Решение от 28 декабря 2023 г. по делу № А40-144922/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-144922/23-134-813
28 декабря 2023 года
город Москва


Резолютивная часть решения объявлена 29 ноября 2023 г.

Решение в полном объёме изготовлено 28 декабря 2023 г.

Арбитражный суд г. Москвы в составе судьи Титовой Е.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в судебном заседании (с учетом перерыва с 23 ноября 2023 года по 29 ноября 2023 года) дело по исковому заявлению:

истец: Компания «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant»)

ответчик 1: ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ЛОГИСТИК-ТРЕЙД» (123007, <...>, ПОМЕЩЕНИЕ №1; ЭТАЖ 2; КОМНАТА№7, ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 27.12.2012, ИНН: <***>)

ответчик 2: ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «АЛКОДЬЮТИ» (420141, РЕСПУБЛИКА ТАТАРСТАН, КАЗАНЬ ГОРОД, САЛИХА БАТЫЕВА УЛИЦА, ДОМ 5, ПОМЕЩЕНЕИ 11, ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 19.12.2012, ИНН: <***>)

третье лицо: ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ВЕЛЬД-21» (123060, <...>, СТР.11, ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 10.12.2002, ИНН: <***>)

о взыскании с ответчика 1 компенсации в размере 139167 руб.

о взыскании с ответчика 2 компенсации в размере 10 000 руб.

о запрете ООО «ЛОГИСТИК-ТРЕЙД» без разрешения Компании «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant») осуществлять ввоз, предложение к продаже, продажу или иное введение в гражданский оборот на территории Российской Федерации, а также хранение с этой целью товаров, на этикетках или упаковках которых воспроизведен товарный знак GLENFARCLAS по международной регистрации № 724657, указанных в декларациях на товары: № 10009100/280922/3117206 от 28.09.2022, № 10009100/091122/3143014 от 09.11.2022, № 10009100/180423/3056877 от 18.04.2023, № 10009100/250423/3061909 от 25.04.2022, № 10009100/020823/3124299 от 02.08.2023, а также товаров, соответствие которых требованиям технических регламентов подтверждено декларациями о соответствии: ЕАЭС N RU Д- GВ.РА07.В.28527/22 от 11.10.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА08.В.86499/22 от 06.12.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА03.В.63624/23 от 02.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GB.PA03.B.77510/23 от 10.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА06.В.32918/23 от 09.08.2023.

о запрете ООО «АЛКОДЬЮТИ» без разрешения Компании «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant») осуществлять предложение к продаже, продажу на территории Российской Федерации, а также хранение с этой целью товаров, на этикетках или упаковках которых воспроизведен товарный знак GLENFARCLAS по международной регистрации № 724657, указанных в декларациях на товары: № 10009100/280922/3117206 от 28.09.2022, № 10009100/091122/3143014 от 09.11.2022, № 10009100/180423/3056877 от 18.04.2023, № 10009100/250423/3061909 от 25.04.2023, № 10009100/020823/3124299 от 02.08.2023, а также товаров, соответствие которых требованиям технических регламентов подтверждено декларациями о соответствии: ЕАЭС N RU Д-GВ.РА07.В.28527/22 от 11.10.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА08.В.86499/22 от 06.12.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА03.В.63624/23 от 02.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА03.В.77510/23 от 10.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА06.В.32918/23 от 09.08.2023, с учетом уточнений принятых в порядке ст. 49 АПК РФ.

при участии в судебном заседании:

до перерыва:

от истца: ФИО3, (паспорт, доверенность № б/н от 30 ноября 2022 года, диплом);

от ответчика 1: ФИО4, (паспорт, доверенность № б/н от 18 июля 2023 года, диплом);

от ответчика 2: не явился, извещен;

от третьего лица: ФИО5, (паспорт, доверенность № б/н от 01 ноября 2022 года, диплом);

УСТАНОВИЛ:

Компания «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant», далее – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ЛОГИСТИК-ТРЕЙД» (далее – ответчик 1), ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «АЛКОДЬЮТИ» (ответчик 2) о взыскании с ответчика 1 компенсации в размере 139167руб., о взыскании с ответчика 2 компенсации в размере 10 000 руб., о запрете ООО «ЛОГИСТИК-ТРЕЙД» без разрешения Компании «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant») осуществлять ввоз, предложение к продаже, продажу или иное введение в гражданский оборот на территории Российской Федерации, а также хранение с этой целью товаров, на этикетках или упаковках которых воспроизведен товарный знак GLENFARCLAS по международной регистрации № 724657, указанных в декларациях на товары: № 10009100/280922/3117206 от 28.09.2022, № 10009100/091122/3143014 от 09.11.2022, № 10009100/180423/3056877 от 18.04.2023, № 10009100/250423/3061909 от 25.04.2022, № 10009100/020823/3124299 от 02.08.2023, а также товаров, соответствие которых требованиям технических регламентов подтверждено декларациями о соответствии: ЕАЭС N RU Д- GВ.РА07.В.28527/22 от 11.10.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА08.В.86499/22 от 06.12.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА03.В.63624/23 от 02.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GB.PA03.B.77510/23 от 10.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА06.В.32918/23 от 09.08.2023, о запрете ООО «АЛКОДЬЮТИ» без разрешения Компании «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant») осуществлять предложение к продаже, продажу на территории Российской Федерации, а также хранение с этой целью товаров, на этикетках или упаковках которых воспроизведен товарный знак GLENFARCLAS по международной регистрации № 724657, указанных в декларациях на товары: № 10009100/280922/3117206 от 28.09.2022, № 10009100/091122/3143014 от 09.11.2022, № 10009100/180423/3056877 от 18.04.2023, № 10009100/250423/3061909 от 25.04.2023, № 10009100/020823/3124299 от 02.08.2023, а также товаров, соответствие которых требованиям технических регламентов подтверждено декларациями о соответствии: ЕАЭС N RU Д-GВ.РА07.В.28527/22 от 11.10.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА08.В.86499/22 от 06.12.2022, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА03.В.63624/23 от 02.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА03.В.77510/23 от 10.05.2023, ЕАЭС N RU Д-GВ.РА06.В.32918/23 от 09.08.2023, с учетом уточнений принятых в порядке ст. 49 АПК РФ.

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ВЕЛЬД-21».

Истец в судебном заседании поддержал исковые требования в полном объеме.

Представитель Ответчика 1 возражал против удовлетворения исковых требований по доводам отзыва на иск.

Ответчик 2, надлежащим образом уведомленный о месте и времени судебного разбирательства, в судебное заседание не явился. В порядке ст.ст. 123, 156 АПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя ответчика 2.

Заявленное истцом ходатайство об истребовании доказательств судом отклонено по следующим основаниям.

Согласно части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства.

Согласно абзацу 2 части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в ходатайстве об истребовании доказательств должно быть названо истребуемое доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

В рассматриваемом случае истец самостоятельно выбрал способ определения компенсации в твердом размере, истцом не заявлены требования о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости контрафактных товаров.

В пункте 61 Постановления N 10 разъяснено, что заявляя требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров (товаров), истец должен представить расчет и обоснование взыскиваемой суммы (пункт 6 части 2 статьи 131, абзац восьмой статьи 132 ГПК РФ, пункт 7 части 2 статьи 125 АПК РФ), а также документы, подтверждающие стоимость права использования либо количество экземпляров (товаров) и их цену. В случае невозможности представления доказательств истец вправе ходатайствовать об истребовании таких доказательств у ответчика или третьих лиц.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.07.2011 г. N 5256/11, по делам, рассматриваемым в порядке искового производства, обязанность по собиранию доказательств на суд не возложена. Доказательства собирают стороны. Суд же оказывает участвующему в деле лицу по его ходатайству содействие в получении тех доказательств, которые им не могут быть представлены самостоятельно, и вправе предложить сторонам представить иные дополнительные доказательства, имеющие отношение к предмету спора.

В соответствии с принципом состязательности, закрепленным в статье 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд оказывает содействие лицам, участвующим в деле, в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела.

В развитие данного положения в пункте 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указано, что лицо, участвующее в деле, и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства.

Из приведенных положений следует, что обязанность истребования доказательств в целях создания участникам процесса условий реализации своих прав лежит на суде только в том случае, если лица, участвующие в деле, не имеют возможности самостоятельно получить от других лиц необходимые доказательства.

Как указано выше, в силу пункта 61 Постановления N 10 именно истец должен представить расчет и обоснование взыскиваемой суммы (пункт 6 части 2 статьи 131, абзац восьмой статьи 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 7 части 2 статьи 125 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а также документы, подтверждающие стоимость права использования либо количество экземпляров (товаров) и их цену.

Подтверждение стоимости контрафактных товаров не входит ни в предмет доказывания по настоящему делу, поскольку истец самостоятельно выбрал способ определения компенсации в твердом размере ,ни в полномочия арбитражного суда по рассмотрению конкретного гражданско-правового спора, в связи с чем оснований для удовлетворения ходатайства об истребовании доказательств судом отказано.

Рассмотрев материалы дела, основания и предмет заявленных требований, оценив представленные доказательства, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований, на основании следующего.

Как следует из материалов дела, Компания «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant», далее -Правообладатель) обладает исключительным правом на товарный знак «GLENFARCLAS» зарегистрирован за № 724657, в отношении продукции 33 класса МКТУ (далее - Товарный знак), что подтверждается Выпиской ВОИС.

В обоснование заявленных требований истец указал, что 11 мая 2023 года обнаружил в продаже в магазинах розничной сети ООО "АЛКОДЬЮТИ" (ИНН: <***>) алкогольную продукцию маркированную товарными знаками «GLENFARCLAS », была произведена закупка контрафактной продукции «Гленфарклас 8 лет», что подтверждается кассовым чеком от 11.05.2022г. Проверка подлинности федеральной специальной марки (ФСМ) в Федеральном Реестре Алкогольной продукции (ФРАП) РФ выявила, что получателем указанных ФСМ является ООО «ЛОГИСТИК-ТРЕЙД» (ИНН <***>). Также данное юр.лицо указано на контрэтикетке в качестве импортера указанной алкогольной продукции.

Истец также указал, что Компания «Джей энд ФИО2» не состоит с ООО «ЛОГИСТИК-ТРЕЙД» (ИНН <***>) в договорных отношениях, никаким образом не предоставляло права использования Товарного знака. Истец считает, что ответчиками при предложении к продаже товаров без согласия правообладателя нарушены права на товарный знак, правом использования товарного знака «GLENFARCLAS» на территории РФ в коммерческих целях обладает компания ООО «ВЕЛЬД-21», являясь официальным дистрибьютором и эксклюзивным импортером на территории РФ.

Поскольку инициированный досудебный порядок урегулирования спора не принес положительного результата, истец обратился в арбитражный суд с настоящими требованиями.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд исходит из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233), если Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результаты интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную ГК РФ, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается ГК РФ.

Пунктом 1 статьи 1484 ГК РФ установлено, что лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак). Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения (пункт 3 статьи 1484 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 1515 ГК РФ товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение, являются контрафактными.

По смыслу нормы указанной статьи нарушением исключительного права владельца товарного знака признается использование не только тождественного товарного знака, но и сходного с ним до степени смешения обозначения.

Из содержания приведенных норм следует, что под незаконным использованием товарного знака признается любое действие, нарушающее исключительные права владельцев товарного знака: несанкционированное изготовление, применение, ввоз, предложение о продаже, продажа, иное введение в хозяйственный оборот или хранение с этой целью товарного знака или товара, обозначенного этим знаком, или обозначения, сходного с ним до степени смешения, при этом незаконность воспроизведения чужого товарного знака является признаком контрафактности.

В соответствии со статьей 1250 Кодекса интеллектуальные права защищаются способами, предусмотренными Кодексом, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушения этого права.

Статьей 1252 ГК РФ предусмотрено, что защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления требований, в том числе, о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, - к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия; о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб.

Согласно пункту 3 статьи 1252 ГК РФ в случаях, предусмотренных Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Исходя из приведенных норм права, а также положений части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят следующие обстоятельства: факт принадлежности истцу указанного права; факт его нарушения ответчиком путем использования тождественного или сходного с товарным знаком обозначения, в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения. В бремя доказывания ответчика, в свою очередь, входит доказывание законности использования спорного обозначения.

Возражая против удовлетворения исковых требований, Ответчик ссылается на то, что требования Истца заявлены на продукцию, которая не может быть признана контрафактной в смысле статьи 1515 ГК РФ, поскольку произведена самим истцом и не характеризуется признаком незаконного размещения товарного знака. Товар был приобретен в установленном законом порядке с оформлением всех необходимых документов у официального уполномоченного представителя производителя за пределами РФ на основании контракта № 07072022-LT от 07.07.2022 invoice № 1848/22 от 14.11.2022 и № LT-ZTL-11-0-2022 от 11.01.2022. Продукция надлежащим образом импортирована на территорию России и имеет всю необходимую документацию для ее реализации потребителям. О чем свидетельствует таможенная декларация № 10009100/161122/3147487 от 25.11.2022, № 10009100/160123/3005468 от 17/01/2023, декларация соответствия от 11.10.2022 (срок до 10.10.2027 г.). Также Ответчик ссылается на статью 10 ГК РФ.

Согласно статье 1487 ГК РФ не является нарушением исключительного права на товарный знак использование этого товарного знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия.

Аналогичное положение предусмотрено пунктом 16 приложения N 26 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014 (далее - Договор ЕЭС), согласно которому на территории государств - членов применяется принцип исчерпания исключительного права на товарный знак, товарный знак Союза, в соответствии с которым не является нарушением исключительного права на товарный знак, товарный знак Союза использование этого товарного знака, товарного знака Союза в отношении товаров, которые были правомерно введены в гражданский оборот на территории любого из государств - членов непосредственно правообладателем товарного знака и (или) товарного знака Союза и другими лицами с его согласия.

Принцип исчерпания права означает, что правообладатель не может препятствовать использованию знака применительно к тем же товарам, которые введены в гражданский оборот им самим либо с его согласия, то есть он не может осуществлять свое право дважды в отношении одних и тех же товаров, поставляемых на товарный рынок.

Национальное исчерпание прав означает, что на территории определенного государства исключительное право на размещенный правообладателем на конкретном товаре товарный знак, подлежащее правовой охране на территории данного государства, исчерпывается с момента первого введения товара в гражданский оборот непосредственно правообладателем или с его согласия на территории данного государства. Региональное исчерпание прав предполагает исчерпание правообладателем исключительного права на товарный знак в рамках таможенной территории нескольких государств. При международном исчерпании прав исключительное право на товарный знак признается исчерпанным по отношению к конкретному товару с момента его первого введения в гражданский оборот непосредственно правообладателем или с его согласия на территории любого государства.

Глобализация мировой торговли, введение экономических санкций в отношении России актуализировали юридическую проблему исчерпания прав правообладателя в отношении товарного знака, которое является юридическим ограничением легальной монополии на использование исключительного права на товарный знак.

Решение о выборе модели исчерпания исключительных прав, исходя из приоритетов экономической политики государства, относится к дискреции законодателя. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении Конституционного Суда РФ от 13.02.2018 N 8-П по делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487, пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса РФ признал, что закрепленный в Российской Федерации национальный принцип исчерпания исключительных прав, предполагающий запрет на импорт в Россию товаров с размещенными на них товарными знаками без разрешения правообладателей, не противоречит Конституции.

Однако правообладатель может недобросовестно использовать исключительное право на товарный знак и ограничивать ввоз на внутренний рынок России конкретных товаров или реализовывать ценовую политику, состоящую в завышении цен на российском рынке. Особую опасность такие действия могут приобретать в связи с применением каким-либо государством санкций против Российской Федерации. Поэтому, исходя из целей защиты прав граждан и иных публичных интересов, Конституционный Суд Российской Федерации дал конституционно-правовое истолкование оспоренных норм Гражданского кодекса.

В рассматриваемом споре активная позиция Третьего лица основана на Соглашении о дистрибуции, ООО «Велльд 21» полагает, что является единственным эксклюзивным дистрибьютером, указывая, что никто не может реализовывать продукцию со спорным товарным знаком.

Так, третьим лицом в материалы дела представлено Соглашение о дистрибуции ( вступления в силу 01.11.2021 г.), заключенное между истцом и третьим лицом, в соответствии с которым третьему лицу предоставлено эксклюзивное право закупки, продажи и дистрибуции продукции, принадлежащей истцу, по ценам согласованным сторонами. При этом согласно п. 10.1 Дистрибутор самостоятельно устанавливает цены на продукцию в пределах территории. Согласно п. 14.1 Соглашения Компания (истец) не вправе в течение срока действия Соглашения ( 5 лет), передавать какому-либо иному лицу на Территории право предоставления, дистрибуции и торговли продукцией истца, а также Компания (истец) не вправе осуществлять продажу продукции покупателям в пределах территории ( Россия, страны СНГ , страны –слены ЕАЭС).

Суд отмечает, что доказательств об отсутствии какой-либо регистрации данного Соглашения. Ответчиком в материалы дела представлено письмо ФИПС об отсутствии зарегистрированный лицензионных договоров в отношении спорного товарного знака.

Таким образом, фактические обстоятельства спора , в том числе наличие Соглашения с ООО «Вельд 21» с указанными выше условиями, в частности, наличие ограничений у истца на заключение иных соглашений с иными лицами ( п 14.1 Соглашения) ,также активная процессуальная позиция третьего лица, свидетельствуют о том, что действия истца и третьего лица направлены на ограничение конкуренции и поддержание монопольно высокой цены для российских потребителей на продукцию «GLENFARCLAS».

В соответствии с п. 11 Обзора судебной практики по делам, связанным с оценкой действий правообладателей товарных знаков" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2023) при рассмотрении требования о пресечении действий, нарушающих исключительное право на товарный знак в виде запрета на реализацию продукции, на которой товарный знак размещен самим правообладателем или с его согласия, если эта продукция была ввезена на территорию Российской Федерации для введения в оборот без согласия правообладателя товарного знака, суду необходимо оценить добросовестность действий этого лица.

Суд учел правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлении от 13 февраля 2018 г. N 8-П "По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью "ПАГ", согласно которой применение такой меры, как запрет на реализацию оригинальной продукции, признанной параллельным импортом, требует проверки добросовестности правообладателя и наличия у него разумного экономического интереса.

Реализация прав правообладателя не должна приводить к наложению на ответчика имущественной санкции, несоразмерной ущербу, и созданию чрезмерного дисбаланса интересов участников гражданского оборота. Никто, включая правообладателя, не вправе извлекать преимущества из своего недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

Как отмечено в абзаце третьем пункта 154 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 10), суд вправе отказать лицу в защите его права на товарный знак на основании статьи 10 ГК РФ, если по материалам дела, исходя из конкретных фактических обстоятельств, действия по приобретению соответствующего товарного знака (по государственной регистрации товарного знака (в том числе по подаче заявки на товарный знак), по приобретению исключительного права на товарный знак на основании договора об отчуждении исключительного права) или действия по применению конкретных мер защиты могут быть квалифицированы как злоупотребление правом.

Ответчик приводя соответствующие доводы указывает, что злоупотребление правом со стороны истца по применению конкретных мер защиты исключительного права на товарный знак, является действием умышленным и направленным против конкретного лица – ответчика.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

В настоящем случае исковые требования о защите исключительного права на товарный знак, использованный в отношении оригинальной (неподдельной) продукции, изначально реализованной самим правообладателем, о запрете ООО «ЛОГИСТИК-ТРЕЙД» без разрешения Компании «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant») осуществлять ввоз, предложение к продаже, продажу или иное введение в гражданский оборот на территории Российской Федерации, а также хранение с этой целью товаров, на этикетках или упаковках которых воспроизведен товарный знак GLENFARCLAS по международной регистрации № 724657 направлены на ограничение конкуренции и поддержание монопольно высокой цены для российских потребителей на продукцию «GLENFARCLAS», с учетом представленного Соглашения между истцом и третьим лицом, что в силу ст. 10 ГК РФ недопустимо. В сложившейся ситуации удовлетворение исковых требований повлечет за собой отсутствие возможности реализовать товар, который с соблюдением всех процедур ввезен на территорию России ответчиком. Истец не обосновал какой разумный экономический интерес лежит в обоснование исковых требований, однако , в свою очередь, выбранный способ защиты повлечет за собой неблагоприятные последствия для ответчика. Данные действия истца направлены не на защиту исключительных прав, а на нарушение баланса конкурирующих интересов сторон.

Истец в рамках судебного разбирательства не ссылался на то, что Ответчиком реализуется контрафактный товар и доказательств данному обстоятельству не представил.

Истцом заявлено требование о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак, использованный в отношении оригинальной (неподдельной) продукции. Спорная продукция Glenfarclas не является контрафактной. Она произведена самим истцом-правообладателем и введена в гражданский оборот путем его продажи., что следует из доказательств по закупке товара, представленных истцом.

Определяющим для применения принципа исчерпания исключительных прав является факт ввода товаров, маркированных товарным знаком, в гражданский оборот непосредственно правообладателем либо с его согласия.

Из имеющихся в материалах дела доказательств не следует, что приобретаемые у ответчика товары обладают признаками контрафактности.

Отклоняя доводы Истца, суд исходит из того, что основное предназначение товарного знака - обеспечение потенциальному потребителю возможности отличить услуги (товары), предоставляемые или оказываемые одним лицом, среди аналогичных услуг (товаров), предоставляемых или оказываемых другими лицами.

Противоправным является такое упоминание, которое нацелено на создание у потенциального потребителя ложного представления о наличии в распоряжении ответчика товара, произведенного именно истцом и/или с его разрешения. Однако в ходе судебного разбирательства истцом не представлено доказательств, достоверно свидетельствующих факт приобретения у ответчика контрафактного товара.

По общему правилу воля правообладателя на использование товарного знака иным лицом выражается в договоре с этим лицом, однако выражение согласия на использование товарного знака возможно и без заключения соответствующего договора.

Кроме того, как отмечено в абзаце первом пункта 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 10), использование результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации по поручению или заданию правообладателя (например, выпуск типографией экземпляров произведений по заданию издательства, производство товаров с нанесением товарного знака по договору с правообладателем) охватывается исключительным правом правообладателя и не требует заключения лицензионного договора.

Для целей применения положений пункта 2 статьи 1486 ГК РФ правовое значение имеет не формальное соблюдение требований к оформлению отношений участников гражданского оборота, которое в данном случае определяет наступление или ненаступление определенных правовых последствий лишь для участников этих отношений, а наличие в гражданском обороте товаров (услуг), маркированных спорным товарным знаком (знаком обслуживания), на законном основании, то есть по воле правообладателя (пункт 3 статьи 1484 данного Кодекса).

При установлении факта использования товарного знака другим лицом под контролем правообладателя суд оценивает все представленные доказательства в их совокупности и по результатам оценки определяет, осуществлялось ли использование товарного знака по воле правообладателя, независимо от наличия или отсутствия пороков выражения этой воли.

Фактически из вышеуказанных доказательств следует, что использование спорного товарного знака осуществлялось с согласия истца-правообладателя, поскольку на оригинальные товары, реализуемые ответчиком нанесен товарный знак истцом/с его согласия, в качестве изготовителя продукции указан истец.

Как следует из позиций, выраженных в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 24 июля 2020 года N 40-П, упомянутая норма предполагает, что розничному продавцу не требуется заключать лицензионный договор с правообладателем в случае продажи товара, введенного в гражданский оборот на территории Российской Федерации правообладателем или с его согласия. Для установления факта нарушения исключительного права на товарный знак суд оценивает представленные сторонами доказательства происхождения товара.

В рассматриваемой ситуации из обстоятельств спора и представленных в материалы дела доказательств следует, что истцом не доказан факт нарушения ответчиком исключительных прав истца, в следствие чего отсутствуют достаточные основания для удовлетворения заявленных требований.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд пришёл к выводу, что фактически из представленных ответчиком документов следует, что использование спорного товарного знака осуществлялось при предложении к продаже товаров, выпущенных в оборот с согласия правообладателя, изготовителем продукции указан истец, что подтверждено материалами дела, в связи с чем заявленные исковые требования являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Согласно ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Таким образом, стороны по делу самостоятельно распоряжаются своими процессуальными правами и обязанностями, и в силу ст. 9 АПК РФ несут риск наступления последствий совершения или несовершения им процессуальных действий.

В соответствии со ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно ст. 67 АПК РФ арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу. В соответствии со ст.68 АПК РФ обстоятельства дела, которые согласно закону, должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами.

Оценив в соответствии со ст. 71 АПК РФ все приведенные доводы и представленные в материалы дела доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, определив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд пришел к выводу, что исковые требования не подлежат удовлетворению.

Расходы на оплату государственной пошлины подлежат отнесению на истца по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Учитывая изложенное и на основании ст.ст. 10, 12, 1225, 1229, 1252, 1484, 1487 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также руководствуясь ст.ст. 4, 65, 67, 68, 71, 76, 110, 156, 167-171, 176-177, 180 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований Компания «Джей энд ФИО2» («J.&G.; Grant») - отказать.

Решение может быть обжаловано в Девятый арбитражный апелляционный суд в течение одного месяца со дня его принятия.

Судья:

Е.В. Титова