Постановление от 7 августа 2025 г. по делу № А04-8782/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

ФИО1 ул., д. 45, <...>, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-2371/2025
08 августа 2025 года
г. Хабаровск
Резолютивная часть постановления объявлена 05 августа 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 08 августа 2025 года. Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Чумакова Е.С., судей: Ефановой А.В., Никитина Е.О. при участии:

ФИО2 и его представителя – ФИО3, по доверенности от 20.01.2023;

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2

на определение Арбитражного суда Амурской области от 27.02.2025, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025

по делу № А04-8782/2018

по заявлениям конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Архаринская транспортная компания» ФИО4, Федеральной налоговой службы

к ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Архаринская транспортная компания» (ОГРН: <***>,

ИНН: <***>, адрес: 676740, Амурская область, р-н Архаринский, пгт. Архара, ул. Школьная, д. 32, оф. 4) несостоятельным (банкротом)

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Амурской области от 30.10.2019 общество с ограниченной ответственностью «Архаринская транспортная компания» (далее – ООО «АтрансК», общество, должник) признано

несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Определением суда от 25.06.2020 ФИО5 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего обществом.

Определением от 01.02.2021 новым конкурсным управляющим ООО «АтрансК» утвержден ФИО4.

В рамках настоящего дела о банкротстве конкурсный управляющий должником 05.11.2021 обратился в Арбитражный суд Амурской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «АтрансК» ФИО2 (далее также – ответчик, заявитель жалобы, кассатор) – единственного участника общества и его руководителя; взыскании с ответчика 8 611 024,86 руб. (с учетом последнего уточнения требований на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; далее – АПК РФ).

От Федеральной налоговой службы (далее – уполномоченный орган, ФНС России) 18.05.2022 также поступило заявление о привлечении

ФИО2 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11, пункта 1 статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ

«О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В ходе рассмотрения спора судом порядке статьи 49 АПК РФ приняты к рассмотрению уточнения уполномоченного органа, согласно которым просил: считать датой объективного банкротства – 30.04.2018, кроме того, привлечь ответчика к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Амурской области от 27.02.2025, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025, ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «АтрансК», с ответчика в

пользу общества в порядке субсидиарной ответственности взыскано 5 878 320,83 руб.; в удовлетворении требований в остальной части отказано.

В кассационной жалобе ФИО2 просит Арбитражный суд Дальневосточного округа определение суда первой инстанции от 27.02.2025, постановление апелляционного суда от 29.05.2025 в удовлетворенной части заявленных требований отменить, принять новый судебный акт об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности; в случае отмены судебных актов и направления спора на новое рассмотрение – указать на его рассмотрение в ином составе суда.

В обоснование жалобы ее заявитель приводит доводы о том, что: заявление о привлечении контролирующего должника лица (далее – КДЛ) к

субсидиарной ответственности подано налоговым органом за пределами трехлетнего срока исковой давности, поскольку УФНС по Амурской области о неправомерных действиях КДЛ было известно в момент обращения в суд с заявлением о банкротстве должника – 23.10.2018, а с настоящим заявлением обратились в суд 18.05.2022, в связи с чем заявитель жалобы считает необоснованным отказ суда в удовлетворении его ходатайства о применении давностного срока; при этом вывод судов о начале течения такого срока в любом случае не ранее возникновения права на подачу в суд субсидиарного иска, а применительно к настоящему делу – не ранее введения процедуры конкурсного производства, ошибочен и свидетельствует о неправильном истолковании закона, в частности, положений статьи 61.14 Закона о банкротстве; вместе с тем конкурсному управляющему как профессиональному участнику дела о банкротстве также было известно обо всех обстоятельствах и основаниях для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, а также о предполагаемом неправомерном бездействии данного лица – задолго до введения процедуры конкурсного производства; однако ни конкурсным управляющим, ни уполномоченным органом ходатайство о восстановлении пропущенного срока на подачу субсидиарного иска заявлено не было. Далее, кассатор, оспаривая вывод судов о том, что 30.04.2018 является датой объективного банкротства общества, указывает, что, принимая во внимание обстоятельства осуществления должником текущей деятельности на указанную дату, погашение задолженности перед бюджетом как за счет средств на счетах должника, так и за счет его дебиторской задолженности и учитывая вступившее в законную силу определение Арбитражного суда Амурской области от 25.07.2018 по делу № А04-11489/2017 о прекращении производства по делу о банкротстве в отношении ООО «АтрансК», у ФИО2 по состоянию на 30.04.2018 отсутствовала необходимость в обращении в суд с заявлением о признании общества банкротом; следовательно, основания для привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям статьи 61.12 Закона о банкротстве отсутствуют. Также заявитель жалобы отмечает, что вывод судов о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве фактически основан на ссылке об осведомленности ФИО2 – аффилированного с взаимозависимыми обществами (контрагентами-теплоснабженцами) по сделкам, о нахождении последних в ситуации экономического кризиса и неминуемом банкротстве подконтрольных обществ; вместе с тем судами не были исследованы и не дана оценка существенным для данного вопроса обстоятельствам и документам, свидетельствующим, по мнению кассатора, о том, что финансовые затруднения являлись преодолимыми – исходя из подвижности соотношения активов и пассивов, планируемых поступлений (включая возмещение выпадающих доходов в виде компенсационных выплат и

формирования тарифов на последующие периоды), а также ведения работы по взысканию дебиторской задолженности, то есть что ФИО2, осведомленный о таких обстоятельствах как руководитель ООО «АтрансК», имел обоснованные основания рассчитывать на погашение со стороны контрагентов имеющейся задолженность в полном объеме, вследствие чего должник смог бы рассчитаться и с уполномоченным органом; ввиду игнорирования перечисленных обстоятельств судами сделан также ошибочный вывод и об использовании ответчиком схемы деления бизнеса на «центр прибыли» и «центр убытков», при этом обжалуемые судебные акты не содержат ссылок на доказательства, обосновывающие искусственное перераспределение выручки, вместе с тем и доказательства, подтверждающие фиктивность сделок, в материалах дела отсутствуют, а доводы, позволяющие квалифицировать отношения между аффилированными юридическими лицами как мнимые, в настоящем споре не заявлялись.

Определением от 07.07.2025 кассационная жалоба принята к производству Арбитражного суда Дальневосточного округа, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 11 час. 30 мин. 05.08.2025.

В представленном отзыве уполномоченный орган выразил несогласие с доводами заявителя кассационной жалобы, отметив, помимо прочего, что ФИО2 на протяжении длительного периода времени создает предприятия сфере ЖКХ, перевозки грузов неспециализированными автотранспортными средствами и оптовой торговли твердым, жидким и газообразным топливом, изначально предполагая их последующее закрытие посредством процедур банкротства, что и было им неоднократно реализовано и в результате его деятельности в качестве учредителя и руководителя множества таких обществ в совокупном итоге объем неоплаченных налогов в бюджет Российской Федерации составил свыше

115 млн. руб., в том числе списанных в связи с невозможностью взыскания – 88 млн. руб.

В судебном заседании суда округа ФИО2 и его представитель поддержали заявленную позицию по существу поданной кассационной жалобы, дав по ней необходимые пояснения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре и в деле о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в заседание суда кассационной инстанции не прибыли, что в соответствии с правилами части 3 статьи

284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Проверив законность обжалуемых судебных актов и действуя в пределах предоставленной суду кассационной инстанции законом компетенции, исходя из конкретных аргументов рассмотренной кассационной жалобы, а также в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, Арбитражный суд Дальневосточного округа оснований для отмены определения суда первой инстанции и постановления апелляционного суда по доводам кассатора не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела,

ООО «АтрансК» (должник) зарегистрировано в ЕГРЮЛ 02.04.2012 с присвоением ему ОГРН <***>, при этом единственным участником (учредителем) должника с момента регистрации общества является

ФИО2

Основным видом экономической деятельности по ОКВЭД общества является перевозка грузов неспециализированными автотранспортными средствами (49.41.2).

Требования о привлечении к субсидиарной ответственности

ФИО2 как КДЛ должника, с учетом их уточнений, обоснованы положениями статьи 61.11 и статьи 61.12 Закона о банкротстве со ссылкой на обстоятельства неподачи заявления о банкротстве общества, так и в связи с действиями (бездействием) КДЛ, повлекшими невозможность полного погашения требований кредиторов – при заключении ФИО2 ряда сделок с взаимозависимыми организациями при наличии у них признаков экономического кризиса (что в итоге внешне не позволяло именно отдельным участникам руководимой ФИО2 группы компаний рассчитываться с бюджетом с последующим наступлением банкротства) и на фоне нахождения имущества, необходимого для осуществления деятельности подконтрольных организаций, в собственности самого

ИП ФИО2 (т.е. с формированием перед ним же соответствующей задолженности за аренду техники и при одновременном полном несении обществами затрат на ремонт, страхование, обслуживание, топливо и пр.), у которого долги перед бюджетом, напротив, отсутствовали и который затем в конкурсных процедурах приобретал с существенным дисконтом права требования к физическим лицам (дебиторскую задолженность), а также, по утверждениям уполномоченного органа, в периоде 2016-2018 гг. получал из кассы должника значительные суммы, но при отсутствии в материалах дела действительно достоверной (именно первичной) оправдательной документации об их расходовании на нужды ООО «АтрансК».

Также, полагая, что срок для подачи ответчиком заявления о признании должника банкротом истек 30.04.2018, конкурсный управляющий и ФНС России исходили из данных бухгалтерских балансов должника и нарастающей задолженности перед бюджетом начиная с 24.10.2017.

Возражая относительно заявлений о субсидиарной ответственности, ответчиком, в том числе, заявлено о пропуске конкурсным управляющим и уполномоченным органом срока исковой давности.

Неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Исходя из требований пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника, иные исполнительные органы обязаны обратиться с заявлением в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Неплатежеспособность по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве определяется ситуацией, когда прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей вызвано недостаточностью денежных средств. Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. При этом признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должны носить объективный характер.

Законодательство о несостоятельности (банкротстве) не предполагает, что руководитель должника обязан немедленно обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, как только его активы стали уменьшаться, а наличие судебных решений о взыскании с должника денежных средств само по себе не является достаточным основанием для

вывода о наличии обязанности у руководителя по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении лиц, отвечающих за соответствующее решение, к ответственности по рассматриваемому основанию, установление момента для подачи заявления о банкротства должника приобретает существенное значение, учитывая, что реальное возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

При этом привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности ввиду неисполнения обязанности по инициированию процедуры банкротства своего предприятия возможно только в отношении тех требований кредиторов, которые возникли после даты объективного банкротства.

Так, в соответствии с пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В разъяснениях, изложенных в пункте 19 постановления Пленума

№ 53, указано, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Пунктом 16 постановления Пленума № 53 также предусмотрено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующих должника лиц могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Согласно разъяснениям пункта 23 постановления Пленума № 53 презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством

Из позиции Верховного Суда Российской Федерации, отраженной в определении от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14), следует, что сам по себе осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как

зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах. Это происходит по той причине, что помимо передачи имущественного комплекса на новое лицо переводятся также персонал и иные бизнес-процессы, в совокупности позволяющие генерировать доход и оплачивать долги перед кредиторами (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4), от 21.10.2021

№ 307-ЭС21-5954(2,3)).

При этом правовые позиции о распределении бремени доказывания для установления наличия материально-правовых оснований привлечения к субсидиарной ответственности в аналогичной ситуации, о стандарте поведения добросовестного контролирующего лица и его ответственности изложены в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П, в котором, в частности, как добросовестное поведение отмечено аккумулирование и сохранение контролирующим лицом информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующего лица от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений, либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Создание препятствий кредитору в защите его прав косвенным образом указывает на интерес контролирующего должника лица в сокрытии своих противоправных действий и намерении уйти от ответственности.

В пункте 56 постановления Пленума № 53 также отмечено, что отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права; поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо.

Разрешая обособленный спор, суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, руководствуясь вышеприведенными положениями правового регулирования и разъяснениями Высшей судебной инстанции по их применению, констатировал, что после даты 30.04.2018

(принятой здесь судами для целей применения статьи 61.12 Закона о банкротстве и подробно мотивированной обстоятельствами итогового состава конкурсной массы, наличия у должника еще на 09.10.2017 задолженности, обеспеченной мерами принудительного взыскания по статье 47 Налогового кодекса Российской Федерации, фактического последующего наступления банкротства ООО «АтрансК» в рамках настоящего дела и при исследованных, в том числе по данным финансового анализа в процедуре наблюдения, финансовых показателях, включая их динамику и коэффициенты) должник продолжал допускать невыплаты в бюджет и по последующим наступавшим периодам – по налогу на доходы физических лиц и страховым взносам, которые также впоследствии включены в реестр требований кредиторов; при этом об убыточности деятельности и неликвидности баланса не могло быть не известно руководителю должника ФИО2 (в силу пункта 6.3.9 Устава ООО «АтрансК» к исключительной компетенции которого как участника общества отнесено утверждение годовых отчетов и годовых бухгалтерских балансов) на дату составления годовой отчетности по итогам 2017 года; равным образом, ФИО2 как руководителю и единственному учредителю контрагентов-теплоснабжающих компаний (ООО «АТК», ООО «АТК № 1», ООО «АТК № 2»,

ООО «АТК № 3», деятельность которых (за исключением ООО «АТК») прекращена в связи с их ликвидацией на основании определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства; в отношении ООО «АТК» открыто конкурсное производство по делу № А04-3037/2022) было известно как о финансовом состоянии последних, так и о специфике деятельности данных организаций;

Кроме того, при формировании соответствующей правовой позиции и постановке в пределах имеющейся компетенции собственных выводов суды двух нижестоящих инстанций, в частности, исходили из того, что:

- несмотря на два ранее прекращенных судом банкротных дела в отношении ООО «АтрансК», в конечном итоге данное банкротство общества неизбежно состоялось: настоящее дело № А04-8782/2018 возбуждено 23.10.2018 на основании заявления все того же уполномоченного органа, которое определением суда от 21.05.2019 признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, а требования ФНС России в общем размере 2 377 062,59 руб. включены во вторую и третью очереди реестра; в дальнейшем, как указывалось, решением суда от 30.10.2019 ООО «АтрансК» признано банкротом, открыто конкурсное производство; в свою очередь, анализ финансово-хозяйственной деятельности общества, представленный временным управляющим, содержал выводы о том, что должник уже за период с 31.12.2016 по 31.12.2018 не имел достаточных оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных

обязательств; предприятие находится в тяжелом положении и платежеспособность его находится на достаточно низком уровне в течение рассматриваемого периода, общество финансово не устойчиво и зависит от сторонних кредиторов, структура активов неудовлетворительная и низколиквидная, уровень доходности убыточный;

- выстроенная ФИО2 модель ведения бизнеса (по пояснениям ФНС России – еще с 2004 года) с неоднократным созданием целого ряда организаций с идентичным видом деятельности (в рамках нескольких сопровождавшихся и взаимосвязанных упомянутых выше направлений – ЖКХ (тепло, пар), перевозка, торговля энергоносителями), много раз применявшаяся ответчиком при последующем банкротстве подконтрольных компаний как по заявлениям уполномоченного органа, так и самого

ФИО2, с немедленным учреждением затем новых юридических лиц (с переводом бизнеса и сотрудников (персонала) банкротящегося общества на новое, как и в рассматриваемом случае с ООО «АтрансК», что, в частности, отмечено на стр. 24 оспариваемого апелляционного постановления), позволила последнему фактически обходиться без уплаты налоговых платежей в бюджет Российской Федерации (как выше также указывалось, по утверждениям и подсчетам ФНС России – в общем случае порядка 115 млн. руб., где 88 млн. руб. списано в связи с невозможностью взыскания);

- использование ответчиком подобной схемы ведения деятельности ранее уже было подтверждено и в банкротном деле общества с ограниченной ответственностью «Архаринская теплоснабжающая компания» (учредитель и руководитель – ФИО2) № А04-3037/2022 (постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 06.03.2023 № Ф03-510/2023);

- по результатам исследования указанной схемы судами установлено использование ответчиком бизнес-модели с разделением на рисковые («центр убытков» – должник и иные общества, подконтрольные

ФИО2) и безрисковые («центр прибыли» – сам ФИО2 как конечный бенефициар, осуществлявший руководство и должником, и всеми подконтрольными ему организациями) части, позволявшие в случае проблем с оплатой поставщикам, подрядчикам, работникам или бюджету в короткие сроки поменять рисковую часть (обанкротив предыдущую) и продолжить ведение деятельности, не утрачивая активы: у самого ответчика как индивидуального предпринимателя (что ранее также упоминалось) отсутствовали долги перед бюджетом, при этом именно в его собственности находилось имущество, необходимое для осуществления профильной деятельности контролируемых организаций: так, в частности, в собственности должника транспортные средства отсутствовали, но были арендованы у ИП ФИО2; одновременно с этим на ООО «АтрансК»,

соответственно, относились и расходы по ремонту, обслуживанию техники, закупке запчастей (включаемых должником в основные средства (счет 01), материалы (счет 10)), страхованию, покупке топлива и пр.: непосредственный собственник – ФИО2 от указанных затрат освобождался;

- изложенное по результатам совокупной оценки свидетельствует о том, что поведение ФИО2 здесь не соотносилось с обычным для добросовестного участника делового оборота, в том числе как в общих условиях предпринимательского риска, так и с учетом специфики смежной теплоснабжающей отрасли: добросовестный и разумный учредитель общества-должника, во всяком случае, обязан в рамках выстраивания тех или иных применяемых им бизнес-схем проявлять должную заботу и осмотрительность в отношении контролируемых обществ, имеющих неисполненные обязательства перед кредиторами; в рассматриваемом же случае судами, напротив, установлены факты создания и поддержания такой системы управления, которая в принципе (и на фоне ее многократной реализации) в конечном итоге нацеливалась на систематическое извлечение выгоды руководителем должника во вред должнику и его кредиторам;

- помимо прочего, при рассмотрении настоящего спора ответчиком не представлено и доказательств того, что у него действительно имелся реально экономически обоснованный план, который позволил бы преодолеть финансовые затруднения, с учетом того, что фактически единственным источником формирования конкурсной массы являлась дебиторская задолженность, которая была представлена в основном аффилированными к должнику дебиторами; также не представлено доказательств принятия ФИО2 мер по взысканию дебиторской задолженности, в том числе с аффилированных по отношению к должнику лиц, задолженность у которых перед должником имелась в существенном размере исходя из определений о включении должника в реестр требований кредиторов в рамках дел, возбужденных в отношении взаимосвязанных ООО «АТК № 3»,

ООО «АТК», ООО «АТК № 1»; фактически само образование данной дебиторской задолженности также зависело от воли единственного бенефициара – ФИО2

Таким образом, проверив расчет совокупного размера субсидиарной ответственности, суды установили его в отношении привлекаемого лица по обязательствам должника в сумме 5 878 320,83 руб.

Отклоняя заявление ответчика о применении давностного срока, суды двух инстанций исходили из того, что процедура конкурсного производства открыта решением суда от 30.10.2019, в связи с чем трехгодичный срок исковой давности на дату обращения с заявлениями не истек.

В свою очередь, у судебной коллегии суда округа оснований не согласиться с мнением судов первой и апелляционной инстанций не имеется.

Так, согласно перечисленному, судебные инстанции исходили из того, что ответчик, зная о наличии уже с 30.04.2018 признаков неплатежеспособности и недостаточности активов у контролируемого им юридического лица, при отсутствии перспективного плана по выходу из кризиса и при нарастающей кредиторской задолженности перед бюджетом с 24.10.2017 не предпринял попытки к подаче заявления о признании

ООО «АтрансК» банкротом; при этом именно в результате незаконных действий ответчика по созданию недобросовестной бизнес-модели должник и оказался неспособным полностью погасить требования кредиторов.

Судебная коллегия отмечает, что руководитель организации, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Смысл правового регулирования в рамках статьи 9 Закона о банкротстве состоит именно в том, чтобы побудить руководителя должника при наличии соответствующих признаков действовать активно, самостоятельно, осознавая в полной мере свою обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

Содержание понятия вины выражается в неисполнении лицом обязанностей принимать должные меры, направленные на соблюдение прав третьих лиц, а также соблюдать должную степень разумности, заботливости и осмотрительности. Бездействие лишь в том случае становится противоправным, если на лицо возложена юридическая обязанность действовать в соответствующей ситуации определенным образом.

При этом согласно пункту 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство, то есть именно данное лицо должно доказать, что оно не должно было и не могло предвидеть наступление соответствующих последствий.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Лица, участвующие в деле, вправе ссылаться только на те доказательства, с которыми другие лица, участвующие в деле, были ознакомлены заблаговременно (части 3, 4 статьи 65 АПК РФ).

Согласно статье 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Это означает, что стороны в арбитражных судах обязаны сами защищать свои интересы: заявлять требования, приводить доказательства, обращаться с ходатайствами, а также осуществлять иные действия для защиты своих прав.

По правилу части 1 статьи 66 АПК РФ доказательства представляются лицами, участвующими в деле, в то же время лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

При разумном и добросовестном осуществлении процессуальных прав участвующему в деле лицу, которое основывает свои доводы или возражения на соответствующем документе, не составляет труда представить его суду. Между тем ответчик не представил достаточного и надлежащего (применительно к предмету спора, подлежащим выяснению вопросам, требованиям об относимости, допустимости и стандартам доказывания в рамках дел о несостоятельности) документального подтверждения своих доводов ни в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции; при этом в силу вышеизложенных норм правового регулирования у ответчика имелась возможность использовать предусмотренные законом для сбора доказательств процессуальные механизмы.

В связи с вышеизложенным утверждения кассатора о том, что

судами двух инстанций не проверены и не оценены приведенные им возражения/представленные документы, судом округа отклонены, поскольку в нарушение статей 9, 65 АПК РФ ФИО2 как КДЛ должника и организатор использовавшихся им подходов к ведению бизнеса в действительности (для целей разрешения иным образом спора о субсидиарной ответственности) соответствующих (иных, кроме установленных судами) обстоятельств в рамках вышеупомянутых схем выстраивания предпринимательской деятельности достоверно не раскрыл:

в ситуации постоянных банкротств подконтрольных ему обществ каких-либо иных разумных причин столь длительного (в частности, не являясь, например, муниципальным предприятием, создание которого предполагало бы наличие не только основной цели коммерческой организации, направленной на извлечение прибыли, с самостоятельной компетенцией и широкой дискрецией при принятии управленческих решений, подчиненных упомянутой цели (статьи 50 и 53 ГК РФ), но и другой, первоначально заложенной в таких мероприятиях с публичным участием публичной же цели

и социального результата в виде обеспечения населения жизненно необходимым набором коммунальных услуг) ведения, продолжения участия и поддержания модели бизнеса, кроме как действительное извлечение прибыли на часть созданных структур с перманентным обанкрочиванием прочих и при списании соответствующих накапливаемых бюджетных долгов, из материалов дела не следовало; в том числе в них отсутствуют, например, пояснения ответчика о движениях по личным счетам, а представлявшаяся им документация (именно в рассматриваемой – действительно значимой здесь части, относящейся к вопросам использования центров убытков и прибыли, на что в ходе спора неоднократно ссылался уполномоченный орган) в большей степени сведена лишь к наборам оборотно-сальдовых ведомостей (а не первичных оправдательных документов) – при ведении и оформлении документации обществ самим ответчиком, с ее же отражением в базах 1С; более того, сами по себе данные отдельные внутригрупповые (и выполнявшиеся) хозяйственные операции прямо не касаются и не опровергают генерального здесь вывода двух судебных инстанций о том, что выстраивание этих взаимоотношений, выполнение взаимных работ/услуг (при едином руководящем центре – КДЛ ФИО2) реализовывались в целом именно в рамках установленной судами общей недобросовестной модели, предполагающей разделение бизнеса на центры прибыли и центры убытков.

При этом наступление субсидиарной ответственности КДЛ за построение подобных схем вытекает из положений статьи 61.11 Закона о банкротстве с учетом ее толкования, изложенного, в том числе, и в пункте 17 постановления Пленума № 53, поскольку создает условия для значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств. В рассматриваемом случае банкротство предыдущих обществ состоялось при фактическом продолжении ведения той же деятельности, без утраты профильных активов, с переводом бизнеса, персонала на вновь созданную компанию, но при невозможности погашения накопленной за предыдущие периоды задолженности перед уполномоченным органом (бюджетом Российской Федерации).

Таким образом, привлекая ФИО2 к субсидиарной ответственности, установленной подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11, статьей 61.12 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств в отсутствие, в том числе, реальных доказательств того, что у руководителя должника именно в этом отдельном случае имелся какой-либо иной план по выходу из кризисной ситуации (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Проверив расчет заявителей, суды двух инстанций, установив, что размер реестровых требований составляет 5 434 557,56 руб., требований по текущим платежам – 3 176 467,30 руб., всего – 8 611 024,86 руб. и исключив

из состава (размера) субсидиарной ответственности задолженности взаимозависимых лиц – ООО «АторгК», а также ООО «АТК» в размере

2 732 704,03 руб., взыскали с ФИО2 в порядке субсидиарной ответственности в пользу ООО «АтрансК» 5 878 320,83 руб. – соответственно непогашенным требованиям кредиторов, являющимся предполагаемым объемом вреда, причиненного ответчиком как контролирующим должника лицом (относительно самого расчета указанной суммы возражений в поданной кассационной жалобе не заявлено).

При этом суд округа отмечает, что в любом случае наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) (притом, что соответствующая дата и расчет новых обязательств обоснованы нижестоящими судами в рамках своей исключительной компетенции по установлению обстоятельств и оценке доказательств спора, подробно ими мотивированы, а у кассационного суда в силу требований статьи 286, части 2 статьи 287 АПК РФ не имеется полномочий к переоценке) не изменяет размер субсидиарной ответственности, поскольку такой размер, определяемый по статье 61.12 Закона о банкротстве, в рассматриваемом случае фактически полностью поглощен общим размером субсидиарной ответственности, определяемым по правилам статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы кассатора о пропуске конкурсным управляющим и уполномоченным органом срока исковой давности на подачу субсидиарного иска были предметом рассмотрения судов двух инстанций и мотивированно отклонены как основанные на неверном толковании заявителем норм права.

Соглашаясь с позицией судов, суд кассационной инстанции, в свою очередь, исходит из следующего.

Изменение срока исковой давности с одного года до трех лет для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности внесено в абзац пятый пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве с 01.07.2017 (в редакции Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»), в пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве (введен в действие с 30.07.2017 в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ)).

Действительно, после введения главы III.2 в Закон о банкротстве заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно подавать в

ходе любой процедуры (пункт 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ).

Как указано в пункте 5 статьи 61.14 действующей редакции Закона о банкротстве, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным главой III.2, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых соответствующим лицам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения данных лиц к ответственности).

Поскольку в отношении ООО «АтрансК» введена процедура наблюдения определением суда от 21.05.2019, заявление о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим и уполномоченным органом в арбитражный суд 05.11.2021 и 18.05.2022, а вменяемые ФИО2 деяния по организации и поддержанию недобросовестной модели бизнеса имели место и продолжались, в том числе, и после июля 2017 года (притом, что здесь это фактически привело к непогашению по настоящему банкротному делу бюджетной задолженности, сформировавшейся уже по состоянию на октябрь 2017 года, а период применительно к пункту 17 постановления Пленума

№ 53 о поддержании условий для дальнейшего роста диспропорции активов и долговых обязательств, приведшем к окончательной утрате возможности реального погашения последних в будущем, принят и обоснован судами как относящийся к концу 2017 – началу 2018 годов (т.е. вплоть до 30.04.2018 и далее – до возбуждения дела о банкротстве 23.10.2018)), соответственно, применимый с учетом Закона № 266-ФЗ трехлетний срок исковой давности от даты наблюдения (когда возможность подачи субсидиарного иска появилась в принципе – этого не могло быть сделано до введения процедур) не был пропущен ни уполномоченным органом, ни конкурсным управляющим.

Таким образом, аргументы заявителя, изложенные в кассационной жалобе, судом округа отклоняются, поскольку не подтверждены документально и не свидетельствуют о таких нарушениях судами норм

права, которые повлияли бы на итоговый результат судебного разбирательства, или о допущенной судебной ошибке.

По существу, доводы поданной кассационной жалобы повторяют содержание апелляционной жалобы, аналогичны позиции заявителя в судах двух инстанций, сводятся к несогласию с их выводами об обстоятельствах дела и направлены на изменение данной судами оценки доказательств, что, как указывалось, противоречит пределам рассмотрения дела в суде кассационной инстанции (статья 286 АПК РФ) и выходит за рамки его полномочий (часть 2 статьи 287 АПК РФ).

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Амурской области от 27.02.2025, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 29.05.2025

по делу № А04-8782/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья Е.С. Чумаков

Судьи А.В. Ефанова

Е.О. Никитин