Постановление от 11 апреля 2022 г. по делу № А56-65391/2017

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-65391/2017
11 апреля 2022 года
г. Санкт-Петербург


Резолютивная часть постановления объявлена 04 апреля 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 11 апреля 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Аносовой Н.В.

судей Савиной Е.В., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем с/з ФИО1

при участии: согласно протоколу судебного заседания от 04.04.2022

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер 13АП-41245/2021, 13АП-41249/2021) АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ», ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.11.2021 по обособленному спору № А56-65391/2017/з.29 (судья С.С. Покровский), принятое

по заявлению Федеральной налоговой службы о привлечении АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН «РУСЭЛПРОМ», ООО «РУСЭЛПРОМ», ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ «ЛЕНИНГРАДСКИЙ ЭЛЕКТРОМАШИНОСТРОИТЕЛЬНЫЙ ЗАВОД»,

установил:

21 сентября 2017 года Арбитражным судом города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по заявлению кредитора ООО «ВОКФОРС» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «НПО «ЛЭЗ», место государственной регистрации: 196641, пос. Металлострой Санкт-Петербурга, дорога на Металлострой, д.5, корп. 45, лит. АО, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – общество, должник, предприятие).

31 января 2018 года заявление кредитора признано обоснованным, к обществу применена процедура банкротства наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО4 (определение в окончательной форме изготовлено 06 февраля 2018 года).

28 ноября 2018 года общество признано банкротом и в отношении его имущества открыто конкурсное производство (решение арбитражного суда в полном объеме изготовлено 03.12.2018).

28 июля 2021 года конкурсным управляющим должником утвержден ФИО5. Срок процедуры банкротства неоднократно продлевался в установленном законом порядке.

15 сентября 2021 года арбитражный суд приостановил производство по делу на основании пункта 13 статьи 61.16 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) – ввиду прекращения процессуальных действий до вынесения определения по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности.

19 мая 2021 года уполномоченный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ», ООО «РУСЭЛПРОМ», ФИО2 и ФИО3 (далее – привлекаемые лица) как контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника в размере 280 660 833,81 руб. (в ред. заявления от 13.10.2021).

Определением от 18.11.2021 суд заявление уполномоченного органа удовлетворил: привлек АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ», ООО «РУСЭЛПРОМ», ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника и взыскал с них в пользу ООО «НПО «ЛЭЗ» солидарно 280 660 833,81 руб.

АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ», ФИО2 не согласились с вынесенным определением и обратились с апелляционными жалобами.

АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ» в своей апелляционной жалобе просило определение суда отменить, в удовлетворении заявления отказать. По мнению подателя жалобы, Налоговый орган не указал каких-либо сделок, совершённых либо одобренных ответчиками, в частности АО «Русэлпром» или ФИО3, в результате совершения которых был причинён вред имущественным правам кредиторов, при этом, как полагало Общество, если бы такие сделки (действия) в действительности имели место, они на основании п.п. 1, 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве и п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона “О несостоятельности (банкротстве)”» подлежали бы оспариванию.

АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ» указало и на то, что применение презумпции, установленной пп. 3 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, было возможно только при наличии установленных фактов уклонения Заводом от уплаты налогов путём занижения базы для их исчисления (например, если бы вступившим в законную силу решением налогового органа ООО «НПО “ЛЭЗ”» было привлечено к ответственности за совершение действий, предусмотренных ст. 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации), и при этом уполномоченный орган был обязан представить в материалы настоящего спора доказательства того, что такие факты имели место. Однако судом первой инстанции ссылок на такие факты (указаний на решения о привлечении к ответственности за нарушение законодательства о налогах и сборах в виде занижения базы для исчисления налога, приговоры по уголовным делам, постановления по делам об административных правонарушениях) в обжалуемом определении не приведено. ФНС России сведений о наличии таких фактов в материалы настоящего спора также не представлено.

АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ» обращало внимание на то, что позиция ФНС России по утверждению создания схемы «центр убыли-центр прибыли» не соответствует требованиям АПК РФ об обязанности доказывания, и судом с учётом принципов равноправия и состязательности сторон арбитражного процесса принята быть не могла.

Кроме того, АО «ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРН» РУСЭЛПРОМ» полагало, что позиция суда не основана на исследовании позитивных и негативных эффектов от ведения хозяйственной деятельности путём применения различных бизнес-моделей, не подтверждена доказательствами и в целом несостоятельна ввиду необоснованности.

ФИО2 в своей апелляционной жалобе также просил определение суда отменить и в удовлетворении заявления отказать.

ФИО2 также указал на то, что доказательств наличия оснований, для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности, в материалы обособленного спора не представлено; в действия уполномоченного органа присутствует злоупотребления.

По мнению ФИО2, нормы главы III.2 Федерального закона «о несостоятельности (банкротстве)», в настоящем обособленном споре, в том числе презумпции, на которые ссылается суд в оспариваемом судебном акте, не применимы, поскольку данные нормы применимы лишь к тем отношениям, которые возникли после их установления в Законе, на отношения до 29.07.2017 не распространяются.

ФИО2, обращал внимание суда на то, что ООО «Русэлпром», являясь управляющей организацией, и тем более АО «Русэлпром» являясь акционером должника, были заинтересованы в максимальном получении прибыли от деятельности ООО «НПО «ЛЭЗ», в случае наличия других Заказчиков продукции, производимой Должником, безусловно дали бы письменное согласие на заключение договоров с такими контрагентами. ФИО2 пояснял, что лица, входящие в группу компаний, также понесли убытки от банкротства ООО «НПО «ЛЭЗ» в виде не выплаченной им арендной платы, что было бы невозможно, в случае если бы имущество арендовалось у сторонних предприятий. При этом, причиной банкротства ООО «НПО «ЛЭЗ» послужили внешние факторы, а именно общее состояние отрасли, в которой Должник осуществлял свою производственную деятельность.

Также, ФИО2 указывал на то, что за период рассмотрения дела о банкротстве ООО «НПО «ЛЭЗ», у Должника было три арбитражных управляющих, два арбитражных управляющих составили Заключения о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «НПО «ЛЭЗ», которые имеются в материалах основного дела.

Кроме того, ФИО2 также указал на то, что размер не погашенной в ходе процедур банкротства ООО «НПО «ЛЭЗ» задолженности меньше, чем суд присудил ко взысканию с ФИО2, ООО «РУСЭЛПРОМ», АО «РУСЭЛПРОМ», ФИО6.

Определением от 17.01.2022 апелляционный суд отложил судебное заседание на 21.02.2022.

Определением от 21.02.2022 апелляционный суд повторно отложил судебное заседание на 04.04.2022.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции 04.04.2022 представитель ФИО2 доводы своей жалобы поддержал.

Представитель АО «РУСЭЛПРОМ» также поддержал доводы своей жалобы.

Представитель Налогового органа возражал против удовлетворения жалоб по основаниям, изложенным в отзыве.

Представитель конкурсного управляющего возражал против удовлетворения апелляционных жалоб.

Апелляционный суд отмечает, что 04.04.2022 в электронном виде от конкурсного управляющего поступило заявление о приостановлении производства по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ООО «РУСЭЛПРОМ», АО «РУСЭЛПРОМ», ФИО6 до получения и распределения денежных средств, полученных от дебиторов ООО «НПО «ЛЭЗ»., однако, данное заявление конкурсный управляющий в судебном заседании не поддержал, ограничившись лишь пояснении о том, что сумма субсидиарной ответственности на текущую дату подлежит корректировке.

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ООО «НПО «ЛЭЗ» учреждено в июле 2012 года с уставным капиталом составляет 10 000 руб. и заявленным видом основной экономической деятельности «производство электродвигателей, генераторов и трансформаторов, кроме ремонта».

С даты учреждения единственным учредителем (участником) общества является АО «РУСЭЛПРОМ», а исполнительным органом с 26.07.2012 по дату признания общества банкротом являлось ООО «РУСЭЛПРОМ».

В свою очередь генеральным директором (единоличным исполнительным органом) АО «РУСЭЛПРОМ» с 11.07.2006 по настоящее время является ФИО3, а ООО «РУСЭЛПРОМ» - с 07.05.2004 по настоящее время - ФИО2

Единственным участником (учредителем) ООО «РУСЭЛПРОМ» так же является АО «РУСЭЛПРОМ», а ФИО3, кроме того, осуществлял правомочия первого заместителя генерального директора общества-должника.

ООО «НПО «ЛЭЗ» входит в концерн (группу компаний) Русэлпром, в который также входят: ОАО Электротехнический концерн «Русэлпром», ООО «Русэлпром» ИНН <***>, ООО «ТД «Русэлпром», ООО «Русэлпром Менеджмент», ООО «Русэлпром» ИНН <***>, ООО «Русэлпром Электрические машины», ООО «Русэлпром-ВЭМЗ», ООО «Русэлпром. СЭЗ», ООО «РУСЭПРОМ-Сафоновский Электромашиностроительный Завод», ООО «Русэлпром-ЛЭЗ» ИНН <***>, ООО «НПП «Русэлпром-Электромаш», ПАО НИПТИЭМ, ООО «РУСЭЛПРОМТрансформатор», ООО «Русэлпром.Техэлектромаш», ООО «Инжиниринговый центр «Русэлпром», ООО «РУСЭЛПРОМ-МС», ООО «РУСЭЛПРОМ-ТЕХСНАБ», ООО «РУСЭЛПРОМ-УРАЛ», ООО «Русэлпром-Кузбасс», ООО «Русэлпром - Северо-Запад», ООО «РИЦ», ООО «Русэлпром-Актив», ООО «Русэлпром-Оснастка» и другие юридические лица.

Судом первой инстанции также установлено, что будучи производственным предприятием, на котором сосредоточено производство всех основных видов работ, ООО «НПО «ЛЭЗ» непосредственно взаимодействовало в экономическом отношении с ООО «Русэлпром-Ресурс», осуществлявшим производство материалов, ООО «РОЭЛ ЛИЗИНГ» и ООО «Русэлпром-Актив», выступавших в качестве собственников производственной базы общества-должника, и ООО «ТД «Русэлпром», осуществлявшим сбыт продукции и получавшим денежные средства от третьих лиц (независимых контрагентов), которые в конечном счете аккумулировались на счетах ООО «РУСЭЛПРОМ» (руководителя должника).

Собственным недвижимым имуществом, денежными средствами и оборудованием, необходимыми для самостоятельной экономической деятельности, общество-должник при учреждении наделено не было; зависимость от внешнего финансирования составляла 100%. Ведение производственной деятельности, которая давала основную добавленную стоимость, им осуществлялась на арендованных основных средствах и на давальческом сырье и материалах, получаемых от компаний группы лиц, находившихся под контролем ФИО2 и ФИО3, в частности: ООО «РОЭЛ ЛИЗИНГ», ООО «Русэлпром», ООО «Русэлпром-Актив», ООО «Русэлпром-Ресурс», ООО «СЭЗ-Энерго».

Полагая, что в силу преобладающего участия в уставных капиталах и осуществления функций управляющий компаний АО «РУСЭЛПРОМ», ООО «РУСЭЛПРОМ», ФИО2 и ФИО3 оказывали определяющее влияние на важные деловые решения всех лиц, входящих в группу компаний Русэлпром, и на деятельность группы в целом, как следствие, по вине указанных лиц, должник стал отвечать признакам неплатежеспособности, налоговый орган обратился в суд с настоящим заявление о привлечении АО «РУСЭЛПРОМ», ООО «РУСЭЛПРОМ», ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Применив нормы материального и процессуального законодательства, а также законодательства о банкротстве, исследовав представленные доказательства, суд первой инстанции счел заявление обоснованным.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, не находит оснований для удовлетворения жалоб и отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 разъяснено, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если основания обращения в суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности возникли до 01.07.2017, к данным отношениям подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям" без учета изменений, внесенных в него Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ, Законом N 73-ФЗ.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу N А22-941/2006).

Однако, приняв во внимание, период, в который возникли основания о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности в рамках настоящего дела о банкротстве (с 2015 по 2018 года), учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53, может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

В силу названных норм права для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходима совокупность условий: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего; недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Недобросовестные действия, оформленные посредством какой-либо схемы, должны приводить к негативным для должника последствиям, то есть вести к утрате его имущества, денежных средств без получения соразмерного встречного предоставления, что возможно, например, посредством перечисления со счета должника в пользу сторонних лиц денежных средств в отсутствие к тому правовых оснований, отчуждения имущества по заниженной цене или без оплаты за него, заключения сделок на невыгодных условиях или с заведомо неплатежеспособными лицами.

Удовлетворяя заявленные требования и привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции обоснованно исходил из наличия у ответчиков статуса контролирующих должника лиц.

При этом, недобросовестные действия ответчиков, повлекшие банкротство должника, в рассматриваемом случае выражены в следующем.

ООО «НПО «ЛЭЗ» являлся центром формирования убытков, позволяя ООО «Русэлпром», АО «Русэлпром», ФИО2 и ФИО3 аккумулировать активы и прибыль на ООО «Русэлпром».

Так, денежные средства за производственно-хозяйственную деятельность (за изготовление электротехнической продукции, разработку и изготовление синхронного генератора и т.д.) должнику поступали только от ООО «РУСЭЛПРОМ».

Например, по договорам от 14.01.2014 №РусЭП-2014/50, от 04.06.2015 №РусЭП-2015/87, от 10.08.2015 №1519187407751020105003227/РУСЭП-2015/249, от 05.04.2016 № 1519187407751020105003227/РусЭП-2016/44, от 22.08.2016 №1519187407751020105003227/РУСЭП-2016/237, от 07.07.2017 № 17705596339160013680/РусЭП-2017/226 разница в худшую для должника сторону составила 335 273 874,79 руб., что более чем в два раза превышает размер задолженности перед уполномоченным органом, включенной в реестр требований кредиторов.

Осуществляя производственную деятельность после возбуждения дела о банкротстве по договору от 17.09.2018 №00000000725160150013/00000000725170060013/РусЭП-2018/276 общество недополучило, по расчетам уполномоченного органа, 169 104 419,54 руб.

Однако, в период с 2017 года по ноябрь 2020 года ООО «РУСЭЛПРОМ» перечислило 367 844 410,58 руб. новому предприятию ООО «Русэлпром-ЛЭЗ».

Судом первой инстанции было верно отмечено, что рынок, на котором осуществляло деятельность общество, характеризуется как низкоконкурентный.

Заказы сторонних (независимых) предприятий составляли около 98% общего объема выполнявшихся предприятием - должником работ.

Из всего концерна только у ООО «НПО «ЛЭЗ» имелись ресурсы для осуществления хозяйственной деятельности - персонал, арендуемое оборудование и недвижимость, лицензии и сертификаты, что дополнительно подтверждает факт выполнения работ именно должником.

Вместе с тем, ввиду наличия прямого запрета ООО «НПО «ЛЭЗ» на работу напрямую с контрагентами, заказчики перечисляли денежные средства через ООО «ТД Русэлпром» в адрес ООО «РУСЭЛПРОМ», минуя должника, а перечисляемые должнику средства находились на грани себестоимости и не соответствовали результатам его производственной деятельности, что не соответствует основной цели создания юридического лица – извлечение прибыли.

При этом, осуществляя расчеты с третьими лицами за общество-должника ООО «РУСЭЛПРОМ» игнорировало задолженность по обязательным платежам (размер недоимки по страховым взносам, относящимся ко второй очереди, в 2017 году составил 65 533 495,83 руб.).

По итогам 2016, 2017 и 3 месяцев 2018 гг. убытки общества составили, соответственно, 45 258 тыс. руб., 230 227 тыс. руб. и 297 218 тыс. руб.; суммарная задолженность по оплате труда на 31.03.2018 составила: 38 035 тыс. руб.

Таким образом, проведение расчетов с заказчиками через расчётные счета ООО «ТД Русэлпром», минуя счета должника является причиной неуплаты обязательных платежей, так как при поступлении денежных средств напрямую на счета ООО «НПО «ЛЭЗ», у последнего было бы достаточно денежных средств для погашения задолженности перед уполномоченным органом.

Следует отметить и то, что обстоятельства экономической целесообразности установления такого вида расчетов за продукцию должника, через ООО «РУСЭЛПРОМ», суду не раскрыты.

Указанные обстоятельства фактически свидетельствуют о том, что должник создан с целью выполнения работ, прибыль по которым поступала ООО «РУСЭЛПРОМ».

Вопреки доводам жалобы, создание заведомо невыгодной для должника бизнес-схемы, предполагающей функционирование должника без соразмерного встречного предоставления, очевидно, выходит за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, влечет негативные последствия для кредиторов должника, и не может подлежать судебной защите.

Более того, при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности обстоятельства, указывающие на то, что повлекшие негативные последствия на стороне должника действия (бездействие) не выходили за пределы обычного делового риска, ответчиками в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказаны.

Судом первой инстанции также обоснованно обращено внимание и на то, что в материалах дела отсутствуют доказательства принимаемых контролирующими лицами разумных мер к погашению задолженности, разработке и осуществлению плана выхода общества из кризиса.

На основании вышеизложенного, апелляционный суд полагает, что суд первой инстанции правомерно привлек ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за доведение хозяйственного общества до банкротства, поскольку в данном случае контролирующими должника лицами создана схема ведения бизнеса через корпоративную фирму, и построение бизнес-модели с разделением на рисковые (так называемые "центры убытков") и безрисковые (так называемые "центры прибылей") части, позволяющие в короткие сроки поменять рисковую часть (обанкротив предыдущую) и продолжить ведение деятельности, не утрачивая активы.

Помимо прочего, из материалов дела следует и подконтрольность банкротства должника со стороны контролирующих должника лиц.

Согласно абзацу первому пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника.

По общему правилу при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым кредиторам, является исключительно их средством защиты. Именно поэтому, в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Судом первой инстанции было установлено, что конкурсная масса распределена и на дату рассмотрения дела в суде первой инстанции включенные в реестр требования конкурсных кредиторов общества не удовлетворены, в связи с чем суд присудил ко взысканию с привлекаемых лиц в пользу должника 280 660 833,81 руб. (159 629 593,13 руб. – реестровая задолженность за вычетом требований аффилированных лиц и 121 031 240,68 руб. – текущие обязательства).

Доводы об ином размере субсидиарной ответственности подлежат отклонению, поскольку такой размер был правильно определен судом с учетом фактических обстоятельств дела, существовавших на момент рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Иные Доводы жалоб не являются существенными и не способны повлиять на выводы суда, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела и оснований для его отмены в соответствии со статьей 270 АПК РФ апелляционная инстанция не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд



постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.11.2021 по делу № А56-65391/2017/з.29 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.



Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий

Н.В. Аносова

Судьи

Е.В. Савина

И.Ю. Тойвонен