Постановление от 24 марта 2024 г. по делу № А56-13195/2020

39/2024-99736(1)


ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

дело № А56-13195/2020
24 марта 2024 года
г. Санкт-Петербург
/суб.1 Резолютивная часть постановления оглашена 20 февраля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объёме 24 марта 2024 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе: председательствующего Н.А. Морозовой, судей А.Ю. Серебровой, М.В. Тарасовой, при ведении протокола секретарём судебного заседания ФИО1, при участии в судебном заседании: согласно протоколу судебного заседания,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобые (регистрационные номера 13АП-31617/2023, 13АП-31618/2023, 13АП-30618/2023) конкурсного управляющего акционерного общества «Инвестиции. Инжиниринг. Строительство» ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «СБК Гранд», ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.08.2023 по делу № А56-13195/2020/суб.1 (судья Шевченко И.М.), принятое по заявлению конкурсного управляющего акционерного общества «Инвестиции. Инжиниринг. Строительство» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Инвестиции. Инжиниринг. Строительство», ФИО5, ФИО3, ФИО6 и ФИО7 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Инвестиции. Инжиниринг. Строительство»,

установил:

публичное акционерное общество «Сбербанк России» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании акционерного общества «Инвестиции.Инжиниринг.Строительство» несостоятельным (банкротом) (далее – должник, АО «ИИС»).

Определением от 14.02.2020 суд первой инстанции принял заявление к производству и возбудил дело о банкротстве.

Определением от 14.09.2020 (резолютивная часть от 09.09.2020) арбитражный суд признал заявление банка обоснованным, ввёл в отношении должника процедуру наблюдения, утвердил в должности временного управляющего ФИО8 – члена ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Содействие».

Названные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 171 от 19.09.2020.

Решением от 17.11.2021 (резолютивная часть от 16.11.2021) суд первой инстанции признал АО «ИИС» несостоятельным (банкротом), открыл в отношении него конкурсное производство, утвердил конкурсным управляющим ФИО9 - члена ассоциации «Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих».

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 221 от 04.12.2021.

Определением от 17.05.2022 арбитражный суд освободил ФИО9 от исполнения обязанностей конкурсного управляющего и утвердил в этой должности ФИО2 - члена ассоциации «Евросибирская саморегулируемая организация арбитражных управляющих».

Конкурсный управляющий ФИО2 подала в суд заявление (с учётом его уточнения) о признании доказанным наличия оснований для привлечения солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО3, ФИО6, ФИО7, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Инвестиции. Инжиниринг. Строительство» за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), (пункт 1 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и привлечения солидарно перечисленных лиц к субсидиарной ответственности в виде взыскания 1 693 505 463 руб. 19 коп., о признании доказанным наличия оснований для привлечения солидарно к субсидиарной ответственности контролирующих должника ФИО3, ФИО4, ФИО5, ООО «И.И.С.» в субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве) с приостановлением производства по спору в этой части до окончания расчётов с кредиторами.

Определением от 24.08.2023 суд первой инстанции взыскал с ФИО3 в пользу должника 6 429 917 руб. 13 коп. убытков, в остальной части в удовлетворении заявления отказал.

Не согласившись с законностью судебного акта конкурсный управляющий ФИО2 и общество с ограниченной ответственностью «СБК-Гранд» (правопреемник по требованиям ПАО «Сбербанк России») направили апелляционные жалобы, настаивая на доказанности наличия условий для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по предъявленным основаниям (неподача заявления в арбитражный суд о признании должника несостоятельным (банкротом) по истечении месячного срока после возникновения у него признаков неплатежеспособности, совершение сделок, повлекших причинение вреда имущественным правам кредиторов).

В своей апелляционной жалобе ФИО3 выразил несогласие с определением суда от 24.08.2023 в части взыскания с него убытков, ссылаясь на отсутствие в его деяниях признаков деликтной ответственности.

В судебном заседании представители апеллянтов поддержали доводы своих жалоб, возражая против аргументов друг друга.

Представитель кредитора акционерного общества «Центр судоремонта «Звёздочка» настаивал на обоснованности апелляционных жалоб конкурсного кредитора и конкурсного управляющего.

Представители ФИО7 и ФИО6, а также сами эти ответчики просили оставить судебный акт в отношении них без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на Интернет-сайте «Картотека арбитражных дел». Надлежащим образом извещённые о времени и месте судебного заседания иные лица, участвующие в деле, своих представителей не направили, что в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для проведения судебного заседания в их отсутствие.

В силу части 7 статьи 268 АПК РФ новые требования, которые не были предметом рассмотрения в арбитражном суде первой инстанции, не принимаются и не рассматриваются арбитражным судом апелляционной инстанции.

В этой связи, доводы, приведённые конкурсным управляющим и поддержанные конкурсными кредиторами, о совершении ФИО7, ФИО6 сделок, повлекших причинение вреда имущественным кредиторам, являются новыми, которые не были предъявлены при рассмотрении спора в первой инстанции, а потому не подлежат оценке на стадии апелляционного обжалования.

По этим же мотивам апелляционный суд отклонил как основание для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за заключение договора купли-продажи от 06.06.2020 № 12-ОМТС-060620 с обществом с ограниченной ответственностью «Благоустройство», так как приведённая сделка не приводилась в качестве условия применения субсидиарной ответственности в арбитражном суде.

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке.

Как усматривается из материалов дела, функции генерального директора АО «И.И.С.» в значимый для соответствующих правовых целей период осуществляли:

- ФИО3 с 22.02.2011 по 22.01.2019, с 05.07.2019 по 12.12.2019 и с 08.06.2020 по 16.11.2021;

- ФИО6 с 22.01.2019 по 05.07.2019; - ФИО7 с 12.12.2019 по 08.06.2020.

ФИО5 до 28.12.2017 владел 70% акций АО «И.И.С.», а с 30.06.2016 по 02.02.2018 обладал статусом члена Совета директоров АО «И.И.С.».

ФИО4 в соответствии с протоколом учредительного заседания Совета директоров должника от 23.04.2017 избран членом Совета директоров, являлся его председателем с 29.11.2016 по 13.04.2020, представляет собой, по мнению управляющего, конечного бенефициара АО «И.И.С.» как владеющего с 27.01.2023 доле в размере 100% в уставном капитале в ООО «И.И.С.» - единственного акционера должника.

ООО «И.И.С.» являлось акционером должника, с 28.12.2017 ему принадлежало 70% от общего количества акций общества, а с 09.11.2018 данное общество являлось единственным акционером должника.

Обращаясь с настоящим заявлением в суд, конкурсный управляющий сослался на то, что в нарушение пункта 1 статьи 9, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве ответчики не исполнили обязанности по подаче в суд заявления о признании должника банкротом не позднее 30.11.2018, так как у общества существовали просроченные обязательства перед ПАО «Сбербанк России» по кредитным договорам от 02.10.2017 № 0055-1-116717 и от 24.11.2017 № 0055-1-120617.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если, в том числе, должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или)

признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника (абзац 37 статьи 2 Закона о банкротстве).

Пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве предусмотрено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечёт за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной статьей 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53).

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

Таким образом, для привлечения к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве с учётом положений статьи 9 Закона о банкротстве, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 АПК РФ, обязан доказать по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом, какие неисполненные обязательства и в каком размере возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств влечёт отказ в удовлетворении заявления.

Моментом возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом является тот момент, когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за

превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

В рассматриваемом случае суд первой инстанции согласился с позицией управляющего о том, что руководитель должника обязан был обратиться в суд с заявлением о признании организации несостоятельным (банкротом) не позднее 20.112018 вследствие наличия у нёё просроченных обязательств перед ПАО «Сбербанк России» по кредитным договорам от 02.10.2017 № 0055-1-116717 и от 24.11.2017 № 0055-1-120617, чьи требования обладают характером мажоритарных.

Согласно абзацу тридцать четвертому статьи 2 Закона о банкротстве для целей данного Закона под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В настоящем споре суд первой инстанции, отождествляя неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору (пусть и с преобладающим размером неисполненного обязательства), не учёл, что данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объёме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), а потому не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Необходимо учитывать, что финансовые трудности в определённый период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Доказательства того, что в спорный момент размер неисполненных кредитных обязательств превышал размер имеющихся у должника активов, общество неспособно было именно на указанный момент произвести расчёты со своими контрагентами, отсутствуют.

При этом срок по возврату кредитных средств по состоянию на 30.11.2018 ни по одному названному договору об открытии невозобновляемой кредитной линии, не наступил, в частности, по договору от 24.11.2017 № 0055-1-120617 истекал 30.05.2019, по договору от 02.10.2017 № 0055-1-116717 был продлён дополнительным соглашением от 26.10.2018 № 2 до 30.08.2019.

Из представленных в материалы дела требований ПАО «Сбербанк России» от 29.05.2019 о возврате просроченной задолженности по кредитам следует, что исполнение должником кредитных обязательств по договору от 02.10.2017 № 00551-116717 прекращено с 27.02.2019, по договору от 24.11.2017 № 0055-1-150617 – с 20.03.2019, по договору от 27.03.2018 № 0095-1-100818 – с 22.04.2019.

Исходя из представленных ответчиками документов, планируемые от выполнения работ по заключённым договорам и контрактам позволяли обеспечить исполнение денежных обязательств перед контрагентами.

Материалами дела подтверждается и то, что после 30.11.2018 общество продолжало осуществлять своевременные расчёты по обязательным платежам, по выплате заработной платы сотрудникам и производить иные текущие расходы, связанные с финансово-хозяйственной деятельностью.

При таком положении апелляционная инстанция признаёт недоказанным возникновение обязанности ответчиков инициировать процедуру банкротства последнего не позднее 30.11.2018.

Необходимо учитывать и то, что, вступая в должность руководителя, грамотный менеджер должен приступить к детальному анализу ситуации, развивающейся на таком предприятии, что соответствует смыслу разъяснений, приведенных в

подпункте 2 пункта 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

В силу абзаца второго пункта 9 постановления № 53 если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Наличие такого плана может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, органами публичной власти, протоколами совещаний и т.п.).

При определении вины руководителей необходимо также учитывать специфику правового статуса самих должников-организаций, особенности их функционирования в гражданском обороте.

На основании представленных в материалы дела документов, суд первой инстанции установил наличие составленного в 2019 году бизнес-плана строительства технического флота, предусматривающего строительство дноуглубительных судов, письма от 29.01.2020 обществу «ЦС «Звездочка» с просьбой выплатить аванс по договору от 05.07.2019 № 13620 в сумме 342 624 819 руб. 46 коп., протокола совещания у президента акционерного общества «Объединённая строительная корпорация» по реализации проекта «Реконструкция и техническое перевооружение 2-х камерного сухого дома в филиале «35 СРЗ» АО «ЦС «Звездочка».

Должник направлял письма ПАО «Сбербанк» о реструктуризации задолженности с представлением плана реструктуризации долга.

С китайскими компаниями «Norinco International Cooperation Ltd.» и «Beijing Zhong Rong Hui Asset Management Co. Ltd.» подписано соглашение о сотрудничестве от 14.12.2020 для преодоления финансовых трудностей в связи с приостановлением кредитования.

Более того, заключение 05.07.2019 договора № 13620 с АО «ЦС «Звёздочка» на выполнение работ свидетельствует о направленности действий руководителя должника на стабилизацию финансового состояния организации.

Доказательств того, что должник ввёл контрагента в заблуждение относительно своих возможностей выполнения обязательств по этому договору, не имеется. Наоборот, АО «ЦС «Звездочка», ООО «Региональное строительно-монтажное управление» и АО «ОСК» подписали соглашение о намерениях от 27.04.2020 относительно строительства сухого дока филиала «35 СРЗ» АО «ЦС «Звездочка».

Таким образом, как верно посчитал арбитражный суд, вопреки суждениям конкурсного управляющего и конкурсных кредиторов, руководитель не только имел план выхода из кризиса, но и совершал действия по его последовательной реализации. То обстоятельство, что предпринятые меры не привели к должному результату, не свидетельствует о противоправном поведении ответчиков.

Кроме того, пункт 15 постановления № 53 разъясняет порядок исчисления объёма такой ответственности в ситуации, когда обязанность по подаче в суд

заявления должника не исполнена несколькими последовательно сменившими друг друга руководителями. Так, первый из них несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, возникшим в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве, а последующие - со дня истечения увеличенного на один месяц разумного срока, необходимого для выявления ими как новыми руководителями обстоятельств, с которыми закон связывает возникновение обязанности по подаче заявления о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Определяя объём ответственности руководителя также необходимо учитывать, что, по общему правилу, не подлежат учёту обязательства перед кредиторами, которые в момент их возникновения знали или должны были знать о том, что на стороне руководителя должника уже возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве (пункт 14 постановления № 53).

Таким образом, к числу юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказывания по данному основанию, относится не только дата наступления у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, но и объём обязательств, возникший у должника перед обманутыми руководителем кредиторами.

Как уже приводилось выше, бесспорных доказательств того, что объективное банкротство возникло 30.10.2018, не имеется.

В ходе апелляционного производства ФИО7 настаивал на том, что он руководил должником в период с 27.11.2019 по 27.12.2019, в подтверждение чего представил протокол Совета директоров от 26.11.2019 об избрании его генеральным директором, приказ от 27.11.2019 № 103 о вступлении в должность генерального директора, трудовой договор от 27.11.2019 № к-652 на три года, заявление ФИО7 об увольнении по собственному желанию с 27.12.2019, приказ от 27.12.2019 № 1110-у о прекращении трудового договора с ФИО7 с 27.12.2019.

В Единый государственный реестр юридических лиц внесена запись о недостоверности сведений в отношении ФИО7 как о руководителе должника.

Представленное конкурсным управляющим в апелляционном порядке дополнительное соглашение от 24.01.2020 № 3 к договору от 05.07.2019 № 13260 не подтверждает позицию заявителя и конкурсных кредиторов об осуществлении ФИО7 функций руководителя после 27.12.2019, так как число в дате этого соглашения проставлено в ручном виде. Тем самым можно сделать вывод, что проект соглашения мог быть подготовлен в период занятия ФИО7 должности генерального директора должника, однако, его фактическое подписание второй стороной произведено уже после завершения осуществления им руководящих полномочий. Документов о моменте получения проекта соглашения АО «ЦС «Звёздочка» не представлено.

Кроме того, как верно отметил ФИО7, данное дополнительное соглашение не свидетельствует о принятии должником новых обязательств, а лишь изменяет порядок исполнения уже ранее принятых.

Касаемо объёма обязательств ФИО6 апелляционный суд принимает во внимание то, что фактически он прекратил осуществлять полномочия руководителя АО «И.И.С.» с 29.05.2019.

Договор от 10.04.2019 № БС-10122/2019 заключён в рамках обычной хозяйственной деятельности должника, доказательства того, что последний изначально принял на себя неисполнимые обязательства, отсутствуют. При этом,

как уже приводилось выше, данный договор подписан для целей реализации плана по стабилизации финансового состояния должника.

Суд апелляционной инстанции констатирует, что управляющий не определил объём обязательств каждого из ответчиков в исследуемой части, так как, например, ФИО3, ФИО4, ООО «И.И.С.» исчислена субсидиарная ответственность по одним и тем же семи договорам, ФИО6 установлен размер по тем же договорам, что и ФИО4 и ООО «И.И.С.».

Применённый заявителем способ фактически повлечёт двойное или тройное взыскание по одним и тем же обязательствам, что недопустимо.

Проанализировав всё выше перечисленное, апелляционный суд поддерживает позицию первой инстанции о недоказанности условий для применения к ответчикам субсидиарной ответственности по исследованному эпизоду.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В силу пункта 16 постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

При предъявлении требований управляющий сослался на признание в судебном порядке следующих сделок АО «И.И.С.»:

- вступившим в законную силу определением от 17.05.2023 по обособленному спору № А56-13195/2020/сд.42 суд признал недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве договор от 10.07.2019 № 13620/Инж, заключённый с обществом с ограниченной ответственностью «ИИС – Инжиниринг», а также сделки по перечислению АО «И.И.С.» в пользу ответчика 4 320 917 руб. 13 коп. и 2 109 000 руб., совершённые 15.10.2019 и 05.03.2020 соответственно, и применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с ООО «ИИС- Инжиниринг» в пользу должника 6 429 917 руб. 13 коп.;

- определением от 24.03.2023 по обособленному спору № А56-13195/2020/сд.19 суд признал недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве договор от 21.12.2017 № 19/2 купли-продажи, заключенный АО «И.И.С.» и ФИО10; применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ответчика в пользу АО «И.И.С.» 962 835 руб.;

- определением от 22.03.2023 по обособленному спору № А56-13195/2020/сд.14 суд признал недействительным по пунктам 2, 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве соглашение от 01.06.2021 о расторжении трудового договора, совершённое АО «И.И.С.» с ФИО11, в части выплаты ответчику 174 711 руб. 78 коп. и применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО11

С.В. в пользу АО «И.И.С.» 174 711 руб. 78 коп. и восстановления права (требование) ФИО11 к АО «И.И.С.» в той же сумме;

- определением от 02.03.2023 по обособленному спору № А56-13195/2020/сд.48 суд признал недействительным по пункту 1 статьи 61.2, пункту 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве договор от 18.06.2021 № 180621-ОМТС-ЧЛ купли-продажи, заключённый должником с ФИО12, и применил последствия недействительности сделки в виде истребования у ФИО12 в пользу АО «И.И.С.» автомобиля Hyundai H-1 2016 года выпуска,

- определением от 21.12.2022 по обособленному спору № А56-13195/2020/сд.5 суд признал по пункту 2 статьи 61 Закона о банкротстве недействительными сделки по перечислению АО «И.И.С.» в пользу открытого акционерного общества «Северсталь-метиз» 1 903 829 руб. 28 коп. в период с 28.04.2020 по 08.09.2020 и применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с ответчика в пользу АО «И.И.С.» названной суммы денежных средств, а также восстановления задолженности АО «И.И.С.» перед ОАО «Северсталь-метиз» в размере 1 903 829 руб. 28 коп.;

- определением от 19.05.2023 по обособленному спору № А56-13195/2020/сд.18 суд признал недействительным по пунктам 2, 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве соглашение от 17.12.2020 о расторжении трудового договора, заключенное АО «И.И.С.» и ФИО13 в части выплаты ответчику 850 574 руб., а также платежи на указанную сумму; применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО13 в пользу АО «И.И.С.» 850 574 руб. и восстановления права (требование) ФИО13 к АО «И.И.С.» в сумме 850 574 руб.

Конкурсный управляющий также считает, что договор от 04.09.2019 № 040919/35СРЗ-СДО, подписанный должником (заказчик) с ООО «РСМУ» на выполнение работ по отсыпке песчано-гравийной смеси северо-восточной и юго-восточной сторонах перемычки и отсыпке песчано-гравийной смеси в межшпунтовое пространство; погружению трубошпунта 1420x18 на юго-западной стороне перемычки на объекте «Реконструкция и техническое перевооружение 2-х камерного сухого дока на «35 судоремонтном заводе» - филиале АО «ЦС «Звездочка», на сумму 376 694 348 руб. 36 коп., впоследствии увеличенную дополнительным соглашением от 13.09.2019 до 4 627 652 152 руб. 28 коп., повлёк банкротство должника вследствие получения им аванса в размере 1 386 043 545 руб. 70 коп.

Кроме того, заявитель выразил сомнения в целесообразности заключения должником договоров в количестве 108 штук.

В апелляционном порядке управляющий по предложению апелляционной инстанции представил сведения в табличной форме (таблица 2), согласно которой совершение контролирующими лицами следующих сделок повлекло невозможность полного погашения требований кредиторов:

- договор от 21.12.2017 № 19/2 купли-продажи со ФИО10; причинение ущерба на сумму 962 835 руб.;

- договор подряда от 04.09.2019 № 040919/35СРЗ-СДО с ООО «РСМУ»; причинение ущерба на сумму 1 421 669 765 руб. 38 коп.;

- договор от 10.07.2019 № 13620/Инж с ООО «И.И.С.», причинение ущерба на сумму 6 429 917 руб. 13 коп.;

- договоры аренды бурильного оборудования от 31.07.2019 № ВСТ20/0719 и от 08.08.2019 № ВСТ-21/0819 от 08.08.2019 с ООО «ВиброСпецТехника», причинение ущерба на сумму 120 446 223 руб. 07 коп.;

- соглашение от 17.12.2020 о расторжении трудового договора с ФИО13 в части выплаты ответчику 850 574 руб., причинение ущерба в приведённом размере;

- соглашение от 01.06.2021 о расторжении трудового договора с ФИО11 в части выплаты ответчику 174 711 руб. 78 коп., причинение ущерба в приведённом размере;

- договор от 18.06.2021 № 180621-ОМТС-ЧЛ купли-продажи с ФИО12, причинение ущерба на сумму 1 540 000 руб.;

- перечисления в пользу ОАО «Северсталь-метиз» 1 903 829 руб. 28 коп.; причинение ущерба в приведённом размере;

- договор купли-продажи от 06.06.2020 № 12-ОМТС-060620, заключённый должником с обществом с ограниченной ответственностью «Благоустройство», в отношении которого постановлением от 10.10.2023 по обособленному спору № А5613195/2020/сд.2 Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции; причинение ущерба на 56 091 410 руб.

Как уже указывалось выше, в своих уточнениях к заявлению управляющий прямо указал на то, что основанием для привлечения ФИО7, ФИО6 к субсидиарной ответственности служит исключительно необращение в суд с заявлением о банкротстве должника, а потому доводы, приведённые в ходе апелляционного производства, о совершении сделок, повлекших несостоятельность общества, в силу части 7 статьи 268 АПК РФ не рассматривались и не оценивались апелляционной инстанцией.

Кроме того, вопрос о договоре купли-продажи от 06.06.2020 № 12-ОМТС-060620 с ООО «Благоустройство» как о сделке, повлиявшей на финансовое состояние должника, также в арбитражном суде заявителем не поднимался, а потому не подлежит оценке и разрешению в апелляционном производстве.

В силу правового подхода Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 05.10.2023 № 305-ЭС20-8363(8-12), по смыслу норм действующего законодательства один лишь факт убыточности заключённой под влиянием контролирующего лица сделки (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21- 4666(1,2,4).

В этой связи заслуживают внимание разъяснения, содержащиеся в пунктах 2 и 3 постановления № 62, где указано, что недобросовестность предполагается, в частности, при наличии конфликта интересов, при заключении сделки на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, то есть в ситуации, когда об указанных обстоятельствах руководитель, участник знал или должен был знать на момент совершения, одобрения сделки исходя из обычной деловой практики и масштаба

деятельности подконтрольного юридического лица. О неразумности могут свидетельствовать разрешение вопроса без учета известной информации, несовершение принятых в деловой практике действий, направленных на получение необходимой и достаточной информации, игнорирование требующихся внутренних процедур.

Суд первой инстанции пришёл к правомерному выводу о том, что сделки со ФИО10, ФИО13, ФИО11, ФИО12, ОАО «Северсталь-метиз», с учётом объёма осуществляемой должником хозяйственной деятельности, никоим образом не повлияли на его финансовое состояние, не повлекли объективное банкротство.

Арбитражный суд обоснованно принял во внимание, что сделки со ФИО10 и ФИО12 признаны судом недействительными вследствие их процессуальной пассивности в виде непредставления документов оплаты приобретённых транспортных средств. Подобное обстоятельство не доказывает для целей применения к ответчикам субсидиарной ответственности противоправности их поведения.

Как уже приводилось выше, сделки с ФИО11 и ФИО13 квалифицированы в качестве недействительных исключительно по мотиву оказания предпочтения (статья 61.3 Закона о банкротстве), а не ввиду их направленности на причинение вреда имущественным интересам кредиторам.

Касаемо договоров аренды бурильного оборудования от 31.07.2019 № ВСТ20/0719 и от 08.08.2019 № ВСТ-21/0819 от 08.08.2019 с ООО «ВиброСпецТехника» с причинением, по мнению заявителя, ущерба на сумму 120 446 223 руб. 07 коп., апелляционный суд отмечает, что их заключение представляло собой реализацию ФИО3 плана выхода из кризиса. В настоящее время судебные акты первой и апелляционной инстанций по делу № А56-107166/2020 являются предметом проверки в кассационном порядке (рассмотрение кассационной жалобы назначено на 13.03.2024). Тем самым не следует, что поименованные сделки повлекли или могли повлечь банкротство АО «И.И.С.».

В этой связи, несмотря на то, что в апелляционном порядке претензии в отношении иных сделок (107 штук, за исключением с ООО «ВиброСпецТехника»), управляющий на своих претензиях не настаивал, суд апелляционной инстанции признаёт вывод суда в этой части правильный по мотиву недоказанности того, что именно они привели к возникновению у должника признаков объективного банкротства. Мнение управляющего о нецелесообразности сделок не образует состав субсидиарной ответственности, отсутствие у управляющего сведений о месте нахождения должника предполагает принятие мер по его установлению, в том числе посредством истребования у руководителей АО «И.И.С.» сведений об этом.

Заключение договора подряда от 04.09.2019 № 040919/35СРЗ-СДО с ООО «РСМУ» обусловлено необходимостью исполнения обязательств по договору с АО «ЦС «Звёздочка».

В условиях состязательности процесса (статья 9 АПК РФ) управляющий и конкурсные кредиторы не доказали, что вступление в договорные отношения с поименованным контрагентом носило иной, противоправный характер, а денежные средства по итогу возвратились контролирующим должника лицам.

Вопреки утверждению управляющего и конкурсных кредиторов, ФИО3 как руководитель должника предъявил 28.04.2020 по делу № А56-34780/2020 требование о взыскании с ООО «РСМУ» 1 386 043 545 руб. 70 коп. задолженности, 566 763 489 руб. 46 коп. неустойки за период с 01.01.2020 по 13.04.2020, процентов

за пользование чужими денежными средствами за период с 14.04.2020 по 27.04.2020 в размере 3 170 811 руб. 95 коп. с последующим начислением по дату фактического исполнения обязательства. Соответствующий спор инициирован ФИО3 возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) контрагента (подача заявления уполномоченным органом 26.03.2021).

При этом в своих возражениях на позицию контрагента от 02.10.2020 (имеются в электронном виде в материалах дела № А56-34780/2020) должник сослался на отказ АО «ЦС «Звёздочка» в приёмке выполненных работ, в том числе по причине отсутствия исполнительной документации. Кроме того, АО «И.И.С.» настаивало на непередаче ему документов на материалов, закупленных на сумму около 400 млн., ввиду чего АО «ЦС «Звёздочка» отказалось в приёмке таких материалов.

Ни управляющий, ни конкурсные кредиторы не привели мотивированных пояснений, какие иные меры должен был принять ФИО3, ООО «И.И.С.», ФИО4, ФИО5 для целей возврата неотработанного контрагентом аванса, перечисление которого прямо было предусмотрено договором, не оспоренного и не признанного до настоящего времени в предусмотренном для этого порядке недействительным.

Учитывая изложенное, основания для привлечения перечисленных ответчиков к субсидиарной ответственности по данному эпизоду не нашли своего подтверждения при рассмотрении спора.

Условий для применения к ФИО3, ООО «И.И.С.», ФИО4 , ФИО14 ответственности в виде убытков в соответствии с пунктом 20 постановления № 53 в этой части также не выявлено.

Что касается заявления управляющего относительно непринятия мер по взысканию задолженности с иностранной компании «STRABAG Wasserbau GmbH» суд правомерно отметил, что исполнение постановления суда апелляционной инстанции от 22.06.2017 по делу № А56-22479/2014 может осуществляться в Российской Федерации только при условии, что у указанной компании имеется имущество на территории России. Доказательства наличия такового отсутствуют в материалах дела, на наличие таковых управляющий и конкурсный кредитор не сослались в своих апелляционных жалобах. Документального подтверждения реального исполнения судебного акта в пределах не имеется.

Суждения в этой части подлежат отклонению.

В то же время согласно разъяснениям, приведенным в абзацах третьем и четвертом пункта 20 постановлении № 53, когда причинённый контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации. Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица

уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

По правилам статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками.

Соответственно, заявитель в обоснование требования о возмещении убытков должен доказать наличие всех перечисленных элементов юридического состава ответственности. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава данного гражданско-правового правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требования о возмещении убытков.

При рассмотрении споров о возмещении причиненных юридическому лицу единоличным исполнительным органом убытков подлежат оценке, в том числе действия (бездействие) последнего с точки зрения добросовестного и разумного осуществления им прав и исполнения возложенных на него обязанностей.

Как уже приводилось выше, вступившим в законную силу определением от 17.05.2023 по обособленному спору № А56-13195/2020/сд.42 суд признал недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве договор от 10.07.2019 № 13620/Инж, заключённый с обществом с ограниченной ответственностью «ИИС – Инжиниринг», а также сделки по перечислению АО «И.И.С.» в пользу ответчика 4 320 917 руб. 13 коп. и 2 109 000 руб., совершённые 15.10.2019 и 05.03.2020 соответственно, и применил последствия недействительности сделок в виде взыскания с ООО «ИИС-Инжиниринг» в пользу должника 6 429 917 руб. 13 коп.

Данный договор заключён и исполнен в период осуществления функций руководителя АО «И.И.С.» ФИО3

При рассмотрении обособленного спора № А56-13195/2020/сд.42 арбитражный установил, что должник не получил встречного исполнения по означенному договору. Проектная документация от имени ООО «ИИС-Инжиниринг» подписана генеральным директором и главным инженером ФИО15, который являлся директором по проектированию и развитию у должника по трудовому договору от 01.10.2019 № К-523/2. Одновременно арбитражный суд констатировал, что ни представители ООО «ИИС-Инжиниринг», ни контролирующие лица и должника, и

ответчика, не обосновали, почему была избрана такая система договорных связей, и по каким причинам должник не мог самостоятельно выполнить работы, предусмотренные договором от 10.10.2019 № 17/09, при наличии у должника на момент совершения платежей признаков неплатежеспособности. Стороны договора являются аффилированными лицами, доля участия должника в ответчике составила 90%. Платежи во исполнение этого договора признаны судом недействительными сделками как причинившими вред имущественным правам кредиторам.

Приняв во внимание означенный судебный акт, суд первой инстанции обоснованно посчитал доказанным наличие условий для применения к ФИО3 ответственности в виде взыскания убытков в рассмотренной части.

Апелляционная инстанция отклоняет доводы апелляционной жалобы о том, что проектный отдел для составления рабочей документации был выделен из состава должника в отдельное юридическое лицо в связи с увеличением количества контрактов по проектно-изыскательским работам, а потому АО «И.И.С.» не обладало кадровыми специалистами для выполнения такого вида работ. Сотрудник, подготовивший документацию, продолжал осуществлять трудовые функции в АО «И.И.С.».

При подобных обстоятельствах суд правомерно признал доказанным наличие причинно-следственной связи между исследованными действиями ФИО3 и наступившими для должника и кредиторов последствиями в виде убытков, возникших в связи с утратой денежных средств

Арбитражный суд вынес законный и обоснованный судебный акт, оснований, включая процессуальных, для отмены которого апелляционная инстанция не выявила.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 24.08.2023 по делу № А56-13195/2020/суб.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в течение месяца со дня его принятия.

Председательствующий Н.А. Морозова

Судьи А.Ю. Сереброва М.В. Тарасова