Постановление от 21 марта 2023 г. по делу № А45-29849/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Тюмень Дело № А45-29849/2017


Резолютивная часть постановления объявлена 20 марта 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 21 марта 2023 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Качур Ю.И.,

судей Куклевой Е.А.,

ФИО1 –

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 (далее - ответчик) на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 22.07.2022 (судья Перминова О.К.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.10.2022 (судьи Иванов О.А., Дубовик В.С., Кудряшева Е.В.) по делу № А45-29849/2017 о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «Макс Моторс Гранд» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – должник, ЗАО «ММГ»), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 (далее – управляющий) о привлечении ФИО4, ФИО2, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: финансовый управляющий ФИО2 – ФИО6; конкурсный управляющий закрытым акционерным обществом «Макс Моторс Проект» (далее – ЗАО «ММП») – ФИО7.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве должника его управляющий 24.11.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО4, ФИО2, ФИО5 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за доведение до банкротства, неисполнение обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом и за непередачу документации должника управляющему.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 22.07.2022, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.10.2022, заявление управляющего удовлетворено частично; признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 1 460 861 029,02 руб.; в удовлетворении остальной части заявления отказано.

ФИО2 обратился с кассационной жалобой, в которой просит определение арбитражного суда от 22.07.2022, постановление апелляционного суда от 05.10.2022 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

В обоснование жалобы податель приводит следующие доводы: суды не дали должной оценки доводам ФИО2, опровергающим утверждение о том, что он являлся руководителем должника (решение от 30.12.2016 о прекращении полномочий генерального директора ФИО5 им не подписывалось, поэтому решением от 23.01.2018 прекращены полномочия руководителя должника ФИО5 и генеральным директором назначена ФИО4); ФИО2 не передавались первичные учетные бухгалтерские документы, связанные с деятельностью должника, и его имущество; судами не исследован вопрос о действительном месте нахождения бухгалтерской документации должника; выводы судов о том, что у ФИО2 находятся во владении два транспортных средства, зарегистрированных за должником, не соответствуют действительности, поскольку спорные транспортные средства приобретены должником в собственность 24.04.2015 и 29.12.2015, то есть в период, когда руководителем должника являлась ФИО5, которые впоследствии ФИО2 не передавались.

Поступившие от конкурсного управляющего ЗАО «ММП» ФИО7 и ФИО5 отзывы на кассационную жалобу приобщены к материалам дела в порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В заседание суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

Рассмотрев кассационную жалобу, изучив материалы дела, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность судебных актов, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела, ЗАО «ММГ» зарегистрировано в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 16.06.2009.

Руководителем должника в период с 16.09.2011 по 30.12.2016 являлась ФИО5, в период с 31.12.2016 по 23.01.2018 – ФИО2, в период с 24.01.2018 по 07.05.2018 – ФИО4

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 13.12.2017 (резолютивная часть определения объявлена 07.12.2017) в отношении должника введена процедура наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО8.

Конкурсное производство в отношении должника введено решением Арбитражного суда Новосибирской области от 13.05.2018 (резолютивная часть определения объявлена 07.05.2018), исполнение обязанностей конкурсного управляющего должником возложено на ФИО3

По мнению управляющего, ФИО2 и ФИО4 не соблюдена обязанность по передаче бухгалтерской и иной документации, отражающей финансово-хозяйственную деятельность должника, отсутствие которой явилось препятствием для выявления активов, проведения анализа сделок должника и повлекло невозможность удовлетворения требований кредиторов; ФИО5 не исполнена обязанность по подаче в суд заявления о признании должника банкротом (не позднее 01.10.2016) при наличии на то объективных оснований.

Удовлетворяя заявленные требования и привлекая к субсидиарной ответственности по долгам должника ФИО2 за непередачу документации должника и доведение его до банкротства, суды первой и апелляционной инстанции исходили из наличия совокупности необходимых условий и доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО2 статуса контролирующего должника лица как его единственного акционера и руководителя. При этом суды указали на отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, поскольку управляющий не доказал наличие у должника признаков объективного банкротства на исследуемую дату, не привел обязательств, которые возникли после этой даты и установили пропуск заявителем срока исковой давности. Оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 суды также не установили, поскольку она являлась номинальным руководителем должника и не могла осуществлять фактического руководства его деятельностью в связи с отсутствием необходимых для этого документов и информации об их месте нахождения.

Суд округа полагает, что судами по существу приняты правильные судебные акты.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Поскольку заявление о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности подано в суд после 01.07.2017, то процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению в редакции Закона № 266-ФЗ.

В связи с тем, что обстоятельства, указанные управляющим в качестве оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО4, имели место после 01.07.2017, а в отношении ФИО5 до указанной даты, то материальное право подлежит применению в той редакции Закона о банкротстве, которая действовала в соответствующий период.

Согласно пунктам 1 и 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по передаче арбитражному управляющему документации должника.

Применяемые при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), обусловлены обязанностью заявителя представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства; правом привлекаемого к ответственности лица опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась (определения Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2022 № 305-ЭС21-23266, от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244).

При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов; невозможность взыскания дебиторской задолженности или ее реализации на торгах.

В приведенных нормах содержится презумпция причинно-следственной связи между приведенными действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью удовлетворения требований кредиторов. При доказанности условий, составляющих названную презумпцию, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов.

Привлекая ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за не передачу его документации, суды правомерно исходили из следующего.

Как следует из материалов дела, решением единственного акционера должника ФИО2 от 30.12.2016 полномочия генерального директора ЗАО «ММГ» ФИО5 прекращены досрочно с 30.12.2016, на должность генерального директора избран ФИО2

При этом судом учтено, что никаких претензий со стороны ФИО2 относительно непередачи документов, материальных и иных ценностей ЗАО «ММГ» с указанной даты и до введения в отношении должника процедур конкурсного производства к ФИО5 не заявлено; в период с 30.12.2016 по 23.01.2018 руководителем должника являлся ФИО2; доказательств, свидетельствующих об осуществлении полномочий руководителя должника в спорный период ФИО5 материалы обособленного спора не содержат, как и препятствий в осуществлении должником своей деятельности, что было бы невозможно ввиду отсутствия у него документации; отсутствие в ЕГРЮЛ сведений о смене генерального директора ЗАО «ММГ» с ФИО5 на ФИО2 обусловлено уходом последнего от возможной ответственности; внесение в ЕГРЮЛ записи о смене директора не имеет правового значения, поскольку полномочия возникают с момента принятия соответствующего решения.

Указанные обстоятельства установлены в ходе рассмотрения обособленного спора об истребовании у ФИО5 документации должника, участником которого являлся ФИО9 При этом последний определение суда от 10.02.2019 по настоящему делу не оспаривал, в ходе рассмотрения спора возражений относительно представленных доказательств не заявлял, выводов суда не опровергал, поэтому, руководствуясь пунктом 2 статьи 69 АПК РФ, суды пришли к верному выводу о том, что данные обстоятельства носят преюдициальный характер и не подлежат повторному исследованию, установлению или оспариванию в рамках данного обособленного спора.

В силу статей 7, 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее – Закон о бухучете) организация ведения бухгалтерского учета, хранение документов бухгалтерского учета и обеспечение их сохранности возложено на руководителя экономического субъекта – единоличный исполнительный орган общества. При смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 17 Закона о бухучете организации обязаны хранить первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета и бухгалтерскую отчетность в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет. В соответствии с пунктом 3 этой же статьи руководитель организации несет ответственность за организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности. В силу указанных норм ФИО2 в период нахождения в должности руководителя должен был обеспечить ведение бухгалтерского учета, хранение документов бухгалтерского учета и их сохранность, сдачу бухгалтерской отчетности в установленном законом порядке.

Следовательно, суды пришли к правильному выводу о том, что именно ФИО2 должна была быть исполнена обязанность по передаче документации должника временному, а впоследствии и конкурсному управляющему, чего им не сделано. Надлежащих, относимы, допустимых и достаточных доказательств, опровергающих указанные обстоятельства, в материалы в настоящего обособленного спора ответчиком не представлено (статьи 9, 65 АПК РФ).

Таким образом, являясь генеральным директором должника в период с даты введения процедуры наблюдения (07.12.2017) и до даты назначения руководителем ФИО4 (23.01.2018), именно ФИО2 должен был предоставить временному управляющему и суду перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения.

Отклоняя доводы кассатора о месте нахождения документации должника, судами правомерно учтено, что ФИО2 являлся лицом, которому были подконтрольны компании, входившие в группу «Макс Моторс», в том числе должник и ЗАО «ММП». Поскольку последнее признано несостоятельным (банкротом) 18.10.2018, то у ФИО2 как у руководителя обеих организаций было достаточно времени для передачи документации должника управляющему, расположенной по их месту нахождения (юридическому адресу этих обществ). Соответственно, будучи конечным бенефициаром группы компаний «Макс Моторс» ФИО2, действуя добросовестно, должен был предпринять все разумные, своевременные и зависящие от него меры и действия, направленные на обеспечение сохранности документации ЗАО «ММГ» и ее передачи управляющему, чего им не сделано.

Отсутствие документов первичного бухгалтерского учета и отчетности воспрепятствовало надлежащему формированию конкурсной массы, в том числе осуществлению управляющим исковой работы с дебиторами, выявлению сделок, подлежащих оспариванию. Доводы кассатора об обратном обоснованно отклонены судами, как неподтвержденные документально (статья 65 АПК РФ).

Учитывая имеющиеся сведения о размере активов должника, содержащиеся в его последней бухгалтерской отчетности, суды пришли к правильному выводу о том, что в результате бездействия ответчика в настоящее время существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование конкурсной массы должника в целях расчетов с его кредиторами, поэтому выводы судов о том, что ФИО2 не исполнена обязанность по передаче документации должника последующему руководителю и управляющему, являются обоснованными.

При этом судами правомерно учтено, что непередача выявленных в ходе конкурсного производства управляющим двух транспортных средств вызвана действиями ФИО2, реализовавшего их по договорам купли-продажи от 24.04.2018 от имени должника, несмотря на то, что в указанный период генеральным директором ЗАО «ММГ» являлась ФИО4

Поскольку ответчиком размер субсидиарной ответственности не оспорен, контррасчет не представлен, ФИО2 правомерно привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 1 460 861 029,02 руб.

Отказывая в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неисполнение обязанности по подаче в суд заявления о признании должника банкротом, суды двух инстанций правомерно исходили из того, что по смыслу статьи 9, пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) и разъяснений, данных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве», при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В рассматриваемом случае суды пришли к правильному выводу о том, что управляющим не доказан состав правонарушения, необходимый для привлечения к субсидиарной ответственности по данному основанию, поскольку из материалов обособленного спора не следует в какой период и в каком размере у должника возникли обязательства, свидетельствующие о наличие у ЗАО «ММГ» признаков объективного банкротства, учитывая масштабы деятельности общества, а также какие обязательства возникли после указанной даты и не были исполнены. При этом суды также пришли к верному выводу о пропуске управляющим срока исковой давности, о применении которого заявлено ФИО5

Относительно привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды правомерно указали на то, что она назначена на должность генерального директора ЗАО «ММГ» после введения в отношении должника процедуры наблюдения, поэтому ее действия не могли привести к банкротству должника. В то же время осуществление полномочий генерального директора ЗАО «ММГ» ФИО4 фактически было невозможно ввиду отсутствия у нее всей необходимой для этого документации должника, что в итоге и послужило причиной ее увольнения по собственному желанию спустя четыре месяца с даты назначения.

Учитывая изложенные обстоятельства, а также факт передачи ФИО4 управляющему имеющихся у нее документов в отношении должника, перечень которых определен в акте приема-передачи, ей не нарушены положения статьи 126 Закона о банкротстве, поэтому суды пришли к верному выводу о том, что ее статус руководителя должника носил номинальный характер, утверждение ФИО4 генеральным директором общества со стороны единственного акционера должника – ФИО2 носило недобросовестный характер, документация должника бывшим руководителем ей не передавалась, а потому по объективным причинам она не могла быть передана управляющему, в связи с чем основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Таким образом, невыполнение бывшим генеральным директором и единственным акционером должника – ФИО2 без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче управляющему документации ЗАО «ММГ» свидетельствует о его недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Доводы, приведенные в кассационной жалобе, по существу направлены на иную оценку доказательств и фактических обстоятельств дела, установленных судами первой и апелляционной инстанций, переоценка которых в силу статьи 286 АПК РФ не входит в компетенцию суда округа.

Нарушений судами норм материального или процессуального права, являющихся в силу статьи 288 АПК РФ основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено, в связи с чем кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 22.07.2022 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.10.2022 по делу № А45-29849/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.


Председательствующий Ю.И. Качур


Судьи Е.А. Куклева


ФИО1