Постановление от 1 августа 2022 г. по делу № А27-15174/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А27-15174/2019


Резолютивная часть постановления объявлена 27 июля 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 01 августа 2022 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Глотова Н.Б.,

судей Куклевой Е.А.,

ФИО1 -

при ведении протокола помощником судьи Нурписовым А.Т.с использованием системы веб-конференции (онлайн-заседание) рассмотрел в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО2, ФИО3 на определение от 31.01.2022 Арбитражного суда Кемеровской области и постановление от 26.04.2022 Седьмого арбитражного апелляционного судапо делу № А27-15174/2019 о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк» (ОГРН <***>,ИНН <***>), принятые по заявлению конкурсного управляющего - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» к ФИО2 о признании недействительными договора уступки прав требований, соглашенияоб отступном, соглашения о расторжении договора уступки прав требованийи соглашения об отступном, а также действия по подаче заявления о прекращении государственной регистрации права, применении последствий недействительности сделок.

В судебном заседании после перерыва посредством онлайн-заседания приняли участие представители: ФИО2 – ФИО4 по доверенности от 20.07.2022; ФИО3 – ФИО5 по доверенности от 22.10.2021; Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» - ФИО6 по доверенности от 05.07.2021.

Суд установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Кемеровский социально-инновационный банк» (далее – общество «Кемсоцинбанк», Банк, должник)его конкурсный управляющий - Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее – управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными сделками договора уступки прав требований от 27.05.2019№ 7/2019-У, соглашения об отступном от 27.05.2019 и соглашения от 30.05.2019о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-Уи соглашения об отступном от 27.05.2019, применении последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу общества «Кемсоцинбанк» нежилого помещения с кадастровым номером 42:24:0501002:2077, площадью 2386 кв. м, этаж цокольный № 1, номера на поэтажном плане 1-51, 86, 87, расположенного по адресу: <...>(далее - помещение); восстановлении прав (требования) ФИО2 (далее - ФИО2, ответчик) по договору уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У.

Определением от 31.01.2022 Арбитражного суда Кемеровской области, оставленным без изменения постановлением от 26.04.2022 Седьмого арбитражного апелляционного суда, заявление удовлетворено в полном объёме.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО3 и ФИО2 обратились с кассационными жалобами, в которых просят их отменитьи принять новый судебный акт, либо направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению ФИО2, суды пришли к ошибочному выводу о наличии оснований для признания спорных сделок недействительными по статьям 10, 168,пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), поскольку он согласие на их совершение не давал, являющееся личной собственностью помещение, выбыло из владения помимо его воли. Доверенность, выданная на имя третьего лица – ФИО3 ответчиком, не содержала права на заключение сделокпо распоряжению недвижимым имуществом (мены), соответственно сделка по передаче помещения совершена ФИО3 с превышением полномочий.

Кассатору представляются ошибочными выводы судов об аффилированности ФИО3 по отношению к банку, не являющегося акционером и/или членом совета директоров (председателем совета) на дату совершения сделок.

По утверждению заявителя, требование суда о том, что он должен представлять какие-либо доказательства разумности экономического смысла спорных сделок являются необоснованным, так как ФИО2 личного участия в них не принимал, не признавалкак совершённые с его согласия, при этом соглашение об отступном не является сделкой, а представляет собой форму расчёта по договору уступки и, соответственно, не может быть оспорено по заявленным правовым основаниям.

Податель жалобы приводит доводы о том, что суды неправильно применили нормы материального права в части последствий недействительности сделки, признав договор уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У, соглашение об отступномот 27.05.2019 недействительными сделками, незаконно вернули в конкурсную массу Банка помещение, ранее ему не принадлежавшее, а также допустили процессуальные нарушения, выраженные в отказе в удовлетворении ходатайства ответчикаоб истребовании документов о составе акционеров и совета директоров банка,отдав предпочтение представителю управляющего, чьё выступление в судебном заседании не прерывалось.

В своей кассационной жалобе ФИО3 ссылается на ошибочность выводов судов о том, что на момент совершения оспариваемых сделок он являлся бенефициаром Банка и, как следствие, был осведомлён о его финансовом состоянии.

По утверждению кассатора, он прекратил свои полномочия в совете директоров Банка в четвёртом квартале 2017 года и этом же году реализовал весь пакет акций.

Спорные сделки им совершены от имени ФИО2 по собственной волев интересах Банка на период его проверки Центральным Банком Российской Федерации (далее – ЦБ РФ), предполагали выплату ФИО3 вознаграждения и последующий возврат выбывшего помещения после внесения существующими акционерами денежных средств и имущества в капитал Банка для улучшения его показателей (переоценка ссудной задолженности и обеспечения, увеличение и формирование дополнительных резервов).

Кассатор приводит доводы о том, что суд первой инстанции необоснованно отклонил его ходатайство об истребовании документов, которые бы позволили установить факт утраты им контроля над Банком в 2017 году, а также необоснованно отказалв привлечении в качестве третьих лиц бывших руководителей должника ФИО7 и Березовика Е.В.

В судебном заседании представители ФИО2 и ФИО3 поддержали доводы, изложенные в своих кассационных жалобах.

Представитель управляющего отклонил доводы жалоб по основаниям, изложенным в отзыве.

Суд кассационной инстанции, проверив в соответствии с положениями статей 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) правильность применения судами норм материального и процессуального права, изучив материалы дела, исходя из доводов кассационных жалоб, пояснений представителя участвующих лиц, пришёл к выводу о наличии оснований для отмены в части судебных актов первой и апелляционной инстанций.

Как следует из материалов дела и установлено судами, между Банком (цедент)и ФИО2 (цессионарий) заключён договор уступки прав требованийот 27.05.2019 № 7/2019-У, по которому цедент уступил, а цессионарий принял права (требования). Предметом уступки являлись права (требования) Банка, «вытекающиеиз факта неосновательного обогащения, возникшего вследствие несанкционированного перечисления 10.12.2015 с корреспондентского цедента № 3010181060000000072 денежных средств, не списанных со счетов клиентов банка в связи отсутствием поручений клиентов банка», зачисленных на счета двадцати восьми физических лиц.

Стоимость уступаемых прав составила 49 910 475,26 руб. и подлежала оплатев течение пяти рабочих дней с даты подписания договора.

Также между обществом «Кемсоцинбанк» и ФИО2 заключено соглашение об отступном от 27.05.2019, по которому ФИО2 в счёт исполнения обязательствпо оплате цены прав (требований) по договору уступки прав требований от 27.05.2019№ 7/2019-У, предоставляет в качестве отступного спорное помещение стоимостью49 910 475,26 руб.

В тот же день (27.05.2019) стороны подали в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Кемеровской области-Кузбассу (далее – Росреестр) заявление о государственной регистрации прав на недвижимое имущество, переданное ФИО2 в качестве отступного. Банк передал цессионарию все документы по договору уступки.

В свою очередь, Банком получено предписание ЦБ РФ от 29.05.2019№ 36-12-2-1/9543ДПС о принятии мер по устранению нарушений нормативных актов Банка России, выявленных по результатам рассмотрения акта инспекционной проверкиот 13.05.2019 № А2КИ25-14-2/198ДПС.

На следующий день между Банком и ФИО2 подписано соглашениео расторжении указанного договора уступки и соглашения об отступном от 30.05.2019.

ЦБ РФ 31.05.2019 отозвал у общества «Кемсоцинбанк» лицензию на осуществление банковских операций и назначил временную администрацию.

В тот же день представитель Банка и ФИО3, представляющий интересы своего сына ФИО2, подали в Росреестр заявление о прекращении государственной регистрации прав на помещение, которая прекращена государственным органом 03.06.2019, о чём вынесено уведомление № 42/201/001/2019-36643.

Полагая, что договор уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-Уи соглашение об отступном от 27.05.2019 представляют собой форму компенсационного финансирования, предоставленного аффилированным с Банком лицом, которое изъятопо ничтожной сделке – соглашению о расторжении от 30.05.2019 в кризисный периоддля уменьшения будущей конкурсной массы с намерением осуществить вывод активов должника в целях недопущения обращения на них взыскания, управляющий, ссылаясьна пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ«О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), статьи 10, 168 ГК РФ обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя заявленное требование, суд первой инстанции, выводы которого поддержал апелляционный суд, исходил из доказанности совокупности условий,при которых действия по изъятию предоставленного ФИО2 компенсационного финансирования, оформленные договором уступки прав требований от 27.05.2019№ 7/2019-У, соглашением об отступном от 27.05.2019 и соглашением от 30.05.2019об их расторжении, могут быть признаны недействительными, поскольку совершеныв целях уменьшения конкурсной массы и причинения ущерба кредиторам, в период объективного банкротства должника.

Применяя последствия недействительности сделок, суд, руководствуясь недопустимостью изъятия в пользу ФИО2 предоставленного компенсационного финансирования, что способствовало бы легализации допущенного злоупотребления правом, возвратил в конкурсную массу общества «Кемсоцинбанк» помещение, восстановив при этом право (требования) ФИО2 по договору уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У, приобретение которого ответчиком являлось целью заключения данной сделки.

Суд округа считает, что выводы судов двух инстанций о наличии основанийдля признания оспариваемого соглашения от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019 соответствуют фактическим обстоятельствам, имеющимся в обособленном споре доказательствам и применённым нормам права.

В остальной части судебные акты подлежат отмене в связи со следующим.

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершённых в преддверии банкротства. Подобные сделки могут быть признаны недействительными по основаниям и в порядке, которые указаны в Законео банкротстве.

Исходя из пункта 1 статьи 189.90 Закона о банкротстве сделка, совершённая кредитной организацией или иным лицом за ее счет, может быть признана арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве кредитной организации, недействительной по заявлению конкурсного управляющего в порядке и по основаниям, которые предусмотрены настоящим Законом, ГК РФ и другими федеральными законами.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершённая должникомв целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления. Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинён вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либоесли она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно пункту 3 статьи 189.40 Закона о банкротстве периоды, в течение которых совершены сделки, которые могут быть признаны недействительными, или возникли обязательства кредитной организации, указанные в статьях 61.2, 61.3 и пункте 4статьи 61.6 настоящего Закона, исчисляются с даты назначения Банком России временной администрации по управлению кредитной организацией.

Временная администрация общества «Кемсоцинбанк» назначена 31.05.2019, оспариваемые сделки совершены 27.05.2019, 30.05.2019 то есть за один-три днядо указанного события.

На момент совершения оспариваемых сделок Банк отвечал признакам неплатёжеспособности, что установлено временной администрацией, которой сделан вывод о наличии в действиях бывшего руководства (собственника) Банка признаков, направленных на преднамеренное банкротство, поскольку ими велась рискованная кредитная политика - недооценка кредитного риска по заёмщикам банка, как физическим, так и юридическим лицам, в том числе в связи с наличием просроченных платежейпо основному долгу и (или) процентам по ссудной задолженности.

Как установлено в решении от 02.08.2019 о признании должника банкротом,на момент рассмотрения дела о банкротстве размер обязательств Банка превышал размер его активов на 230 525 тыс. руб. При этом не имеется оснований полагать,что недостаточность имущества в столь крупном размере могла наступить в пределах двух недель до отзыва лицензии, а не ранее.

Предполагается, что другая сторона сделки знала о её совершениис целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В рассматриваемом случае из протоколов заседания совета директоров общества «Кемсоцбанк», судами установлено, что ФИО3 занимал должность председателя совета директоров банка. ФИО2 является сыном ФИО3

Факт существования юридической аффилированности с должником на дату заключения оспариваемых сделок ФИО3 отрицает, указывая на то, что с 2017 года перестал входить в органы управления Банком и продал акции.

Вместе с тем согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в делео банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической, но и фактической.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лицв хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующееих исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Относительно условия (недобросовестности) суды первой и апелляционной инстанций пришли к правильному выводу о том, что ФИО3 не утратил фактический интерес к деятельности Банка, поскольку в кризисный для него период предоставил недвижимое имущество в целях спасения кредитной организации, получивв качестве встречного исполнения низколиквидный актив.

Факт осведомлённости о проблемах с показателями, характеризующими деятельность Банка, и отсутствием у него собственного капитала для обеспечения резервов ФИО3 не только не отрицает, но и признаёт.

Презумпция осведомлённости в равной степени распространяется и наФИО2, являющегося сыном ФИО3

К тому же, с учётом того, что Первомайским районным судом города Омскаот 26.03.2020 в отношении ФИО3 вынесен приговор о признании его виновнымв совершении преступления, ему назначено наказание в виде лишения свободы срокомна три года (находится в федеральном розыске), он не соответствовал квалификационным требованиям и (или) требованиям к деловой репутации лиц, осуществляющих функциив кредитной организации и, соответственно, не мог официально занимать должность председателя совета директоров Банка лиц, лица осуществляющего (устанавливающего) контроль в отношении должника.

Следовательно, юридическая аффилированность ФИО3 в любом случаене могла иметь место.

В отношении обстоятельств причинения вреда сделкой, суд округа отмечает,что по смыслу разъяснений, изложенных в пункте 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор), удовлетворение ответчиком (аффилированным лицом) своего требования путём возврата займа (осуществления зачёта) влечёт причинение вреда имущественным правам кредиторови подпадает под признаки подозрительной сделки, предусмотренные пунктом 2статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В правоприменительной практике, сформированной до утверждения Обзора, возврат участником финансирования, оценивался как злоупотребление правом (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерацииот 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4,5).

С учётом изложенного у судов не имелось оснований для признания недействительными сделками - договора уступки прав требований от 27.05.2019№ 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019, которыми оформлено представление Банку компенсационного финансирования в рамках публичноне раскрытого плана выхода из кризиса, в котором находился должник.

Применительно к настоящему спору, Е-вы предоставив должнику финансирование с использованием конструкции договора уступки, которое требовалось ему для переоценки ссудной задолженности и обеспечения, увеличения и формирования дополнительных резервов, приняли на себя соответствующие риски неэффективности избранного плана финансирования.

Вместе с тем по указанной схеме заключение соглашения от 30.05.2019о расторжении договора уступки прав (требований) от 27.05.2019 № 7/2019-Уи соглашения об отступном от 27.05.2019 свидетельствует об изъятии такого финансирования за несколько дней до отзыва лицензии, что влечёт необоснованное уменьшение будущей конкурсной массы.

При этом об осведомлённости ответчика об указанной цели причинения вреда, поскольку любой обычный Банк не может без видимых к тому причин, реализовав право требования, ликвидность которого находится под вопросом, получив взамен недвижимое имущество, расторгнуть данный договор.

Исходя из того, что изъятие вложенного финансирования осуществлено должником при наличии у Банка обязательств, спустя незначительное время после этого у него отозвана лицензия, суды пришли к правильному выводу о том, что соглашениеот 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований) и соглашенияоб отступном повлекло причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Отклонение поведения Банка от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав указывает на сомнительность подобной сделки.

Суждения кассатора о том, что договор уступки прав требований от 27.05.2019№ 7/2019-У и соглашение об отступном от 27.05.2019 заключены на время проведенияЦБ РФ проверки (с 04.03.2019 по 31.05.2019) с целью временного увеличения обеспеченияпо выданным кредитам, формирования дополнительных резервов и, как следствие, минимизации рисков Банка на отзыв у него лицензии, суд округа в любом случаене может признать добросовестным мотивом поведения должника и ответчика, наличияу них разумных экономических оснований в силу направленности на введениев заблуждение надзорного органа, обеспечивающего поддержание стабильности банковской системы Российской Федерации, защиты интересов вкладчиков и кредиторов, относительно реального финансово-экономического состояния Банка.

Стремление ФИО3 восстановить утраченный юридический контрольнад активами своей семьи, принимая во внимание обстоятельства, свидетельствующиео противоправном поведении, не может быть защищено законом. Такие интересыне подлежат судебной защите в силу пункта 4 статьи 10 ГК РФ, не допускающего возможность извлечения выгоды из недобросовестного поведения.

С учётом изложенного суд округа признаёт обоснованным вывод судов о том,что соглашение от 30.05.2019 о расторжении договора уступки прав (требований)от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступном от 27.05.2019 подписано с целью причинения вреда имущественным правам независимых кредиторов Банка; в результате его совершения такой вред причинён так как должник лишился того на, что вправерассчитывать; ответчик должен был осознавать наличие указанной противоправной целив момент совершения сделки, а потому соглашение правильно признано недействительным по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьям 10, 168 ГК РФ.

В рассматриваемом случае совокупность представленных в материалы дела доказательств позволяет прийти к выводу о том, что совершаемые ФИО3 действия направлены на предоставление должнику помещения, а поведениеФИО2, проживающего в Лондоне, но тем не менее выдавшего на имя своего отца нотариально заверенную доверенность от 18.09.2015 с широким кругом полномочий, свидетельствует об одобрении совершённых сделок и осведомлённости об их цели. Доводы о том, что доверенность от 18.09.2015 не содержала таких полномочий, несостоятелен.

Принимая во внимание установленные по настоящему делу факты недобросовестного поведения Е-вых оснований для возврата помещения, в порядке применения последствий недействительности сделки, предусмотренных пунктом 2статьи 167 ГК РФ, не имеется.

Довод ФИО3, связанный с неправомерным, по его мнению, отказомв привлечении к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7 и Березовика Е.В.также несостоятелен.

По смыслу части 1 статьи 51 АПК РФ, если судебный акт может повлиять на права или обязанности определенного лица по отношению к одной из сторон, то такое лицо привлекается к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. При этом привлечение к участию в деле третьих лиц является правом, а не обязанностью суда.

Кассатором не приведено значимых аргументов в пользу утверждения о том,что в существующих правоотношениях сторон указанные лица обладают описанными процессуальными признаками, судебные акты не содержат высказываний об их правахи обязанностях.

Кроме того, у суда кассационной инстанции отсутствуют основания для выводао том, что в ходе рассмотрения настоящего дела суд первой инстанции своими действиями поставил какую-либо из сторон в преимущественное положение и не создал сторонам равные условия для реализации ими своих процессуальных прав (в том числена представление доказательств) в состязательном процессе.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационной жалобы кассационный суд вправе отменить решение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражными судами на основании полногои всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этими судами неправильно применена норма права.

В связи с тем, что судами при разрешении спора установлены все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, но при этом выводы, сделанные судамив обжалованных судебных актах, им не соответствуют и неправильно применены нормы материального права, судебные акты в части признания недействительными договора уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У и соглашения об отступномот 27.05.2019 подлежат отмене с принятием нового судебного акта.

Руководствуясь пунктами 1, 2 части 1 статьи 287, статьями 288, 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 31.01.2022 Арбитражного суда Кемеровской области и постановление от 26.04.2022 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А27-15174/2019 отменить в части признания недействительными сделками договора уступки прав требований от 27.05.2019 № 7/2019-У, соглашения об отступном от 27.05.2019, в указанной части принять новый судебный акт.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительными сделками договора уступки прав требований от 27.05.2019№ 7/2019-У, соглашения об отступном от 27.05.2019 отказать.

В остальной части судебные акты оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий Н.Б. Глотов


Судьи Е.А. Куклева


ФИО1