Постановление от 22 июня 2025 г. по делу № А60-58055/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000, http://fasuo.arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1225/25

Екатеринбург

23 июня 2025 г.


Дело № А60-58055/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 05 июня 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 июня 2025 г.


Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кочетовой О. Г.,

судей Кудиновой Ю. В., Артемьевой Н. А.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 22.10.2024 по делу № А60-58055/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

представитель финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 05.05.2025 б/н, паспорт);

ФИО4 – лично (паспорт).

Судом округа рассмотрено и удовлетворено ходатайство ФИО5 и ФИО6 о рассмотрении кассационной жалобы в их отсутствие.


определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.10.2024 в отношении ФИО1 (далее – должник) по заявлению ФИО7 введена процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО2 (далее – финансовый управляющий).

В Арбитражный суд Свердловской области 07.05.2024 поступило заявление финансового управляющего о признании недействительным договора купли-продажи от 20.09.2016 (далее – договор), заключенного между должником и ФИО6 (далее также – ответчик, заинтересованное лицо), применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО6 в конкурсную массу должника 650 000 руб. (с учетом уточнения, принятого судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.10.2024 в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным договора купли-продажи от 20.09.2016, заключенного между должником и ФИО6, применении последствий недействительности сделки, отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе финансовый управляющий имуществом должника – ФИО2 просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, а также на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

По мнению заявителя кассационной жалобы, отказывая в признании оспариваемого договора мнимой сделкой, суды первой и апелляционной инстанции не приняли во внимание отсутствие в материалах дела доказательств наличия у отца должника – ФИО5 водительских прав, необходимых для эксплуатации транспортного средства марки Вольво ХС90, 2006 года выпуска, идентификационный номер (VIN) <***>, цвет серый (далее – автомобиль Вольво, спорный автомобиль), а также отсутствие в системе АИС ОСАГО информации в отношении ФИО5 и ФИО6 – покупателя спорного автомобиля, являющейся также матерью должника.

Кассатор также полагает, что совокупностью представленных в материалы дела доказательств подтверждается продолжение ФИО1 эксплуатации спорного автомобиля, а именно – представленными ГУ МВД России по г. Екатеринбургу сведениями о совершении 22.09.2019 должником, управлявшим спорным автомобилем, правонарушения, а также тем, что должник 01.11.2019 попал в дорожно-транспортное происшествие, что подтверждается сведениями о водителях и транспортных средствах, участвовавших в дорожно-транспортном происшествии, приобщенных вместе с отзывом должника и ФИО6 от 12.07.2024, и, кроме того, что вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2022 г. по делу № А60-31376/2021 о привлечении должника к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Урал-МашСтандарт» (далее – общество «Урал-МашСтандарт») установлен факт несения должником расходов по содержанию спорного автомобиля после заключения договора, а именно – на покупку топлива и обслуживание в автосервисе.

Кассатор указывает на то, что суд апелляционной инстанции, установив, что должник продолжал эксплуатацию транспортного средства после заключения оспариваемого договора, вместе с тем, отвергая доводы финансового управляющего, указал на то, что транспортное средство могло эксплуатироваться заинтересованным лицом  ФИО5 в качестве пассажира, чем фактически исключил возможность признания мнимыми каких-либо договоров купли-продажи автомобилей, заключенных между заинтересованными лицами, поскольку, с точки зрения суда,  продавец при заключении мнимого договора не лишен возможности осуществлять периодически перевозку заинтересованных по отношению к нему покупателей, оставаясь при этом фактическим собственником автомобиля. В рассматриваемом случае, по мнению заявителя жалобы, заключение оспариваемого договора никак не изменяло взаимоотношения должника и заинтересованного лица; как до, так и после заключения договора, должник эксплуатировал транспортное средство, периодически оказывая родителям помощь при необходимости передвижения на автомобиле.

Заявитель кассационной жалобы полагает, что вывод судов о недоказанности наличия у должника признаков неплатежеспособности по состоянию на 20.09.2016 сделан без учета обстоятельств, установленных судами в рамках дела № А60-31376/2021, а именно – того, что основанием для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности явились его действия, выразившиеся в израсходовании денежных средств юридического лица в своих интересах в 2015-2016 гг. и повлекшие невозможность полного погашения требований общества «Урал-МашСтандарт». Ссылаясь на данное обстоятельство, кассатор утверждает, что должник после совершения данных действий заключил с ответчиком мнимый договор купли-продажи от 20.09.2016, скрыв ликвидное имущество на случай привлечения к субсидиарной ответственности и взыскания задолженности.

 Также кассатор обращает внимание, на то, что должник не представил надлежащих доказательств того, что полученные им от матери по спорной сделке денежные средства, были использованы на его лечение; доказательств оказания должнику платных медицинских услуг и их непосредственной оплаты в материалы дела не представлено; выводы судов в этой части являются предположительными.

Кроме того, по мнению кассатора, вывод судов о наличии у родителей должника финансовой возможности для предоставления денежных средств должнику в целях приобретения спорного автомобиля основан на документах, подтверждающих лишь получение родителями должника дохода на протяжении длительного периода времени, но не сохранения денежных средств в сумме, необходимой для приобретения спорного автомобиля до дня совершения сделки первоначальному приобретению автомобиля должником (06.10.2014), либо по последующей реализации ФИО6 (20.09.2016). При этом кассатор также указывает на то, что договоры купли-продажи от 06.10.2014 и от 20.09.2016 в материалы дела не представлены, в связи с чем полагает, что  в отсутствие в материалах дела указанных договоров, и, как следствие, информации о цене транспортного средства, выводы судов первой и апелляционной инстанций о наличии у родителей финансовой возможности на даты их заключения являются необоснованными, соответственно суды фактически признали доказанными обстоятельства, не подтверждённые надлежащими доказательствами.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 и ФИО6 просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела и установлено судами, 20.09.2016 между должником (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключен договор купли-продажи, по условиям которого должник продал автомобиль Вольво.  В паспорт транспортного средства 30.09.2016 внесены сведения о регистрации транспортного средства за ФИО6, в качестве основания указан договор от 20.09.2016.

Как указал финансовый управляющий, ФИО6 является матерью должника и, как следствие, заинтересованным по отношению к нему лицом по смыслу статьи 19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Из ответа ГУ МВД России по г. Екатеринбургу, следует, что 22.09.2019 должник, управляя спорным транспортным средством, совершил правонарушение, что, по мнению управляющего, подтверждает фактическое владение и пользование должником спорным транспортным средством и свидетельствует об отсутствии у должника намерения передать ФИО6 правомочия собственника на спорный автомобиль.

Между ФИО6 (продавец) и ФИО8 (покупатель) 22.02.2020 заключен договор купли-продажи автомобиля, по условиям которого продавец продал, а покупатель купил спорный автомобиль. Согласно пункту 3 договора стороны оценили стоимость транспортного средства в 650 000 руб., которая была уплачена на момент заключения договора, что подтверждается распиской в договоре о получении денежных средств.

Как полагает финансовый управляющий, стоимость транспортного средства, определенная сторонами сделки в договоре от 20.09.2016, не соответствует рыночной, поскольку согласно сервису по оценке автомобилей на сайте «Дром» (https://auto.drom.ru/rate_car/), средняя стоимость автомобилей с аналогичными характеристиками составляет 1 330 000 руб.

Ссылаясь на то, что договор купли-продажи от 20.09.2016, заключенный между должником и ФИО6, является мнимой сделкой: после совершения сделки должник фактически владел и пользовался спорным транспортным средством, у должника отсутствовали намерения передавать ФИО6 правомочия собственника спорного транспортного средства, денежные средства по договору купли-продажи транспортного средства от 22.02.2020 получены самим должником, у ФИО6 отсутствовали правомочия собственника; оспариваемый договор от 20.09.2016 недействителен как сделка, совершенная при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, не соответствует рыночной; решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2022 по делу № А60-31376/2021 должник привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «УралМашСтандарт» за израсходование денежных средств юридического лица в своих интересах в 2015-2016 гг., на дату заключения обоих сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности, уже в 2016 году у должника имелись неисполненные требования в значительном размере; истинной целью данных сделок было сокрытие ликвидного имущества и дохода от его реализации; в отсутствие у должника иного имущества, позволяющего погасить требования кредиторов, действия по выводу ликвидного имущества фактически привели к причинению вреда имущественным правам кредиторов должника, в связи с чем, в согласованных действиях должника и ответчика имеются признаки злоупотребления правом, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи от 20.09.2016, заключенного между должником и ФИО6, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО6 в конкурсную массу должника 650 000 руб.

В качестве правового обоснования заявленных требований финансовым управляющим указаны статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (с учетом уточнения от 02.10.2024).

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что указанные в обоснование недействительности оспариваемой сделки признаки, классифицируемые управляющим как злоупотребление правом, отвечают признакам подозрительной сделки совершенной с целью причинения вреда кредиторам, не выходят за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве; спорный договор заключен 20.09.2016 – за пределами периода подозрительности, предусмотренного статьей 61.2 Закона банкротстве; спорный автомобиль приобретен семьей К-вых в 2014 году для нужд всей семьи, при этом денежные средства в размере 950 000 руб. для оплаты стоимости транспортного средства были выделены родителями ФИО1, имевшими финансовую возможность; оспариваемая сделка заключена в целях предоставления родителями должника денежных средств на лечение должника и оставления спорного автомобиля в семье; после совершения оспариваемой сделки автомобилем пользовались и родители должника и должник; после ДТП автомобиль понес значительные повреждения, в связи с чем, по договору от 22.02.2020 продан за указанную в нем сумму; утверждение управляющего о мнимости спорного договора не нашло подтверждения; заинтересованность сторон не является достаточным основанием для признания сделки недействительной; у родителей должника имелась финансовая возможность для заключения спорной сделки; в материалы дела не представлено доказательств того, что автомобиль приобретен за счет средств должника; сделка совершена при отсутствии неплатежеспособности и недостаточности имущества должника; ведение хозяйственной деятельности обществом «Урал-МашСтандарт» стало затруднительным ввиду состояния здоровья директора ФИО1; обстоятельств, свидетельствующих о совершении сделки с целью причинения вреда либо причинения в результате ее совершения вреда имущественным правам кредиторов, не установлено; злоупотребления правом при совершении оспариваемой сделки не допущено.

 Оставляя определение суда первой инстанции без изменения, суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, отклонив при этом доводы финансового управляющего имуществом должника о сохранении за должником правомочий собственника после отчуждения спорного автомобиля по договору, о недоказанности наличия у родителей должника финансовой возможности оплатить стоимость спорного договора купли-продажи, а также о наличии у самого должника, с учетом обстоятельств, установленных в рамках дела № А60-31376/2021, финансовой возможности для приобретения спорного автомобиля в 2014.

Между тем судами не учтено следующее.

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие – не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71 часть 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как установлено судами и следует из материалов дела, настоящее дело о банкротстве ФИО1 возбуждено 07.11.2022, оспариваемая сделка совершена 20.09.2016, то есть за пределами трехлетнего срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Следовательно, сделка может быть оспорена только по общегражданским основаниям.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Пунктом 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусмотрено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации); фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов; реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо сокрытие имущества от обращения на него взыскания, при котором оно фактически остается в имущественной массе и в сфере контроля самого должника, искусственно приобретая черты исполнительского иммунитета; в то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется; установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»); сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон; совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся, поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон; обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

В связи с этим при рассмотрении вопроса о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям, необходимо принимать во внимание и иные доказательства в их совокупности. Проверяя действительность сделки, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке; при наличии убедительных доказательств невозможности совершения сделки бремя доказывания обратного возлагается на ответчика.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2), поиск активов должника становится затруднительным, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения. В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), в то время как действительный собственник - должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов. Чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника. На выбор мнимого собственника в существенной степени влияет также имущественная зависимость третьего лица от должника.

При рассмотрении подобного рода споров заявителю (арбитражному управляющему) достаточно породить разумные сомнения относительно того, является ли приобретатель по договору действительным собственником вещи. В этом случае на должника и непосредственного участника сделки (родственников должника и иных заинтересованных лиц) переходит бремя опровержения приведенных сомнений.

Как следует из материалов дела, финансовый управляющий, оспаривая сделку ссылался на наличие между должником и ответчиком родственных отношений, совершение сделки в период неплатежеспособности должника, на отсутствие реальных доказательств оплаты спорного транспортного средства со стороны ответчика, на осуществление совместных согласованных действий, направленных на вывод единственного ликвидного имущества должника, в целях причинения вреда кредиторам.

Вывод судов обеих инстанций об отсутствии у ФИО1 признаков неплатежеспособности в момент совершения сделки базируется на том, что решение Арбитражного суда Свердловской области по данному делу от 22.03.2022 по делу № А60-31376/202, которым с ФИО1 в пользу ФИО7 взыскано 1 299 962 руб. 98 коп. в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Урал-МашСтандарт», а также     18 400 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, вынесено 22.03.2022; задолженность перед обществом «Нейва» в сумме  395 174 руб. 42 коп. возникла на основании решения от 03.11.2016, вынесенного Верх-Исетским районным судом г. Екатеринбурга по делу № 2-8412/2016. С учетом определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2016 № 310-ЭС15-12396 суды посчитали, что наличие задолженности перед отдельными кредиторами еще не свидетельствует о наличии у должника на момент совершения оспариваемой сделки (20.09.2016) признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества.

         Однако судами не учтено, что при рассмотрении спора о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Урал-МашСтандарт» установлены следующие обстоятельства.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.05.2021 производство по делу № А60-6406/2021 по заявлению ФИО7 о признании общества «Урал-МашСтандарт» несостоятельным (банкротом) прекращено на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в связи в отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе на выплату вознаграждения арбитражному управляющему и отсутствием согласия кредитора на финансирование процедуры банкротства.

Невозможность получения удовлетворения требований за счет общества «Урал-МашСтандарт» явилась основанием для обращения предпринимателя ФИО7 25.06.2021 в арбитражный суд с исковым заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Урал-МашСтандарт» и взыскании  денежных средств по основаниям, установленным пунктами 2, 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

В подтверждение наличия обстоятельств невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующего должника лица, истец сослался на совершение операций по счету общества «Урал-МашСтандарт» в интересах ФИО1

При рассмотрении спора судом проведен анализ движения денежных средств по расчетному счету общества, открытому в Банке «Нейва» и сделан вывод о том, что в период с 30.04.2015 по 03.11.2015 денежные средства общества потрачены на личные нужды ФИО1 (снятие наличных, оплата в медицинском центре, в предприятиях питания, в отеле, в супермаркетах, в автосервисе и на заправках) в общей сумме 1 184 579 руб. 96 коп.; в последующем в 2015-2016 годах ответчиком также совершались подобные операции по расчетному счету. Всего произведено операций на сумму 2 441 703 руб. 51 коп. При этом суд заключил, что именно неправомерные действия ФИО1 по выводу ликвидных активов общества послужили причиной невозможности погашения требований кредитора.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.03.2022 по делу № А60- 31376/2021 с ФИО1 в пользу ИП ФИО7 взыскано 1 299 962 руб. 98 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности, а также 18 400 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

Неисполнение судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности послужило основанием для обращения ФИО7 21.10.2022 с заявлением о признании  ФИО1 несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 15.12.2022 (резолютивная часть от 08.12.2022) требования заявителя признаны обоснованными, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов, задолженность в сумме                                   1 299 962 руб. 98 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности, а также 18 400 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины включены в реестр требований кредиторов должника.

С учетом изложенного, в данном случае правовое значение для рассмотрения спора о признании сделки недействительной имеет не только неплатёжеспособность должника, то есть наличие непогашенных требований непосредственно его кредиторов, но и несостоятельность его бизнеса, а значит возможность привлечения должника к ответственности по обязательствам контролируемого им лица.

Кроме того, следует отметить, что вопреки выводам судов согласно правовому подходу, изложенному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2018 № 305-ЭС18-1058, в силу положений статьи 1064 Гражданского кодекса ответственность за причинение вреда возникает с момента его причинения вне зависимости то того, в какие сроки состоится исчисление размера вреда и вступит в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника.

Таким образом, в рассматриваемом случае вывод судов об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества является преждевременным; доводы финансового управляющего о том, что должник осознавал характер своих действий заключая спорную сделку, тем самым скрыв единственное ликвидное имущество на случай его привлечения к субсидиарной ответственности и взыскании задолженности не получил надлежащей правовой оценки.

То обстоятельство, что с момента совершения бенефициаром в отношении подконтрольного ему общества неправомерных действий, приведших к банкротству последнего, до момента возбуждения дела о банкротстве самого контролирующего лица дела о банкротстве, объективно проходит значительный период времени, не должно лишать кредиторов последнего, в том числе по обязательствам из субсидиарной ответственности, возможности оспаривать сделки, совершенные таким контролирующим лицом в целях сокрытия своих активов от притязаний.

Из материалов дела следует, что спорная сделка заключена с матерью должника, то есть в силу положений ст. 19 Закона о банкротстве с заинтересованным лицом, следовательно, в такой ситуации подлежит применению повышенный стандарт доказывания и обоснования правомерности позиции должника и связанного с ним ответчика.

Следуя данному стандарту доказывания, финансовый управляющий ссылался на то, что ФИО6 не представила убедительных, ясных и безупречных доказательств реальной передачи денежных средств должнику, наличия у нее финансовой возможности оплатить спорную сделку.

         Между тем, суды обеих инстанций, отклоняя указанный довод сослались лишь на пояснения ФИО6 относительно продолжения родителями трудовой деятельности после выхода на пенсию и хранение накопленных денежных средств дома в наличной форме.

В подтверждение наличия финансовой возможности у родителей должника в материалы дела представлены: справка ГКУСО «АВТОХОЗЯЙСТВО ПСО», выданная в отношении ФИО5; справка АО «НПО Автоматики», выданная в отношении Заинтересованного лица;  справки 2-НДФЛ за период с 2008 года по 2017 год; выдержка из сберегательной книжки Заинтересованного лица за период с 07 мая 2007 года по 31 июля 2010 года; трудовые книжки ФИО5; пенсионное удостоверение ФИО5

 В свою очередь данные документы подтверждают лишь получение родителями должника дохода на протяжении длительного периода времени.

При этом, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что указанные в данных документах денежные средства сохранялись родителями должника на протяжении длительного периода времени вплоть до 06.10.2014– даты покупки транспортного средства должником, или до 20.09.2016 – даты заключения оспариваемого договора, при том, что родители должника за счет данных доходов объективно несли ординарные расходы на повседневную жизнь для поддержания обычного образа жизни.

Также в материалах дела отсутствует договор купли-продажи от 06.10.2014 г., путем заключения которого должник приобрел транспортное средство, и оспариваемый договор купли-продажи от 20.09.2016 г.  Следовательно, в отсутствие данных договоров в материалах дела, и, как следствие, информации о цене транспортного средства, выводы судов первой и апелляционной инстанции о наличии у родителей финансовой возможности на даты их заключения являются необоснованными.

         Более того, делая вывод о том, что  должник не имел финансовой возможности приобрести спорный автомобиль, суды сослались на представленные в материалы дела финансовым управляющим сведения, запрошенные в МРИ ФНС России № 25 по Свердловской области (справки о доходах физического лица (форма 2-НДФЛ) за 2014 год и 2015 год), согласно которым месячный доход должника 6 000 руб., что составляет 144000 руб. за два года, что объективно недостаточно для обеспечения жизнедеятельности взрослого трудоспособного человека и очевидно свидетельствует о наличии у должника иных источников существования.

Между тем судами не приняты во внимание как обстоятельства, установленные в рамках дела № А60-31376/2021, свидетельствующие о том, что должник в личных целях осуществлял расходование значительных сумм со счета общества «Урал-МашСтандарт», так и доводам финансового управляющего о том, что транспортное средство могло быть приобретено должником за счет денежных средств общества.

Равным образом судами не были должным образом исследованы и обстоятельства того, каким образом должник распорядился денежными средствами, полученными после продажи спорного транспортного средства, с учетом пояснений должника, что продажа транспортного средства осуществлялась им в связи с нуждаемостью в денежных средствах для лечения.

Действительно, необходимость обеспечения баланса интересов кредитора и гражданина-должника требует защиты прав последнего путем не только соблюдения минимальных стандартов правовой защиты, отражающих применение мер исключительно правового принуждения к исполнению должником своих обязательств, но и сохранения для него и лиц, находящихся на его иждивении, необходимого уровня существования с тем, чтобы не оставить их за пределами социальной жизни (абзац четвертый пункта 5.1 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12.07.2007 № 10-П).

Очевидно, что в определенных жизненных ситуациях необходимость пополнения конкурсной массы и интересы кредиторов не могут перевесить право должника на получение квалифицированной медицинской помощи.

В рассматриваемом случае, суды, основывая свои выводы о том, что сделка совершена с целью оперативного получения должником денежных средств на лечение, ссылались на представленные в материалы дела доказательства - выписки из истории болезни должника от 05.02.2016, 04.05.2016, 20.07.2016, сведения о проведенной 26.04.2016 операции с рекомендациями, заключение сердечно-сосудистого хирурга от 30.03.2017, однако не приняли во внимание, что из указанных документов невозможно установить никаких других сведений, кроме наличия у должника заболевания и проведения оперативного лечения, с последующим обследованием у специалистов.

         Каких-либо платежных документов, подтверждающих оплату, как утверждает должник, дорогостоящего лечения в материалы дела не представлено. Суды, в свою очередь, указанных документов от должника не запрашивали, признав без какой-либо проверки достоверным пояснения ФИО1 о расходовании всех полученных по оспариваемой сделке денежных средств на свое лечение.

         Таким образом, вывод судов о получении должником равноценного встречного предоставления по сделке основан лишь на пояснениях заинтересованных лиц, при том, что финансовым управляющим приводились соответствующие разумные доводы об обратном.

В условиях неочевидного поведения участников рассматриваемых взаимоотношений, доказательства реальных правоотношений по приобретению

транспортного средства должны быть представлены с достаточной степенью прозрачности, при которых любой иной рачительный участник гражданского оборота мог бы опровергнуть сомнения в безденежности и неоплате.

В силу специфики дел о банкротстве в целях защиты прав и законных интересов других кредиторов и предотвращения злоупотребления правом со стороны должника, судом может быть проявлена активность в истребовании дополнительных доказательств, свидетельствующих о добросовестности сторон при заключении договора. В частности, при наличии сомнений в реальности правоотношений сторон в рамках рассмотрения требования кредитора о включении в реестр требований кредиторов должника суд не лишен возможности потребовать представления дополнительных подтверждающих документов как от заявителя требования, так и от должника.

Указанный правовой подход является универсальным и подлежит применению при судебной оценке не только при рассмотрении вопроса о включении требования в реестр, но и при необходимости установления соответствия действительности любых правоотношений сторон, связанных с движением наличных денежных средств. Выраженная в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 № 6616/11 позиция соотносится с определенной пунктом 2 статьи 65  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  компетенцией суда определять обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, право на судебную защиту предполагает наличие конкретных гарантий, позволяющих реализовать его в полном объеме, а правосудие может признаваться таковым, только если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах. Суд при рассмотрении дела обязан исследовать по существу его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы; иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным (пункт 2.3 Определения от 06.10.2015 № 2317-О).

Таким образом, даже в случае установления судами наличия у ответчика финансовой возможности оплатить  переданное ему транспортное средство (при заявленных возражениях об отсутствии самого факта передачи денежных средств ответчиком должнику) не исключается необходимость исследования, установления и оценки судом непосредственно факта передачи денежных средств ответчиком должнику, установления обстоятельств расходования полученных, по утверждению должника, денежных средств. Бремя доказывания и полного раскрытия данных обстоятельств лежит на должнике и ответчике.

Более того, с учетом изложенного, судам в такой ситуации надлежало подробным образом исследовать доводы финансового управляющего о том, что транспортное средство не выбывало из фактического обладания должника, который продолжал его эксплуатацию и обслуживание.

В данном случае суд округа считает, что судами при рассмотрении обособленного спора об оспаривании сделки должника фактически не применен обязательный для данной категории дел повышенный стандарт доказывания в отношении реального существования договорных отношений по приобретению транспортного средства и ее действительной правовой природы. Судами не учтено, что если стороны правоотношений являются аффилированными, то к ним должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному ответчику по сделке в деле о банкротстве. Такое лицо должно исключить любые разумные сомнения в реальности правоотношений, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления ответчиком внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью по сокрытию активов от обращения взыскания независимыми кредиторами, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

Согласно части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, основанием для отмены решения, постановления судов первой и апелляционной инстанций является несоответствие выводов судов, содержащихся в судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение (неправильное применение) норм материального права и норм процессуального права, при этом последнее является основанием для изменения или отмены судебного акта, если это процессуальное нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления (части 2, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом вышеизложенного, суд округа считает, что выводы судов об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной сделаны преждевременно, при неправильном применении норм материального права, без установления всех фактических обстоятельств дела и оценки всех доводов и доказательств, приводимых управляющим.

Допущенные судами нарушения могут быть устранены только при повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции, в связи с чем суд округа полагает необходимым, руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287 и частью 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отменить обжалованные судебные акты и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела арбитражному суду, с учетом изложенного в мотивировочной части постановления, надлежит устранить отмеченные недостатки, в том числе рассмотреть все обстоятельства настоящего спора в совокупности, исследовать и оценить правоотношения между должником и ФИО6 по заключению спорного договора, верно распределить бремя доказывания по настоящему спору, разъяснить лицам, участвующим в деле, предмет и пределы доказывания по настоящему спору и предложить лицам, участвующим в деле, исходя из правильного распределения бремени доказывания и применении повышенного стандарта доказывания, представить доказательства, подтверждающие обстоятельства, на которые они ссылаются, дать оценку всем доводам лиц, участвующих в деле, установить все фактические обстоятельства, имеющие значение для разрешения спора, исследовать и оценить в совокупности все имеющиеся доказательства и обстоятельства по делу, и по результатам исследования и оценки представленных доказательств принять решение в соответствии с установленными обстоятельствами и действующим законодательством.

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 22.10.2024 по делу № А60-58055/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2025 по тому же делу отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                             О.Г. Кочетова


Судьи                                                                          Ю.В. Кудинова


                                                                                     Н.А. Артемьева