Постановление от 5 ноября 2024 г. по делу № А51-2701/2020

Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115,  Владивосток, 690001

www.5aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело

№ А51-2701/2020
г. Владивосток
06 ноября 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 06 ноября 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 06 ноября 2024 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего К.А. Сухецкой,

судей А.В. Ветошкевич, Т.В. Рева

при ведении протокола секретарем судебного заседания В.А. Ячмень,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1,

апелляционное производство № 05АП-6012/2024

на определение от 19.09.2024

судьи Е.В. Дубининой

по делу № А51-2701/2020 Арбитражного суда Приморского края

по заявлению финансового управляющего ФИО1 о признании недействительной сделки

в рамках дела по заявлению публичного акционерного общества «Сбербанк России» (ОГРН <***>, ИНН <***>) к ФИО2 (ИНН <***>) о признании его несостоятельным (банкротом),

при участии:

лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, извещены,

УСТАНОВИЛ:

Публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее – ПАО «Сбербанк России», Банк, кредитор, заявитель) обратилось в Арбитражный суд Приморского края с заявлением о признании ФИО2 (далее – должник) несостоятельным (банкротом) и включении в реестр требований кредиторов требований в размере 295 110 046, 81 руб.

Определением суда от 04.03.2020 заявление ПАО «Сбербанк России» принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением суда от 01.06.2020 заявление ПАО «Сбербанк России» признано обоснованным и в отношении ФИО2 введена процедура реструктуризации долгов гражданина сроком на три месяца, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО3

Решением Арбитражного суда Приморского края от 16.02.2021 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него введена процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО4 Определением суда от 15.07.2022 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей финансового управляющего, определением арбитражного суда от 28.07.2022 финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО1.

Финансовый управляющий имуществом должника ФИО1 30.03.2023 обратился в суд с заявлением о признании недействительным договора от 22.12.2018 уступки прав требований по договору №46/2015-15/1103 участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 10.07.2015 (далее – Договор, Договор цессии), заключенный между ФИО2 и ФИО5; применении последствий недействительности сделки в виде восстановления в полном объеме прав требования должника по Договору, в частности, в виде восстановления права требования передачи в собственность ФИО2 объекта - квартира, общей расчетной площадью 74,51 кв.м., в том числе проектная площадь жилых и подсобных помещений (без учета площади, занимаемой перегородками) 67,13 кв.м., расположенная на 15 этаже, по строительному адресу: <...>, в осях Л-Д/1-3 строительный номер объекта № 1103 (строительный адрес).

Определением Арбитражного суда Приморского края от 19.09.2024 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, финансовый управляющий имуществом должника ФИО1 обратился в Пятый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просил определение суда первой инстанции отменить, вынести новый судебный акт, которым признать недействительной сделку, применить последствия ее недействительности в виде восстановления в полном объеме прав требования должника по Договору, в частности, в виде восстановления права требования передачи в собственность ФИО2 объекта. По мнению апеллянта, судом первой инстанции ошибочно не принят во внимание факт неудовлетворительного финансового состояния ФИО2 на момент совершения оспариваемой сделки: так, вступившим в законную силу решением Партизанского районного суда Приморского края от 16.10.2019 по делу № 2-379/2019 признаны недействительными договоры купли-продажи от 10.10.2018 в отношении объектов недвижимого имущества, расположенных по адресу: ул. Дорожная, д. 3Б и ул. Дорожная, д. 1А, д. Монакино Партизанского района Приморского края, также суд пришел к выводу о том, что целью заключения сделок явился вывод значительной части имущества поручителей ФИО2 и ФИО6 из состава принадлежащего им имущества, а также уход от материальной ответственности по договору поручительства.

Апеллянт со ссылкой на вступившие в законную силу определение арбитражного суда от 11.03.2022, постановление апелляционного суда от 05.05.2022, которыми сделка по договору купли-продажи от 05.10.2018 квартиры, назначение: жилое помещение, площадью 154,5 кв.м., этаж 14, расположенной по адресу: <...>. кв. 98; машиноместа № 10, назначение: нежилое помещение, площадью 17,8 кв.м., этаж: цокольный, расположенного по адресу: <...>, заключенного между ФИО2 и ФИО7, признана недействительной, полагает, что в рассматриваемом обособленном споре имели место аналогичные обстоятельства наличия значительной кредиторской задолженности у заемщика ООО «Три кота» перед банком и поручительство ФИО2 за указанное общество по таким кредитам, осведомленность поручителя о признаках неплатежеспособности общества и совершение недобросовестных действий поручителя, направленных на уменьшение имущественной сферы, в целях недопущения обращения взыскания на имущество ФИО2 Признание судами недействительными указанных сделок ФИО2, как совершенных в условиях ухудшения финансового состояния основанного заемщика (ООО «Три кота») и понимания должником неминуемого досрочного взыскания всей суммы кредита с него, как с поручителя, дополнительно характеризует условия и цели совершения оспариваемой сделки от 22.10.2018.

Также апеллянт указывает, что судом первой инстанции не установлена фактическая финансовая возможность покупателя ФИО5 оплатить стоимость недвижимого имущества, отсутствуют доказательства реальности оплаты такового по спорному Договору, заключенному с должником.

Определением апелляционного суда от 10.10.2024 жалоба финансового управляющего принята к производству, предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины до рассмотрения дела арбитражным судом апелляционной инстанции, судебное заседание назначено на 06.11.2024.

Отзыв на апелляционную жалобу в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ, Кодекс) в суд апелляционной инстанции не поступил.

Лица, участвующие в деле о банкротстве и в арбитражном процессе по делу о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что не препятствовало суду в порядке статьи 156 АПК РФ, пункта 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения АПК РФ в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в АПК РФ» рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие лиц, участвующих в деле.

Исследовав и оценив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266 - 272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены обжалуемого судебного акта исходя из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 22.10.2018 между индивидуальным предпринимателем ФИО2 (цедент) и ФИО5 (цессионарий) заключен договор уступки права требования, по условиям которого  цедент уступает, а цессионарий принимает в полном объеме права требования, принадлежащие цеденту как участнику долевого строительства по договору № 46/2015-15/1103 участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 10.07.2015. Как следует из пункта 2.2 названного Договора в качестве оплаты уступаемых прав требования цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 7 700 000 руб.

Полагая, что должник злоупотребил правом при совершении сделки, поскольку преследовал цель вывода ликвидного имущества от взыскания банка по обязательствам ООО «Три кота» в условиях отсутствия доказательств наличия у ФИО5 денежных средств для оплаты договора, а также доказательств получения этой суммы должником, распоряжения ей, финансовый управляющий имуществом должника обратился с заявлением о признании сделки недействительной.

Повторно исследовав конкретные обстоятельства и оценив представленные в материалы дела документальные доказательства в их совокупности и взаимосвязи в соответствии со статьей 71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В пункте 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем законе. Сделка, совершаемая под условием, считается совершенной в момент наступления соответствующего условия согласно пункту 2 статьи 61.1 Закона о банкротстве.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению безвозмездному или по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

Особенности банкротства гражданина установлены параграфом 1.1 главы X Закона о банкротстве. В силу пункта 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.

В соответствии со статьей 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 этого Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 ГК РФ, что указано в пункте 4 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), пункте 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 32). В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами, как гласит пункт 1 статьи 10 ГК РФ, и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности нацеленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, согласно пункту 10 Постановления № 32.

Согласно правовой позиции, сформированной в пункте 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», для квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу, суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении подобного вида сделок; наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий; наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц; наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Законодателем пресечена возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения, как прямо указано в пункте 4 статьи 1 ГК РФ, однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств или их признаков может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а именно подозрительная сделка, квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Оспаривая совершенную должником сделку, финансовый управляющий в качестве правового обоснования указал в числе прочих нормы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и положения статьи 10 ГК РФ, указал на общие положения недействительности сделок, а именно о наличии у должника на момент оспариваемой сделки признаков неплатежеспособности, отсутствие доказательств действительной оплаты по оспариваемому Договора цессионарием, о направленности сделки на вывод ликвидного имущества, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов, то есть на причинение вреда кредиторам. Указанные обстоятельства полностью охватываются составом недействительности сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Какие-либо обстоятельства совершения сделки, выходящие за рамки признаков подозрительной сделки, финансовым управляющим не указаны, в связи с чем у суда отсутствуют условия для применения статьей 10 и 168 ГК РФ.

Подход, которым руководствуется апеллянт, обращаясь с заявлением, приводит к тому, что содержание пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что признано недопустимым правовой позицией изложенной в  определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886 по делу № А41-20524/2016.

Пунктом 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве финансовый управляющий наделен правом подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением настоящего Федерального закона.

Дело о банкротстве ФИО2 возбуждено определением Арбитражного суда Приморского края от 04.03.2020, договор цессии от 22.10.2018 заключен в течение установленного законодательством трехлетнего периода подозрительности и может быть оспорен на основании пункта 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, приведенными в пункте 5 Постановления № 63, для признания сделки недействительной по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в числе которых совершение сделки безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

При этом для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества (абзац 5 пункта 6 Постановления № 63).

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 названного Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7 Постановления № 63).

В силу статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества должника понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Неплатежеспособность должника - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (абзац 36 статьи 2 Закона о банкротстве, пункт 5 Постановления № 63).

В условиях преддверия банкротства должника и возможности совершения должником действий по выводу активов, суд обязан применять повышенные стандарты доказывания.

Для признания сделки совершенной должником с целью причинения вреда своим кредиторам достаточно установить совокупность следующих обстоятельств: совершение сделки в условиях неисполнения существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждение актива по заниженной цене (или безвозмездно), аффилированность сторон сделки. Положениями статьи 65 АПК РФ на заявителя по данному обособленному спору возложено бремя доказывания наличия совокупности всех предусмотренных статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Учитывая, что цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если сделка была совершена в отношении заинтересованного лица суд полагает необходимым проверить цессионария спорного Договора от 22.10.2018 на предмет заинтересованности по отношению к должнику.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 7 Постановления № 63 в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. При решении вопроса о том, что должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Отсутствие прямой юридической аффилированности между сторонами сделок без учета других обстоятельств дела не означает отсутствие у ответчика признаков заинтересованности по отношению к должнику и иным сторонам сделок, при том, что наличие юридической аффилированности не исключает необходимость учитывать аффилированность фактическую, которая проявляется через поведение лиц в хозяйственном обороте и, в частности, в заключении между собой сделок и последующем их исполнении на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При разрешении споров необходимо оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность такого лица (определение Верховного суда Российской Федерации №305-ЭС21-21196 (2) от 28.04.2022).

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки.

Апелляционный суд принимает во внимание, что наличие доказательств, даже косвенно свидетельствующих об осведомленности ФИО5 о наличии у должника на момент совершения оспариваемой сделки от 22.10.2018 признаков неплатежеспособности в материалах обособленного спора не представлено. В тоже время определением Верховного Суда Российской Федерации от 11.10.2021 N 305-ЭС21-17871 установлено, что при надлежащих и достоверных доказательствах реального исполнения оспариваемой сделки, заинтересованность (аффилированность) лиц сама по себе не свидетельствует об их недействительности. Представленными в материалы дела сведениями и документами, ни юридическая, ни фактическая аффилированность сторон сделки не доказана. Отсутствуют основания полагать, что у ФИО5 и ФИО2 присутствует наличие общности экономических мотивов поведения.

Следующим обязательным признаком, подлежащим предмету доказывания, является неравноценность  встречного исполнения обязательств другой стороной сделки.

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 8 Постановления № 63, неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной имеет место, в частности, в случае, если цена сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

С учетом представленных в материалы спора доказательств и пояснений, суд пришел к обоснованному выводу о том, что управляющим не доказан факт неравноценности встречного исполнения, поскольку встречное исполнение получено должником в виде денежной суммы в размере 7 700 000 руб. в день получения сторонами зарегистрированного в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Приморскому краю спорного Договора с совместной депозитарной ячейки (как установлено пунктом 2.2 договора цессии от 22.10.2018), факт получения денежных средств подтвержден распиской, в связи с чем не установлены основания для признания доказанным причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. То обстоятельство, что ФИО2 не раскрыл обстоятельств, каким образом он распорядился денежными средствами по договору, не должно возлагать негативные последствия на фактического приобретателя имущества, реально исполнившего обязательство по оплате.

При отсутствии доказательств, подтверждающих то, что в результате совершения оспариваемой сделки существенно ухудшилось финансовое положение должника или стоимость предмета договора отличается от цен, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, суд приходит к выводу о том, что оснований для признания договора недействительной сделкой по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве не имеется. При таких обстоятельствах апелляционный суд, в отсутствие соответствующих доказательств, соглашается с выводом суда первой инстанции о недоказанности неравноценности оспариваемой сделки.

Принимая во внимание приведенные обстоятельства, сомнения у судебной коллегии относительно заключения договора цессии на необычных условиях, прикрывающих противоправные цели, реализации договоренностей между покупателем и должником, направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали, отсутствуют. Не представлены доказательства, свидетельствующие о мнимости либо притворности спорной сделки, равно как и доказательства того, что при её совершении стороны не намеревались породить правовые последствия, присущие сделке подобного рода, а также, что ими преследовалась иная цель, отличная от цели заключения спорного договора: отчуждение цедентом и приобретение цессионарием права требования по договору участия в долевом строительстве многоквартирного дома от 10.07.2015. Доказательств того, что после отчуждения своих прав ФИО2 фактически владел и пользовался недвижимым имуществом, не представлено.

ГК РФ исходит из ничтожности мнимых сделок - сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 ГК РФ), и притворных сделок - сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (пункт 2 статьи 170 названного Кодекса).

Фиктивность мнимых сделок заключается в том, что ее стороны не стремятся достичь вытекающих из соответствующей конструкции сделки правовых результатов, а их действительные цели и волеизъявление расходятся с интересами гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов должника. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых соответствующей сделкой, является достаточным для квалификации оспариваемой сделки как ничтожной. В связи с тем, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, проверка соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям является недостаточным, необходимо принимать во внимание и иные доказательства, проверяя действительность сделки по принципу установления достаточных и бесспорных свидетельств наличия или отсутствия фактических отношений, составляющих предмет сделки.

В пункте 87 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» содержатся разъяснения о том, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

Таким образом, правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду; именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами.

Совершая притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся, поэтому при наличии возражений о притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия представленных документов формальным требованиям, установленным законом; необходимо принимать во внимание и иные доказательства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Учитывая изложенное, коллегия пришла к выводу о том, что действия должника и ответчика по формированию условий договора цессии носили самостоятельный характер и не имели недобросовестной цели, должник получил надлежащее встречное предоставление, в результате совершения договора вред имущественным интересам кредиторов не причинен и не мог быть причинен, что само по себе исключает цель причинения вреда, доказательства заинтересованности ФИО5 и иных доказательств, указывающих на осведомленность ответчика о финансовом положении должника заявителем не представлено, при том, что аффилированность сторон сделки не подтверждена, что в полном объеме исключает признаки недействительности сделки по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также опровергает мнимость договора цессии, поскольку на момент совершения сделки стороны явно и недвусмысленно намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида, порочность воли каждой из ее сторон исключена.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судом первой инстанции не принято во внимание отсутствие в материалах дела доказательств оплаты уступки права требования на недвижимое имущество цессионарием и его финансовой возможности на обеспечение таковой сделки подлежат отклонению по основаниям, изложенным выше, как несостоятельные и опровергающиеся совокупностью установленных фактических обстоятельств рассматриваемого спора.

Относительно доводов финансового управляющего о наличии неудовлетворительного финансового состояния ФИО2 коллегия определила, что на момент совершения сделки, судебных споров, обусловленных наличием неисполненных денежных обязательств, опосредовавших признаки банкротства непосредственно ФИО2, в производстве судов не имелось, ФИО5 по настоящему спору объективно не располагали информацией о возможных просрочках по оплате обязательств по кредитным договорам основного заемщика ООО «Три кота», таким образом независимый контрагент не мог предполагать о наличии обстоятельств имущественного кризиса у должника. Очевидные для ФИО5 признаки банкротства ФИО2 на дату совершения сделки отсутствовали.

Учитывая изложенное, коллегия пришла к выводу об отсутствии признаков недобросовестного поведения ФИО5, презумпция добросовестности которого заявителем не опровергнута.

Суд отклоняет доводы о том, что денежные обязательства ответчика перед должником не исполнены в полном объеме, доказательств обратному не представлено (статья 65 АПК РФ). Каких-либо мотивов, позволяющих усомниться в намерении ФИО2 получить от реализации прав требования рыночную стоимость недвижимого имущества, а также позволяющих признать договор совершенным без получения встречного исполнения, заявителем и иными участвующими в деле лицами не приведено (статья 9 АПК РФ).

С учетом изложенного, доводы изложенные в апелляционной жалобы не нашли своего подтверждения, не опровергают выводы суда первой инстанции, ввиду чего признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исследованным судом первой инстанции, дана надлежащая правовая оценка по правилам, установленным статьей 71 АПК РФ, выводы суда первой инстанции соответствуют материалам дела и действующему законодательству.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены принятого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Государственная пошлина по апелляционной жалобе на определение суда о признании (отказе в признании) сделки должника недействительной в соответствии с нормой подпункта 19 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации составляет для физических лиц 10 000 руб.Учитывая предоставление финансовому управляющему отсрочки по уплате государственной пошлины до рассмотрения дела арбитражным судом апелляционной инстанции и результат рассмотрения апелляционной жалобы, с ФИО2 (за счет его конкурсной массы) надлежит взыскать в доход федерального бюджета 10 000 руб. государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Руководствуясь статьями 258, 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Приморского края от 19.09.2024 по делу № А51-2701/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 10 000 (десять тысяч) рублей государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение одного месяца.


Председательствующий

К.А. Сухецкая


Судьи


А.В. Ветошкевич


Т.В. Рева