Постановление от 17 мая 2023 г. по делу № А43-32855/2020

Дело № А43-32855/2020
город Владимир
17 мая 2023 года
Резолютивная часть постановления объявлена 10 мая 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 17 мая 2023 года.


Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Волгиной О.А.,

судей Белякова Е.Н., Кузьминой С.Г.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Спецремсервис» (ОГРН <***>, ИНН <***>) ФИО2

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.12.2022 по делу № А43-32855/2020, принятое по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Спецремсервис» ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков,


при участии:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Спецремсервис» ФИО2 – ФИО2 лично на основании паспорта гражданина Российской Федерации, ФИО7 по доверенности от 01.03.2023, сроком действия один год;

от ФИО3 – ФИО8 по доверенности от 25.07.2022 серия 52 АА № 5576114, сроком действия один год,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Спецремсервис» (далее – Общество, должник) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный управляющий должника ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника ФИО3 в размере, равном совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника и взыскании с него убытков в размере 46 672 836 руб., причиненных должнику неправомерной растратой денежных средств полученных от закрытого акционерного общества «ИКС» (далее – ЗАО «ИКС») в рамках исполнения предварительного договора от 11.06.2013 и убытков в размере 1 447807 руб. 92 коп., причиненных должнику не передачи проектной документации конкурсному управляющему; солидарном взыскании с ФИО3, ФИО6, ФИО4, ФИО5 7 844 900 руб. убытков, причиненных отчуждением нежилого здания общей площадью 149,5 кв.м, с кадастровым номером 52:18:0070279:9, расположенного на земельном участке площадью 48 745 кв.м, с кадастровым номером 52:18:0070279:5, местоположение: город Нижний Новгород, <...> (с учетом уточнения в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 29.12.2022 отказал в удовлетворении заявления.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на неисполнение ФИО3 обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, скрыл информацию о расходовании денежных средств должника, что привело к неблагоприятным последствиям для Общества в виде лишения полученных денежных средств при увеличении кредиторской задолженности. Отмечает, что ФИО3 совершил продажу земельного участка, заведомо зная об отсутствии права собственности Общества на данное имущество. Конкурсный управляющий ссылается на отсутствие доказательств расходования полученных ФИО3 денежных средств на погашение задолженности перед ФИО9, использования денежных средств, полученных от ФИО9 на производственную деятельность Общества. Кроме того, заявитель отмечает, что не представлено доказательств принятия ФИО3 попыток созвать собрание участников по вопросу избрания нового руководителя и сохранения документов должника.

По мнению заявителя, ФИО6 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, поскольку действуя недобросовестно, предоставил должнику денежные средства по договору займа и приобрел неэквивалентное стоимости представленного займа имущество должника (нежилое здание) в отсутствие правовых оснований, тем самым причинив вред имущественным правам кредиторов и Общества.

Конкурсный управляющий в обоснование доводов жалобы также указывает, что ФИО5 и ФИО4 должны были знать о совершенной порочной сделке и предпринять меры по устранению последствий причиненного убытка, однако таких действий не принималось, что привело к невозможности возвращения отчужденного имущества.

Заявитель жалобы также ссылается на необоснованно не учтено, что расходы ЗАО «ИКС» по изготовлению проектной документации были полностью погашены за счет средств должника, что является причинением убытков в сумме неправомерно оплаченных денежных средств.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Конкурсный управляющий и его представитель в судебных заседаниях поддержали доводы жалобы, дали подробное обоснование своей позиции, настаивали на удовлетворении апелляционной жалобы.

ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу письменно и его представитель в судебном заседании устно заявили возражения на доводы, изложенные в жалобе, просили оставить определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

ФИО4 в отзыве указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы, просил оставить определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие не явившихся представителей лиц, участвующих в деле (за исключением представителей заявителя жалобы и ФИО3), извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (части 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции сторон настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установил суд первой инстанции, решением от 02.03.2021 Общество признано банкротом, в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Предметом требований конкурсного управляющего является привлечение бывшего руководителя Общества – ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, о взыскании с контролирующих лиц должника ФИО4 и ФИО5 убытков, а также взыскание с участника сделки ФИО6 убытков.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Из положений пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) и правовой позиции, содержащейся в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что к спорным правоотношениям в части установления наличия/отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Как следует из заявления, обстоятельства, послужившие основанием для обращения конкурсного управляющего с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о привлечении руководителя должника к субсидиарной ответственности поступило в суд 25.05.2021, поэтому к спорным отношениям подлежат применению нормы, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», а также статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Привлечение руководителя юридического лица к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, то есть, проявил ли он заботливость и осмотрительность и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

В соответствии с пунктом 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) контролирующее должника лицо – лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее –
Постановление № 53).

Принимая во внимание исключительность применения механизма восстановления нарушенных прав кредиторов посредством привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (пункт 1 Постановления № 53), арбитражному суду исходя из задач судопроизводства и принципа справедливости необходимо исследовать вопрос о фактическом лице (лицах), определяющим действия ответчика, и в зависимости от установленного определить их вину в затруднительности или невозможности формирования конкурсной массы и размер ответственности.

Согласно материалам дела, ФИО3 в период с 28.04.2003 по 28.02.2017 являлся руководителем и единственным учредителем Общества, что подтверждается записью в ЕГРЮЛ от 28.04.2003 и копией трудовой книжки; с 30.05.2013 в состав участников Общества принята ФИО5, что подтверждается записью в ЕГРЮЛ от 07.06.2013 № 2135262076772; 17.09.2013 на основании удостоверенных нотариусом ФИО10 договоров купли-продажи части долей в уставном капитале Общества внесена запись в ЕГРЮЛ об изменении состава участников Общества с распределением долей в уставном капитале следующим образом: ФИО4 – 65%, ФИО3 – 17,85%, ФИО5 – 17,85%.

Таким образом, указанные лица в силу статьи 2 Закона о банкротстве являлись контролирующими должника лицами в соответствующий период, в частности ФИО3 с даты создания Общества и до возбуждения дела о несостоятельности; ФИО5 и ФИО4 с даты включения в состав участников Общества и внесения изменений в ЕГРЮЛ, до возбуждения дела о несостоятельности.

В качестве одного из оснований для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности указано на неисполнение обязанности руководителя должника по обращению с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2016, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Данная правовая позиция отражена в пункте 9 Постановления № 53.

Исходя из указанных норм права конкретный момент возникновения у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества и момент, когда руководитель должника должен был объективно определить наличие этих признаков и возникновение у него соответствующей обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, должен установить арбитражный суд.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В пункте 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве).

При этом согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 18.07.2003 №14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 (в редакции от 26.12.2018), отмечено, что по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53 при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. Исходя из этого законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 закона.

Конкурсный управляющий, обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, указал, что объективное банкротство Общества возникло с 01.10.2014.

Между тем, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доказательств однозначно свидетельствующих о том, что на указанную конкурсным управляющим дату (01.10.2014) Общество обладало признаками объективного банкротства.

При этом неудовлетворительная структура баланса, наличие у Общества задолженности в определенный период времени не свидетельствуют об объективном банкротстве должника и не могут рассматриваться как безусловные доказательства, подтверждающие необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), и руководитель, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015).

Положениями пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшего ранее, статьи 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу изложенных норм, обязательство должника по оплате 700 руб. штрафов перед Федеральной налоговой службой не является новым обязательством, возникшим после наступления даты объективного банкротства должника и связанным с нераскрытием руководителем должника информации о признаках банкротства, а следовательно, не может служить основанием для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности по правилам пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Из материалов дела следует и установлено судом, что между Обществом и Администрацией города Нижнего Новгорода (далее – Администрация) 15.12.2011 заключен договор аренды земельного участка № 16597/07, на основании которого должнику в пользование на неопределенный срок передан находящийся в муниципальной собственности земельный участок площадью 48 745 кв.м, с кадастровым номером 52:18:0070279:5, расположенный по адресу: город Нижний Новгород, <...>.

Обязательства, ответственность по которым возложена на ФИО3, представляют собой ежеквартальные платежи по договору аренды объекта недвижимости от 15.12.2011 № 16597/07, обязанность по уплате которых возникла после 16.11.2014. Однако должник принял на себя эти обязательства еще в 2011 году, в момент заключения указанного договора аренды. В это время на стороне руководителя еще не возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного общества, а значит, отсутствовал факт обмана кредитора (Комитета) руководителем путем нераскрытия информации о тяжелом финансовом положении Общества.

При таких условиях указанные обязательства не могли быть учтены при установлении суммы наращивания обязательств должника (обманом кредиторов относительно финансового положения должника) и, соответственно, при определении размера субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Данный правовой подход отражен в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 22.07.2021 № 305-ЭС21-7572, от 19.04.2022 № 305-ЭС21-27211.

Неисполнение обязанности по договору само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника и не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Судом установлено и не противоречит материалам дела, что на дату возникновения просрочки исполнения обязательства по оплате арендной платы (16.11.2014) у должника имелись активы в виде:

- нежилого здания, стоимость которого по состоянию на 15.07.2015 согласно отчету об оценке от 22.07.2015 № 349-15, составленному ООО «Лига-Эксперт НН», определена в сумме 7 844 900 руб.;

- транспортного средства (согласно сведениям из исполнительного производства от 04.07.2016 № 67661/16/52009-ИП по состоянию на 15.07.2016) - автобус Ford Tranzit 2009 года выпуска, рыночная стоимость по отчету об оценке от 22.07.2019 № 500/444, выполненному ООО «Аксерли» по состоянию на 22.07.2019, составила 480 000 руб.

Из представленных в дело доказательств не следует, что заявителем доказано наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и впоследствии наступившим объективным банкротством. Негативные последствия наступили в результате ведения должником обычной хозяйственной деятельности.

Следовательно, ФИО3 обоснованно полагал, что у должника отсутствуют признаки объективного банкротства по состоянию на 16.11.2014 и в силу разъяснений, содержащихся в пункте 9 Постановления № 53 и пункте 19 Обзора № 1 (2021) не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о банкротстве должника.

Таким образом, отсутствуют правовые основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по заявленным конкурсным управляющим основаниям.

Конкурсный управляющий в заявлении просил взыскать с ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 убытки за совершение действий, причинивших вред должнику.

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные юридическому лицу.

Единоличный исполнительный орган общества при осуществлении прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно. Он несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу его виновными действиями (бездействием) (пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

В силу пункта 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. При этом не несут ответственности члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, голосовавшие против решения, которое повлекло причинение обществу убытков, или не принимавшие участия в голосовании.

Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Критерии добросовестности и разумности действий руководителя юридического лица приведены в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62).

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства. В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (четвертый и пятый абзацы пункта 1 Постановления № 62).

Конкурный управляющий ссылается в качестве оснований по взысканию:

- с ФИО3 убытков в сумме 46 672 836 руб., возникших в результате растраты денежных средств, полученных от ЗАО «ИКС» в рамках исполнения предварительного договора от 11.06.2013;

- с ФИО3 убытков в размере 1 447 807 руб. 92 коп., возникших в результате утраты и непередачи конкурсному управляющему проектной документации;

- с ФИО3, ФИО6, ФИО4, ФИО5, убытков в размере 7 844 900 руб., возникших в результате отчуждение в пользу ФИО6 нежилого здания.

Согласно представленным в материалы дела доказательствам, 05.05.2011 между Администрацией и Обществом заключен инвестиционный контракт по реконструкции и капитальному ремонту муниципального объекта - нежилого здания с целью последующего приобретения права собственности на объект и получения возможности приобретения в собственность земельного участка, на котором расположено здание. Исполнение контракта осуществлялось до 19.06.2013.

В период исполнения контракта (с 05.05.2011 по 19.06.2013) должником понесены затраты на оплату арендной платы по договору аренды земельного участка от 15.12.2011 № 16597/07, затраты на исполнение договора энергоснабжения электрической энергией от 18.07.2007 № 1961000, проведение инженерно-геологических изысканий с привлечением ООО «Геосервис», проектирование водопровода и сетей самотечной канализации с привлечением ООО «ПолимерПромПроект», рассмотрение рабочего проекта и иной проектной документации МП города Нижнего Новгорода «Центр обеспечения градостроительной деятельности», осуществление технического надзора с привлечением ООО «Андор», получение разрешения ОАО «Нижегородский водоканал» на подключение к действующим сетям водоснабжения, иных затрат.

В рамках исполнение инвестиционного контракта проведено устройство ленточных фундаментов, устройство водопонижения для осушения колодца трассы наружного водоснабжения, наружной канализации, электромонтажные работы, благоустройство территории с вертикальной планировкой и асфальтирование, что подтверждается актом приемки работ по реконструкции муниципального объекта от 19.06.2013.

Затраты на исполнение инвестиционного контракта осуществлялись должником, в том числе с использование заемных средств, предоставленных ФИО9 на основании договора целевого денежного займа.

Полученные от ЗАО «ИКС» после исполнения инвестиционного контракта денежные средства в сумме 11 746 150,32 руб. потрачены ФИО3 на исполнение обязательств перед ФИО9 по возврату займа.

Необходимо отметить, что в период с 25.06.06.2013 по 23.09.2014 должником произведена оплата арендной платы за земельный участок под зданием в общей сумме 15 663 961 руб. 11 коп.

Кроме того, у должника имелись основания для несения затрат на выполнение работ по демонтажу нежилого здания с привлечением ООО «МонолитСтрой», поставку грунта ООО «ПромСтрой», выполнение работ по вертикальной планировке территории с привлечением ООО «Андор Сити», приобретение доли города Нижнего Новгорода в объекте инвестирования, оплату налога в связи с получением денежных средств по предварительному договору купли-продажи.

По расчету ответчика общая сумма затрат должника, в отношении которых сохранились подтверждающие документы составляет 33 760 620 руб. 43 коп.

Помимо этого, у должника, являющегося собственником нежилого здания, имелись постоянные расходы на оплату коммунальных услуг, выплату заработной платы, налоговых платежей, несение иных затрат, связанных с осуществление хозяйственной деятельности предприятия.

Доводы заявителя о том, что ФИО3 не обеспечил передачу конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, чем скрыл информацию о расходовании денежных средств должника, что привело к неблагоприятным последствиям для Общества в виде лишения полученных денежных средств при увеличении кредиторской задолженности, подлежат отклонению как необоснованные, поскольку само по себе указание на неисполнение руководителем должника обязанности по передаче документации не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности или взыскания убытков.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий не истребовал у бывшего руководителя какой-либо документации Общества, которая необходима была для пополнения конкурсной массы должника. В деле не имеется надлежащих доказательств, свидетельствующих о том, что отсутствие каких именно документов (конкретные документы) существенно затруднило проведение процедуры конкурсного производства должника, и не позволило сформировать конкурсную массу.

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено доказательств невозможности пополнения конкурсной массы вследствие не передачи руководителем бухгалтерских документов, а также доказательств того, что надлежащее исполнение руководителем данной обязанности позволило бы привлечь в конкурсную массу должника денежные средства.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что расходование ФИО3 связано с осуществлением должником хозяйственной деятельности и не может быть признано виновными действиями руководителя Общества, не соответствующими критерию добросовестного и разумного поведения.

Суд апелляционной инстанции также приходит к выводу о том, что действия ФИО3 не были направлены на причинение Обществу убытков, совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности; действия руководителя связаны с ведением бизнеса и несением из-за этого определенных предпринимательских рисков, что бесспорно не может быть отнесено к виновным, неправомерным действиям руководителя. В гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, руководителей предприятий, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений действуют в интересах предприятия. Не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В рассматриваемом случае презумпция добросовестности действий ФИО3, как руководителя Общества, не была опровергнута достоверными и допустимыми доказательствами. В связи с изложенным оснований для применения в рассматриваемом случае разъяснений, изложенных в пункте 2 Постановления № 62 у суда апелляционной инстанции не имеется.

В рассматриваемом случае достаточного и конкретного обоснования возникших в связи с бездействием ФИО3 затруднений при проведении процедуры банкротства, а также доказательств наличия причинно-следственной связи между вменяемыми ФИО3 действиями и наступившими последствиями в виде непогашения требований кредиторов, заявителем представлено не было.

Относительно не передачи конкурсному управляющему проектной документации, затраты на которую компенсированы должником ЗАО «ИКС» при расторжении предварительного договора, следует отметить, что научно-техническая информация, получаемая при проведении геологических и гидрологических изысканий со временем устаревает, в связи с чем выполненные изыскания и расчеты по договору от 08.10.2013 не имеют потребительской ценности и формальная стоимость размера убытков, причиненных непередачей данных документов равна 1 руб. Указанное подтверждено выводами, изложенными в заключении специалиста ООО «Агенство Управления Активами» № 02-10-2022, которое обоснованно принято судом первой инстанции в качестве допустимого и относимого доказательства по настоящему обособленному спору.

Вопреки положениям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представлено доказательств, позволяющих установить, что проектная документация, разрабатываемая для реализации проекта застройки, в настоящее время имеет потребительскую ценность, а также позволяющих определить размер этой потребительской ценности.

Более того, часть сохранившихся документов (инженерно-геодезическое изыскание «Земельный участок по Анкудиновскому шоссе в Советском районе города Нижнего Новгорода», выполненные «Геосервис» 2013 года, сшитый с диском) была передана конкурсному управляющему по акту приема-передачи от 15.06.2016. В нарушение статьи 129 Закона о банкротстве, конкурсным управляющим не предпринимались действия по истребованию у ФГБОУ ВО «Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет» гидрологических изысканий и расчетного прогноза гидродинамической аварии, выполненные в 2013 году на сумму 549 754 руб. 92 коп. При этом, следует отметить, ФГБОУ ВО «Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет» отказался передать данную документацию именно ФИО3, что подтверждается ответом от 27.10.2022 № II-406.

Ссылка заявителя о том, что расходы, которые несло ЗАО «ИКС» на подготовку изыскательской документации являлись расходами, связанными с реализацией проекта застройки, что подразумевает под собой предпринимательский риск самого ЗАО «ИКС», несостоятельная, поскольку данное возмещение связано с коммерческой деятельностью Общества, в рассматриваемом случае отсутствуют доказательства умышленных, виновных действий контролирующего лица должника по несению данных расходов именно с целью причинения ущерба Обществу.

Аргумент заявителя жалобы о том, что расходы ЗАО «ИКС» по изготовлению проектной документации были полностью погашены за счет средств должника, что является причинением убытков в сумме неправомерно оплаченных денежных средств, не принимается судом апелляционной инстанции ввиду того, что бизнес-план ЗАО «ИКС» включал проект по многоэтажной застройке и разумно полагаясь на его реализацию Общество начало подготовку к планируемым работам. В данном случае компенсация затрат произошла вследствие коммерческих рисков, за счет заемных средств, а не за счет должника.

Следовательно, непередача конкурсному управляющему проектной документации, а также несение расходов на оплату 1 447 807 руб. 92 коп. не повлекла причинение убытков должнику и не может быть основанием их взыскания.

Позиция о том, что ФИО3 совершил продажу земельного участка, заведомо зная об отсутствии права собственности Общества на данное имущество, подлежит отклонению, поскольку, действуя добросовестно и разумно, ФИО3 правомерно рассчитывал на выкуп земельного участка в собственность, действия бывшего руководителя не выходили за пределы обычного предпринимательского риска.

Негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. При этом судебный контроль не допускает проведения проверки экономической целесообразности решений, которые принимаются единоличным исполнительным органом, последний не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытков в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Более того, вопреки позиции заявителя, в материалы дела представлены доказательства, свидетельствующие о принятии ФИО3 действий по разделу земельного участка, обращению в суд с заявлением об обжаловании решения Администрации об отказе в оформлении земельного участка. Также, ввиду невозможности приобретения спорного участка в собственность, должником 02.06.2015 был расторгнут предварительный договор с ЗАО «ИКС», произведен возврат полученных денежных средств, и подписано соглашение о расторжении договора аренды с прекращением начисления арендной платы с 06.11.2015 (совершены действия, в том числе по уменьшению наращивания обязательств).

Ссылка конкурсного управляющего на отсутствие доказательств расходования полученных ФИО3 денежных средств на погашение задолженности перед ФИО9, использования денежных средств, полученных от ФИО9, на производственную деятельность Общества не принимается в силу следующего.

Как следует из материалов дела, между должником и ФИО9 06.06.2011 заключен договор целевого денежного займа, согласно которому заем предоставляется для хозяйственной деятельности Общества и направлен на исполнение инвестиционного контракта от 05.06.2011 и связанных с ним нужд. Расходование заемных денежных средств на арендные платежи и возвращение займа подтверждаются представленными в материалы дела сведениями по арендным платежам (том 3, листы дела 18-34), расходными кассовыми ордерами, расписками и сверкой расчетов (том 4, листы дела 10-15).

Таким образом, коллегия судей приходит к выводу, что сделки должника, которые ставятся в вину контролирующему лицу, не выходили за пределы обычной хозяйственной деятельности. Определение факта наличия неплатежеспособности на даты совершения платежей, а также исследование возникновения объективного банкротства должника из-за совершения этих платежей в рассматриваемом случае связано с установлением разумности и добросовестности поведения руководителя должника и отнесения этих сделок к обычной хозяйственной деятельности.

Подлежит отклонению довод заявителя относительно недостоверности представленных ФИО3 доказательств траты полученных им денежных средств по предварительному договору с ЗАО «ИКС», в силу того, что Общество несло инвестиционные расходы, связанные с комплексом мероприятий по приобретению земельного участка в собственность, заключению соглашения о порядке владения и пользования имуществом, оплате благоустройства, оплате арендных платежей и прочие расходы, что подтверждается представленными в материалы дела первичными документами (том 4, листы дела 4-6) и таблицей затрат (том 3, лист дела 125). Также, как следует из пояснений оригиналы и копии документов передавались конкурсному управляющему, ходатайство об истребовании оригиналов указанных документов заявлено не было. Ввиду чего довод признается несостоятельным.

Аргумент конкурсного управляющего о необоснованном расходовании денежных средств, полученных от ЗАО «ИКС» до оформления права собственности на земельный участок, не принимается судом апелляционной инстанции во внимание. Право собственности на земельный участок не могло быть приобретено должником без исполнения условий инвестиционного контракта по приобретению в собственность нежилого здания, являющегося объектом инвестирования. Решением Арбитражного уда Нижегородской области от 27.01.2015 по делу № А43-19225/2014 установлено, что о невозможности оформления земельного участка должнику тало известно из письма Комитета по управлению городским имуществом и земельными ресурсами администрации города Нижнего Новгорода от 20.10.2014 № 20-07/2-15751/14ис. Доказательств, свидетельствующих об осведомленности должника об указанных обстоятельствах ранее, в материалах дела не имеется.

Коллегией судей также отклоняется довод об отсутствии доказательств принятия ФИО3 попыток созвать собрание участников по вопросу избрания нового руководителя и сохранения документов должника как несостоятельный. Сохранность документов не обеспечена ввиду истечения срока хранения части документов и обоснованной необходимости в смене руководителя Общества не имелось. ФИО3 предпринимались действия по исполнению договорных обязательств и данные действия соответствовали критерию разумной предпринимательской деятельности.

Позиция о недобросовестном поведении ФИО6 при заключении предварительного договора купли-продажи от 11.06.2013 № 175 отклоняется судом апелляционной инстанции, так как влияние ФИО6 на совершаемую сделку не доказано, данная сделка была включена в бизнес-план ЗАО «ИКС» одобренный советом директоров. Более того, как следует из материалов дела, все без исключения решения ЗАО «ИКС» принимаются советом директоров ПАО «Сбербанк» и при принятии положительного решения реализуются путем подписания соответствующих договоров руководителем.

Доводы конкурсного управляющего о взыскании с ФИО6 убытков, поскольку он действуя недобросовестно, предоставил должнику денежные средства по договору займа и приобрел неэквивалентное стоимости представленного займа имущество должника (нежилое здание) в отсутствие правовых оснований, тем самым причинив вред имущественным правам кредиторов и Общества являются несостоятельными и отклоняются в силу следующего.

Из материалов дела следует, что 04.06.2015 между должником и ФИО6 заключен договор займа на сумму 48 200 814 руб. 18 коп. с целью погашения задолженности перед ЗАО «ИКС». Реальность договора займа подтверждена надлежащими доказательствами – платежными поручениями, которые не оспорены в установленном законом порядке.

Во исполнение обязательств по договору займа должником и ФИО6 заключены договор купли-продажи нежилого здания от 22.07.2015 и соглашение о зачете взаимных требований от 28.10.2015. Сумма зачтенных обязательств составила 7 844 900 руб. Данная сделка не повлекла убытков для Общества и кредитора, поскольку денежными средствами была покрыта часть кредиторской задолженности Общества, срок исполнения по которой наступил. Рыночная стоимость реализованного здания была установлена отчетом об оценке здания от 22.07.2015 № 349-15, выполненным обществом с ограниченной ответственностью «Лига-Эксперт-НН», данное заключение имеется в материалах дела, является надлежащим доказательством и не оспорено в установленном законом порядке.

Таким образом, коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что отчуждение должником здания в пользу ФИО6 являлось возмездным, должником получено встречное предоставление в размере 7 844 900 руб. в виде зачета встречного требования по возврату займа, предоставленного ФИО6 по договору от 04.06.2015.

Следовательно, совершение сделки по отчуждению имущества в пользу ФИО6 не повлекло причинение убытков должнику и оснований для взыскания убытков с ФИО6 не имеется.

Ссылка на погашение ФИО6 своих корпоративных убытков путем приобретения здания является несостоятельной, в силу того, что денежные средства от ЗАО «ИКС» по предварительному договору купли-продажи от 11.06.2013 получены должником и израсходованы им на осуществление иной хозяйственной деятельности. Возврат полученных денежных средств произведен за счет займа, предоставленного ФИО6 При этом сумма займа значительно превысила стоимость полученного заимодавцем нежилого здания. Доказательств погашения должником займа иным способом материалы дела не содержат. За счет предоставленного ФИО6 займа компенсировано наступление для должника неблагоприятных последствий.

Утверждения конкурсного управляющего относительно необходимости взыскания со ФИО5 и ФИО4 убытков ввиду их осведомленности о совершенной порочной сделке и не принятии мер по устранению последствий причиненного убытка, являются голословными и отклоняются судом апелляционной инстанции. Вопреки позиции заявителя доказательств осведомленности о порочности сделки в материалы дела не представлено, равно как не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что сделка по своей значимости являлась существенно убыточной для Общества. Сделка совершена в условиях реальных правоотношений, в счет исполнения сторонами своих обязательств и с целью уменьшения кредиторской задолженности Общества.

Вопреки позиции конкурсного управляющего надлежащих доказательств, свидетельствующих о противоправности действий бывшего руководителя должника ФИО3, а также ФИО4, ФИО5 и ФИО6, повлекших причинение убытков Обществу, в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно посчитал недоказанными противоправность поведения ответчиков и наличие причинно-следственной связи между действиями указанных лиц и возникновение на стороне должника убытков. Соответственно, в данном случае не доказано возникновение убытков в виде уменьшения имущества должника, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов.

Изложенное подтверждает вывод суда первой инстанции о недоказанности заявителем наличия в действиях ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 состава правонарушения, влекущего применение к ним меры гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.

Доводы жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции и признаются необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Доводам конкурсного управляющего, в том числе аналогичным в апелляционной жалобе, суд первой инстанции дал верную правовую оценку. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем доводы заявителя жалобы признаются необоснованными.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 29.12.2022 по делу № А43-32855/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Спецремсервис» ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.


Председательствующий судья

О.А. Волгина



Судьи


Е.Н. Беляков


С.Г. Кузьмина