Решение от 16 марта 2021 г. по делу № А19-9617/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

664025, г. Иркутск, бульвар Гагарина, д. 70, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, д. 36А, тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

г. Иркутск Дело № А19-9617/2020

«16» марта 2021 года

Резолютивная часть решения объявлена 09.03.2021. Полный текст решения изготовлен 16.03.2021.

Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Козодоева О.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Дульбеевой Л.А., рассмотрев в судебном заседании дело

по исковому заявлению ФИО1 (г. Иркутск)

к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КРЕПОСТЬ"

(ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 664023 <...> кв. ПОМЕЩЕНИЕ 101),

ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "МОНТАЖНО-СТРОИТЕЛЬНОЕ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЕ УПРАВЛЕНИЕ" (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 665830, <...>)

о признании сделки недействительной,

при участии в судебном заседании:

от истца, ответчика (ООО "КРЕПОСТЬ"): не явился, извещен;

от ответчика (ООО «МССУ»): ФИО2 – представитель по доверенности от 20.07.2018;

установил:

Арбитражный управляющий ФИО1 (далее – ФИО1, истец) обратился в Арбитражный суд Иркутской области с иском к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КРЕПОСТЬ", ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "МОНТАЖНО-СТРОИТЕЛЬНОЕ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЕ УПРАВЛЕНИЕ" (далее – ООО "КРЕПОСТЬ", ООО «МССУ», ответчики) о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020.

Истец, ответчик (ООО "КРЕПОСТЬ"), надлежащим образом уведомленные о дате, времени и месте рассмотрения дела в соответствии со статьей 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в процесс не явились.

Истец представил пояснения по делу, в которых указал на преюдициальность постановления Четвертого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2021 по делу №А19-19460/2016, вынесенного по результатам рассмотрения заявления ООО "КРЕПОСТЬ" о процессуальном правопреемстве.

Ответчики (ООО «МССУ») требования не признали, представили отзывы; ООО «МССУ» оспорило доводы истца, указывая на установленный лимит имущественного бремени заявителя по делу о банкротстве.

Исследовав материалы дела, выслушав ответчика, арбитражный суд установил следующее.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Иркутской области от 21.09.2015 по делу № А19-10360/2015, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2016, с ООО «Аутригер» в пользу ООО «МССУ» взыскано 4 100 000 руб. предварительной оплаты, 820 000 руб. штраф, 262 400 руб. неустойки, 2 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины. Указанное решение вступило в законную силу 04.02.2016. На основании решения от 21.09.2015 по делу № А19-10360/2015 Арбитражным судом Иркутской области ООО «МССУ» 15.02.2016 выдан исполнительный лист.

ООО «МССУ» 17.11.2016 обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о признании ООО «Аутригер» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 24.03.2017 (резолютивная часть определения от 20.03.2017) в отношении ООО «Аутригер» введено наблюдение, временным управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО1; Требование ООО «МССУ» в размере 5 184 400 руб., в том числе: 4 100 000 руб. - основной долг, 820 000 руб. – штраф, 262 400 руб. – неустойка, 2 000 руб. – расходы по уплате государственной пошлины признать обоснованным, включено в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Аутригер».

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 28.09.2017 (резолютивная часть решения от 25.09.2017) ООО «Аутригер» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО1.

Конкурсный управляющий ООО «Аутригер» ФИО1 23.05.2019 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с ходатайством о прекращении производства по делу о банкротстве ООО «Аутригер» на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 09.09.2019 в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего ООО «Аутригер» ФИО1 о прекращении производства по делу о банкротстве отказано.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2019 определение Арбитражного суда Иркутской области от 09.09.2019 оставлено без изменения, апелляционная жалоба без удовлетворения.

Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 22.01.2020 определение Арбитражного суда Иркутской области от 09.09.2019 года и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2019 отменены в части отказа в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего ООО «Аутригер» ФИО1 о прекращении производства по делу о банкротстве. Ходатайство о прекращении производства по делу о банкротстве направлено на новое рассмотрение в Арбитражный уд Иркутской области. Определение Арбитражного суда Иркутской области от 09.09.2019 и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 17.10.2019 в остальной части оставлены без изменения.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Иркутской области от 23.06.2020 (резолютивная часть определения от 16.06.2020) производство по делу №А19-19460/2016 по заявлению ООО «МССУ» о признании ООО «Аутригер» несостоятельным (банкротом) прекращено, прекращено действие всех ограничений, предусмотренных Закона о банкротстве и являющихся последствиями открытия конкурсного производства.

Как следует из материалов дела, между ООО «МССУ» (цедент) и ООО «Крепость» (цессионарий) заключен договор уступки прав (цессии) от 21.04.2020, в соответствии с условиями которого цедент уступает права, а цессионарий принимает в полном объеме право требования в соответствии со статьями 382, 384 Гражданского кодекса Российской Федерации с ООО «Аутригер» суммы долга в размере 4 649 020 руб. 50 коп., в том числе: 3 564 620 руб. 50 коп. – основной долг, 820 000 руб. – штраф, 262 400 руб. – неустойка, 2 000 руб. – расходы по уплате государственной пошлины, а также пеней и штрафов, вытекающих из договора на поставку гибридных энергоносителем для нужд ООО «МССУ» №03/15 от 11.02.2015.

Дополнительно цессионарий принимает в полном объеме права и обязанности по исполнительному производству №17454-16/38002-ИП от 17.02.2016, а также права и обязанности заявителя по делу о несостоятельности (банкротстве) №А19-19460/2016 в отношении ООО «Аутригер».

В пунктах 1.2, 3.1 договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020 стороны договора установили, что за уступаемые права и обязанности по договору цессионарий выплачивает цеденту вознаграждение в сумме 100 000 руб.

В силу пункта 2.2 договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020 цедент обязан передать цессионарию по акту приема-передач в день подписания договора все необходимые документы, удостоверяющие права и обязанности по договору уступки права требования (цессии), заключенному с цессионарием ООО «Крепость», а именно: договор на поставку гибридных энергосистем для нужд ООО «МССУ» от 11.02.2015 №03/15, со всеми приложениями, дополнительными соглашениями и другими документами, являющимися неотъемлемой частью указанною договора, решение Арбитражного суда Иркутской области от 21.09.2015 года по делу №А19-10360/2015, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2016 года по тому же делу, платежное поручение от 11.02.2015 №260, о переводе ООО «Аутригер» денежных средств в размере 2 414 700 руб., платежное поручение от 11.03.2015 №386 о переводе ООО «Аутригер» денежных средств в размере 1 685 300 руб.

По акту приема-передачи от 21.04.2020 ООО «МССУ» передало ООО «Крепость» документы, удостоверяющие передаваемое право требования.

В качестве доказательств оплаты за уступаемое право требования по договору уступки прав (цессии) от 21.04.2020 в материалы заявления представлен чек-ордер от 27.04.2020 на сумму 100 000 руб.

Ссылаясь на заключение договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020 и состоявшийся переход права требования от ООО «МССУ» к ООО «Крепость», ООО «Крепость» 07.05.2020 (дата почтового отправления 02.05.2020) обратилось в Арбитражный суд Иркутской области по делу №А19-19460/2016 с заявлением о процессуальном правопреемстве, в котором просило заменить заявителя по делу №А19-19460/2016 ООО «МССУ» на ООО «Крепость».

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 05.10.2020 заявление удовлетворено. Произведена замена кредитора ООО «МССУ» на его правопреемника - ООО «Крепость» по требованию ООО «МССУ», установленному определением Арбитражного суда Иркутской области от 24.03.2017, в размере 4 649 020 руб. 50 коп., в том числе: 3 564 620 руб. 50 коп. - основной долг, 820 000 руб. - штраф, 262 400 руб. - неустойка, 2000 руб. - расходы по уплате государственной пошлины.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2021 определение Арбитражного суда Иркутской области от 05.10.2020 по делу №А19-19460/2016 отменено, в удовлетворении заявления ООО "Крепость" о процессуальном правопреемстве отказано.

В рамках настоящего дела, ФИО1 обратился с требованием о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020, заключенного между ООО «МССУ» и ООО «Крепость».

В качестве правового обоснования для признания договора недействительным истец указал статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В обоснование иска, истец указывает, что ООО «МССУ» является заявителем по делу о банкротстве №А19-19460/2016 и наделяется дополнительными правами и обязанности, в частности на заявителя возложена обязанность погасить судебные расходы по делу о банкротстве и расходы на выплату вознаграждения арбитражным управляющим в случае отсутствия у должника средств, достаточных для их погашения. Арбитражным управляющим ФИО1 в деле №А19-19460/2016 заявлено о распределении расходов и расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему. По мнению ФИО1, зная о наличии нерассмотренного заявления, с целью уклонения от обязанностей, предусмотренных статьей 59 Закона о банкротстве, ООО «МССУ» уступило право требования к ООО «Аутригер» и, как следствие, права и обязанности заявителя по делу о банкротстве ООО «Крепость», заведомо неспособному удовлетворить требования арбитражного управляющего по возмещению ему понесенных расходов на выплату вознаграждения.

О наличии указанных обстоятельств ООО «Крепость» не могло не знать, поскольку данные сведения являются общедоступными, размещенными в Картотеке арбитражных дел.

В данном случае не подтверждена целесообразность заключения договора цессии в условиях находящегося на рассмотрении суда заявления конкурсного управляющего о прекращении производства по делу о банкротстве ООО "Аутригер" и недостаточности имущества должника не только для удовлетворения требований кредиторов, но и для возмещения судебных расходов по делу о банкротстве. Заключение указанного договора разумными целями не обосновано, наличие у сторон договора законного и экономически оправданного интереса в совершении данной сделки не установлено и не раскрыто сторонами.

Заключая договор, стороны не исходили из какого-либо коммерческого интереса в купле-продаже имущественных прав требований, а преследовали цель освободить ООО «МССУ» от обязательств заявителя по делу о банкротстве, перевести указанный долг на иное лицо; поведение ООО «МССУ» в части заключения договора цессии является недобросовестным, соответствующие действия - совершенными при злоупотреблении правом - использовании законного способа передачи прав кредитора с целью лишить арбитражного управляющего возможности получения компенсации своих расходов и выплаты вознаграждения при недостаточности имущества должника за счет заявителя по делу о банкротстве в порядке пункта 3 статьи 59 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25).

В подтверждение вышеизложенного служит и тот факт, что в тексте самого договора цессии от 21 апреля 2020 г., а также в просительной части заявления о процессуальном правопреемстве, указано именно на замену заявителя по делу о банкротстве, а не кредитора в реестре требований кредиторов ООО «Аутригер».

Стороны определили стоимость передаваемого права требования в сумме 100 000 рублей, что не может не вызвать сомнение в реальности заключенного договора. Поскольку на момент заключения данного договора имеется вступившее в законную силу определение Арбитражного суда Иркутской области от 20 декабря 2019 г. по делу № А19-19460/2016 о привлечении бывшего руководителя ООО «Аутригер» - ФИО3, к субсидиарной ответственности и взыскании с последнего 30 819 428,74 руб., в том числе 4 647 020,50 руб., в том числе: 3 562 620,50 руб. – основной долг, 820 000 руб. – штраф, 262 400 руб. – неустойка, 2 000 руб. – расходы по уплате государственной пошлины, составляющих право требования ООО «МССУ».

При таких обстоятельствах, наличие вышеуказанного судебного акта может свидетельствовать о том, что ООО «МССУ» имеет возможность получения денежных средств в полном объеме, вместо этого, оно уступает свои права требования всего за 100 000 руб. Следует также обратить внимание, что денежные средства за уступленное по договору право оплачены не с расчетного счета цессионария, а наличными денежными средствами через кассу ПАО Сбербанк России.

Более того, из доступных источников, размещенных в сети Интернет, следует, что ООО «Крепость» хозяйственную деятельность не ведет, работников не имеет, бухгалтерскую, финансовую отчетность не сдает, а также о наличии исполнительных производств, которые окончены, в связи с невозможностью установить местонахождение должника, его имущества и т.д., и о приостановлении операций по расчетным счетам.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о невозможности исполнения ООО «Крепость» обязанностей, возложенных на него договором уступки прав (цессии) № б/н от 21 апреля 2020 г. и статьей 59 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Арбитражный управляющий ФИО1 полагает, что доводы иска подтвердились ответами регистрирующих органов на запросы суда, согласно которым имуществом цессионарий (ООО "КРЕПОСТЬ") не обладает.

Кроме того, конкурсный управляющий должника согласия на заключение сделки цессии не давал.

Так в рамках дела о банкротстве при смене кредитора – заявителя по договору цессии на нового кредитора (если иное не предусмотрено цессией), последнему переходят не только права требования денежных средств с должника, но и обязанности нести расходы перед арбитражными управляющими (пункт 3 статьи 59 Закона о банкротстве). При этом кредитор в части своих обязательств становится должником. Поэтому такая цессия сопряжена еще и с переводом долга, требующая получения согласия должника, а именно арбитражного управляющего.

Согласно пункту 2 статьи 391 Гражданского кодекса Российской Федерации перевод должником своего долга на другое лицо допускается с согласия кредитора и при отсутствии такого согласия является ничтожным.

В силу статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

В ситуации отсутствия у должника имущества для оплаты расходов, понесенных арбитражным управляющим, и причитающегося ему вознаграждения, личность заявителя по делу о банкротстве, а именно его финансовое состояние, имеет существенное значение.

При этом, договор цессии в рассматриваемом случае в абзаце 3 пункта 1.1 содержит указание на то, что цессионарий принимает в полном объеме права и обязанности заявителя по делу о несостоятельности (банкротстве) № А19-19460/2016 в отношении ООО «Аутригер».

Договор, при этом, совершен в стадии прекращения производства по делу о банкротстве предприятия-должника, вместе с тем, без учета прав арбитражного управляющего должника, предусмотренных Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

По сути, упомянутая цессия заключена в ущерб законным интересам третьих лиц, а именно - интересам арбитражного управляющего, являющимся кредитором ООО «Аутригер» по текущим обязательствам.

Как указывает истец, ФИО1 является заинтересованным лицом в оспаривании договора уступки прав (цессии) № б/н от 21 апреля 2020 г., заключенного ООО «МССУ» и ООО «Крепость», по которому, в том числе переданы права и обязанности заявителя по делу о банкротстве № А19-19460/2016 в отношении ООО «Аутригер», поскольку заключение названной сделки ставит под угрозу получение арбитражным управляющим ФИО1 вознаграждения и возмещение понесенных им расходов в деле о банкротстве ООО «Аутригер».

Данные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в суд с настоящим иском.

Рассмотрев требования истца о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020, заключённого между ООО «МССУ» и ООО «Крепость», арбитражный суд приходит к следующим выводам.

В силу части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном настоящим Кодексом.

Согласно пункту 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации судебной защите подлежат оспоренные или нарушенные права.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав может осуществляться путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки, а также иными способами, предусмотренными законом.

Согласно положениям статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Исходя из положений статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, основанием для признания сделки недействительной является нарушение этой сделкой требований закона или иного правового акта (для оспоримой сделки), а также нарушение сделкой публичных интересов либо прав и охраняемых законом интересов третьих лиц (для ничтожных сделок).

Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25) разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В этой связи истец должен доказать как свою заинтересованность в исходе дела, так и злоупотребление правом (заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав) со стороны ответчиков, противоречие сделки закону.

Из материалов дела следует, что истец требует признания договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020, заключённого между ООО «МССУ» и ООО «Крепость» недействительным на основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывая, что в нарушение пункта 2 статьи 391, пункта 2 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации данный договор заключен без согласия арбитражного управляющего ФИО1 – истца. Тогда как такая цессия сопряжена еще и с переводом долга, требующая получения согласия должника, а именно арбитражного управляющего, для которого личность заявителя по делу о банкротстве, а именно его финансовое состояние, имеет существенное значение.

Также истец, ссылаясь на статью 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, указывает на недействительность оспариваемого договора, заключенного в ущерб законным интересам истца и с намерением причинить вред истцу, в нарушение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (статья 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Последствием уступки права (требования) является замена кредитора в конкретном обязательстве, в содержание которого входит уступленное право (требование) (пункт 6 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее – Информационное письмо N 120).

В соответствии со статьей 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору.

Согласно статье 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

По смыслу приведенных выше норм права, к цессионарию на основании закона переходят права кредитора по обязательству, при этом переход прав кредитора к новому взыскателю не прекращает обязательство, а изменяет его субъектный состав.

При этом в соответствии с пунктом 2 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, право требования по денежному обязательству может перейти к другому лицу в части, если иное не предусмотрено законом.

Денежные обязательства – это обязательства любого характера, содержание которых предусматривает обязательную выплату денежной суммы.

Обязательства ООО «Аутригер» перед ООО «МССУ» являются денежными.

В соответствии с пунктом 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Из анализа главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что уступаемое требование должно быть определено так, чтобы его можно было идентифицировать в момент заключения для существующего требования, то есть, уступаемое право должно быть реальным.

Анализ положений договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020, заключённого между ООО «МССУ» и ООО «Крепость» позволяет сделать вывод о согласовании сторонами при его подписании существенных условий договора цессии, поскольку в рассматриваемом договоре определен его предмет, а именно: указано конкретное обязательство, которое перешло новому кредитору.

В силу пункта 2 статьи 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

В соответствии с пунктом 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54) по общему правилу, требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка.

Согласно пункту 2.1 договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020 право требования считается перешедшим к цессионарию с момента выполнения условий, указанных в пункте 2.2 договора.

В пункте 2.2 договора установлена обязанность цедента передать цессионарию по акту приема-передачи в день подписания договора все необходимые документы, удостоверяющие права и обязанности по договору уступки права требования (цессии), заключенному с цессионарием ООО «Крепость».

Согласно материалам дела по акту приема-передачи от 21.04.2020 ООО «МССУ» передало ООО «Крепость» документы, удостоверяющие передаваемое право требования.

Следовательно, права кредитора на сумму 4 649 020 руб. 50 коп. перешли от ООО «МССУ» к ООО «Крепость» в день подписания договора и акта приема-передачи.

По правилам пункта 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации при уступке цедентом должны быть соблюдены следующие условия:

- уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием;

- цедент правомочен совершать уступку;

- уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом другому лицу;

- цедент не совершал и не будет совершать никакие действия, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования.

При заключении спорного договора приведенные требования законодательства были соблюдены. Доказательств иного истцом не представлено (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, оспариваемый договор цессии не противоречит законодательству, спорная сделка не нарушила требования закона.

Приведенные в обоснование иска доводы, в том числе о цене сделки, также не свидетельствуют о недействительности договора цессии.

Доводы истца о заключении сделки уступки со злоупотреблением правом, с целью причинения вреда интересам арбитражного управляющего и соответственно нарушение требований статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации несостоятельны в силу следующего.

Действительно по условиям договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020 и силу пункта 3 статьи 59 Закона о банкротстве от ООО «МССУ» к ООО «Крепость» перешли также права и обязанности заявителя по делу о несостоятельности (банкротстве) №А19-19460/2016 в отношении ООО «Аутригер».

Как разъяснено в абзаце 3 пункта 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" к лицу, приобретшему требования заявителя, переходят также связанные со статусом заявителя права и обязанности в деле о банкротстве, в том числе предусмотренные статьей 59 Закона о банкротстве, в соответствии с пунктом 3 которой в случае отсутствия у должника средств, достаточных для погашения расходов, связанных с проведением процедур банкротства, лицо, обратившееся с заявлением о признании должника банкротом, обязано погасить данные расходы в части, не погашенной за счет имущества должника.

Вместе с тем, доводы о том, что ООО «Крепость» хозяйственную деятельность не ведет, работников не имеет, бухгалтерскую, финансовую отчетность не сдает, а также о наличии исполнительных производств, которые окончены, в связи с невозможностью установить местонахождение должника, его имущества и т.д., и о приостановлении операций по расчетным счетам, ответы регистрирующих органов на запросы суда, согласно которым имуществом цессионарий (ООО "КРЕПОСТЬ") не обладает не свидетельствуют о том, что сделка заключена со злоупотреблением правом, с целью причинения вреда интересам арбитражного управляющего в силу следующего.

В деле № А19-19460/2016 судом установлено, что у должника отсутствует имущество и денежные средства в размере, достаточном для погашения расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему ФИО1, при этом, с заявлением о признании ООО «Аутригер» несостоятельным (банкротом) обратилось ООО «МССУ».

Деятельность арбитражного управляющего, утвержденного судом для проведения мероприятий соответствующей процедуры, применяемой в деле о банкротстве, должна быть направлена на минимизацию расходов должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2015 N 310-ЭС15-8384).

В пункте 15 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 N 97 "О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве" разъяснено, что при взыскании фиксированной суммы вознаграждения арбитражного управляющего с заявителя (пункт 3 статьи 59 Закона о банкротстве) необходимо учитывать, что если в заявлении о признании должника банкротом была указана максимальная сумма финансирования заявителем расходов по делу о банкротстве, то сумма взыскиваемого вознаграждения (как и всех остальных расходов) не может превышать данный лимит. Если при рассмотрении обоснованности такого заявления о признании должника банкротом суд сочтет предложенный заявителем лимит финансирования явно заниженным, то он вправе предложить заявителю увеличить его до обоснованной суммы, а при его отказе и наличии серьезных сомнений в достаточности имущества должника для финансирования расходов суд вправе прекратить производство по делу на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве. В случае наличия у суда обоснованных сомнений в способности заявителя осуществить финансирование расходов по делу о банкротстве (в том числе в части вознаграждения) суд вправе предложить ему внести на депозитный счет суда денежные средства в размере, достаточном для погашения таких расходов, а при отказе от их внесения - прекратить производство по делу на основании приведенной нормы.

Таким образом, кредитор вправе установить лимит своих расходов в деле о банкротстве, при этом остальные расходы арбитражный управляющий несет на свой риск и в расчете на последующее возмещение расходов за счет имущества должника. Изложенная правовая позиция отражена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 N 305-ЭС17-5100 по делу N А40-122660/2014, от 26.04.2018 N 305-ЭС18-3948 по делу N А41-5884/2013.

В пункте 15 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.12.2009 N 91 "О порядке погашения расходов по делу о банкротстве" разъяснено, что при обнаружении арбитражным управляющим факта недостаточности имеющегося у должника имущества для осуществления расходов по делу о банкротстве он не вправе осуществлять такие расходы в расчете на последующее возмещение их заявителем, а обязан обратиться в суд, рассматривающий дело о банкротстве, с заявлением о прекращении производства по делу на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве.

Если арбитражный управляющий не обратится в суд с названным заявлением, впоследствии понесенные им расходы, в том числе не выплаченное арбитражному управляющему вознаграждение, в отношении которых доказано, что он знал или должен был знать об отсутствии средств для погашения их за счет имущества должника, не подлежат взысканию с заявителя.

Как следует из материалов дела, директор ООО «МССУ» ФИО4 дал согласие на финансирование процедуры банкротства в отношении ООО «Аутригер» в размере 180 000 руб. Согласие на финансирование процедуры банкротства ООО «Аутригер» с указанием лимита финансирования поступило в Арбитражный суд Иркутской области 20.12.2016, то есть после подачи заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), но до проведения заседания по рассмотрению обоснованности заявления по запросу суда, сделанному в определении от 23.11.2016.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что ООО «МССУ» заявляло об увеличении лимитов финансирования процедуры банкротства в отношении должника.

Статус арбитражного управляющего предполагает среди прочего проявление им должной осмотрительности в своей профессиональной деятельности для предотвращения риска невыплаты расходов по делу о банкротстве, что вытекает из закрепленной статьей 20.3 Закона о банкротстве обязанности арбитражного управляющего действовать добросовестно и разумно в интересах должника и его кредиторов.

При этом арбитражному управляющему предоставлено право обращаться в арбитражный суд с заявлениями и ходатайствами в случаях, предусмотренных Законом о банкротстве, получать вознаграждение в размерах и в порядке, которые установлены настоящим Законом о банкротстве (пункт 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве).

Таким образом, действуя добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества, арбитражный управляющий не был лишен возможности обратиться к заявителю по делу о банкротстве, иным кредиторам должника с ходатайством об увеличении лимита финансирования по делу о банкротстве. Так, в случае отсутствия согласия на увеличения лимита финансирования арбитражный управляющий не был лишен возможности обратиться в арбитражный суд с заявлением о прекращении дела о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве.

Таким образом, арбитражный управляющий ФИО1 вправе требовать взыскания вознаграждение арбитражного управляющего и расходы на проведение процедуры банкротства ООО «Аутригер» в размере 180 000 руб., указанном ООО «МССУ» в согласии на финансирование процедуры банкротства ООО «Аутригер», что соответствует положениям статьи 59 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений, данных в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 №97 «О некоторых вопросах, связанных с вознаграждением арбитражного управляющего при банкротстве».

При этом, из материалов дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Аутригер» следует, что конкурсный управляющий ФИО1 08.11.2017 обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением, в котором просил перечислить с депозитного счета Арбитражного суда Иркутской области, из средств, внесенных ООО «МССУ» по платежному поручению №11 от 17.03.2017, денежные средства в размере 180 000 руб. в счет оплаты вознаграждения и расходов временного управляющего по делу №А19-19460/2016.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 28.12.2017 (резолютивная часть определения от 25.12.2017) заявление конкурсного управляющего ФИО1 удовлетворено. Перечислено арбитражному управляющему ФИО1 с депозитного счета Арбитражного суда Иркутской области денежные средства в размере 180 000 руб., поступившие от ООО «МССУ» в качестве возмещения судебных расходов по делу №А19-19460/2016 о банкротстве ООО «Аутригер».

Таким образом, арбитражный управляющий ФИО1 уже получил возмещение вознаграждения арбитражного управляющего и расходов на процедуру банкротства ООО «Аутригер» в размере лимита - 180 000 руб., указанного ООО «МССУ» в согласии на финансирование процедуры банкротства ООО «Аутригер».

Доводы арбитражного управляющего ФИО1, изложенные в возражения на отзыв ответчика от 01.02.2021, о том, что в письме от 20.12.2016, исходя из его дословного толкования, лимит финансирования по делу о банкротстве не установлен, какие-либо иные документы, устанавливающие лимит финансирования по делу о банкротстве, в материалах, дела отсутствуют, отклоняются судом как необоснованные ввиду следующего.

В согласии на финансирование процедуры банкротства ООО «Аутригер» от 20.12.2016 указанно следующее: «ООО «МССУ» в лице директора ФИО4, действующего на основании Устава, подтверждает согласие финансировать расходы по делу о банкротстве должника ООО «Аутригер» в сумме 180 000 руб.» То есть, в согласии на финансирование процедуры банкротства ООО «Аутригер» от 20.12.2016 указан лимит в размере 180 000 руб., в пределах которого ООО «МССУ» согласно финансировать расходы по делу о банкротстве ООО «Аутригер».

Заявителю по делу о несостоятельности (банкротстве) предоставлено право устанавливать лимит своего имущественного бремени по несению расходов в деле о банкротстве и из указанного согласия на финансирование процедуры банкротства ООО «Аутригер» от 20.12.2016 не следует, что ООО «МССУ» согласилось финансировать процедуру банкротства ООО «Аутригер» сверх 180 000 руб.

В материалах дела отсутствуют доказательства согласия ООО «МССУ» осуществлять финансирование процедур банкротства ООО «Аутригер» в размере, превышающем гарантированную сумму.

Указанные обстоятельства не освобождают арбитражного управляющего от необходимости учета установленного заявителем по делу о банкротстве лимита финансирования.

Из материалов дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Аутригер» усматривается, что конкурсное производство в отношении ООО «Аутригер» открыто на основании проведенного временным управляющим ООО «Аутригер» ФИО1 анализа финансового состояния ООО «Аутригер», согласно которому денежных средств от продажи имущества должника достаточно для покрытия судебных расходов, расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

Таким образом, дав согласие на проведение конкурсного производства в отсутствие дополнительного лимита со стороны заявителя ООО «МССУ», арбитражный управляющий ФИО1, в случае невозможности сформировать конкурсную массу, нес определенный риск наступления для него неблагоприятных последствий в виде несения расходов на процедуру банкротства, в том числе вознаграждения арбитражного управляющего, без права осуществлять такие расходы в расчете на последующее возмещение их заявителем.

Более того, как отмечено выше и следует из материалов дела о банкротстве №А19-19460/2016, арбитражным управляющим еще 08.11.2017 подавалось заявление о перечислении с депозитного счета суда (из средств, внесенных заявителем по делу о банкротстве о финансировании процедуры в размере 180 000 руб.) указанной суммы в счет оплаты своего вознаграждения и расходов временного управляющего (в том числе на погашение фиксированного вознаграждения в сумме 185 612,90 руб.) со ссылкой на отсутствие соответствующих средств у должника, которое было удовлетворено определением суда от 28.12.2017 в сумме 180 000 руб. В ходе проведенных управляющим процедур банкротства, последним неоднократно заявлялось о их продлении, при этом неся дополнительные расходы.

Действуя добросовестно и разумно в интересах как должника, кредиторов и общества, а не только в своих интересах как арбитражного управляющего, последний не был лишен возможности обратиться к заявителю по делу о банкротстве, иным кредиторам должника с ходатайством об увеличении лимита финансирования по делу о банкротстве с учетом пункта 15 Постановления Пленума №97. Вместе с тем, арбитражный управляющий в данном случае не воспользовался своими правами, соответствующих документов в данной части не представлено.

Доводы ФИО1 о преюдициальном характере постановления Четвертого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2021 по делу №А19-19460/2016, вынесенного по результатам рассмотрения заявления ООО "КРЕПОСТЬ" о процессуальном правопреемстве судом рассмотрены и отклоняются в силу следующего.

В системе действующего правового регулирования предусмотренное частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основание освобождения от доказывания во взаимосвязи с положениями части 1 статьи 64 и части 4 статьи 170 того же Кодекса означает, что только фактические обстоятельства (факты), установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица, что не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 N 30-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21.03.2013 N 407-О, от 16.07.2013 N 1201-О, от 24.10.2013 N 1642-О, от 06.11.2014 N 2528-О).

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения, принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 20.11.2012 № 2013/12, определение Верховного Суда РФ от 09.03.2016 по делу № 303-ЭС15-16010).

Частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В настоящем случае при рассмотрении заявления ООО "КРЕПОСТЬ" о процессуальном правопреемстве сторонами не заявлялись и судом не исследовались обстоятельства наличия/отсутствия лимита финансирования процедуры банкротства. Следовательно, обстоятельства, установленные в рамках данного обособленного спора, не могут быть положены в основу судебного решения по настоящему делу. Данный судебный акт не имеет преюдициальное значение для настоящего дела.

С учетом отсутствия преюдиции в отношении перечисленных обстоятельств данные факты подлежат исследованию и доказыванию при рассмотрении настоящего дела.

Судом по настоящему делу дана соответствующая правовая оценка доводу и представленным доказательствам о наличии лимита финансирования процедуры банкротства.

Согласно статьей 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Принимая во внимание то, что арбитражный управляющий ФИО1 уже получил возмещение вознаграждения арбитражного управляющего и расходов на процедуру банкротства ООО «Аутригер» в размере лимита - 180 000 руб., указанного ООО «МССУ» в согласии на финансирование процедуры банкротства ООО «Аутригер», суд приходит к выводу о том, что доводы о заключении оспариваемой сделки со злоупотреблением правом, с целью причинения вреда интересам арбитражного управляющего, в нарушение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, что личность заявителя по делу о банкротстве имеет существенное значение для управляющего и требовалось его согласие, не обоснованы и неправомерны.

В силу вышеизложенного, доводы истца о нарушении его прав и интересов ввиду уступки права требования судом признаются необоснованными и отклоняются.

Экономическая целесообразность заключения сторонами договора цессии в данном случае ответчиком ООО «МССУ» раскрыта. Как пояснил в судебном заседании 09.03.2021 ответчик, ООО «МССУ» является субъектом малого и среднего предпринимательства (подтверждается сведениями Единого реестра субъектов малого и среднего предпринимательства, включен в реестр с 10.08.2018), наличие неликвидной дебиторской задолженности неблагоприятно сказывается на сведениях бухгалтерской отчётности общества, что влияет на возможность отнесения общества к субъектам малого и среднего предпринимательства, поскольку свидетельствует о значительности активов общества, что не соответствует действительности, так как задолженность неликвидна. ООО «МССУ» участвует в закупках, торгах, где проверяются сведения бухгалтерской отчётности, Общество кредитуется в банках, где эти сведения также имеют значение. Уступка совершена с целью уменьшения активов по сведениям бухгалтерского баланса, что является целесообразным, поскольку наличие активов в размере более 4 млн руб. не соответствует действительности, достоверности. ООО «МССУ» знало на момент заключения договора о невозможности удовлетворения его требований, его низкой ликвидности, в связи с чем уступило право требование ООО «Крепость» по цене 100 000 руб.

Согласно положениям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 статьи, суд, арбитражный суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права.

В абзаце третьем пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Для признания договора недействительным на основании статей 10 и 168 ГК РФ необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) сторон оспариваемой сделки, а также их действия с намерением причинить вред другому лицу (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации").

По общему правилу добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу приведенных норм, для признания действий каких-либо лиц злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел таких лиц был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной их целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Кроме того, статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации предполагает недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода. Следовательно, для квалификации сделок как совершенных со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, заключив спорный договор, стороны имели умысел на реализацию какой-либо противоправной цели.

При этом, злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

В настоящем случае истец не представил достаточных и допустимых доказательств, свидетельствующих о том, что при заключении договора цессии его стороны действовали исключительно с намерением причинить вред истцу, в обход закона с противоправной целью, а также иным образом заведомо недобросовестно осуществляли гражданские права.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о недоказанности недействительности сделки на основании статьей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем в удовлетворении требования о признании договора уступки прав (цессии) от 21.04.2020, заключённого между ООО «МССУ» и ООО «Крепость», недействительным отказывает.

Выводы суда также не противоречат правовой позиции вышестоящих инстанций, в том числе по делу №А19-12414/2011, Постановление от 06.06.2019.

Все существенным доводам, пояснениям и возражениям сторон судом дана оценка, что нашло отражение в данном судебном акте. Иные доводы и пояснения несущественны и на выводы суда повлиять не могут.

Заявителем в рассматриваемом случае в нарушении норм ст.65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено относимых и достоверных доказательств нарушения его прав и интересов.

Расходы по уплате государственной пошлины в размере 6 000 руб. в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия.

Судья О.А. Козодоев