Постановление от 20 мая 2024 г. по делу № А41-40391/2018

ПОСТАНОВЛЕНИЕ



г. Москва

21.05.2024

Дело № А41-40391/2018


Резолютивная часть постановления объявлена 14.05.2024

Полный текст постановления изготовлен  21.05.2024


  Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи Кручининои? Н.А.,

судей: Кузнецова В.В., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 04.03.2024,

конкурсный управляющий ООО «Денолли-3КО» ФИО3 лично, паспорт,

рассмотрев 14.05.2024 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, конкурсного управляющего ООО «Денолли-3КО»

на  определение Арбитражного суда Московской области от 13.11.2023

и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2024

по заявлению конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Денолли-3КО».

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московскои? области от 18.02.2020 ООО «Денолли – 3 КО» было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3.

Соответствующее сообщение было опубликовано в газете «Коммерсант» № 37(6758) от 29.02.2020.

29.04.2022 конкурсный управляющий должника обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО2.

Впоследствии, конкурсный управляющий представил письменный отказ от требований к ответчикам ФИО4, ФИО5, ФИО7, ФИО2.

Определением Арбитражного суда Московской области от 13.11.2023 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих лиц общества к субсидиарной ответственности было отказано, с ФИО1 в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» взысканы убытки в размере 37 072 915,06 рублей.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 01.02.2024 определение Арбитражного суда Московской области от 14.11.2023 было оставлено без изменения.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1 и конкурсный управляющий должника обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

Конкурсный управляющий должника в кассационной жалобе просит определение Арбитражного суда города Москвы и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. Заявитель в кассационной жалобе указывает, что ФИО1 намеренно заключил договор уступки прав требований с аффилированным лицом именно с целью сокрытия ранее выведенных с предприятия кредитных денежных средств, а также намеренно не предпринимал мер по взысканию инвестиционных средств и/или средств по уступке прав. Также судами не учтены факты реализации имущества и наличия реальных убытков от заключения договора уступки на стороне должника, отсутствия оплаты и причинения убытков от погашения реестра требований кредиторов ненадлежащему лицу. Кроме того, генеральным директором ООО «Денолли 3 КО» ФИО1 были противоправно заключены договор аренды от 22.08.2017 № 1-С/17 и соглашение о взаимозачете от 25.08.2017 с ООО «Трансстроймаш», указанный договор не был учтен судом в расчете убытков, при этом, денежные средства не поступали в конкурсную массу ООО «Денолли 3 КО». Судами не были учтены факты утраты денежных средств, внесенных в кассу предприятия, искусственного создания задолженности по договору аренды, безвозмездного пользования ООО «Трансстроймаш» установленным в рамках дела № А41-1920/17 сервитутом.

Ответчик в кассационной жалобе просит отменить постановление Девятого арбитражного апелляционного суда и определение Арбитражного суда города Москвы и направить спор на новое рассмотрение. Ответчик в кассационной жалобе указывает, что материалы дела не содержат каких-либо доказательств того, что руководитель должника ФИО1 при совершении платежей, признанных впоследствии недействительными, действовал недобросовестно и неразумно, а само по себе нарушение порядка очередности платежей свидетельствует только о преимущественном удовлетворении требований одного кредитора перед другими и не является обстоятельством, подтверждающим недобросовестное поведение руководителя должника. По мнению ответчика, в данном случае, платежи в пользу контрагентов были реальными, производились должником в рамках обычной хозяйственной деятельности при наличии встречного предоставления в виде фактически оказанных услуг и выполненных работ и не причинили ущерба должнику. Кроме того, заем на сумму 5 075 520,55 руб. был предоставлен учредителем должника ФИО6 для погашения задолженности по заработной плате перед работниками должника, доказательств наличия у ФИО1 при совершении сделок умысла на уменьшение конкурсной массы ООО «Денолли 3 КО» в целях уклонения от исполнения обязательств перед кредиторами, равно как и доказательств того, что денежные средства направлялись на цели, не связанные с деятельностью должника, не имеется. Также ответчик обращает внимание, что платежи в размере 4 900 000 руб. составляют 0,59% от стоимости активов должника, совокупный размер платежей 15 625 520,55 руб. составляют 1,88 %, что не свидетельствует о значимости данных платежей и их существенной убыточности для общества. Ответчик полагает, что само по себе признание судом недействительными договоров аренды, не означает установление необходимых элементов состава для взыскания убытков с ответчика, в рассматриваемом случае недвижимое имущество было передано в аренду ООО «Трансстроймаш» для обеспечения его сохранности и уменьшения бремени несения текущих расходов должника по содержанию имущества, предоставление в аренду ООО «Трансстроймаш» своего недвижимого имущества позволило должнику обеспечить поддержание имущества в исправном состоянии, его нормальное функционирование и эксплуатацию при этом бремя расходов на такое содержание было перенесено с арендодателя (должника) на арендатора, тем самым, ответчик обеспечил сохранность имущества должника для его последующей реализации, уменьшив бремя несения текущих расходов на содержание зданий, что в полной мере отвечало интересам ООО «Денолли 3 КО».

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО1 поддержал доводы своей кассационной жалобы, возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего.

От ФИО1 поступил отзыв на кассационную жалобу конкурсного управляющего, который судебной коллегией приобщен к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании суда кассационной инстанции конкурсный управляющий должника поддержал доводы своей кассационной жалобы, возражал против удовлетворения кассационной жалобы ответчика.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

Выслушав представителей сторон, обсудив доводы кассационных жалоб и возражения, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанций норм права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам, кассационная инстанция полагает, что определение и постановление подлежат отмене, в связи со следующим.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установлено судами, ФИО1 являлся руководителем должника с 24.08.2016 и до даты признания общества банкротом, ФИО6 являлся учредителем должника.

В обоснование требования о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ссылался на непередачу документации арбитражному управляющему, отсутствие и (или) искажение сведений бухгалтерского учета и отчетности, невыполнение требований закона по обращению в суд с заявлением должника о банкротстве, заключение убыточных сделок, которые привели к банкротству общества.

Суды указали, что с 2014 года должник кредитовался в АО КБ «РУБЛЕВ» по договору кредитной линии, открытой в иностранной валюте, по условиям договора на предоставление кредитной линии от 06.02.2014 должнику были выданы денежные средства в размере 6 550 000 долларов США на срок до 31.01.2019, под 8,5% годовых, обязательства по возврату кредита также были обеспечены договором ипотеки (залога недвижимого имущества) от 06.02.2014, по которому в залог банку ООО «Денолли -3 КО» передало принадлежащее ему недвижимое имущество.

Впоследствии, определением суд от 28.03.2019 требования Банка были включены в реестр в качестве обеспеченных залогом имущества должника в размере 414 338 381,39 основного долга, 79 445 266,64 руб. процентов, 52 064 883,45 руб. штрафа, в настоящее время в реестре требований кредиторов остались исключительно требования АО КБ «РУБЛЕВ», иные требования кредиторов были погашены в полном объеме, АО КБ «РУБЛЕВ» является основным и по сути единственным кредитором общества.

Ответчик обращал внимание, что фактически причиной банкротства стало повышение курса иностранной валюты, повлекшее просрочку по кредитному договору и возникшую впоследствии неплатежеспособность должника в результате существенно возросшей вследствие падения курса рубля кредитной нагрузки, как указывает конкурсный управляющий в своем заявлении наличие признаков неплатежеспособности ООО «Денолли 3 КО» косвенно подтверждают обращения бывшего руководителя должника ФИО4 в АО КБ «Рублев» от 16.09.2014 и 16.12.2014, в которых содержится просьба внести изменения в график погашений по договору кредитной линии, в связи с возникшим финансовым кризисом.

Суды учитывали обстоятельства, установленные в постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда от 23.03.2023, относительно вопроса о возникновении признаков неплатежеспособности должника, согласно которому в спорный период и балансовая и рыночная стоимость активов должника кратно превышала размер его обязательств, а анализ выписок по расчетным счетам ООО «Денолли-3 КО» в АО «Альфа-Банк», АО КБ «Рублев», КБ «Арсенал» (ООО) за период 2014 - 2017 гг. позволяет сделать вывод об активной финансово-хозяйственной деятельности общества в исследуемый период и о его расчетах с кредиторами, также за период 2014 - 2018 гг. должник в рамках кредитного договора выплатил сумму в общем размере 80 889 988 руб. 78 коп., что не может свидетельствовать о том, что  он не исполнял свои обязательства перед АО КБ «Рублев».

Суды указали, что кредит по договору № 10-КЛ от 06.02.2014  был предоставлен должнику в долларах США, следовательно, возврат кредита осуществлялся в российских рублях по курсу доллара США к российскому рублю, установленному ЦБ РФ на день очередного платежа, так, на дату заключения договора кредитной линии (06.02.2014) курс доллара США составлял 34,9592 руб., тогда как на 16.09.2014 - 37,9861 руб., на 16.12.2014 - 58,3461 руб.

В связи с изложенным, по мнению судов, обращение руководства должника в Банк было связано не с финансовым кризисом должника как таковым, а с финансовым кризисом в целом, обусловленным резким изменением курса доллара США, учитывая изменившиеся условия, стороны изменяли условия договора в соответствии с дополнительными соглашениями от 30.09.2014, 29.01.2015, не изменяя основного срока исполнения обязательства (31.01.2019), при этом, до введения процедуры банкротства в отношении кредитной организации Банк не предъявлял требования к должнику.

Таким образом, судами были отклонены доводы конкурсного управляющего о наличии признаков объективного банкротства (недостаточности имущества), поскольку все требования Банка были обеспечены залогом, а требования иных кредиторов у должника отсутствуют, в деле не содержится доказательств наличия обстоятельств, положенных в основу презумпций, закрепленных пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, а действия руководителей не носили характер злоупотребления правом.

Также, исследовав представленные в дело доказательства, суды пришли к выводу, что заявитель не доказал совокупность обстоятельств, необходимых для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с неподачей заявления в суд о банкротстве общества.

В отношении доводов управляющего о неисполнении обязанности по передаче документов общества бывшим руководителем ФИО1, а именно документов по учету и оплате труда, по аттестации и установлению квалификации работников, кассовых документов, хозяйственных договоров, документов в отношении опасных производственных объектов, данных об учредителях должника, суды установили, что конкурсный управляющий не конкретизирует, какие именно документы ему не были переданы и отсутствие которых существенно затруднило проведение процедуры банкротства ООО «Денолли 3 КО».

Более того, суды указали, что ранее в ходе ранее рассмотренного обособленного спора по заявлению конкурсного управляющего об истребовании документов должника была установлена фактическая передача ФИО1 конкурсному управляющему документации должника, так, определением Арбитражного суда Московской области от 28.01.2022, оставленным без изменения постановлениями Десятого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2022, Арбитражного суда Московского округа от 31.08.2022 конкурсному управляющему было отказано в истребовании документации должника у бывшего генерального директора ФИО1, установлено, что все документы, имевшиеся в распоряжении бывшего руководителя должника ФИО1 были направлены в адрес конкурсного управляющего ООО «Денолли 3 КО» ФИО3, при этом, в рамках исполнительного производства № 142678/20/50026-ИП, возбужденного на основании исполнительного листа ФС № 012293636, выданного на основании решения Арбитражного суда Московской области от 18.02.2020, ФИО1 были переданы судебному приставу-исполнителю Одинцовского РОСП ГУФССП России по Московской области ФИО8 все запрашиваемые документы, исполнительное производство было окончено фактическим исполнением.

Таким образом, суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за непередачу документов общества.

Вместе с тем, судами установлено, что в рамках настоящего дела о банкротстве были признаны недействительными следующие сделки должника:

определением от 01.03.2021 суд признал недействительными сделками платежи, совершенные должником в пользу ОАО «Трансстроймаш» в период с 01.03.2018 по 06.07.2018, на общую сумму 5 650 000 рублей, применил последствия недействительности сделок, взыскал с ООО «Трансстроймаш» (ИНН: <***>) в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 5 650 000 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 11.04.2022 суд признал недействительными сделками платежи от 07.12.2016 на сумму 3 500 000 рублей, от 30.01.2017 на сумму 1 400 000 рублей, совершенные должником в пользу ОАО «Трансстроймаш», применил последствия недействительности сделок, взыскать с ООО «Трансстроймаш» в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 4 900 000 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 16.04.2021 суд признал недействительными сделками платежи, совершенные должником в пользу ФИО6 в период с 24.07.2018 по 03.09.2019, на общую сумму 5 075 520,55 рублей, применил последствия недействительности сделок, взыскал с ФИО6 в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 5 075 520,55 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 15.10.2021 суд признал недействительной сделкой договор аренды от 01.11.2019 № 4Д-ОА 4498/19 между ОАО «Трансстроймаш» и ООО «Денолли -3 КО», применил последствия недействительности сделки, взыскал с ООО «Трансстроймаш» в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 8 739 100 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 18.10.2021 суд признал недействительной сделкой договор аренды от 01.11.2019 № 5Д-ОА 673/19 между ОАО «Трансстроймаш» и ООО «Денолли -3 КО», применить последствия недействительности сделки, взыскал с ООО «Трансстроймаш» в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 621 038 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 18.10.2021 суд признал недействительной сделкой договор аренды от 15.05.2018 № 28Д-ОА 690/18 между ОАО «Трансстроймаш» и ООО «Денолли -3 КО», применил последствия недействительности сделки, взыскал ООО «Трансстроймаш» в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 1 039 733,83 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 08.10.2021 суд признал недействительной сделкой договор аренды помещения от 14.06.2017 №  26Д-ОА 690/17 между ОАО «Трансстроймаш» и ООО «Денолли -3 КО», применил последствия недействительности сделки, взыскал с ООО «Трансстроймаш» в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 670 000 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 04.06.2021 суд признал недействительной сделкой договор аренды от 01.11.2019 № 2Д-ОА 1278/19 между ОАО «Трансстроймаш» и ООО «Денолли -3 КО», применил последствия недействительности сделки, взыскал с ООО «Трансстроймаш» в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 3 724 440 рублей, а также 6000 рублей расходов по оплате государственной пошлины;

определением от 27.12.2022 суд признал недействительной сделкой договор аренды от 01.11.2019 № 1Д-ОА ЗУ/19 между ОАО «Трансстроймаш» и ООО «Денолли -3 КО», применить последствия недействительности сделки, взыскал с ООО «Трансстроймаш» в конкурсную массу ООО «Денолли -3 КО» 6 653 082,68 рублей, а также 6000 рублей судебных расходов.

Всего по указанным сделкам в пользу должника было взыскано в конкурсную массу 37 072 915,06 рублей, однако, определения суда не были исполнены, денежные средства в конкурсную массу общества не поступили.

Судами было учтено, что признанные недействительными договоры аренды № 4Д-ОА 4498/19, № 5ДОА 673/19, № 2Д-ОА 1278/19, № 1Д-ОА ЗУ/19 были заключены 01.11.2019, т.е. после принятия судом заявления о несостоятельности (банкротстве) должника и введения процедуры наблюдения, равно как и платежи в пользу ФИО6 на сумму 5 075 520 руб., совершенные в период с 24.07.2018  по 03.09.2019, а также договор аренды от 15.05.2018 № 28Д-ОА 690/18 заключенный на срок с 01.07.2018 по 31.05.2019.

Следовательно, суды пришли к выводу, что данные сделки причиной банкротства должника не являлись, а указанная совокупность признанных недействительными сделок не могла существенно ухудшить финансовое положение общества с учетом причин и обстоятельств его банкротства, в том числе, размера денежного оборота в периоды, предшествующие банкротству, объемов погашения требований Банка, размера требований Банка, наличия и стоимости заложенного имущества, обеспечивающего требования бака как единственного кредитора.

Однако, по мнению судов, указанное обстоятельство не препятствует рассмотрению вопроса о взыскании убытков в размере непогашенной задолженности по недействительным сделкам, так, суды пришли к выводу о переквалификации требования в данной части в требование о возмещении убытков и взыскали с ФИО1 убытки в размере 37 072 915,06 рублей.

При этом, суды отклонили доводы о наличии оснований для взыскания убытков с учредителя должника, поскольку в деле не имеется сведений о том, что учредитель участвовал в заключении и исполнении признанных недействительными сделок, равно как и доводы конкурсного управляющего ООО «Денолли 3 КО» и АО КБ «Рублев» о необходимости взыскания с ФИО1 убытков в большем размере, поскольку Банком не представлено надлежащих доказательств того, что заключением инвестиционного договора должнику были причинены реальные убытки в сумме 225 594 584, 25 руб., а приведенная приведенная в расчете конкурсного управляющего сумма убытков (358 897 215, 91 руб.) не обоснована фактическими обстоятельствами.

Между тем, принимая обжалуемые судебные акты, судами не было учтено следующее.

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Законом о банкротстве как в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» , так и в действующей редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» сформулировано только два основания наступления субсидиарной ответственности контролирующих организацию лиц:

1. Неподача (несвоевременная подача) заявления должника о признании его несостоятельным (банкротом);

2. Доведение организации до банкротства действиями и (или) бездействием контролирующего должника лица.

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий, заявляя о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылался  совершеннее убыточных сделок, признанных в рамках настоящего дела недействительными как совершенными с целью причинения вреда кредиторам должника, а также непередачу ответчиком документации должника.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 08.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7), от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

При этом, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п).

Также в силу разъяснений, изложенных в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействиями) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

При этом, квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Также в силу пункта 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (п. 1 статьи 10 Закона о банкротстве, статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), — суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Вместе с тем, в обжалуемых судебных актах суды не дали надлежащей правовой оценки доводам конкурсного управляющего должника со ссылкой на совершение бывшим руководителем сделки, признанной недействительной вступившим в законную силу судебным актом, в связи с причинением существенного вреда кредиторам и должнику, и, по мнению управляющего, повлекшей дальнейшее банкротство общества и невозможность исполнения требований кредиторов, а именно договора уступки прав (требования) от 30.01.2017 в редакции дополнительного соглашения от 31.01.2017 № 1, на сумму 6 453 082, 42 долларов США.

Конкурсный управляющий указывал, что совершение данной сделки привело к потере ликвидного актива на сумму более 6 млн. долларов США, данная сделка являлась значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно была существенно убыточной в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть была направлена на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Вместе с тем, суды, фактически установив, что данная сделка была признана недействительной по основаниям причинения вреда в силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2021, а также судом применены последствия недействительности сделки в виде восстановления права требования ООО «Денолли 3 КО» к ООО «Коммершал Эстейт» по инвестиционному договору № Ю-02-14 от 03.02.2014 в размере 6 453 082, 42 долларов США, при этом отклонили доводы конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности за совершение указанной сделки, сославшись лишь на то обстоятельство, что определением Арбитражного суда города Москвы от 17.03.2022 по делу № А40-47435/2017 было принято заявление конкурсного управляющего ООО «Денолли 3 КО» о включении указанных требований в реестр требований кредиторов ООО «Коммершл Эстейт».

Однако, суд округа обращает внимание, что сам по себе факт включения требования в реестр ООО «Коммершл Эстейт» не может являться самостоятельным основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя за совершение указанной сделки, поскольку предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц в случае, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного  Федерального закона.

 В рассматриваемом случае судами не установлено, что в рамках дела о банкротстве  ООО «Коммершл Эстейт» получил полное удовлетворение своих требований.

Таким образом, суд округа полагает, что выводы судов о необходимости переквалификации заявления управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности в требование о взыскании убытков являются преждевременными, принятыми с неправильным применением норм материального права.

Следует отметить, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления № 53).

Один лишь факт убыточности заключенной под влиянием контролирующего лица сделки (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. В пункте 23 постановления № 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: она является значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности) и существенно убыточной.

В рамках настоящего дела суды не проверили, привели ли сделки совершенные после наступления у должника признаков объективного банкрота  к значительному усугублению ситуации имущественного кризиса у должника.

Вместе с тем суд кассационной  инстанции не усматривает  правовых оснований для переоценки выводов судов об отсутствии правовых оснований  для привлечения ответчика за непередачу документации должника, поскольку факт передачи документации установлен судами.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям (десятый абзац пункта 24 Постановления № 53).

С учетом изложенного, судебные акты подлежат отмене, поскольку суды не установили обстоятельства, подлежащие исследованию в рассматриваемом случае, не исследовали и не опровергли доводы конкурсного управляющего в части совершения бывшим руководителем сделки, признанной недействительной и фактически повлекшей банкротство общества и невозможность исполнения требования кредиторов.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что определение и постановление подлежат отмене, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, спор в отмененной части в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит передаче на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

При новом рассмотрении спора, суду следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, установив все фактические обстоятельства, имеющие значения для правильного разрешения спора, применив нормы права, подлежащие применению.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 13.11.2023 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.02.2024 по делу № А41-40391/2018 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.



Председательствующий-судья                          Н.А. Кручинина


Судьи:                                                                      В.В. Кузнецов


                                                                                  В.Л. Перунова