который кредитовал бизнес, наличие у него в залоге активов и долей должника, и иное участие в его деятельности, в том числе через совет директоров, является объяснимым, экономически и юридически оправданным, поскольку объемы кредитования и длительность правоотношений предполагают необходимость снижения риска невозврата задолженности, но не свидетельствуют о контролирующем статусе и совершении сделок с должником на условиях, недоступных иным участникам рынка.

Таким образом, суды правомерно исходили из недоказанности наличия у банка статуса КДЛ и реализации бизнес-модели, предполагающей получение банком значимых активов должника, при том, что стоимость залогового имущества не покрывала вложенные в проект денежные средства. Само по себе привлечение большого объема кредитных средств не может являться основанием для привлечения банка к субсидиарной ответственности. Доказательств, свидетельствующие об инициировании банком или иными ответчиками сделок, повлекших причинение убытков должнику, в материалы дела не представлено.

Доводы заявителя направлены по существу на переоценку установленных по делу фактических обстоятельств и представленных доказательств и не могут быть положены в основу отмены обжалованных судебных актов, так как заявлены без учета норм части 2 статьи 287 АПК РФ, исключивших из полномочий суда кассационной инстанции установление обстоятельств, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судами, предрешение вопросов достоверности или недостоверности доказательств, преимущества одних доказательств перед другими, а также переоценку доказательств, которым уже была дана оценка судами первой и апелляционной инстанций.

Выводы судов основаны на совокупной оценке всех представленных в материалы дела доказательств, что соответствует положениям статьи 268 АПК РФ.

Поскольку оснований, предусмотренных статьей 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 04.05.2023 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2023 по делу № А27-25560/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.


Председательствующий Ю.И. Качур


Судьи С.А. Доронин


ФИО1