Постановление от 23 октября 2024 г. по делу № А41-90403/2022

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

23.10.2024 Дело № А41-90403/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 14.10.2024

Полный текст постановления изготовлен 23.10.2024

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Паньковой Н.М.,

судей: Савиной О.Н., Трошиной Ю.В.

при участии в заседании:

от ООО «Мегалит» – ФИО1, (доверенность от 21.11.2023),

от ФИО2 – ФИО3, (доверенность от 12.08.2024),

рассмотрев в судебном заседании

кассационные жалобы ФИО2 и ООО «Мегалит»

на определение Арбитражного суда Московской области от 02.05.2024,

постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024

по заявлению финансового управляющего должника о признании недействительными сделок по перечислению должником денежных средств на общую сумму 157 803 229,59 руб. в пользу ФИО2, и применении последствий недействительности сделок,

по делу о признании несостоятельным (банкротом) ИП ФИО4,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 07.08.2023 ИП ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5

В Арбитражный суд Московской области поступило заявление финансового управляющего должника о признании недействительными сделок по перечислению должником денежных средств на общую сумму 157 803 229,59 руб. в пользу ФИО2, и применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда Московской области от 02.05.2024, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024, заявление финансового управляющего удовлетворено частично, признаны недействительными сделками перечисления должника на общую сумму 90 178 729,59 руб. в пользу ФИО2, применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО2 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 90 178 729,59 руб.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2 и ООО «Мегалит» обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят:

ФИО2 – отменить определение Арбитражного суда Московской области от 02.05.2024 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024 в удовлетворенной части, и направить обособленный спор в указанной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции;

ООО «Мегалит» – отменить определение Арбитражного суда Московской области от 02.05.2024 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024 в отказной части, и направить обособленный спор в обжалуемой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование кассационных жалоб кассаторы указывают на допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Определением Арбитражного суда Московского округа от 11.10.2024, в соответствии с пунктом 2 части 3 статьи 18 АПК РФ в связи с нахождением в отпуске судья Короткова Е.Н. заменена на судью Трошину Ю.В.

В судебном заседании представитель ФИО2 дала устные пояснения, на доводах своей кассационной жалобы настаивала, просила в обжалуемой части судебные акты отменить, возражала против удовлетворения кассационной жалобы ООО «Мегалит».

В судебном заседании представитель ООО «Мегалит» дал устные пояснения, на доводах своей кассационной жалобы настаивал, просил в обжалуемой части судебные акты отменить, возражал против удовлетворения кассационной жалобы ФИО2, просил оставить ее без удовлетворения.

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что согласно части 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб в их отсутствие.

В материалы дела от ФИО2 поступил письменный отзыв на кассационную жалобу ООО «Мегалит», в котором указано на отсутствие оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

В материалы дела от финансового управляющего должника поступил письменный отзыв на кассационную жалобу ФИО2, в котором указано на отсутствие оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

В материалы дела от ООО «Мегалит» поступил письменный отзыв на кассационную жалобу ФИО2, в котором указано на отсутствие оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, заслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статей 286, 287, 288 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, судебная коллегия суда кассационной инстанции пришла к выводу о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов, в силу следующего.

Согласно статье 223 АПК РФ, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

В соответствии с уточненным требованием финансовый управляющий просил признать недействительными платежи должника в пользу ФИО2 в общей сумме 157 803 229,59 руб., совершенные 14.09.2017, 01.12.2017, 30.01.2018, 21.02.2018, 04.05.2018, 17.07.2018, 19.10.2018, 31.10.2019, 26.11.2019, 07.08.2020, 26.10.2020, и в отношении которых, по мнению финансового управляющего, не представлены достаточные доказательства, подтверждающие обоснованность их совершения.

Поскольку дело о банкротстве должника возбуждено 24.11.2022, то суды констатировали, что оспариваемые сделки, совершенные 26.11.2019, 07.08.2020 и 26.10.2020, отвечают периоду подозрительности, установленному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а сделки, совершенные ранее, могут быть оспорены исключительно на основании общих гражданско-правовых норм.

Удовлетворяя заявленные требования в части, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что на момент совершения сделок у должника имелась возникшая 11.07.2016 задолженность в размере 198 365 510 руб., что подтверждено вступившим в законную силу решением Замоскворецкого районного суда города Москвы от 07.07.2022, оставленным без изменения апелляционным определением Московского городского суда от 16.10.2023 по делу №2-0049/2022. Кроме того, в реестр требований кредиторов должника включены требования десяти кредиторов на общую сумму 7 000 000 000 руб. (ООО «Мегалит», ООО «Энергострой», ООО «Престиж», ООО «Радуга», ФНС России, ФИО6, АО «МАБ», ПАО «Росбанк», Банк ВТБ (ПАО), ПАО «Совкомбанк») без учета штрафных санкций, обязательства перед которыми возникли после 2016 года.

Суды пришли к выводу, что взаимоотношения между должником и ФИО2 представляют собой длящиеся отношения по привлечению иностранного капитала со стороны ФИО2 для финансирования деятельности организаций, подконтрольных должнику. При этом первоначальный договор, оспариваемый в рамках настоящего заявления, предусматривающий консультационные услуги по договору, заключен 10.09.2016. В рамках осуществления взятых на себя обязательств по привлечению финансирования ФИО2 неоднократно заключались договоры займа. Из условий заключенных между должником и ФИО2 договоров займа суды усмотрели, что займы в значительных суммах предоставлялись без процентов на сроки от трех месяцев до года, при этом, несмотря на наличие обязательств перед иными кредиторами, должник осуществил возвраты денежных средств по всем договорам.

Суды посчитали, что заключение договоров займа на подобных условиях недоступно обычным (независимым) участникам рынка, и в подобных случаях проверка должника как контрагента, осуществляемая иной стороной перед заключением сделки, должна выходить за рамки должной осмотрительности, обычно проявляемой в отношении контрагента, соответственно, поскольку займы ФИО2 выдавались должнику неоднократно, без процентов на крупные суммы, суды пришли к выводу, что заимодавец был осведомлен о финансовой состоятельности заемщика.

Учитывая изложенное, суды установили наличие признаков, свидетельствующих о фактической аффилированности между должником и ФИО2, соответствующее обстоятельство, с учетом перехода бремени опровержения, ФИО2 не опровергнуто.

Как указано судами, в материалы обособленного спора в обоснование наличия финансовой возможности к выдаче займов помимо расписок представлены агентский договор от 23.06.2017, заключенный между ФИО2 и Skygarden Capital AG, а также платежные поручения о перечислении денежных средств со счетов инвестора в Швейцарии на расчетный счет ФИО2, договоры купли-продажи недвижимости, отражающие получение ФИО2 оплат наличными, сведения ПАО «Сбербанк» о снятии наличных денежных средств со счета ФИО2, декларации ФИО2, отражающие наличие у нее в спорный период дохода от предпринимательской деятельности.

Поскольку финансовая возможность к выдаче займов в виде наличных денежных средств ФИО2 подтверждена, суды констатировали, что ввиду отсутствия в отношении платежей от 26.10.2020 и 26.11.2019 всей необходимой совокупности юридически значимых обстоятельств, необходимых для признания сделок недействительными, они не могут быть признаны недействительными сделками на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, суды посчитали доказанной совокупность юридически значимых обстоятельств, необходимых для признания платежа от 07.08.2020 недействительным на основании положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, исходя из того, что на дату совершения платежа у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, должник и ФИО2 являются аффилированными по отношению друг к другу лицами, а заключение сделки было обусловлено целью уклонения от расчетов с кредиторами, а, соответственно, направлено на причинение вреда кредиторам, поскольку из ведения должника безосновательно выбыли денежные средства, тогда как параллельно у должника сохранялась задолженность перед текущими кредиторами и появлялись новые обязательства.

В отношении совершенных до 24.11.2019 платежей, выходящих за период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды установили недобросовестное поведение в отношении самого должника и его имущества, что свидетельствовало о возможности квалифицировать сделку по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Поскольку ФИО2 представила в материалы обособленного спора документы, обосновывающие наличие у нее финансовой возможности к выдаче займов в наличных денежных средствах, возврат которых должник осуществлял, в том числе спорными платежами от 17.07.2018 и от 19.10.2018, суды отклонили доводы о пороках платежей от 17.07.2018 и от 19.10.2018, выраженных в безосновательности, и не усмотрели оснований для признания сделок недействительными.

Давая оценку платежам от 14.09.2017, 21.02.2018 и 31.10.2019, суды констатировали, что заключенные между сторонами договоры займа, содержащие условие о компенсации заимодавцу платы за хеджирование валютных рисков, возникающих из агентского договора между заимодавцем и фондом бридж-финансирования, не являются производным финансовым инструментом, и соответствующее условие нельзя отнести к хеджированию в том виде, в котором термин «хеджирование» понимается в действующем российском законодательстве, в противном случае к взаимоотношениям сторон подлежат применению положения пункта 2 статьи 1062 ГК РФ.

Суды указали, что поскольку основной вид обязательства должника перед ФИО2, обосновывающий спорные платежи, представляет собой договор беспроцентного займа, при этом изначально заемные денежные средства привлекались заимодавцем в иностранной валюте, условие о хеджировании валютных рисков представляет собой принятое заемщиком обязательство по компенсации заимодавцу разницы курса валют, иными словами заимодавец преследовал интерес получения возврата займа без финансовых потерь, сопутствующих обмену валюты. Соответствующее условие договоров займа позволило сторонам сделки не осуществлять пересчет денежных средств из валюты в рубли и обратно.

Вместе с тем суды в принятых судебных актах указали, что размеры произведенных компенсаций валютных разниц ФИО2 не обоснованы, более того, из пунктов 8, 10 договора от 23.06.2017, заключенного между ФИО2 и Skygarden Capital AG следует, что инвестор предупрежден о рисках, связанных с изменением валютного курса, и полностью осознает, что сделки по промежуточному и проектному финансированию могут привести к потере существенной части инвестированной суммы.

Проанализировав условия договора от 23.06.2017 суды констатировали, что хеджирование валютных рисков договор не предусматривает и в принципе не содержит обязанность ФИО2 как обеспечивать возврат полной суммы, предоставленной на инвестирование, так и производить компенсацию денежных средств, потерянных при обмене валюты.

Учитывая изложенное, суды пришли к выводу о том, что денежные средства, перечисленные ФИО2 в качестве хеджирования, безосновательно выбыли из ведения должника, при этом как было установлено ранее ФИО2 была осведомлена о финансовом состоянии должника, поскольку является аффилированным по отношению к нему лицом, а, соответственно, признается осведомленной о цели причинения вреда кредитором должника оспариваемыми платежами. Противоправная цель сделок обусловлена уклонением должника от расчетов с кредиторами. Указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о злоупотреблении правом при совершении платежей должником и их принятии ФИО2

Поскольку судами установлено факт злоупотребления правом при совершении оспариваемых сделок, то суды констатировали, что они подлежат признанию недействительными на основании статей 10, 168 ГК РФ.

В отношении платежей от 01.12.2017, 30.01.2018, 21.02.2018 и 04.05.2018 суды указали, что с учетом повышенного стандарта доказывания, применяемого в делах о банкротстве, для подтверждения оказания консультационных услуг недостаточно представить данные о достижении планируемого результата или акт об оказании услуг, подписанный сторонами.

Судами установлено, что в рамках спорного договора консультант должен был участвовать совместно с сотрудниками группы в подготовке инвестиционного меморандума, в проведении переговоров с финансирующим банком, осуществлять консультирование заказчика и его сотрудников по вопросам правильности оформления кредитной заявки, бизнес-плана и иных документов.

Изложенное позволило судам сделать вывод о том, что у ФИО2 должны были остаться документы, подтверждающие оказание услуг, а сама по себе возможность оказания консультационных услуг прямо пропорционально связана с профессиональными навыками и умениями консультанта, а также с его опытом и полученным им образованием, соответствующие обстоятельства могут быть подтверждены в документальном виде, тогда как материалы спора содержат только договор консультационных услуг.

Ввиду изложенного суды констатировали недостаточность документов, представленных ФИО2 в обоснование наличия оснований к перечислению денежных средств, а, соответственно, они безосновательно выбыли из ведения должника, что повлекло причинение вреда его кредиторам, поскольку соответствующие денежные средства должны были быть направлены на расчеты с ними, тогда как перечисление денежных средств в пользу ФИО2 способствовало уклонению должника от расчетов.

Учитывая, что ФИО2 была осведомлена о финансовом состоянии должника, поскольку является аффилированным по отношению к нему лицом, а, соответственно, признается осведомленной о цели причинения вреда кредиторам должника оспариваемыми платежами, а противоправная цель сделок обусловлена уклонением должника от расчетов с кредиторами, суды пришли к выводу о том, что указанные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о злоупотреблении правом при совершении платежей должником и их принятии ФИО2, в связи с чем они подлежат признанию недействительными на основании статей 10, 168 ГК РФ.

Довод о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности на оспаривание платежей, совершенных в период с 14.09.2017 по 26.11.2019, и платежа от 09.06.2020, отклонен судами, поскольку срок на оспаривание спорных платежей начал течь с того момента, когда первому финансовому управляющему стало известно о совершении данных сделок, то есть не ранее получения финансовым управляющим выписок о движении денежных средств по расчетным счетам должника.

При таких обстоятельствах суды пришли к выводу о признании недействительными сделками перечисления должника на общую сумму 90 178 729,59 руб. в пользу ФИО2 и применении последствий их недействительности.

Между тем, по результатам кассационного рассмотрения, суд округа пришел к выводу, что при вынесении судебных актов судами не учтено следующее.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 5 и 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 Постановления № 63).

Наличие указанных презумпций дает возможность признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.1 Закона о банкротстве.

Пунктом 6 Постановления № 63 разъяснено, что согласно абзацам 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. Недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

Если совершение сделки нарушает установленный статьей 10 ГК РФ запрет, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В пункте 10 информационного письма от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если при заключении договора было допущено злоупотребление правом, то такой договор является недействительным (ничтожным) как противоречащий закону (статьи 10, 168 ГК РФ).

Исходя из содержания приведенных норм, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются:

наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок;

наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий;

наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником, лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лица одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

О наличии фактической аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 и от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

Применительно к рассматриваемому обособленному спору доказыванию подлежат обстоятельства заключение должником оспариваемой сделки с заинтересованным лицом и факт причинения либо возможного причинения вреда в результате заключения сделки должнику и (или) его кредиторам.

Как указывалось ранее, признавая неплатежеспособность должника, суды сослались на то, что на момент совершения сделок у должника имелась задолженность в размере 198 365 510 руб., возникшая 11.07.2016, и реестр требований кредиторов должника, в который включены требования десяти кредиторов на общую сумму 7 000 000 000 руб. без учета штрафных санкций, обязательства перед которыми возникли после 2016 года.

Вместе с тем, заслуживают внимания доводы кассатора о том, что в отношении задолженности в размере 198 365 510 руб. по решению Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 07.07.2022 по делу № 2-0049/2022 судами не установлена дата возникновения задолженности по данному обязательству и судьба обязательства, поскольку дата, указанная судом, документально не подтверждена, а из материалов дела не следует, что задолженность на основании указанного судебного акта включена в реестр требований кредиторов должника.

В части задолженности кредиторов, включенных в реестр кредиторов на общую сумму 7 000 000 000 руб. кассатор указывает, что реестр требований кредиторов должника в материалах обособленного спора отсутствует, более того, наиболее ранняя задолженность, включенная в реестр требований кредиторов (требование ООО «Мегалит»), возникла не ранее 01.03.2020.

Вместе с тем, определением Арбитражного суда Московской области от 15.05.2024, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 24.07.2024, договор займа от 11.04.2017 и дополнительные соглашения к нему, признаны недействительными в связи с установленным фактом безденежности займа, то есть требование ООО «Мегалит» в настоящее время подлежит исключению из реестра требований кредиторов.

Следующая наиболее ранняя задолженность, включенная в реестр требований кредиторов (требование ФИО7), возникла не ранее 03.10.2020, в то же время, признанные недействительными платежи совершены в период с 2017 по 2019 годы, и лишь один из них совершен в 2020 году, а именно 07.08.2020, то есть ранее возникновения просрочки по требованию ФИО7, в связи с чем на момент совершения спорных платежей просроченная задолженность у должника в 2016-2020 годах отсутствовала, а значит отсутствовали и признаки несостоятельности (банкротства) должника.

Суд округа не может согласиться и с выводом судов о наличии фактической аффилированности должника и ФИО2, основанном на заключении займов между сторонами на условиях недоступных обычным (независимым) участникам рынка, поскольку чтобы сделать вывод о заключении сделок на условиях недоступных обычным (независимым) участникам рынка суду необходимо проанализировать все условия таких сделок и понять насколько они отклоняются от обычно принятых.

В рассматриваемом случае суды делая вывод о наличии фактической аффилированности ссылаются на предоставление займов ФИО4 на беспроцентной основе, при этом полностью игнорируя условие об оплате за предоставление займа, установленное дополнительными соглашениями к договорам займа, по сути установлении фиксированной платы за пользование денежными средствами по договору займа.

Сами по себе длящиеся отношения между ФИО2 и должником по привлечению иностранного капитала для финансирования деятельности организаций, подконтрольных должнику, не могут свидетельствовать о наличии какого-либо рода аффилированности между ними. Иные относимые и допустимые доказательства аффилированности ФИО2 и должника в материалах обособленного спора отсутствуют.

Таким образом, суд округа полагает, что выводы о наличии аффилированности должника и ФИО2 сделаны судами в отсутствие полного анализа правоотношений, сложившихся между сторонами, что недопустимо.

Суд кассационной инстанции также полагает заслуживающим внимания довод кассационной жалобы о том, что безосновательность выбытия денежных средств по спорным платежам в сумме 90 178 729,59 руб. опровергается представленными в дело доказательствами, которые не получили судебной оценки и отражения в судебных актах.

Так, кассатор указывает, что в судебном заседании 09.04.2024 в материалы дела судом была приобщена итоговая позиция ФИО2 и доказательства оказания услуг, а именно электронная переписка сторон по вопросу оказания услуг, информационное письмо АО «Виктория Девелопмент» и решение ПАО «Сбербанк России» об утверждении условий кредитования ООО «Агрокомплекс «Иванисово». Вместе с тем указанные доказательства не получили правовой оценки судов, выводы относительно указанных документов в принятых судебных актах отсутствуют.

Кроме того кассатор указывает, что ФИО2 ходатайствовала перед судом первой инстанции об истребовании в порядке статьи 66 АПК РФ у ПАО «Сбербанк России» дополнительные доказательства, подтверждающие результат оказанных услуг, ввиду невозможности самостоятельного получения доказательств, мотивированное тем, что истребуемые документы имеют существенное значение для настоящего спора, поскольку подтверждают как сам факт оказания консультационных услуг должнику, так и наличие от оказанных услуг положительного эффекта, который являлся необходимым условием для выплаты вознаграждения консультанту.

Вместе с тем, суды ходатайство об истребовании не рассмотрели, по сути, создав препятствия ФИО2 в реализации предоставленного процессуальным законом права на доказывание своей позиции по спору в условиях затруднительного самостоятельного получения доказательств.

Так, ответчик обращал внимание судебных инстанций на то, что представление доказательств по делу затруднено тем, что правоотношения между должником и ответчиком сложились начиная с 2016 года (то есть, более 8 лет назад), а платежи, которые признаны не действительными более 7 лет назад, при этом правоотношения между сторонами прекратились более 3-х лет назад, то есть по истечении периода предъявления каких-либо претензий. Совокупный объем платежей составляет 927 963 229,59 руб. Ряд документов относятся к периоду 2017-2019 гг., а также составлены на иностранном языке, в связи с чем требовали времени для их получения и перевода на русский язык. В связи с чем отсутствовала объективная возможность представить их в ранее 09.04.2024

Кроме того, суд кассационной инстанции считает заслуживающими внимания доводы кассатора о том, что отказывая в удовлетворении заявленного ответчиком ходатайства об истребовании доказательств и приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, суды неверно квалифицировали сложившиеся между должником и ответчиком правоотношения, в том числе платежи как «плату за хеджирование валютных рисков», поскольку данные платежи фактически являлись фиксированной платой за предоставление займов. Так, из представленных в материалы дела доказательств, следует, что при выдаче займов ФИО2 не предоставляла финансирования, она выступала агентом Skygarden Capital AG по агентскому договору от 23.06.2017. В свою очередь Skygarden Capital AG компания, зарегистрированная в Швейцарии, через ФИО2 как инвестиционного консультанта и агента, осуществляла инвестиции в российские компании и проекты. Денежные средства для инвестиций в российские компании и проекты ФИО2 получала в иностранной валюте, при этом займы должнику представлялись и по прошествии определенного срока и возвращались уже в российских рублях. Займы не устанавливали ежемесячной выплаты процентов, сторонами была согласована иная форма выплаты компенсации за пользование займом - выплата фиксированной суммы, которая согласовывалась сторонами в дополнительном соглашении. Плата за предоставление займов в каждом конкретном случае определялась исходя из набора конкретных финансовых показателей, что отражалось в дополнительных соглашениях к договорам займа в виде соответствующего расчета финальной суммы оплаты, а также в мандатах инвестиционного консультанта между ответчиком и иностранной компанией в виде указания набора конкретных показателей, которые легли в основу расчета предоставления суммы займа.

При этом кассатор отмечает, что условия договоров займа, которыми устанавливалась обязанность должника произвести оплату за пользование займом, в судебном порядке не оспаривались и не признавались недействительными.

Иных платежей за предоставление займа (ежемесячные проценты и т.д.) договорами займа не предусмотрено, в то же время сторонами предусмотрена плата за предоставление суммы займа, которая включала в себя как покрытие валютных рисков, так и плату за предоставление займа, которая совокупно составила 5,2 % от общей суммы займов.

Таким образом, предоставление суммы займа не было безвозмездным, а размер суммы компенсации за предоставление суммы займа был установлен не только условиями договоров займа между ФИО2 и должником, но и зафиксирован в соглашениях с иностранным инвестором Skygarden Capital AG и также экономически обоснован расчетом.

Кроме того, заслуживает внимания довод кассатора, что признавая платежи не действительными по основаниям ст. ст. 10. 168, 170 ГК РФ суды не указали в чем выход за пределы диспозиции ст. 61.2 Закона о банкротстве. Какие-либо обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительности, судами не установлены.

Суд кассационной жалобы признает обоснованным и довод кассационной жалобы ООО «Мегалит» о противоречивости вывода судов относительно платежа от 19.10.2018 в части суммы 8 440 000 руб., квалифицированный, в том числе, как плата за хеджирование, который не признан недействительным, в то время как соглашения о хеджировании оценены судами критически и не признаны как основания для перечисления спорных денежных средств.

Также суд округа считает заслуживающими внимания доводы кассаторов о том, что оценка действительности оспариваемых сделок должника, не может производиться без учета всей совокупности взаимоотношений между должником и ФИО2, так как данные сделки являлась одним из элементов реализации плана по привлечению иностранного капитала со стороны ФИО2

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции считает, что судебные акты вынесены при неполном выяснении обстоятельств, имеющих существенное значение для полного и правильного рассмотрения заявленного требования, что является основанием для отмены принятых по спору судебных актов согласно части 1 статьи 288 АПК РФ.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор подлежит передаче на новое рассмотрение в суд первой инстанции, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ.

При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует рассмотреть ходатайства ФИО2 о приобщении и истребовании доказательств, после чего вернуться к вопросу о наличии/отсутствии основания для признания недействительными сделок по перечислению должником денежных средств на общую сумму 157 803 229,59 руб. в пользу ФИО2, учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, а также с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 02.05.2024, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024 по делу № А41-90403/2022 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

Отменить приостановление исполнения определения Арбитражного суда Московской области от 02.05.2024 и постановления Десятого арбитражного апелляционного суда от 15.07.2024, введенное определением Арбитражного суда Московского округа от 22.08.2024 по делу № А41-90403/2022.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья Н.М. Панькова


Судьи: О.Н. Савина


Ю.В. Трошина